Неосознанная жизнь Ульяновск 3.2

Глава 1

... все мои действия должны быть актом магии.

Актом, свободным от вторгающихся ожиданий,

опасений неудачи, надежд на успех

Дон Хуан (Кастанеда)

Неосознанная жизнь

Ульяновск 3-2

***

Регата была в июле. Соревнования областные. Гребных секций в области было только три. Наша «Труд», за мостом - «Трудовые резервы» и «Волга».

«Волга» - понятно с Волги. У них база где то около порта размещается.

Молодёжь с собой они видимо не взяли. Все мужички как на подбор и в тельняшках.

Я про всю регату ничего не могу сказать, мир сузился у меня до моей лодки каноэ-двойки, Костика, моего партнёра и ещё финиша, до которого мне предстояло догрести.

Тренеру было не до нас. Организация регаты почти вся на нём в первый день, потому что 500 метровая дистанция шла вдоль нашего берега и финиш был как раз напротив базы.

Однако он нашёл время приободрить наш экипаж и сказал, что мы придём первые. Не то что он на нас надеется, а придём первыми. Я не верил. Для меня будет счастьем, если мы вообще займём какое то место кроме последнего.

Старт я не помню. На старте приводил в норму поведение нашего каноэ в основном Костя. Он был постарше и по опытней. И вот старт.

Три четверти дистанции шли как и предсказывал наш тренер. Костя, благодаря более короткому телу и рук задавал темп очень быстрый, но всё-таки я успевал сделать свой длинный гребок.

Мы сильно оторвались вперёд. И как то вдруг для меня как будто включили радио на полный звук. Крики на берегу и … ощущение страшной усталости и вообще невозможности двигаться.

Наша каноэ двойка пошла дугой в мою сторону и всё-таки мы прошли створ финиша правильно. Мы были первыми, а мне было всё равно, моё тело от острого недостатка кислорода болело так, что хотелось утопиться. Нас снимали на камеру и всё повторяли незнакомую мне фамилию, мою фамилию и Костину.

Этот старт не прошёл для меня бесследно, многие годы потом при сильном физическом напряжении у меня начинали болеть зубы.

На следующий день - старт на 1000 метров, у причала «Трудовые резервы», что за мостом. Там я не был еще. У нас с Костей была третья вода.

При старте первые мощные гребки стартующих создают большие хаотические волны.

Лодки буквально выпрыгивают из воды. В таких волнах можно потерять несколько корпусов ходу.

На волну садиться мы с Костей ещё не научились, поэтому надо сорваться со старта как можно быстрее, чтобы стартовые волны не мешали.

Свисток судьи, я с волненья так засунул весло в воду, что вытянуть обратно не удалось. Не вода там, а тина. Место то незнакомое. Весло вытянуло меня за собой.

Пока вылазил из тины, залезал в лодку уже не было смысла продолжать. 1000 метров просрали из-за меня. Надо сказать мандраж бил меня сегодня ещё сильнее, чем на пятисотке, да ещё ложное чувство ответственности.

Следующая дистанция — 10 километров для мужчин. Это 4-е круга. Один остров наш, другой с той стороны моста. Острова надо обогнуть и этот круг составляет 2 с половиной километра.

На этот раз стартовали не торопясь и шли не торопясь. Опыта состязаний на такой дистанции не у меня, ни у Кости не было. У нас было целью: не сойти с дистанции.

На тренировках проходили и больше конечно. Мы шли и время от времени обгоняли очередных участников и каждый раз нарастало воодушевление и мы с Костей непроизвольно наращивали темп. Мы бы на финише смогли бороться за 2-е место.

На последнем круге проходим под мостом. Катер был большой и скоростной. Он прошёл в 2-х метрах с моей стороны. Я опустил весло для очередного гребка и не достал воды.

Повтор ситуации на старте тысячной дистанции, только уже под мостом, где наш позор видели лишь немногие.

Пришли на финиш только седьмыми, т. е. предпоследними. Однако тренер посчитал наш заезд удачным.

Вражеская эскадра появилась из-за острова неожиданно. Они шли лавой и отрезали мне путь к отступлению, хотя я и не собирался бежать. Остров как ширма отгораживал место действия от моей гребной базы.

Они кружили вокруг и били меня вёслами, но не стремились опрокинуть лодку.

Это продолжалось минут пять, а может быть и десять, затем развернулись и продолжая выкрикивать угрозы ушли в свою акваторию за мост.

Это было не первое предложение от тренера «Трудовых резервов». Несколько раньше на мосту, когда я возвращался домой, незнакомый парнишка передал мне пожелания их тренера.

Я ответил, что не собираюсь перебегать. Перебегать из, команды пусть маленькой, зато дружной. Мы все дружили вокруг тренера, а он был светлый такой человек.

Я не мог миновать мост по пути на свою гребную базу и всё время теперь мне приходилось опасаться нападения. Я даже разработал особую тактику прохождения моста. Тактика заключалась в том, что я издали сначала наблюдал за мостом, даже иногда забирался под него, затем с максимально возможной скоростью его пересекал.

***

У каждого из нас, людей, есть два сознания. Одно полностью наше и похоже на тихий голос, который всегда несет в себе мир, порядок, смысл. Другое сознание — это нечто встроенное извне*. Оно приносит нам конфликты, внутренние споры, сомнения, чувство безнадежности.

— Чтобы разрешить конфликт двух сознаний, нужно намереваться сделать это, — сказал он. — Маги призывают намерение, произнося слово «намерение» вслух, громко и ясно. Намерение — это одна из сил, существующих во Вселенной. Когда маги призывают намерение, оно приходит к ним и прокладывает путь для достижения цели.

Мне в жизни везло на различные предложения. Среди них были и подобные и очень много обещающие. Вот предложение перейти в другую секцию гребли было обещающим минус.

Предать свою команду, товарищей ставших сердечными друзьями и тренера друга, чтобы стать отверженным в другой команде.

Что интересно, на протяжении всей жизни такие предложения мне поступали с интригующей частотой, хотя были нелогичны по своей сути.

Они всегда основывались на том, что я должен, следуя чьей то извращенной логике, совершить предательство по отношению либо к своей сложившейся группе сотоварищей, либо к своим планам. Правда не всегда это сопровождалось угрозами, но чаще всего.

В школе, когда я отказался идти в 9-й класс, говорили, что я не способен поступить в техникум или куда нибудь ещё. Что я приползу на коленях и буду просить взять меня обратно, а мне откажут.

В армии начальник команды всерьёз предлагал мне выпить спирта без закуски. Искушал прямо, говорил: - Хочу проверить тебя на вшивость.

Когда хотел поступить в институт с ВАЗа, собрали целую группу «спецов» во главе с каким то монтёром доказать, что я полный идиот, не могу даже надеть монтёрские когти и поэтому не смогу учиться в институте.

И то что меня обманули по праву и поставили работать по 3-му разряду после техникума. Что я приползу на коленях назад но будет поздно, тоже говорилось.

И когда работал уже в вычислительном центре ВАЗа, Хлевной предлагал мне не раз перейти работать к нему и стать последним в строй к его «великолепным» специалистам в хвост. Иначе будет плохо.

Обещающие рай на земле то же были. Вот например, когда я ехал, тогда в Куйбышев, на очередной экзамен в Куйбышевский авиационный институт, ко мне подсел импозантный мужчина.

Крепкий, красноречивый. Он стеклодув. Дует стекло на ВАЗе. Мужчина уговаривал меня всё время, пока мы ехали из Тольятти в Куйбышев, стать его учеником. Причём решение я должен принять прямо сейчас.

Обещал заоблачную зарплату, перспективы, творческую работу. Но решение я должен принять прямо сейчас и забросить свои мечты об институте к чёрту на кулички.

После поступления на факультет ЭВМ так же пришёл ко мне в аудиторию преподаватель с факультета «Обработка металлов» и тоже обещал мне заоблачные перспективы. И общежитие и 5-й разряд механика на факультете и всё такое.

На факультет ЭВМ было 9 человек на место, а я поступил. А мне говорят сделай шаг назад, перейди на «Обработку металлов» и тебе будет лучше.

В армии, в учебке, которую я закончил на отлично, мне предлагали оставить меня в учебке командовать взводом. Я же хотел, чтобы время в армии хоть сколько то пошло мне впрок. Хотел увидеть взлетающую ракету.

Ещё прослужив в боевой части полгода я опять встал перед выбором. В часть приехал капитан из академии имени Дзержинского и вербовал нас учиться там. Даже упрашивал:

- Ну запишитесь. 3-и месяца подготовки будет вам отдыхом от службы, а там не сдадите экзамены, так вернётесь.

Не согласились тогда никто из моего взвода. Не записался и я, потому, что это был бы обман старшины, который приволок меня сюда по моей же просьбе. Ему нужен был командир взвода.

Предложения, это не просто обстоятельства, это вызовы, явные точки бифукации.

У меня они возникали в начале жизненного пути. Как будто боги показывали мне: можно сюда, а можно и сюда. Какие у тебя есть устремления, а как ты будешь реагировать вот на это?

Вот Виктор, брат спрашивает: - Зачем, с какой целью, для какой аудитории ты пишешь книгу? Я отвечаю невнятно, что мол для себя только.

Витя меня, чую не понял. Объяснить тогда не смог. Дело в том, что цель не одномерна. Во первых, как говорит Шаман я практикуюсь и формирую идею самого себя.

.. идея самого себя?

— Идея себя как мира.

— С чего ты начал новые практики?

— Я начал творчески относиться к своей жизни.

— Почему же большинство людей умирает от этого?

— Все действительно новые практики начинаются с кризиса.

— Это обязательно?

— Например, ребенок отлично ползает: быстро, точно, безопасно. Но вот встает на ноги и делает первые шаги: медленно, неточно, да еще падает и расшибается.

— То, что ты говорил про творчество, дает правильную эмоциональную активность.

— Да. Но я говорил не только про творчество. Творчество помогает понять идею самого себя.

(Шаман)

Ещё я поправляю свою реальность. Причём, как говорит Сергей Сергеевич, поправка происходит мгновенно и влияет на все мои воплощения и даже на мой Род в целом.

Правда я не ощущаю этого явно.

Шаман говорит:

— Поправлял прошлое?

— Только свое. Кто я такой, чтобы вмешиваться в чужую жизнь?

— Как ты можешь поправить то, что уже произошло?

— Понемножку. Создаю другой образ ситуации.

— Но ты можешь об этом только вспоминать.

— Могу вспоминать, потому что ситуация влияет на мысли. Но и мысли влияют на ситуацию.

— Но она уже прошла?

— И прошла, и существует всегда.

— Как всегда?

— Она теперь не исчезнет.

— Она уже исчезла.

— И прошлое исчезло?

— Да... Но ты мыслишь сейчас, а ситуация в прошлом.

— Во-первых, ситуация продлена в «сейчас», раз я о ней думаю. Во-вторых, ты забыл, что мир идей вне времени. Сам учишь этому студентов.

— Учу же по Платону.

— А я практикую по Платону.

— Конечно, ты же сам — Платон. (смеемся) Эдак все, кому не лень, будут изменять прошлое.

— Все так и делают. Только малоэффективно, потому что неумело и несистематично.

Я делаю перепросмотр и освобождаюсь от закольцованных чувств и эмоций. Чую, что сам изменяюсь. Перепросмотр, такой как предлагает дон Хуан, я делать не смогу, а в виде книги немного получается. Думаю, я всё равно не смог бы это объяснить Вите.

Дон Хуан:

... Кто-то в нас оказывает огромное сопротивление перепросмотру

дорога свободна только после колоссального потрясения; после появления в памяти воспоминания о событии, которое сотрясает наши основы с ужасающей отчетливостью деталей.

— Пересказывание событий — магическая процедура, — сказал он. — Это не просто рассказывание историй. Это видение структуры, лежащей в основе событий. Вот почему пересказывание настолько важно и обширно.

... маги вдыхают свои чувства, оставленные в событии, которое они пересматривают и выдыхают все нежелательные настроения и чувства, которые были оставлены ...

... при перепросмотре события реконструируется фрагмент за фрагментом, начиная с припоминания внешних деталей, затем переходя к личности того, с кем я имел дело, и заканчивая обращением к себе, исследованием своих чувств.

Он определил перепросмотр как уловку, используемую магом для вызова пусть незначительного, но зато постоянного сдвига точки сборки.

У меня изменились сны. Один раз я даже полетал чуть чуть, чего раньше не случалось. Но сны стали богаче точно.

Я более чутко отношусь к возникающим обстоятельствам, пытаюсь анализировать их.

Я стал более мягко относиться к людям и делаю меньше попыток вовлечь их в свой кругозор, в своё видение мира.

И ещё стал осознавать свою ответственность за свои поступки, даже малейшие. Мне кажется, пространство вокруг меня живое.

***

Тёти Пашин дом стоит почти на берегу Свияги. Напротив, через улицу, живёт семья у которых есть дочь, девушка, которая чуть моложе меня. Она симпатичная. Мне нравится. У неё тонкий стан. Она нравится и Карасю. У Тони тонкие черты удлинённого личика.

Однажды она сидела на корме стоящей лодки на берегу. Карась с сияющей как сковородка с блином мордашкой подсел к ней, захотел обнять и тут же очутился в воде.

Потом говорил про неё, что мол не та девка. Не вышла ни лицом, ни характером.

Мне повезло чуть больше. Мы с ней как то заплыли на остров и полёживали в песке и болтали. Мне очень хотелось коснуться её тела. Я сделал движение как будто хотел её обнять.

Тоня резко прореагировала сказав, что всем нам надо одного и того же и уплыла от меня. Я не мог оправдаться, мне именно того и хотелось.

У Тони есть брат. Старший. Он выглядит как мужик. Только он глупый. И я глупый. Я подсмеиваюсь над ним. Родители купили ему костюм военного моряка. Он любит быть моряком. А я с ребятами вожу его в этом костюме на мост и он там пугает прохожих.

Я ему объяснил, что все девушки западают на моряков. Он кидается к девушкам, стараясь познакомиться. Девушки убегают. А нас дураков это развлекает.

Ещё я объяснил ему, что одна из девушек хочет с ним переписываться. Он черкает каракули на листе бумаги и говорит мне, что он хотел написать. Я забираю эти листочки и приношу ему другие, тоже с каракулями. Рассказываю ему, что там написано.

Все девчонки в нашей группе городские. Ни одна из них мне не нравится, может быть только Галя Правдина.

Галя бегунья, спортсменка. К ней, по моему мнению не подступиться. Она такая маленькая, совершенная. Как будто вся в волшебном ореоле. Фея. Никто даже и не мог подумать, что она вскоре станет Петуховой.

Вот что не отнять у Женьки Кислякова, так это предприимчивость. Он нашёл ещё один способ познакомиться с девчонками. Рядом с нашим техникумом есть общежитие для девочек, кажется из педучилища. Собственно это один комплекс зданий старого монастыря. Если зайти вечером, когда уже стемнеет во двор слева от основного здания, если пройти по кромке кирпичной кладки вокруг здания из глубины по направлению к выходу, то очутишься прямо перед окнами 2-го этажа. А это окна комнат, где девушки живут и можно подсмотреть как они раздеваются. Я, как это бывает часто, оказался впереди всей компании, хотя идея была Женькина. Пробирался, пробирался вдоль стены по кирпичному карнизу и вдруг кто-то прокричал Атас! Пришлось сигануть вниз, а там уже высоко было. Ноги отбил. В тот же вечер произвёл попытку познакомиться с девушкой из общежития. Да только она узнала, что я из техникума, как дала от ворот поворот. Мы, техникумовские, явно у девочек из общежития не котируемся. Больше попыток не было. Да и некогда с ними возиться, с этими девочками. Сам Карась тоже без меня попыток познакомиться не предпринимал. Пацанов чужих он там боится.

Незаметно подкрался сентябрь. Новые предметы и дисциплины оставили на потом, а нас бросили выполнять продовольственную программу. Отправили нас в колхоз на картошку. То ли контора какая размещалась в этом здании, то ли ещё чего, но оно было мало приспособлено для ночлега. На полу валялись тюфяки и каждый смог выбрать себе подходящий. Было три комнаты. Большая для нас ребят, поменьше для девушек и совсем маленькая: там стоял бидон с молоком и вода. На дворе под навесом большой грубо сколоченный стол под навесом. Погода стояла хорошая и нам было не холодно спать. Полевая кухня приезжала только в обед, зато кормили по серьёзному. Я впервые в жизни видел столько мяса в своей тарелке. Утром молоко со свежим хлебом, вечером то же и чай. За молоком ездили на лошади сами. Отвозили старый бидон и привозили новый. Вообще мне понравилось. Я даже не помню самой работы. Хотя конечно мы там и работали.

***

Нашу гребную секцию «Труд» закрыли. По разговорам, которые велись, нашего тренера в чём то обвиняли. Жалко. В «Трудовые резервы» я на поклон не пошёл. Как то узнал, что в ДЮСШ (детско юношеская спортивная школа) идёт набор в секцию самбо. Подбил Петю и Карася. Те восприняли идею с восторгом, по крайней мере Карась. Карась отличался тем, что завидовал всему чему можно и чему нельзя, но прикладывать усилия не любил. Вот в греблю он не ходил, а мне завидовал. Теперь ему предоставлялась возможность показать себя. Так он думал. Петя пошёл за компанию. Волкова Лёшу не взяли, он жил видимо у родственников, далеко и держался особняком. Пошли. Тренер, маленький суровый осетин заставил всех пришедших бороться друг с другом. Карась как то боролся, Петя стоял как столб. Вокруг него суетился паренёк, старался Петю побороть, да сам падал. Я поборол соперника. Взяли меня, Карася и того, кто пытался побороть Петю. Карась, правда сходил пару раз и бросил. Не понравилось. А я стал ходить. У меня не было куртки и борцовок. Поехал домой жалиться. У мамы была хорошая швейная машинка, ножная. И мама сшила мне очень хорошую белую куртку с поясом. Дали деньги на борцовки. Я не блистал ни на тренировках, ни на соревнованиях. Был худ и силы у меня было мало. Весил я тогда 65 килограммов при росте в 182 см, как и сейчас в 67 лет. Секция у нас была смешанная. Были и взрослые и такие как я. Маты были набиты ватой и просто лежали друг подле друга. Так, что можно запросто промахнуться между матов. Тренировки были очень серьёзные и нужная агрессивность у меня проявилась как положено в спаррингах. Тренер ставил часто в спарринге разновесовых спортсменов и приходилось бороться даже со взрослыми. Был у нас один. Атлетически развитый, возраст за 25, но тупой. С ним в спарринге я всегда его побеждал, но не в чистую. Валил его в партер и он не мог оттуда выбраться. Он злился. Однажды в спарринге он решил меня прикончить. С его массой свалить меня ничего не стоит. Он и свалил и со всего маху всадил локоть мне в грудь. Я ему тогда руку хотел по настоящему сломать, да сил не хватило. На болевой его чисто взял, злости у меня тогда хватало, да его одна рука оказалась сильнее моих двух. Не смог разорвать сцепку рук. До сих пор недоумеваю над его поступком. А грудь долго болела.

Однажды приходят двое. Здоровые молодые парни. О чем то с тренером на ихнем языке болтают, спорят. Тренер меня подзывает и говорит им: - Вот с ним поборитесь. А я по сравнению с этими краснощёкими прямо недокормыш. С одним схватились. Не могу его свалить. Очень крепко на ногах стоит. Тогда даю свалить себя и мигом ухожу на прихват Ахилесова сухожилия. Испугался гигант, сдался. Второй не пожелал бороться. Ушли. А тренер у нас такой. Не скажет ничего лишнего. Зачем приходили?

***

Мы должны также обязательно вспомнить всех тех, с кем играли в игру "я им нравлюсь или я им не нравлюсь".

Новый учебный год. Новые предметы. У меня по прежнему всё идёт нормально. Небольшие привилегии появились. С занятий отпускают на соревнования и иногда пораньше ухожу подготовиться к тренировке. У нас практика. Практика в подвале. Там столы с тисками и другими инструментами. Есть станки в небольшом количестве. Практика началась с долбления «монастырской» стенки. Лом был один и мы долбили по очереди. Стенка толщиной метра полтора плохо поддавалась. Честно сказать не поддавалась совсем. Кирпич прочный и вязкий и совсем не колется, а как бы отщипывается небольшими кусочками и то не при каждом ударе лома. Тем не менее свой вклад в пробивании стенки наша группа внесла, хотя на глаз, пролом не увеличился совсем. Даже Гена Лупин подолбил. Потом работали с зубилом и молотком, разрезая стальную пластину. А в конце надо было сделать молоток. Молотки у всех получились разные и маленькие и большие и разной формы, несмотря на задание. Главное получились. На этой практике мы нашли в группе человека, над которым можно подшучивать. Гена Лупин был жадноват и норовил стащить, что нибудь домой. - Гена, изругаешься матом при девчонках, получишь надфиль. Гена краснеет, отказывается. Как можно? Всё-таки жадность перевешивает и Гена подходит к группе наших девушек и себе под нос что-то произносит. Девушки недоумённо косятся, а Гене говорится: - Никто не слышал, иди и по настоящему изругайся. Гена насупится, и косясь на нас, бочком, бочком к девчонкам. А те понимают уже в чём дело, стоят смехом заливаются. Гена смелеет, деваться-то некуда, надфиль никто так просто ему не даст. Громко ругнётся и убежит. В награду честно получает уворованный надфиль.

К Ульяновску надо привыкнуть. Надо приобщаться к местным традициям и привычкам. С местным народом познакомиться и иметь какие то общие дела. И тогда город становится обычным и обжитым. В нашем районе иногда случаются массовые драки. Желательно знать кто за кого и не нарываться. На двух стульях здесь не усидишь и если не избежишь приглашения на драку, надо приходить. Вот и я однажды попёрся на такую массовку. Конная против противоположной набережной. Я и знать то никого не знал, не то чтобы жаждать чьей то крови, а попёрся. Побоище не состоялось. Прибыла милиция и всех стали забирать и сажать в воронки. Я побежал в район частных домов. Со мной рядом бежал местный парень. Вроде как потенциальный враг. Мы остановились. Он сказал, что дальше нельзя, там оцепление. Кричит: - Давай за мной! Забегаем в какой-то дом. Там девушка бельё стирает. Он ей: - Выручай! Девушка без слов вытирает руки полотенцем. Одевает платье и мы втроём проходим через оцепление. Вот так было.

***

Самбо. Самооборона без оружия. Ребята которые постарше показывали приёмчики боевого самбо. Некоторые мне потом пригодились в жизни. Например скручивание кисти или приём парижских проституток. Главное же знание, что чудес в противостоянии человека с человеком не бывает и кто бы тебя не пугал, он тоже из костей и мяса. Пригодилась и тренировка ориентации в пространстве, когда казалось бы уже всё, падаешь, но изворачиваешься и падаешь не как придётся. Домой, в Глотовку приезжал, тело в синяках и кровоподтёках. Бабуся или мама меня «ремонтировали». В основном делали согревающие компрессы из самогонки. Один раз у меня лопнул сосуд в руке и вся рука была синяя. Всё это меня не очень трогало. Хуже с синяками на лице. Вот тут уже было неудобно. Иногда к нам в секцию приходили милиционеры потренироваться. Ребята не самые неуклюжие из не спортсменов. Но в наших руках они были просто мешками. Я начинал понимать ценность постоянных регулярных тренировок. В основном мы помогали отрабатывать им простейшие броски. Я отрабатывал приём бросок с бедра с одним милицейским тяжеловесом. Десять бросков я, десять бросков он. Он никак не мог вытянуть меня на бросок и я ему помогал. Допомогался. Очередной раз я упал под него, он не удержался и всей своей массой падает на меня. Выбивает мне плечо. Тренер сильно ругался, но плечо мне вправил. В трампункт провожали меня несколько человек из наших и один штангист. Помню, как он одной рукой отодвинул очередь от трамвая, чтобы мы в него сели. В то время в Ульяновске транспорта не хватало и на остановках образовывались очереди. Эти очереди строго блюли порядок.

Мы все в техникуме в приказном порядке оформляли добровольное страхование, так мне страховку выплатить отказались. В поликлинике сказали, что я не потерял трудоспособность. А у меня разорвалась мышечная сумка. Мне грозила операция. Из секции меня направили в физкультурный диспансер. А там я попал к старенькому профессору. Такой, с бородкой клинышком, как в старых фильмах показывают старых профессоров.

- Молодой человек, мы с Вами восстановим плечевой сустав, если Вы будете меня слушаться.

И я его слушался. Вся процедура восстановления моего сустава проходила через разнообразные, мучительные физические упражнения. И в диспансере и дома. А так рука только несколько дней висела на перевязи. Через месяц я опять стал ходить на тренировки.

***

На своём конце улицы, я как то незаметно стал решалой. Не помню где приобрёл две пары старых изодранных боксёрских перчаток. Хотел немного тренироваться в боксёрском искусстве, да не с кем было. К этому времени прочитал «Чёрную молнию в белом квадрате» про Кассиуса Клея. Многие местные жители сдавали жильё приезжим учащимся нашего техникума. Особенно много было ребят младшего курса. Как то увидел потасовку двух ребят и предложил им бескровный поединок в боксёрских перчатках. Они приняли условия. А условия такие: до сдачи, до нокаута, до первой крови. Рефери — я. После этого я сделался непременным участником всех неразрешимых обычным способом споров. Обращались и за защитой от посторонних. Я не отказывал никогда. Один раз, вечером скребутся в окно. Выхожу. Мишка и с ним двое чрезвычайно возбуждённых подростка. К ним приходили «друзья» и побили их в своей же квартире. Бежим за ними через мост, поднимаемся бегом по Шевченко. - Вот они! Я не проявляю благородства, и так сильно устал поднимаясь в гору. Бью с налета ногой сзади отстающего под коленку, валю на землю. Те опешили и дали себя побить, потом двое побежали, а по двоим мы оттоптались. Из дома напротив: - Караул убивают! И мы сами быстро смываемся.

Мишка тоже ходит в самбо. И всегда меня поддерживает. Он как будто мой заместитель. Часто обращаются сначала к нему, а уж потом он ведёт всех ко мне, если конфликт не разрешается.

Я авторитетности не добивался.Но Карась всё равно завидовал.Однажды, когда я обучал молодёжь боксу, Карась решил померяться со мной силой и попросил перчатки.

Я недоумевал.Он, ни разу не участвующий в нашей боксёрской учёбе, не боится сразиться со мной в спарринге.Пришлось провести короткий показательный бой с нокаутом в конце.

Начало лета.Июнь.Так тянет на разные гадости, особенно в воскресенье.Иду к Пете.Он живёт у Тигры один в большущей комнате.Тигра видимо так натерпелась от нас, что и не помышляет о других жильцах.А Петя смирный и услужливый.Наверное ещё и помогает ей по хозяйству.

Сейчас он возлежит на кровати посреди большой комнаты.В его постели белая простыня и сам он одно благодушие.А у меня в руках тонкая стеклянная палочка, что ребята нашли в земле, когда рылись на берегу Свияги.

Палочка сверкает отражённым светом солнца и кажется совсем безобидной.Однако палочка с секретом.

Я доверчиво и смиренно сообщаю Пете всё об этой палочке ничего не утаивая и в конце прибавляю, чтобы он случайно её не сломал.Петя привык мне не доверять и тут же ломает палочку.

На грудь Пете и на белую простыню льётся бурая жидкость, которая тут же вспенивается жутким коричневым дымом в котором дышать просто невозможно.Весь дом заполняется ужасным жёлто-сизым газом.

Мы бежим из дома.Выбегает и Тигра с криками: - Подожгли, подожгли!

У неё мокрое полотенце на голове.Больше я к Пете не ходил, опасался.

А что, я наверное отомстил Пете.Однажды, ещё зимой он покинул меня на остановке, где трое парней из другого района разбивали об мою голову гитару.Покинул со словами:

- Я драться не умею.

Правда я о мщении и не думал.Зато кто то наверное об этом подумал.Тот, кто всё видит.

В каникулы поехал домой на пару недель.Мама велела приехать, наверное хотела меня откормить.Пришёл к тёте Наде и она мне про мою худобу твердит, а что дядя Вася у неё пышнее меня выглядит?

На каникулах поработал на лесозаводе, папа устроил.Я там сначала щиты колотил.

Потом меня повысили, в ДОЦе уже собирал и клеил оконные рамы.Заработал несколько рублей, на билет до Ульяновска.Дома красота, и откормился и малины наелся и с собой ещё дали кое что.

***

Существо, которое готово умереть, берет на себя ответственность. Без ответственности мы всего лишь эго-маньяки.

Однажды с Мишкой побежали на Волжский пляж, это не далеко от ДЮСШ, только вниз вдоль Венца спуститься.Рядом с акваторией порта дамба, уложенные под сорок пять градусов бетонные плиты.

И песок.Пару раз тренер по самбо гонял нас на этот пляж песок ногами месить.Говорил для выносливости.

Останавливаемся у небольшого пирса.Мишка сразу дальше побежал, а я решил скупнуться.Вечер ещё не наступил и было знойно.Пока сюда бежали я уже вспотел прилично.

Раздеваюсь и с пирса в воду, сальто.Бултых, плыву. Вода во всей Волге ещё не прогрелась, а здесь течения практически нет и водичка сверху что надо.

Отплыл недалеко.Схватило сразу обе ноги.Судорога бицепса ноги.Боль страшная, пятки у заднего места.Гребу к берегу, только руками.А берег это дамба.

Нежная волна качает меня и откачивает от берега.Весь изщипался, не помогает, судороги не проходят.Ноги как деревянные.Покричал немного.Нет народу на пляже и Мишка убежал далеко.Он любит бегать.

Я понимаю, мне нужно вылезти самому, Мишки я могу не дождаться, если сведёт ещё чего.Ужас ситуации мне стал вполне ясен.Это и помогло, боль от судорог ушла на второй план.

Ловлю волну.Она нежно доставляет меня до бетонных плит дамбы.Дамба скользкая от водорослей.Укрепиться на дамбе не удаётся.

Я просто скольжу вниз за опускающейся волной обдирая колени и ломая ногти.Строители так хорошо сделали её, что за стыки между плит не уцепиться.

Следующая волна бьет меня об бетон и оттаскивает назад метра на четыре. Повторная попытка оканчивается как предыдущая и так бесконечно.

Я с каждой новой попыткой передвигаюсь вправо.Влево нельзя, там волна может забить меня в угол между пирсом и дамбой.

Наконец я нахожу место, где плиты не так плотно прилегают друг к другу.Жду хорошую волну - «девятый вал».И мой Бог мне помогает: волна нежно подносит меня выше линии водорослей и мне удаётся закрепиться.Следующие волны не достают до меня, но я знаю может прийти опять большая и снять меня со стены дамбы.

Не обращая внимания на растерзанные колени и кровоточащие пальцы ползу наверх.

Выполз.Перекатываюсь на песок и греюсь.Песок горячий, а мне кажется еле тёпленький.Судорога медленно сходит.

Прибегает Мишка.- Кто тебя так уделал?Я весь в синяках и кровоподтёках, но претензий к Волге у меня нет.У меня нет претензий вообще — я живой, тёплый уже и меня холодного не едят рыбы.

Несомненно, это урок для меня.Но я странным образом забыл этот случай и память о нём возвратилась только многие годы спустя.

Я по прежнему не боюсь воды и больших её просторов. Когда я учился в КуАИ мы с Василием поплыли в Самаре через Волгу, а Сашка страховал нас на 3-х местной лодке.

Я должен был помнить старый урок у дамбы в Ульяновске. Сашка при всём желании не смог бы вытащить из воды ни меня, ни Василия, если бы у нас случилась судорога.Мы даже не потренировались и без судороги вылазить из воды в лодку. Сашка в лодке был только психологической страховкой.

Я всё забыл.

***

Мы должны понять, что мир является соглашением. Это должно быть похожим на завязывание шнурков другим способом.

Генка Вялов пришёл с армии.Он на год старше меня и пока я учусь в техникуме он успел послужить Родине.

Генка пришёл возмужавшем и уверенным в себе.Он сам пришёл ко мне, когда я на выходные приехал в Глотовку.Рассказывал о себе, как он геройствовал, так бывает в этих случаях.Мы с ним пообедали, слегка выпили и его потянуло помериться со мной силами.

Я полностью признал его приоритет и восхищался им как и подобает ещё не служившему юнцу, но что-то его не удовлетворяло.

Он потянул меня во двор.А там, надо сказать, был деревянный и скользкий после дождя пол.Моим последним аргументом было сказать ему, что я хоть и не очень заслуженный, но всё-таки борец.Я сказал, но Генка был неумолим.

Он служил в ВДВ, знал всякие там приёмы, да ещё Генка был крупнее меня доходяги килограммов на десять. Пришлось бороться.

Как я и ожидал Генка легко попался на бедро и я его нежно уложил на сырые доски.Генка опешил.Первым его движением было повторить схватку, но всё-таки он одумался и попросил показать мне только один приём.Попросил не сопротивляться.

Он должен был повалить меня, сложив руки за моей спиной таким образом, чтобы костяшки находились напротив моего позвоночника.

И я дурак поддался.Что руководило им мне не понятно. Но ведь я уже пострадал от того, что поддавался.Пострадало моё вывернутое плечо.

И теперь второй урок.Долго не мог продохнуть.От Генки конечно скрыл.

Этот урок пошёл мне на пользу.Я запомнил.И больше не поддавался.Когда мой приятель Володя заборзел во время тренировки (это было уже в Тольятти), я разобрался с ним по взрослому.

Я знал, что он обидится и мне его было жалко.Но разменивать его обиду на своё увечье я уже не собирался.Володя был килограммов на 15 тяжелее и поддайся я, мог бы поломать меня запросто.

Я почуял в себе силу.Как то дядя Витя, Женин муж, схватил меня сзади и говорит: - Ну что ты теперь можешь сделать? Я легко повернулся к нему лицом и показал свои свободные руки.Дядя Витя признал тогда мою силу.

А на палках я вытягивал всех мужиков, даже намного тяжелее меня.

***

Принимая вызов смерти, воин получает невообразимую поддержку. Он может положить конец чувству собственной важности и перейти на другой уровень. Вы не должны опускать вашу голову перед кем бы то ни было.

Тренер по самбо стал проявлять ко мне повышенное внимание после того как я в спарринге взял на болевой и чуть было не сломал руку Савченко.

Савченко был фаворитом в моём весе — до 68,5 килограммов. Он был местным и как следует откормлен и я питал к нему не самые лучшие чувства.Мне казалось, что Савченко задирает нос.

Я провёл приём в первые секунды схватки и кроме тренера никто даже не сообразил, что произошло.

Тренер ругал меня, что в выходные я хожу на пляж и теряю силу загорая на солнце, а я тупо недоедал. Откуда сила, если порой приходится сидеть на хлебе и на чае.

Однажды заглянув в кулинарию, что на Шевченко, я увидел бифштекс за 12 копеек. Купил.Вышел из кулинарии откусил, вкус мне не понравился.Пригляделся, а он сырой и выбросил остатки.А в голову не пришло, что можно было отнести тёте Паше и она пожарила бы.

К нам на самбо, в секцию иногда приходили из других видов спорта.Вот пришёл один из гимнастики.В гимнастике качаются почём зря.

И этот гимнаст выглядел накачанным. Но нужной борцовской силы в нём не было.Зато сальто делал из тапочек прямо в тапочки.

И руки в локтях у него гнулись в обратную сторону, так что сделать болевой на руку представлялось проблемой.

Близились соревнования.Это была область.Ночь перед соревнованием я не спал. Не мог уснуть.Всё проигрывал в уме как я буду бросать соперника.У меня была толстая книжка Харлампиева по самбо, я её всю прочитал.

На соревновании я позорно проиграл по баллам первый же поединок.Я не заработал даже 3-го разряда.А Мишка заработал.

Мне было стыдно перед ним. Мишка хороший друг, он оправдывал моё поражение.Правда мне от этого было не легче.

Мне не долго оставалось ходить на тренировки по самбо. Как то мы с моим напарником, 100 килограммовым мастером спорта отрабатывали японское шау с колена.

Тут всё и произошло.Я упал с ним на колено немного неточно и чуть довернул до нужного положения, а колено уже увязло в мате.

Боли не было, только тепло в колене и нога как то не так действовала.Тренер сказал: - Это всё.Я порвал мениск на левой.Посидел на низкой лавочке, с которой когда-то нас учили падать.Потом пошёл в раздевалку.Даже в душ не зашёл.

По пути домой пришлось пару раз садиться на землю и вправлять колено.Потом я научился ходить почти не хромая, нужно было только напрягать левую ногу перед опусканием на землю.

Так длилось до той поры пока нашу группу из техникума, мальчишек, не призвали на сборы.Там я наладился поиграть в футбол со всеми.И поиграл.Левая согнулась и не выпрямилась.Вправить уже не получалось и я первый раз прокатился на машине скорой помощи.

***

Существует семь этапов сновидения.

-Первый заключается в том, чтобы осознать, что вы засыпаете.

Принимала симпатичная хирургиня, вся такая обаятельная. Распрашивала о том, о сём.Попросила положить мою полусогнутую левую на низкий табурет.А потом резко села на мою больную ногу.

У неё ничего не получилось.Реакция у меня оказалась лучше.Нога как то сама напряглась.Хирургиня ушла обиженная.

Поместили меня в коридор.Вообще то это не не совсем коридор, а какое-то его утолщение задрапированное занавесью от основного прохода.

Там нас лежало человек пять.Слева от меня лежал мужик на вытяжке.У входа лежал еврейчик с эпилепсией. Остальных я не помню.Мужика на вытяжке звали Жорой.Жора сразу стал знакомиться со мной, потом к нему пришли друзья, потом пришёл Павлов с дрелью.

Павлов был главным и заодно хирургом.Сильный мужчина. Одной рукой приподнял край кровати Жоры и что то подложил под ножки.Потом взял ногу Жоры и просверлил её дрелью где то между пяткой и ахиллесовым.Что удивительно крови я не увидел.

Эта сцена меня поразила до глубины Души.Жора нам потом сообщил, что больно не было, но он тоже такого поворота не ожидал.

За дырку в ноге Павлов зацепил крюк и за тросик привесил гирьку на блоке.Затем молча удалился.

Мне не велели подниматься и сестры брали анализы тут же. Мне сказали, что завтра у меня будет операция и её будет проводить сам Павлов и ещё, что мне повезло.

С утра главный нас проведал.Он прибыл со свитой и был важен, а со мной пошутил, спросил не боюсь ли я операции.Я сказал, что не боюсь.Я не знал как надо бояться.

После обеда мне велели раздеваться до гола, потом накрыли простынью и повезли в операционную.У входа пришлось ждать.

Сначала я дрожал от холода, а потом меня начала бить крупная дрожь.Медсестры сначала смеялись, потом начали меня стыдить.А потом сделали успокаивающий укол.

Дверь операционной открылась, оттуда кого-то вывезли накрытого простынью и ввезли меня.

Накрепко привязали к операционному столу.Шутили:

- Чтоб не убежал.

Анестезию сделали местную и я частично чувствовал и видел в отражении блестящих плафонов над головой, как упираясь ногой в операционный стол, что-то вытягивал из моей ноги хирург.Врачей было несколько, им было весело.Они рассказывали сальные анекдоты и смеялись.

Мне сначала полегчало, вроде всё идёт как надо, но операция затягивалась и моя нога стала отходить.Зашивали уже почти на живую.Больно стало по настоящему, как только вывезли из операционной.Павлов сказал: - Терпи!

Ногу мою запеленали гипсом по самую ягодицу, оставили квадратную дырку только над коленом и привезли назад в наш коридор.

Павлов приходил ещё и рассказал мне, что случилось с моим коленом.Там порвалась круговая мышца - мениск, что защищает сустав от истирания и сустав стёрся на 70%.

Пришлось это место удалять.Да ещё порвалась какая то связка.А кожу сшивали долго, так там 3-и кожных слоя, поэтому и долго.

К ночи я уже не мог терпеть и начал тихонько подвывать. Жора сказал: - Давай петь.Ему тоже было больно.

И мы начали петь.Мы мешали спать остальным больным и дежурной медсестре.

Пришёл Павлов.В руках у него было 2-а маленьких шприца.Он сделал укол мне и Жоре.Мне стало тепло и я уснул почти мгновенно.

***

Продолжение следует ...