Неосознанная жизнь Женева 6.6

Глава 1

Величавые гандхарвы и сотни апсар всюду выступают там, (услаждая) всех музыкой и пением, смехом и плясками.

Махабхарата (Адипарва)

Неосознанная жизнь

Женева 6-6

***

Люди все такие разные. Недавно наткнулся на передачу по психологии. Там вещал психолог, около сорока лет.

Вещал правильные вещи, правда не оригинально как-то. Только я захотел переключиться на другой канал, как он повернулся и показался его профиль.

Меня как молнией поразило. Это профиль его совершенно голого черепа. Передняя часть покатая, а затылок уходит назад и вверх и весьма значительно.

Это как находят странные черепа в некоторых раскопах старых могил. Правда там черепа вытянуты в большей степени. Есть гипотеза, что эти черепа принадлежали змеелюдям. И ещё невероятно высокие головные уборы.

Такие «шапочки» сохранились например у христианских священнослужителей высокого ранга.

Дальше поражает форма ушей этого психолога. Мочка присутствует, но она закруглённая, с большим радиусом закругления, слишком правильной формы и несильно выдаётся.

А вот верхняя часть уха острая и отогнута назад, выдаётся вверх значительно.

Глаза тёмные. Лицо чистое и производит приятное впечатление, если человек смотрит прямо на вас.

Я был так поражён, что не удосужился детально рассмотреть остальные черты его головы. Фигура не была полностью показана.

И ещё его речь. Она странна тем, что в ней отсутствовала эмоциональность, речь была правильна и неинтересна. А психологи обычно в свою речь вносят достаточно много интересного для слушателя.

Статуй Будды в мире достаточно много. Из Таиланда, например эти статуи нельзя вывозить. Там интересна форма глаз.

Такие глаза изображают ещё на восточных ступах, в Китае, Индии. Я думал, что таких глаз нет больше на нашей Земле. Но недавно обратил внимание на одну знакомую, вернее на её фотографию и я увидел эти глаза.

Кстати, эта моя знакомая ведёт образ жизни, совершенно не обусловленный её происхождением и воспитанием. Бродячий образ жизни.

Ещё раньше я обратил внимание на себя. Я занимался спортом и как бы я не качался, мои мышцы не приобретали, той заветной красивой формы, какие показывают на рисунках атлетов. Хотя сила прибывала и костяк развился.

Характер, сила воли, умственные способности - наблюдается слишком сильный разброс.

Склонности к чему либо. Например склонность к избыточной эмоциональной реакции на раздражители и избыток жира.

Плаксивость и склонность жаловаться и волнистость волос. Хвастливость и повышенная волосатость.

Есть ещё маленькие и высокие. Они очень разные. Говорят в недавнем прошлом были люди примерно трёх разных размеров: 5 — 6 метров, 2,5 — 3 метра и 1,5 метра.

Даже если не брать чёрных, жёлтых и красных, в нашей белой расе множество пород. Почему то наука это не рассматривает. Антропология, Миклухо-Маклай.. Сегодня об этой науке не говорят.

В нашем роду есть и маленькие и средние и высокие, почему такой разброс? Лицом мы похожи, а фигурами нет!

Кали-Юга закончилась? А что, петух на пагоде повернулся, вода в колодце исчезла, девушка из Кенигсберга прибыла.

По нашему, согласно некоторых слухов наступила эпоха Волка или белого Пса. Вот и пошла неразбериха с ростом человека.

Повышается ли осознанность человека? Вопрос. Резкое снижение осознанности верхов власти наблюдается, это заметно. Кажется дело идёт к войне. Война — это когда они договориться уже не могут.

На первый взгляд люди такие же. Все мы хотим жить хорошо, кушать вкусно, не думать о завтрашнем дне и как можно меньше трудиться. Однако же, я вот трачу силы и время на написание своих воспоминаний, которые никто не собирается читать.

Стараюсь осознать окружающий меня мир, а для этого оказывается надо осознать себя. И я понимаю сейчас, какая это трудная задача, даже невыполнимая наверное.

Но другого пути для человека не существует. Ведь нет смысла существовать как гусеница — жрать, жрать и жрать. А ведь я и был гусеницей почти всю свою жизнь, да и сейчас гусеница.

То есть я функционировал, отвечал своими реакциями на происходящие изменения Мiра вокруг себя, обучался, самообучался, иногда стремился куда-то и в этом видел для себя цель. Старался обрести признание. Признание важности моей персоны.

Только всё выливалось вот в это: послаще поесть и иметь плотские наслаждения. И делать это безнаказанно, т. е. не утруждать свой ум.

Вот к какому я пришёл выводу прожив более шестидесяти лет. Конечно у других людей могут быть высокие цели, как например у Сергея Павловича Королёва, Богомолова, бабушки Любы, моей тёщи.

Цели служения своему отечеству, роду, семье. Только без осознанности, высокие цели могут не оправдать то, что иногда приходится делать в жизни.

***

«Свечка», это голубое снаружи, 24-этажное здание для руководства завода практически достроено. Теперь надо его принять, а нам и связистам обеспечить связь в каждом помещении.

У связистов телефонная связь, у меня — настольные компьютеры надо связать с серверами. Да, уже существует такая архитектура «Сервер — Клиент» и для программистов у нас в центре мы эту архитектуру построили.

Теперь, уже в более крупном масштабе, это надо сделать в свечке. Кстати, часть наших программистов переедет в свечку, на 20-й этаж.

Поедем в Москву смотреть сетевую аппаратуру. Для сетевой аппаратуры есть несколько задач. Решено проработать катастрофо-устойчивую архитектуру в пределах завода.

Связисты связистами, а по сети со мной едет Юра Пономарёв и Лещенко.

На этот раз селимся в шикарных номерах гостиницы Измайловская. В корпусе «А». Рядом рынок и метро.

Вообще-то мы приехали на выставку «Экспо», но нас также пригласила фирма «Welfleet».

Сначала на выставку, это на Краснопресненской. Очень впечатляет. И роботы, вставляющие радиоэлементы в дырочки печатной платы и тепловизор и всё такое. И ещё бесплатное угощение кока-колой.

Наступило обеденное время. На территории выставки всё есть, только еда фантастически дорогая.

Я Москву знаю, учился здесь в МИРЭА. Знаю как можно недорого и вкусно пообедать. Вывожу свою группу с территории выставки.

Через проезжую часть улицы ограда, за ней видна стеклянная стена не притязательного кафе. Ограда длиннющая, не пройти. А вот небольшая калитка, к ней подъезжает машина, чего то сгружают и калитка открывается.

Мы — юрк в калитку! Дверь в кафешку открыта, только там явно не ждут посетителей, стулья на столах вверх ногами, всё холодно и пусто.

Выходим из кафе. Калитка уже закрыта. Надо искать выход в другом месте. Пошли по аллее. Появились клетки со зверями. Да мы попали в зоопарк!

Птицы в вольерах кричат на нас. А кроме нас в зоопарке никого. А вот морж застыл в прудике за решёткой, большой какой! А дорожка проходит в аккурат около него.

Первый пошёл… и оказывается под струёй воды. Морж то — шутник. Я набрался духу и бегом мимо моржа, не вся струя прошла мимо, всё-таки тоже попался.

Выход нашли. Выход граничит с входом в другой ареал зоопарка, но дальше мы уж не пошли. Безбилетники мы.

Скоро находим какой то заводик за рельсовыми путями и тут же рабочая столовая. Хорошо и дёшево пообедали!

А вот «Welfleet», как это у них принято, начал с ресторана. Причем самая значимая в угощении вещица — это ящик водки из СССР. «Столичная» за 3,12. Стекло бутылок потёртое, видно, что колыхались они в черном пластмассовом ящике довольно длительное время.

На следующий день едем туда, где размещается представительство «Welfleet». Здание интересное с куполообразными башенками, из которых когда-то наблюдали за звёздным небом.

Когда-то, а сейчас здесь жужжат вентиляторы ЭВМ и связных контроллеров.

Но о деле. «Welfleet» предложил полноценную линейку сетевых устройств. Сеть в «свечке» мы будем строить из вэлфлитовского оборудования однозначно.

А вот заводскую структуру строить из чего? Я за «Welfleet», поскольку безопасность гарантирована тем, что вход со стороны будет гарантированно закрыт, т. к. настройка входного оборудования производится не дистанционно.

Лещенко против, поскольку он хочет управлять всем оборудованием именно дистанционно.

Вот на этом противоречии мы и разошлись, а то что все фирмы, которые предлагают передовое сетевое оборудование — американские, это как раз всем очевидно.

Лёша Гусев ушёл из отдела, хотя здесь его ждала неплохая карьера. Он вообще ушёл с завода. Сделал фирму, которая занялась ремонтом армянских кондиционеров.

Их на заводе много. Говорят школа, где работает мать Лёши дала ему помещение в аренду. Вот так.

Вообще сейчас многие бредят самостоятельным зарабатыванием денег.

- Хочу работать на себя, а не на дядю! - Такая вот летучая фраза ходит между моих знакомых и коллег.

И у некоторых она застревает в голове. Вот Гена Поляков решил заняться бизнесом. Сотовая связь сейчас пошла.

Гена не простачок, подумал: - Почему бы мне не заняться перепродажей оборудования. И занялся. Ему надо поднимать свой статус.

Когда я пришёл в больницу его навестить, он мне сказал, что не болен. Он скрывается в больнице от бандитов.

Гену кинул его компаньон, вот и всё.

Таня Черушева, немного поработала начальником бюро в отделе тех. обслуживания ЕС-1050, когда там ещё не командовал Поляков.

Уволились они с мужем и решили заняться бизнесом. А что такое бизнес? Купи — продай.

Решили купить нефть в Татарии, дешёвая она там и недалеко. Соблазнили сколько-то человек и в складчину купили вагон с нефтью. Да тут беда: не выпускают из Татарии этот вагон.

Теперь Таня с мужем скрываются. Их грозятся убить их же компаньоны.

А вот Диденко поумнее. Он говорит, что он казацкого рода. Он подрядил весь отдел Фёдорова на читку курсов, так что все там стали преподавателями. Что за курсы? Да про всё.

Что касается меня, то во первых я знаю про себя, что никакого бизнесмена из меня не получится. Постоять за себя я не могу. Стыдно сказать, я не знаю никого из нашей дирекции, кроме себя, кто бы купил битую машину. А мне её распределил мой родной профком.

Во вторых я уверен, что мой отдел не должен зарабатывать денег. Не для того он создан. Вот только если обустроить региональный центр тех. обслуживания ЭВМ, то да.

Я выходил к руководству с таким предложением. Получил отказ. Даже не знаю почему, дело то выгодное. Скорее всего дело в личности нашего директора.

А все попытки мелкого предпринимательства в пределах ремонта персоналок, которые мне известны имеют источник в виде воровства запчастей. Это не по мне, я с этим как раз и борюсь.

***

Когда ты неспокоен, то следует повернуться налево и спросить совета у своей смерти. Необъятное количество мелочей свалится с тебя, если твоя смерть сделает тебе знак, или если ты заметишь отблеск ее ...

Дон Хуан (Кастанеда)

Сегодня заночевали у мамы, разговоры под 100 граммов и уже стало поздно.

У Дианы много ещё фломастеров осталось. За диваном у окна она разрисовала обои пока мы вели беседы на кухне.

Мама в шоке. Теперь будем переклеивать обои во всей комнате. Мама считает поступок внучки варварством, Диана считает искусством.

У разных возрастов разные взгляды на жизнь и тем более на искусство. Наташа, например тоже была в шоке, когда дочка показывала нам простыню с многочисленными круглыми дырочками. Диана тогда только что овладела ножницами.

Утром мне на работу. Туман сильный, иду на остановку на улицу Юбилейная, там вероятность сесть на автобус по моему выше.

Вдруг вижу слона. Он шествует не торопясь по разделительной полосе Ленинского проспекта, вот скрывается в тумане и из тумана же выплывает другой слон.

Глюки у меня бывают не часто. Иду к Юбилейной по инерции и теперь даже не знаю дойду до цели или нет. В тумане нет никаких ориентиров, даже уже и слоны пропали.

Тёща моя, Любовь Игнатьевна, старается как можно скрасить жизнь своей дочери Наташи. Вот они недавно пошли на вещевой рынок, что самоорганизовался у «Рыбьего глаза» в пятом квартале и закупили Наташе много модных летних вещичек.

Деньги заняли. Тёща моя подвержена новым веяниям как никто другой. Сейчас она нас уверяет, что надо жить в долг, как мол во всём мире живут.

Сейчас у бабы Любы появилось новое влечение: скидки в магазинах. Вот повёз я их в спец магазин, а там продают бананы со скидкой. Ящик покупаешь — платишь на 10% меньше.

Заставила купить ящик бананов. Съели только треть и то с трудом. Остальные сгнили.

Наташа рада обновкам, а мне надо думать как я буду расплачиваться. Нашёл решение: нужна заначка, про которую тёща не знает.

Я тёщу и тестя сейчас называю баба Люба и деда Гена соответственно. Они считают себя молодыми и немного обижаются. Но называть их по имени отчеству или папа и мама у меня язык не поворачивается.

Младший брат Наташи, Максим начинает немного «портиться». Возраст такой. Восьмой класс на носу, а воспитывать некому получается. Мать всё время на работе, а отец то на работе, то пьёт.

Запил он после того, как Наташа заболела. Я стараюсь как то влиять на Максима. Книгу заставляю читать. Незнайка на Луне. Смогли вместе с ним прочитать только половину.

Ещё пытаюсь обучить Максима самообороне. Не получается от слова совсем. Бьют его на улице кому не лень.

А вот требовать от матери выполнения своих желаний он научился великолепно. У кого учился? Или сам дошёл?

Диане в школу. Школа рядом с домом. Я по утрам, перед работой бегаю по ихнему школьному стадиону босиком.

Можно конечно наколоть ногу, но эта опасность придаёт остроты всем чувствам.

Первое сентября, немного прохладно, хотя и солнечно. Ведём дочку в школу. Катю, её подругу, тоже мать ведёт туда же. Кажется Катя совсем не выросла.

Немного грустно. Очередной этап жизни пройден и пройден с разными результатами.

Вот Дианочка идёт в школу. Фотографирую их. Дианочка весёлая, вся светится. Наташа грустная и строгая. Это её новая ипостась. Раньше в таком состоянии я Наташу не видел.

А мне и радостно и больно. Радостно, что сумели поднять дочку и она уже в школу идёт, больно за Наташу. Каково ей теперь? Вокруг веселье, а ей судьба подкинула такое.

***

Мы должны понять, что мир является соглашением. Это должно быть похожим на завязывание шнурков другим способом.

Дон Хуан (Кастанеда)

Как уныние охватывает слабого, так и ослепление овладевает сильным. Обе эти причины погибели должны быть отвергнуты...

Махабхарата — Сабхапарва

Осень на дворе. Злой ветер повалил бетонную стенку возле свечки. А у нас гость из Швейцарии. Сам он кажется француз, но такой вежливый и учтивый.

Фирма Fintel небольшая, со штаб квартирой в Женеве, собирается продать заводу комплекс ведения акционеров.

Завод наш становится открытым акционерным обществом. Тихонов пока не переехал в свечку, его кабинет на третьем этаже здания вычислительного центра.

Я приглашён на подписание контракта в его кабинет на третьем этаже вычислительного центра. У француза дорогая перьевая ручка и подписывается он размашисто и красиво. Чернила тёмно-голубого цвета.

Один экземпляр отдаётся мне. Кого беру с собой? Колю Оборотова, он сейчас начальником бюро у меня, и нам срочно надо в Москву оформляться на пару недель в Женеву.

Надо срочно ехать домой собираться в дорогу. Колю с собой, документы за пазуху.

Пока идём до проходной пачка листов проползла вниз до пояса. Пока пропуск доставал, листочки достигли критического уровня и при выходе выпорхнули на ветер как белые голубки.

Листы формата А4 всё-таки не птички и быстро расселись по лужам. Тут я их и словил по одному, пока ловил ещё накупал в грязи и воде.

Я в ужасе; душой я ещё в тёплом кабинете директора, а злая физическая реальность уже разрушает будущее.

На улице нет никакой возможности оценить ущерб. Едем ко мне. Диана в школе, Наташи тоже нет дома, наверное у своей мамы.

Бумаги ещё не успели сильно промокнуть и превратиться в жвачку. Где-то, когда-то я читал, как можно восстановить документ.

Каждый листочек стираю под струёй воды в ванной комнате. Затем на гладильную доску. Тот листочек, где расписался француз, пострадал сильнее всего. Подпись еле видна, расплылась, но всё-таки видна.

Зато выглаженные бумаги стали заметно твёрже, пожелтели чудок. Коля молчит, наверное материт меня про себя.

Ничего Коля, это ещё не всё.

Поезд Тольятти — Москва приходит к одиннадцати утра и я срываюсь сразу в туалет на Казанском. Проводник, такой — сякой закрывает туалеты в вагоне часа за три — четыре до конечной остановки.

В Москве дождя нет, только сильный холодный ветер. Все бумаги у меня надёжно спрятаны в сумке.

В консульство попадаем только после их обеда. Очередь человек в десяток, двигается медленно. Зато мы быстро пролетаем. В окошечке мне говорят, что паспорта оформить они не успеют. Паспорта будут готовы только через неделю. Вот так. Плакала наша Швейцария горькими слезами.

Идём по пустынной улице. Народу нет, зато кавказцы жарят шашлык в переносной шашлычнице. Коля захотел шашлыка. Отговариваю. Не получается.

Плетёмся с сумками дальше, я несу Колину сумку, а он расправляется с жёстким шашлыком.

Идём пешком, потому что время у нас с Колей навалом, поезда в сторону Тольятти будут только вечером. Пока подошли к Казанскому с Колей стало плохо. Шашлык.

Вокзал забит толпой под завязку. К кассам не прорваться. Без Коли я бы и не старался купить билет, зайцем бы поехал. Но договориться с проводницей вдвоем шансов мало.

Коля опять отдаёт свою сумку мне и идёт изучать расписание поездов. Поездов в восточном направлении, через Самару идёт множество.

Колина сумка не имеет длинного ремня и я её ставлю перед собой. У моей сумки такой ремень есть и я тоже ставлю её на пол, но держу этот ремешок в руке.

Ко мне протискивается какой-то паренёк простофиля и спрашивает как ему добраться до Уфы.

Я ему отвечаю. И разговор то на полминуты и паренёк отходит, а я замечаю, что у меня под ногами стоит теперь только одна сумка.

Судорожно оглядываюсь, истошно ору: - Ко-о-ля! Коля подскакивает и мы прочёсываем весь вокзал в поисках злоумышленников. Тщетно.

Коля утешает меня, что мол в сумке, кроме старой куртки, ничего не было. Всё равно очень неприятно на душе.

Доехали до Сызрани на попутном поезде уже к утру. Автобусы ещё не ходят. Нас тут несколько, желающих доехать до Тольятти.

Подходит мужичок: - Кто до Тольятти? Мы с Колей и ещё двое. Идём за угол. Шестёрка тёмного окраса.

Я сажусь впереди, сумка под ногами. Водила с места рванул. Дорога с утра пустынная. Но всё равно он так давит на газ, что начавшиеся разговоры в салоне вдруг прекратились.

Шестёрка явно не предназначена для такой скорости, её водит по дороге. Ещё немного и передок оторвётся от полотна.

На спидометре ноль. Набравшись духу спрашиваю водилу:

- Что со спидометром то?

- Зашкалил и стрелка упала — говорит.

Скорость он снижал, когда видел впереди на дороге машину, независимо встречную или попутную.

Попутных мы обгоняли как стоячих. Я пытаюсь вычислить скорость по секундной стрелке на часах и мельканию километровых столбов. Получается 160 — 180 км.

Вот подъём и наверху шедшие попутно жигули останавливаются. Скорость у нас такая, что затормозить уже не получится.

Обгон слева чреват. Дорогу то за бугром не видно, вдруг что-то выкатится навстречу.

Дальше всё как в замедленной съёмке. Медленно, медленно на встречной полосе появляется фура и уже понятно, что нам не проскочить между фурой и жигулями.

Справа у жигулей начинается открываться дверца и наша машина, на расстоянии, буквально десятка сантиметров, объезжает эту дверцу по гравию.

В салоне гробовое молчание. Через десяток минут появляется ГЭС. Пролетаем за минуту. В новом городе вываливаемся поспешно на тротуар.

Никто даже не попросил водилу подвезти поближе к дому.

Я стою живой и невредимый и со своей сумкой. Всё ещё раннее утро и народ спешит кто-куда. И дождичек опять закапал и ветерок, а я медленно, через полгорода иду домой и мне хорошо.

***

Произнесение чего-либо вслух является утонченным тайным магическим действием. Громкое и ясное провозглашение вашего намерении является тайной из тайн.

Дон Хуан (Кастанеда)

Последовательность неприятных и непонятных событий закончилась. В результате в Женеву первыми поехали программисты. А мы отправились ровно через две недели.

На этот раз к нам с Колей прикрепили переводчика. Я подумал, что вот провидение изменило к нам с Колей отношение. Но оказалось не всё так просто.

Переводчик оказался молодым черноволосым мужчиной, выше меня ростом. Явно со спортивной фигурой и вдобавок с симпатичной гладко выбритой мордашкой. Про себя я его окрестил Юриком, а называть он велел себя Юрием Викторовичем.

Юрик был важен и совсем не относил себя к нам провинциалам, как равный к равным. Сам он только что прибыл из США. Говорит год там был, бравировал непонятными ругательствами на американском сленге.

Однако был у Юрика недостаток во внешности — косой глаз. Бог шельму метит — говорят.

А мне его глаз мешает смотреть при разговоре ему в глаза и даже на лицо. Я сосредотачиваю тогда свой взгляд где-то на его пупке. И наверное не один я так делаю.

Юрик же воспринимает это, как уничижительную позу по отношению к нему великому и великолепному.

В общем, после оформления документов он сказал, что с нами далее не хочет оставаться, в Москве у него друг, его надо посетить. У неё и заночует.

Я только попросил не опаздывать к автобусу, а то будет как в прошлый раз.

К автобусу Юрик не опоздал. Буквально за несколько минут до отправления он вывалился из такси с двумя огромными баулами. В автобус залез сам, я ещё поиздевался над ним немного, а вот дальше … Я прекрасно осознаю, что этот экземпляр человеческого достоинства с нами составляет команду. Его надо доставить на борт самолёта во что бы то ни стало. В результате тащу самый тяжёлый его баул, Коля другой, а сам Юрик тащится то на моём плече, то на Колином.

Ил-96 самый лучший самолёт в котором я когда-либо летал. Три ряда кресел, между ними широкие проходы, а средний ряд как в кинотеатре широкий такой, то ли шесть кресел, то ли восемь. Ещё три отделения. Первое отделение для ВИП персон. Оно небольшое. Там совсем просторно. Сзади можно курить. Туалетов в хвосте столько, что сразу половину пассажиров могут обслужить. Шутка конечно. Нам достались почти самые лучшие места в среднем салоне. Впереди и справа у окна. Смотрю на спутников. У Коли на лице счастливая полуулыбка, он первый раз летит за границу и ему не удаётся скрыть своего торжества. Юрик же совсем плохой. Лицо у него побелело, пульс не могу нащупать. Слава, брат мой двоюрный, показал как-то приёмчик как спастись от сердечного приступа. Надо долго мять край ладони и постепенно добираться до кончика мизинца. И массируя кончик мизинца, человек как бы массирует своё сердце. Только вот не помню какую руку надо мять. Говорю Юрику: - Жить хочешь? - Хочу, говорит. - Ну вот мни так ладонь, сначала левую, потом правую, да не торопись. Смотрю лицо Юрика начало розоветь. Оживает значит. Стюардесса мимо проходит, Юрик её останавливает и начинает балаболить. Та быстро сдаётся, тащит Юрику бутылку красного. Юрик оказался ещё и жлобом. Только немного выделил Коле, а я отказался. Курить пошёл в хвост.

Тут расположилась большая «делегация» молодых армян, парни и девушки с гитарами в чехлах. Развернули свои кулёчки и чего-то там едят. Видимо подработать хотят на улицах Женевы.

Письмо, проглаженная бумага светло-коричневого цвета с еле заметным и расплывчатым росчерком главы фирмы Fintel нужна была и в Москве и здесь на швейцарском пограничном пункте. И никаких вопросов этот многострадальный листочек бумаги не вызвал. Чудеса! В аэропорту нас встретил представитель фирмы, снабдил франками и повёз нас на такси в забронированный отель уже за наш счёт.

Мне показалось, что вошли мы в отель с заднего входа, на самом деле отель имеет несколько входов выходов, видимо для удобства посетителей. Главный же вход вход ресторанный. Сам отель трёхэтажный, небольшой, компактный. Со стороны нашего входа я никогда не видел ни одного иного человека, кроме своей компании. Хотя наши апартаменты размещались на третьем этаже, а на площадке второго имелась дверь. Отель стоит на площадке на склоне горы, над нами лес и где-то метров за двести дорога, где ходит автобус. Ниже, ближе к берегу Женевского озера, тоже дорога с пропускным пунктом. Это граница с Францией. На другом, видимом берегу озера — горы, видимо невысокие, потому что на них не видно снега.

Нравы здесь простые, потому что у нас никто не спрашивал паспортов и вообще мы не встречались с администрацией отеля и я даже не знаю как она, эта администрация, выглядит. Просто представитель фирмы вручил мне ключ от апартаментов и сказал, что где-то к 16 часам подъедет машина и мы приглашаемся в ресторан. Я поинтересовался: - Тоже за свой счёт? Представитель засмеялся и сказал, что на этот раз за счёт фирмы. Заходим по узкой лесенке на площадку третьего этажа, открываю дверь и вот наши апартаменты. Я всегда почему-то сравниваю гостиничные номера с камерой Рипамонти резиденце в Милане, где прожил три месяца. И раньше всегда Рипамонти выигрывал. Но не здесь. Здесь номер не похож на обычные номера. На стенах не обои, а искусственный камень. Проёмы дверей арочные. Гостиная, большая комната с широкой кроватью и телевизором, в нишах две спаленки с дверьми и ванная комната. Из больших окон вид на Женевское озеро и обкусанные платаны растущие на краю горной площадки.

А этот козлище Юрик улёгся на мою кровать в большой комнате прямо в ботинках. Я понимаю, что он там в Америке так привык, но здесь не там. Не с теми он связался. Я ему так и высказал, Юрик убрался в тёмную спальню, а те спаленки хоть и уютные, но без окон. Я не подглядывал, валяется ли он там в ботинках на постели, но во всеуслышание заявил, что в палатах ходим разувшись.

Всё-таки мы сильно не ругались. Правда Юрик не принял участие в перекусе, он выше этого. До четырёх часов дня ещё далеко, а в ресторане тоже не сразу накормят. Мы с Колей и по бутерброду съели и научились чаёк греть. Электрические розетки тут другие.

Ресторан как ресторан. Я так понял, находится он где-то в жилой части Женевы. Город делится как бы на три части: центр это старый город, банки, парки, набережная. Здесь конечно тоже есть жилые дома и магазины и отели, но всё в зелени, улицы неширокие, дома старые каменные. Другая часть города — это как везде: новая городская архитектура. Куда не попадёшь, всё одинаково, что Тольятти, что Женева. Только в Тольятти везде асфальт, а здесь перемежаются асфальт и мостовая. Третья часть города — это загородные резиденции. Собственно это тоже город, только хорошо разреженный парками и настоящим лесом.

Фирма Fintel небольшая. Владелец её, человек на мой взгляд довольно симпатичный. Бернар его зовут, а фамилия что-то типа Луизье. Высокого роста, имеет такт и юмор ему знаком, видимо хорошо образован. Привёл с собой в ресторан пятерых своих сотрудников. И нас трое. Сидим болтаем, я мало что понимаю: наш переводчик почти не переводит, он сам и разговаривает. Весь разговор перевёл на себя любимого. Только когда Бернар напрямую обращается к нам с Колей, Юрик снисходит и переводит. Разговор на английском я бы если не до конца понял, то уловил бы основную мысль. Только Юрик всё на американском суржике норовит болтать. В конце концов начинаю вмешиваться в разговор со своим скромным английским. Встречаю понимание остальных персон за столом. Они все знают несколько языков, в том числе и английский и немецкий и итальянский. Бернар спрашивает: - Любите тар-тар? - Что это? - Это же ваше любимое блюдо, все русские его любят! Приносят огромную плоскую тарелку, а на ней фарш с кровью. Всё сырое. Даже Юрик не смог притронуться к этому блюду. А швейцарцы прикончили его под винцо минут за десяток. Остальной обед прошёл как обычно. Покурить вышли наружу. Оказалось не все здесь швейцарцы. Маленькая худощавая дама с мужем, которые вышли с нами покурить — французы. Они приезжают с той стороны границы каждый день на работу. Франция то вот рукой подать, а у них там с работой оказывается туговато.

К нам подходит большой пёс, весь в репьях. Французы угощают его прихваченной из ресторана колбаской. Пёс не простой, породы сербернар. Тут у них бродячие псы такие. Сербернар очень вежливый, позволяет себе только полизать руку, подходит ко всем по очереди и лижет. Я его отважился погладить.

***

… мелочный тиран – это внешний элемент, такой, над которым у нас нет контроля, и наиболее существенный, пожалуй, из всех. ... воин, напоровшийся на мелочного тирана, это счастливец.

Дон Хуан (Кастанеда)

Юрик — мой мелочный тиран? Слабоват наверное для тирана. Его нахальное поведение меня бы сильнее задевало, если бы я не мог общаться самостоятельно. На занятиях Юрик оказался лишним элементом. Переводить с нашего спец сленга он совершенно не может и я отправил Юрика в отставку, сказав, что не нуждаюсь в переводе. Кое-что Коле я пересказываю, кое-что Коля сам понимает. Занятия оканчиваются в четыре дня. Чтобы добраться в отель, кстати и из отеля, нужно ехать на автобусе. Автобус наш ходит с минутной точностью. Билеты покупаем в городе в киоске за два франка билетик, а пробиваем время посадки на терминале остановки. Билет будет действовать несколько часов. Иногда мы с Колей идём пешком с работы. Юрик с нами не ходит. Старый город интересный такой. В центре улицы с банками. На набережной видимо самые крутые. Через заливчик перекинут деревянный мостик. С него люди кормят чаек и лебедей, а те крупными и мелкими стаями барражируют по кругу. С другой стороны заливчика парк. Тут полно молодёжи, катающихся на таких катках. Катки с четырьмя колёсиками на ботинках. Надо будет дочке такие купить. Назвать парк большим, ничего не сказать. Если идти по нижней дорожке, можно добраться до нашего отеля, это километра четыре. В центре же Женевы есть двухэтажная площадь с лифтом, про которую я читал детектив. Действие как раз разворачивалось вокруг этого лифта и небольшой лесенки.

Если обойти парк повыше, то обнаруживаются улицы не такого уж старого города. Там есть и продуктовые магазины, с довольно приемлемыми ценами. Перед ужином мы с Колей затариваемся в этих магазинах. Потом спускаемся на нижнюю тропу и топаем к себе. Один раз пытались пройти по верхним улицам, но получилось плохо. Улицы довольно быстро деградируют в дорогу по которой ходит наш автобус. Мало того, что по дороге идти опасно, так и ещё мы промахнулись и не сразу попали с свою гостиницу. Пришли на какие-то поля и ферму. Я устал и матерюсь про себя, а Коля переносит все такие трудности стоически.

Друг Юрик совсем от нас отошёл. Даже не обедает с нами. У него два огромных баула с американскими шмотками и каждый день он наряжается по новому. И ужинает он в одиночку, домой то мы приходим в разное время. Мы с Колей поздно приходим и застаём его или смотрящим телевизор или уже спящим.

С Колей сначала обедали вместе. Есть улицы в Женеве где на первых этажах расположены одни рестораны и кафешки. Вот выбираем один из них и обедаем, потом идём на набережную или внутрь парка и глазеем на окружающий мир. В ресторанчиках в обеденное время не протолкнуться, столики и стульчики такие малюсенькие, что устроиться и покушать с удовольствием не всегда удаётся. Еда простая: например суп-лапша и котлетка на второе. За всё про всё около пяти франков. Решаю поэкспериментировать. На следующий раз иду в американскую закусочную. Коля осмелел и уже со мной не идёт, куда-то самостоятельно направился. А в закусочной вообще народу нет, но всё строго: дорогущий чизбургер и полтора литра пепси. Чизбургер конечно вкусный, булочка с пыла с жару, но маловата. А пепси-кола из холодильника. Отхлебнул пару глотков и этот чизбургер застыл у меня холодным комком в животе до следующего дня. Матерюсь про себя. Комок в животе рассосался только к вечеру. В следующий раз иду в итальянскую пиццерию, вспомнил про Италию. Здесь классно. Чуть дороже, зато нет толпы страждущих попитаться задёшево и никакого тебе самообслуживания. Огромную пиццу с удовольствием смакую весь обед и запиваю неплохим вином, похожим на кьянти.

На фирме перезнакомились со всеми. На меня производит впечатление секретарша Бернара, Криста. Блондинка повыше меня ростом, симпатичная и всегда весёлая. Она частенько подшучивает над нами, правда не всегда понятно, что она имеет в виду. Купила Коле пачку Лаки Страйк, только чтобы он не курил в помещении свою приму. Часто болтаем с Уоли. Он техник и выполняет массу дел на фирме. Болтаем конечно на английском пока я не затыкаюсь на какой либо мысли, которую не могу сформулировать. Тогда просто смеёмся и расходимся. Бернар живет в коттедже в горах. Это собственно пригород Женевы. Но там уже другой климат и по утрам дорога часто бывает обледенелой. Бернар ездит на нашей Ниве. Говорит на других машинах требовалась бы замена шин пару раз в сутки или нужно надевать цепи. Цепями они называют приспособления на колёса от скольжения. Надеваются они довольно просто, но всё-таки нужно потрудиться. У Бернара двое детей. Учатся в школе. Школа тоже в Женеве. В школе ученики разных национальностей. Бернар говорит, что дети у него разговаривают на пяти языках. Сам он предпочитает итальянский, жена у него итальянка.

Сегодня пятница. Бернар отвозит нас в отель на своей машине. Сидим в гостиной. Бернар кладёт на стол кинокамеру. Кинокамера большая и внушает уважение. Бернар вручает нам по конверту в котором по 350 франков. Это жалованье на будущую неделю. И говорит: - Возможно вам не придётся быть ещё в Швейцарии. А побывав здесь и не посмотрев на Альпы вам будет обидно вспоминать свой промах. Поэтому вам надо использовать возможность побывать на Альпийской лыжной базе. Конечно это дополнительные расходы, но вы не пожалеете. Чертит план, как добраться до этой базы и вручает мне камеру.

Поднимаемся ранёхонько и на Ж/Д вокзал. Нам надо сначала добраться до Лозанны. Вагон, вначале полупустой, постепенно наполняется и в Лозанне сходят больше половины. Моя забота была не пропустить эту самую Лозанну. Дальше на другом поезде до Фе. До Фе идёт странный поезд. В нём всего три вагона и меланхоличный пожилой мужчина в форме железнодорожника не открывает их. Прохаживается вдоль путей заложив руки за спину с важным видом. Толпа ожидающих кажется небольшой, но у каждого багаж. Все с лыжами. На ногах странная обувь, которая кажется неудобной и громоздкой. Мужчина в форме всё чаще поглядывает на часы и наконец открывает двери вагонов. Вагоны под завязку, но мы находим себе место.

Фе — небольшой городок в горах. Такая небольшая площадка среди заснеженных пиков. Подозреваю, что здесь есть всего одна улица и одна площадь. Все прибывшие толпятся у магазина у путей. Спрашивать ничего не надо: и так ясно, что нам вместе с толпой лыжников. Какой то странный тип вычисляет нашу троицу по разговору. Он хорошо говорит по русски, правда с небольшим акцентом. Я к нему отношусь с подозрением, зато Юрик бросается к нему в объятия, как будто они закадычные друзья. В магазине покупают бутылку водки и по очереди отхлёбывают из горлышка. Смотрится так, как будто и вправду встретились закадычные друзья и не могут наговориться. Посмотрел какая водка здесь продаётся. Оказывается 18 градусов. Утешился: Юрик не напьётся до пьяна.

Наверх поедем на том же поезде, только с ним что-то делают, перестраивают. Дело в том, что посредине путей расположен ещё третий рельс с зубцами. Видимо прицепляют состав к этим зубцам. Друг Юрика не поехал на верх. Поезд лезет неторопливо вверх под хорошим углом. Угол можно вычислить по стволам елей и сосен за окном, думаю не меньше 30. С шумом, смехом толпа вываливается из вагончиков. Тут я вижу, для чего нужна вся эта чудная пластмассовая обувь. Это как лыжные ботинки на беговые лыжи, только повыше и посерьёзнее. Выгрузили нас на некой заснеженной просторной горной впадине. К горе слева прилеплен довольно большой деревянный павильон. Справа покатый склон снежной горы с нехитрым подъёмником. Наша группа здесь не первая. Катающихся уже хватает, тепло. Вот странно: внизу тоже не холодно, но там снега нет, здесь снег и кажется теплее чем внизу. Ни ветерка, солнце яркое, яркое и припекает. Юрик где-то шляется. Мы с Колей залезаем на склон горы, к которой прилеплен павильон. Тут так: то снег, то проплешины с травой. Проплешины совсем теплые, можно усесться на траву не боясь простудиться. Отсюда удобно снимать лыжников, это как раз напротив склона откуда они спускаются. Спускаются змейкой. Есть такие у которых всего одна лыжа, но широкая. Устраиваю камеру удобней на склоне внизу и присаживаюсь рядом с Колей. Мы курим, что-то рассуждаем, а камера снимает нас.

В туалет по малому можно сходить в заросли наверху утеса. Вода для питья в пластиковой таре у нас имеется, а вот покушать нечего. Окрестности мы разведали, кроме этого деревянного павильона здесь только снег да скалы. Замечаю: некоторые заходят в павильон. Может быть там можно поесть? Находим Юрика, он шляется поблизости. Нахально заходим в дверь павильона. А тут всё просто оказывается, это не отель, это закусочная. Очередь небольшая. Тоже встаём, Юрик впереди как знаток заграничной закуски. Юрик нам говорит фразу, которая на его взгляд позволит получить вкуснейшее блюдо. Пока стоим, я присмотрел сосиску в тесте, а Юрину фразу забыл. А что тут разговаривать с барменом, показал пальцем и всё. Коля последовал моему примеру, но взял что-то другое. Юрик же разочарован. Его американская фраза выдала ему что-то съедобное, но холодное.

Солнце уже низко над склоном горы. Подул свежий ветерок и становится холодно. Заметно меньше лыжников на горе. Очередной чудной поезд подходит и наша троица усаживается в вагон. Чуть спускаемся в долину, нас накрывает тьма и только верхушки гор ещё блестят под солнцем. В Лозанне уже ночь. А до своего отеля добираемся уже в полночь. Я не могу передать словами, как я благодарен Бернару. Я побывал в Альпах не будучи миллионером.

Уоли обслуживает вычислительную технику далеко за пределами своей фирмы. Он и в ЦЕРНЕ кое-что обслуживает. ЦЕРН это самый большой в мире ускоритель элементарных частиц. Вот когда-то я учился в Дубне, там тоже есть такой ускоритель, но поменьше. В Дубне работали тогда учёные со всей Европы, многих встречал в ресторане Дружба. А вот ЦЕРН? Уоли предлагает нелегально проникнуть в этот научный центр. Там стоят несколько больших ЭВМ, которые Уоли обслуживает. Сегодня время замены дисков. Садимся в его машину, едем. Я сам недавно стал владельцем автомобиля и мне интересно, через какой пробег Уоли меняет колёса. Спрашиваю с умным видом, а тот смеётся. Про замену шин он и не слышал, а машину меняет как только пепельница заполнится. Уоли человек прекрасный, но грязнуля. У него в машине не только пепельница полная, но окурки и вокруг неё.

Заезжаем в неказистый приямок. Дверь как в подвальное помещение. У Уоли карточка. Прикладывает её к нарисованному квадратику на стене. Дверь открывается и мы вчетвером втискиваемся в клетку. Эта система охраны называется Цербер. Уоли прикладывает карточку к другому квадратику и клетка нас выпускает во внутрь. Цербера оказывается вот так просто обмануть. Пока Уоли меняет диски ЭВМ, стоящей недалеко от двери, оглядываюсь. Обычное подсобное помещение без окон, лестница наверх. Вот по ней мы и поднимаемся дальше. Уоли предупредил, чтоб мы не разговаривали, а то привлечём внимание. Большой зал. Тут гудят десятки ЭВМ. Нахожу самую мощную в мире — CRAY. Она в виде толстой тумбы, окружённой мягкими сидушками. Посидели с Колей на этой сидушке — диване. Люди снуют туда — сюда. Не толпа конечно, но люди есть. Уоли смеётся, мы оказывается проникли не только в ЦЕРН, а ещё и на территорию Франции.

Мы с Уоли как бы друзья. Я с ним отрабатываю свой английский, а он отрабатывает на мне тот же английский, тренируемся. Он решил сводить меня в мой «собственный» ресторан. Это ресторан в нашем отеле. Пользуется большой славой. Богачи съезжаются сюда по вечерам. Мы с Уоли пришли в обед. Ничего здесь интересного днём я не обнаружил. Да и накормили так, что и вспомнить добрым словом нечего, однако любопытство утолил.

***

воин не может проломить скорлупу своей светимости раньше положенного срока. Дон Хуан (Кастанеда)

Бернар сводил нас ещё в центр управления Европейской сети передачи данных. Большой зал, огромный экран на котором отображаются связи между другими центрами: Берлин, Вена, Амстердам, Париж … Нет, это не наш, далеко не наш уровень. С тоской я вспомнил свой центр с одной персоналкой и четырьмя телефонами. Готовимся лететь домой. Я купил себе бритвенный станок и дрель немецкую, которую кстати на таможне зачем-то проверили: крутит или не крутит. Подарки жене и Диане.

В Шереметьеве Юрик сразу исчез, а Коля сказал, что не желает тащиться на поезде и хочет лететь самолётом. Едем с ним в Домодедово. У меня ленинская кепочка на голове и плащик, а на улице — январь. В Домодедово всё не так как было раньше. Нас с Колей сбросил автобус на котором мы приехали и укатил. И нет здесь больше нет никакого транспорта, кроме таксистов запрашивающих таких денег, что у нас их просто нет. А уезжать надо. Билетов на самолёт нет и в зале ожидания сидеть бесполезно. Наконец находим частника, скрывающегося от таксистов и он отвозит нас к родственнице Коли. Родственница живёт недалеко от Домодедова. Приют. Тепло.

***

Продолжение следует ...