Неосознанная жизнь Италия УОП 5.7

Глава 1

— Это просто тени?

— Для большинства — тени. Для тебя могут быть проходы.

— То есть я могу сейчас куда-то пройти?

— Не сейчас, во сне.

— Как найти места проходов?

— Нужно найти на хорошей фотографии то, что в реальности или не видел, или не так смотрится.

— Это места переходов?

— И понимания, и общения.

Шаман (Серкин)

Неосознанная жизнь

Италия УОП 5-7

***

Мы писали, мы писали, наши пальчики устали. Каждый писал своё. Не заглядывал в чужие тетради, моя исписана почти до конца.

Наша итальянская предводительница Люси нас не покидает. Сидит на уроках, не спит, а наблюдает за всем.

Я с сигарет перешёл на трубку и когда курю, вся аудитория бывает в дыму. Трубка даёт много дыма.

Курим все кроме Юры Харченко, он вообще не курит. А Люси, слегка полноватая, с немного выпученными, как у многих итальянок глазами никогда не теряет доброжелательного отношения к нам. Люси примерно лет сорок.

Она старается выполнять все наши капризы. Правда эти капризы касаются в основном, что-либо рассказать, куда сходить.

Однако Люси была при нас полномочным представителем фирмы и у неё были как оказалось довольно большие полномочия.

Однажды она нам сообщила, что нас ожидает экскурсия по Италии.

- Вы согласны?

Мы согласны! Больше двух месяцев учёбы в отрыве от дома, в чужой стране довольно сильно напрягли.

Меня наверное в меньшей степени, а за своими товарищами я это замечаю.

Конец января. В Милане погода мерзкая. Те же 8-10 градусов тепла, иногда дождик моросит. Иногда, вечером или в выходные ходим в кино.

При Миланском ж/д вокзале есть выставка мадам Тюссо, там выставлены восковые фигуры разных известных людей в соответствующей одежде и антураже.

Например Гитлер предстал уже со смертельной раной в виске и своей отравленной собакой и Евой Браун, тоже отравленной.

Муссолини стоит недалеко от Ленина. Оба маленького роста и в кургузых таких пальтишках.

Михал Михалыч очень вдохновился увидев их и примерившись с ними ростом, особенно с Муссолини. При его, Михалыче росте, он всё-таки выше их.

Милан прошли пешком вдоль и поперёк, изучили и он порядком надоел. Надоел и Рипамонти, хотелось уже домой. А тут намечается приключение.

Вместе с программистами нас десять и ещё Патрисия, Анжелика и Лючия за главного. Садимся в микроавтобус и вперёд.

Наш путь лежит через горы и долины в волшебную Венецию. В салоне разговоры, разговоры а я сижу возле окна и смотрю на дорогу.

Это автострада, дорога гладкая, красноватый асфальт. Впереди огромная пропасть, смотрю: над пропастью висит чёрная ниточка. Через десяток минут оказывается, что эта ниточка наша дорога.

Ещё минут через пять влетаем в гору. Тоннель кажется нескончаемым. После горы туман, кажется что стоим на месте, но мы едем всё-таки.

В Брешиа небольшая остановка, перекусываем в пиццерии. Надо сказать: впервые в Турине мне попалась невкусная пицца, но после попадались только вкусные.

Такое твёрдое пропечёное тесто, лепёшки видимо заранее пропекают и свежая начинка в которой различимы и по виду и по вкусу разные инградиенты.

Едем длаьше. Впереди Верона, Это то место где жили и влюблялись Ромео и Джульетта. Густой туман, как молоко. Итальянцы наши решили проехать мимо, опасно заезжать. Зато в Падуе останавливаемся.

Можно размяться. Небольшая улочка, старинный амфитеатр, внук Колизея. Он небольшой, круглый. В нём три этажа примерно и там внутри живут люди.

Из некоторых окон высовываются палки с навешанным бельём, на улице грязно. Бедновато здесь живут.

К вечеру въезжаем в островную Венецию. Останавливаемся где-то в районе Пьяццале Рома. Гостиница, совершенно пустая. Только мы. Опять номер на двоих и мы тут с Геной.

Номер у нас небольшой, скромненький. Но почти вдвое дороже, чем в Рипамонти. И это ещё зима!

Я немного умаялся, ехали почти целый день. Ужина сегодня не будет, всё закрыто. У нас с собой бутерброды.

Пожевали чуть-чуть и наша пятёрка пошла гулять. Каналы, каналы, мосты, узкие улочки. Сыро и промозгло.

Доходим до моря. Михал Михалыч оглядывается. Мы здесь одни и он писает в море. Помечает место куда добралась его персона.

Миша неодумевает: - Почему никто не следует его примеру?

С моря свежий ветерок. Холодно и всё равно ничего не видно в темноте. Мы слегка заплутались. Вт дом с большим окном на первом этаже.

Заглядываем. Там семья смотрит телевизор с большим экраном. Я таких ещё не видел. Для того, чтобы заглянуть в окно надо забраться на каменную ступеньку у стены.

Мне становится неудобно подсматривать, увещеваю товарищей. Меня никто не слушает.

Наконец находим свою гостиницу. Нас встречает только портье, все наши уже улеглись.

Гостиница не отапливается. Постельное бельё сырое и холодное. До полуночи сушу своим телом постель. Утром очень не хочется выбираться из тёплой норки.

Днём старинная красота Венеции впечатляет. В каналах вода голубая и кажется очень чистой.

Гондолы — произведение искусства, кажутся вырезанными из цельного куска породы. И гондольеры, странно они гребут отталкивая от себя рукоять весла. Не по нашему.

Мостики через каналы, зачастую аркадные, чтобы под ними могли пройти гондолы с гондольерами в полный рост.

Здания невысокие, больше двухэтажные, какие то замшелые.

Сегодня у нас запланированы экскурсии на целый день. Сначала конечно тюрьма. Там всё сделано не под мой рост. Даже ступени и витая лестница в нижние камеры смертников. Источенные мраморные ступени так малы, что требуется особое внимание, чтобы с них не сверзиться.

А проход в саму камеру таких размеров, что я чудом пролез извиваясь. Камера смертников тоже маловата и наполовину залита водой.

Я не страдаю клаустрофобией и всё-таки хочется отсюда побыстрее выбраться. Но первым вылазить начал Михал Михалыч.

Площадь Сан Марко. Бывают периоды когда она затопляется и всюду стоят такие переносные скамьи с полметра высотой.

Дворец Дожей. Снаружи, на мой взгляд неказистый, поражает своим внутренним убранством.

Посидели на креслах дожей пока экскурсоводы были в другом зале. Узкие. Я еле влез в кресло. И какие то они скромные что ли. Вовсе не соответствуют убранству зала.

Большинство потолков расписаны, но низковаты. Картины на стенах иной раз кажутся больше самой стены, будто их принесли сюда из большего помещения.

Собственно островная Венеция небольшая и мы обошли её за практически за день.

Еда здесь очень дорогая и на обед пришлось довольствоваться небольшим ломтиком здешней пиццы.

Вкусно да мало. И впервые вижу толстую пиццу. Сегодня хотели свозить нас на остров стекольщиков, где делают поделки из венецианского стекла, но оказалось что в воскресенье у них выходной и экспедиция не состоялась.

Ещё ночь надо перекантоваться в холодной постели и завтра выезжаем.

***

В то время я просто впитывал виды Венеции и впечатления, но не обдумывал. Просто не с чем было сравнить, я вообще мало чего повидал в жизни.

Прошло время и сейчас вспоминая о Венеции, я начинаю кое-что понимать.

Островная Венеция маленькая, что то уж совсем. Говорят она была построена на сваях. А зачем? Вот вопрос. Огромные средства и труд, а для чего собственно?

Потом здания. Это вовсе не шедевр строительного искусства. Дворец Дожей. Наверное властители поселились не в самом плохом здании.

Но как раз то он и не впечатляет. Низкие потолки и относительно узкие проходы. Сегодняшнее великолепие внутреннего убранства скорее всего более поздняя поделка.

Их тюрьма вообще для маленьких людей. Теперь, когда я слышу, что Питер это вторая Венеция, меня даже коробит.

Питер велик и величественен, Венеция — нет, она маленькая и всё там маленькое.

Будучи на Крите, мы с Ольгой поселились в гостинице Венето. Местные уверяли, что старинное здание, а это цоколь и первый этаж, выстроили венеды владевшие островом.

Арочные своды из довольно мелкого дикого камня и какая то игрушечность. Размеры, во всяком случае, не для человека моего роста.

По духу вполне подходит строениям Венеции. И что хотелось бы отметить. Эти строения более примитивны по отношению к тому же Дуомо в Милане или Зимнему в Питере.

И строили Венецию скорее всего другие люди, выжившие после потопа. У них уже не было прежних технологий, прежнего размаха.

И похоже это были немного другие люди. Они меньше знали и меньше умели и были ростом поменьше.

Но именно они стали занимать пустовавшие просторы, оружием и ядом как Мария Медичи завоёвывая первенство.

Жаль, что в нашей русской истории венеды вообще не упоминаются. Хотя старинное женское имя Говена и славная столица Австрии Вена наверное о чём то говорят.

Думаю, венеды сыграли большую роль в становлении сегодняшней Европы, а может быть и до сих пор они в игре.

А может не просто в игре, а изготавливают правила этой игры. Уж больно похожи методы управлением мира на приёмчики Марии Медичи.

***

— Ты можешь необратимо далеко заехать по чужому туннелю, лишь довольно долго двигаясь неосознанно. И там человек, скорее всего, быстро погибнет от неприспособленности.

— Все же что будет, если я осознанно продолжу движение?

— Если осознание вернется быстро, «тот же поезд» вывезет тебя в твой туннель на ближайшей станции.

Шаман (Серкин)

Люся повезла нас во Флоренцию. Ехали быстро, заезжали только на автозаправку, там и пообедали.

А во Флоренции весна. Расцветают какие то деревья, яблони, вишня и Бог знает что ещё цветёт.

Приехали правда ближе к вечеру, оформились в отеле и сразу в ресторан на ужин. Наш микроавтобус везёт нас по серпантину куда-то на верх горы.

Здесь, говорит Лючия, знаменитый ресторан Орлиный клюв. Действительно интересно: вход в горную пещеру, нет никаких дверей.

Довольно большое пещерное пространство, поломанная телега, в полутёмном углу копна сена. Возле другой стены большой открытый очаг пламени. Двое мужчин в средневековых одеждах вращают над огнём огромное вертело, а на вертеле насажен годовалый бычок.

И всё по настоящему. Дым уходит куда то вверх. Проходим бочком и уже заходим в зал ресторана. Длинные досчатые столы и тяжёлые высокие стулья.

Панорамное окно, даже не окно а полукруглая стеклянная стена выходит на город лежащий внизу. Город уже в огнях, пока ехали наверх стемнело.

Я уже не обращаю внимание на ужин, больше осматриваюсь. Жареным быком не угощают, видимо не дожарился.

Зато справа и немного сзади шумная компания молодёжи. Видимо распознав в нас чужаков, русских, пытаются обратить наше внимание на себя.

Они все в какой-то странной форме, напоминающей военную. Зигуют. Местные фашисты. Люся говорит: - Не обращайте внимания.

Мы не задерживаемся здесь надолго, фашисты всё-таки треплют нервы.

Не уверен, что в отеле топят, но всё-таки тепло, тем более я несколько устал и после ужина с вином уснул почти мгновенно.

На следующий день мы бродили по садам и улицам Флоренции и любовались расцветающей природой.

Архитектура здесь ещё более богатая чем в Милане, много особняков в античном стиле, отделанных мрамором с колоннами.

Ещё раз переночевали и с раннего утра тронулись в Пизу. Люся нам сказала, что в Пизу вообще то нам нельзя, здесь красная зона закрытая для иностранцев. Ведите себя, говорит, здесь осторожненько. Особо, при посторонних не изъясняйтесь на русском.

Мелкий дождик моросит. Я уже набрался впечатлений за это наше путешествие и ничего меня не удивляет. В дворик с пизанской башней ведёт асфальтовая дорога, которая доходит до самой башни.

Ворота отсутствуют, а дворик огорожен невысокими стенами из светлого камня.

Рядом с дорогой брусчатый тротуар по которому мы не спеша плетёмся. Неожиданно слышу звук моторов. По дороге следует кортеж полиции на мотоциклах, в середине кортежа большой чёрный лимузин.

- Всё, попались! Первая моя мысль. Но кортеж проследовал мимо прямо к башне. Мы остановились на полпути. Осторожность не помешает.

Люси сказала, что это американский посол приехал и что красные бригады угрожали в печати взорвать его вместе с башней.

У кого был фотоаппарат, все принялись фотографировать. Из лимузина вышла видимо охрана, потом открыли заднюю дверь, предварительно раскрыв зонтик. Оттуда вышел человек в костюме. Он походил туда сюда, так независимо. Зонтик прислуга держала над ним, не давая редким каплям дождя коснуться дорогого костюмчика.

Потом человек в костюме сел в лимузин и вся процессия покатила обратно.

Мы остались в одиночестве. Нас не арестовали, не пытали и не отослали под конвоем в Россию.

Даже стало весело. Купили билетики в пристрое к башне и забрались на неё. Сама башня сделана из материала, похожего на белый мрамор и скреплена стальными, видимо уже современными, полосами.

Она действительно сильно клонится в сторону и подниматься на самый верх немного страшновато.

Говорят сюда приезжают много самоубийц со всей Италии, чтобы сверзиться с самого верха.

Наверху небольшой колокол. Я забрался из баловства прямо на него и мои товарищи там меня запечатлели на фото.

Под башней есть магазинчик изобразительного искусства, там я приобрёл для себя репродукцию мадонны с ребёнком на доске. Всё под старину, но недорого. Несколько сувениров.

После поехали в ресторан обедать. У итальянцев нет столовых как у нас, разве только на производстве. Есть небольшие пиццерии и кафешки, но там мы просто не уместимся.

Едят же они в ресторанах. Это не обязательно большое и шикарное заведение. Там может стоять пяток столов, кухня и всё.

Вот в таком ресторанчике мы и очутились. Никого кроме нас тут нет. Мы сдвинули столы и уселись. Заказ делает как всегда Люся.

Пока пища готовится, подали кьянти. Я обращаю внимание, что Патрисия разбавляет сухое вино газированной водой. Спрашиваю: - Зачем? Патрисия: - Попробуй, вкусно!

Попробовал, действительно вкуснее, чем одно кислое кьянти.

Михал Михалыч заскучал. Сидит бледный и обижается даже на самые безобидные шутки. Михал Михалыч бросил курить.

Сигареты, привезённые из России у него кончились, а здешние он считает слишком дорогими. Сейчас он позеленел лицом, видимо сказывается ещё и похмелье.

Мы едем на побережье Тирренского моря. Погода так себе: сырой студёный ветерок и солнышко то выглянет, то спрячется.

***

… мудрые признают, что только древний источник (мудрости) заслуживает внимание ума …

Махабхарата (Адипарва)

Два молодых блогера обсуждают прошедший недавно опрос школьников про то, какие предметы в школе надо бы удалить.

Они, эти блогеры, и сами то ещё дети незрелые. Но рассуждают так как будто могут быть экспертами в деле образования детей.

- Астрономия? Так она большинству, подавляющему большинству не пригодится вовсе. А те, кто действительно захочет стать астрономом и так выучится в специальном заведении.

- Труд? Верстаки, пилы: так это же всё устарело, это осталось в двадцатом веке.

- А девочкам кухня? Зачем нам домохозяйки. Пищу всегда можно заказать на дом.

- Пение? Зачем мучить ребят, это же им совершенно неинтересно и в жизни точно не пригодится.

Хорошо, что догадались пригласить на передачу директора школы. Он им хотя бы попытался объяснить, что знание про звёздное небо часть общей культуры человека. Что дети подвергаются серьёзному стрессу и устают от математики и языков и их мозги должны отдохнуть хотя бы на уроках пения. Погорланят и выплеснут эмоции, а заодно они чего то узнают о культуре, о фольклёре. На труде дети чего то сделают своими руками. То что можно увидеть, пощупать, оценить. И как это непросто делается. Они должны понять, что и как сами могут сотворить своими руками.

Комментариев от блогеров не последовало. Мне кажется они так и не поняли директора школы. Если человек не привык к длинным мыслям, он и не умеет и не может продумывать эти мысли, даже не свои — чужие. Даже если ему изо всех сил намекают: - Думай дальше, что будет.

***

Мудрый пусть не печалится в несчастье, пусть и не радуется счастью, а пусть всегда живет безразличный ко всему. Махабхарата (Адипарва)

В Милане тоже становится тепло, как во Флоренции. Весна здесь уже наступает. Мы решили сходить в Ла Скала. Это всемирно известный оперный театр-дворец. Сюда приезжают оперные певцы со всего мира, долго готовятся, проходят отбор, чтобы выступить здесь всего один раз. Пошла только наша пятёрка электронщиков, программисты не пошли. Сфоткались мы на фоне театра и купили билеты. Самые дешёвые за три мили, на галёрке стоять будем. Что стоя, узнали уже там. Галёрка где-то на шестом-седьмом ярусе круглого и глубокого зала. Сам партер небольшой по площади и вместимости, яркая сцена. Видно и слышно хорошо. Здесь всё реально, нет никакой аппаратуры усиливающей голос. Поют здесь только на итальянском. Правда сюжет оперы простой, про любовь и негодяев. И как любовь победила в конце концов. У меня устали ноги. Вот не могу долго стоять и всё, лучше бы ходил в два раза дольше.

Судьба загадочно тасует случайности в нашей жизни, не предскажешь ни за что, что может выкинуть она в следующий миг. А на следующий день, вечером я варю борщ, моя очередь готовить ужин. Юрий Васильевич приводит весёлую компанию болгар. Встретились в коридоре, болгары заслышали русскую речь и подошли поговорить. Шумная компания ввалилась в камеру через часик в полном составе. У меня уже была готова большая кастрюля борща. Сала там конечно не было, было страусиное мясо. Кстати мясо страуса розовое и очень вкусное, это вовсе не курятина. Меня сразу же закритиковали болгары, мол будем пить дорогой коньяк, а закусывать борщом. Я молча наливаю каждому по хорошей тарелке борща со сметаной.

Пьют болгары также как и мы. Рюмашку, две до трапезы, остальное во время трапезы. Очень болгарам понравился борщ, просят добавки. Съели всю кастрюлю. За коньяком к себе в номер бегали ещё два раза. Стефан подарил мне свою трубку. Я честно отказывался, но в конце концов принял дар. Правда через пару дней трубку у меня украли. Оставил на столике. Может быть уборщица? Болгары уезжали на следующий день. Оставили нам остаток своего провианта, который для экономии привезли из Болгарии. В том числе морковный чай в пакетиках. Я попробовал. Не понравилось. Может быть полезно, но невкусно.

Основное преподавание закончилось. Проходим под занавес алгоритмы микрокоманд и диагностическую систему ххDP. Это никому из нас уже неинтересно кроме меня и мои сотоварищи частенько мешают на лекциях, заговаривая на посторонние темы. Я возмущаюсь. Ещё пришло время тратить итальянские лиры. Мы уже присмотрели музыкальные центры и даже сделали заказ. Купили по ковру, пару джинсовых штанов. Вот и деньги все. Завтра отъезд программистов. Уже сложилась традиция все события отмечать в моём с Геной номере. Пришли программисты, переводчицы и ещё пару их подруг. Накормили всех. Девочки поехали пьяные, все на микро машине Патрисии. Патрисия сказала, что жандармы их не задержат, потому что она уверенно держится на ногах. Арестовывают только тех, кто не может выйти из машины.

Теперь мы пакуем вещи. Много их накопилось в шкафу. Я не представляю как это всё можно увезти. Договорились с фирмой. Фирма нас с грузом или груз с нами довезёт до аэропорта и оплатит лишние килограммы. На душе радостно, немного тоскливо и ещё что-то, не пойму. Всё-таки домой, на Родину возвращаться радостно.

Раннее утро. Туман. Едем в аэропорт. Туман всё гуще, дорога забита. Приходит дурное предчувствие, что на самолёт мы опоздаем. Объезжаем аварии, освещённые факелами. Жандармы здесь обносят аварийную зону какими то палками и зажигают их. Аварий всё больше, иногда встречаются места, где больше десятка автомобилей воткнулись в друг друга. Наконец встаём. Едем. До аэропорта добираемся, когда наш рейс уже должен был улететь. Но самолёты не летают. На посадку даже не приглашают. Туман. Нас кормят бесплатным обедом, так у них положено, в компании Ал Италия. Наконец до администрации порта дошло, что в ближайшие сутки самолёты взлететь не смогут и нас отправляют в Геную автобусом. В Геную приезжаем уже ночью. Нас ждёт родной Российский борт Ту-154. Там взлётная полоса упирается в море. Красота на взлёте. Сверкающая огнями бухта, рога которой уходят в тёмное море. Прощай Италия. Всё было хорошо, да уже поднадоела за три с лишним месяца чужая земля.

Раннее утро, ещё темно, приземляемся в Шереметьево-2. Паспортный контроль, таможня. Я волнуюсь, на мне двое джинсов, третьи в поклаже. Положено только две одинаковых вещи. Но всё проходит гладко. Нас вообще не досматривают, чудеса в решете! Шманают команду спортсменов, которые летели с нами в одном самолёте, хотя груза при них почти нет. В зале ожидания складываем весь груз горкой. Мы с Геной отправляемся на поиски тележек. Вот освободилась одна. Хватаю тащу, подбегает француз и суя мне десятку хватается за мою тележку. Француз в дорогом пальто и что-то трещит на своём. Я не могу отобрать у него тележку, понимаю, если между нами произойдёт ссора, сидеть в кутузке — мне. Отпускаю тележку, злость на француза останется у меня на всю жизнь. Даже не за то, что он неразумный пытался у меня отобрать моё, это видимо им всем свойственно. А за то, что он козёл, считал меня ниже себя суя мне бумажку в десять рублей.

В Москву, в гостиницу мы доставили свои вещи в целости и сохранности. Удивительно, у нас у пятерых всё было одинаково: музыка, ковёр, дублёнка для жены, джинсы. Голодные, но довольные пошли искать, где бы поесть. Нашли какую то пельменную на соседней улице. Несколько мелких столиков, раздача, небольшая очередь, встаём в эту очередь. Бомж, совершенно пьяный сидит на полу возле батареи, пытается подняться. Уборщица со шваброй подходит к нему и шваброй его пытается выдворить из помещения. Михал Михалыч, наш защитник обездоленных, бросается на защиту бомжа со словами, что де каждый может оказаться в таком положении, на улице холодно. Уборщица в недоумении оставляет свои попытки бомжа выдворить. Пока Миша воевал с уборщицей, мы уже продвинулись к раздаче и Миша оказался в хвосте. Столики маленькие и здесь не там, сдвигать столики здесь не разрешают. Четверо обосновываемся за одним столиком, Миша один за соседним. Неожиданно в бомже просыпаются силы, он поднимается и шатаясь бросается к столику Михал Михалыча. Хватается за скатерть и весь Мишин обед на полу. Уборщица выговаривает уже Мише своё фи, обескураженный Михал Михалыч снова встаёт в очередь на раздачу. Вот так иногда быстро приходит ответка за наши непродуманные действия. Меня душит смех, но обижать Михалыча не хочется.

В Москве у нас есть дела на несколько дней. Надо и в МИД попасть и в банк, получить зарплату, которую нам начисляли за время, проведённое за границей. На Соколиные горы, к своим друзьям студентам я заскочить так и не выбрал время. Да и февраль месяц как бы не сессионный. В один из вечеров в гостинице появляется хлыщ. Он настойчиво предлагает нам обменять доллары на рубли. Предлагает девять рублей за доллар. Но у нас по не много осталось миль и не хочется разменивать их на рубли. Тем более понятно же, что это подсудное дело. Фарцовка!

Домой, в Тольятти добрались без приключений благодаря Александру Ивановичу. Он договорился с проводником и наш груз благополучно доехал вместе с нами. Дома меня встретили как будто я ненадолго съездил в соседний город. Жена прохладно отнеслась к подаркам, к дублёнке. Странно, турецкая дублёнка делала её привлекательной, в отличие от мешковатого старого пальто. У нас такое не купишь. Родители тоже были сдержаны. Да и подарков, кроме мелких сувениров, я им не привёз. Брат был рад джинсам. Никто меня про Италию не распрашивает, никто не интересуется жизнью за границей. Я сам, по своей инициативе, по перву всё рассказывал, рассказывал, а потом бросил.

На работе, в машинном зале уже стоит стойка СМ-4, русская родственница PDP 11/44. Рядом стоит уже подключенный к ней диск 80 мегабайт и есть пакет с операционной системой xxDP. Мне предстоит продиагностировать эту систему. хxDP включает в себя десятка два команд, но их хватает для того, чтобы построить небольшую программу диагностики. А можно и напрямую использовать эти команды. Игорь Зайкин сразу проникся чувством к СМ-4. Дело в том, что Игорь бестолковый. Он у нас уже битый год, но самостоятельно работать не может. Зато за этот год Зайкин набрался амбиций и новая машина кажется ему палочкой выручалочкой. В этом проекте он будет главным! Игорь выпытывает у меня всякие детали про новую технику, а я ему рассказываю. На этой неделе Зайкин работает во вторую смену. С утра я подключил диск с xxDP, сделал первые проверки. Всё работает как надо. Игорю поведал про диагностику, дал листик с командами xxDP и говорю: - делай что хочешь, только не запускай команду ZERO. Эта команда затирает диагностику. На следующий день, с утра я не нахожу на диске диагностической системы. Эта бестолочь, Игорь Зайкин, ZERO и запустил.

***

– С детства все летают среди звезд часами. – Сначала по Млечному Пути. – А потом? – Куда понесет, позже – куда хотят.

Шаман (Серкин)

Беседую с внуком. Ему 10. Разговор о справедливости. Я ему: - Справедливости на Земном шарике нет, потому что справедливость у каждого здесь своя, привязанная к собственным «хочу». - Не может быть такого, это несправедливо, неправильно! - Вот ты приходишь в спортзал, в качалку, куда мы с тобой вместе иногда ходим. Там все занимаются на разных снарядах. Одни качают ноги, другие поднимают невероятные веса в жиме лёжа, третьи как я перескакивают со снаряда на снаряд по определённому алгоритму. - Это справедливо? Кстати одежда у всех разная. Одни в дорогой нарядной, другие в поношенной как я например. - Это справедливо? Внук улыбается. В качалке нет справедливости, потому что здесь это понятие не применимо, оно попросту здесь не нужно. – Вот и Земля наша такая, как тренировочная площадка и взывать к справедливости здесь не к кому. Разве при игре в футбол можно применить понятие справедливость? Здесь только игра по определённым заранее правилам. Здесь даже к судье не обратишься за справедливостью, ибо он обязан следить только за соблюдением правил.

Вот в школе ты дружишь с определёнными мальчиками и девочками. Представь себе: к тебе подходит учительница и говорит: - Клим, по справедливости ты должен дружить со всем классом. С завтрашнего дня ты обязан будешь уделять каждому однокласснику по одной минуте своего времени во время перемены. Как это тебе покажется? А ещё разве справедливо, что твои папа и мама любят только тебя, а к девочке с четвёртого этажа относятся совершенно равнодушно.

Вот так. Вообще по моему мнению, слово справедливость архаичное. Т.е., когда то в древности оно понималось людьми. Сейчас этого понимания просто нет, не существует. В разных словарях просто нагромождение слов по этому поводу, сводящееся к равным правам между людьми. Людьми имеющими разное имущественное положение, находящимся на разных ступенях иерархии власти, разных по умственным способностям и талантам и т. п. - Вот скажи мне, разве у летчика и пассажира этого самолёта могут быть одинаковые обязанности и права? То то и оно! Внук задумался. Он со мной явно не согласен и согласен одновременно.

***

А дома было всё хуже и хуже. Жена начинает заявлять, что квартира её и что она знает способ от меня избавиться. С Ириной я уже не встречаюсь, у неё есть уже друг, который зовёт её замуж. Гонщик какой то. Ирина им увлечена, а я испытываю ревность. Только на работе я чувствую себя человеком. Здесь я заработал себе какой никакой авторитет. Часто остаюсь после работы. GE-130 барахлить стала, хуже всего, что стала отказывать оперативная память. Это такие кубы с ферритами и диодами внутри. Вот с ними чаще всего и вожусь. Еще готовлюсь ехать в Москву, там преддипломная практика и защита.

И вот я на Соколиных горах. Лето. Хорошо, забыл домашние дрязги и делаю диплом. Нашёл руководителя себе, рецензента, пишу дипломный проект. Больше всего меня волнуют чертежи. Я никогда не был мастером по чертежам. Меня успокаивают свои дипломники: - Ты же учишься не в машиностроительном институте, чертежи просто не должны быть грязными. А вместо туши подойдут фломастеры, черные конечно. Приглядываться к начертанию линий никто не будет. Так и делаю. Фломастеров я привёз из Италии почти десяток пачек на подарки. А на чертежи мне хватило всего двух чёрных фломастеров.

Живем в комнате на двоих с Максимом из Белоруссии. Максим старше меня всего на год, женат, у него уже двое детей. Только он какой то малохольный. Не пьёт спиртного совершенно. Делает несколько раз в день гимнастику по Стрельникову. Максим совершенно не уверен в себе и сомневается, что ему удастся защитить диплом. Да ещё начал кричать во сне. Я всё-таки растормошил его и Максим рассказал и почему он кричит во сне и почему он такой грустный. Ещё в Дубне Максим дружил с Чернокнижником. Тот всем предсказывал по ладони, а Максиму нет. Наконец Максим его допёк. Чернокнижник взглянул на его ладонь и предсказал Максиму скорую смерть. Срок должен наступить вот-вот. А кричит Максим потому, что видит во сне, как я подкрадываюсь к его постели и хочу его задушить. После рассказа Максима мне стало жутковато. В очередной раз он может не просто закричать, а и разделаться со своим обидчиком. Я представил как Максим перерезает мне сонному горло кухонным ножом. Иду к друзьям просить совета. И ещё я недавно прочитал историю про человека, которого приговорил к смерти какой то Тибетский монах. Не так посмотрел, не то сказал и вот… Стал болеть незадолго до предсказанного конца, даже перестал есть. Умереть должен был в понедельник, а в воскресенье его друзья напичкали больного снотворным так, что тот проспал свой день смерти. Так и остался живым, не умер. Стал поправляться и совсем выздоровел.

Решили такой же метод применить к Максиму, напоить его водкой, да хорошенько. А как это сделать? Непьющий он. Разыгрываем комедию с предварительной тренировкой по защите диплома в нашей комнате. Всё по настоящему. Вот один развешивает на стене чертежи, рассказывает, а окружающие стараются вывести его из себя вопросами на засыпку. После рюмки водки у студента всё получается как нельзя хорошо. Очередь Максима. Руки дрожат. Даже рассказ у него не выходит. Тут и рюмочка появляется. Подбадриваем его. Велика сила коллективного воздействия. Максим выпивает первую рюмку и понеслось. Этой ночью Максим не кричал. А может я не слышал, выпили мы вечером за Максимкино здоровье все и хорошо. Но Максим не кричал и потом и даже перестал делать свою гимнастику. Диплом потом он тоже защитил на хорошо. А Чернокнижник угодил в конце концов в Томашево.

Я защитился на отлично. Диплом получал в новом корпусе МИРЭА на юго-западе, там где была раньше олимпийская деревня. Домой привёз несколько бутылок заграничного вина и коньяк. Устроил праздник для домашних. Правда папа был недоволен, потому что не был пьян. Действительно, получилось так, что спиртного вроде бы было много, а никто не опьянел. Ну и ладно, я с дипломом. С учёбой покончено и вроде бы всё хорошо. На работе мне даже путёвку дали в дом отдыха на реке Усе. Видимо думали, что мне пришлось тяжело. Я не возражаю. И что интересно, я даже не переживаю, что еду один без жены. У нас с ней отпуск, она с Денисом едет на Урал к своим, а я вот на Усинскую.

Начало июня. По приезду на Усинскую сильно похолодало. Комната на четверых. Завтрак, обед, ужин, я в легкой одежде, на улице колотун, в домике чуть теплее, но тоже не сахар.

Иван не русский, рабочий с завода. Он не улыбается и в первый же день, не входя в помещение увидел и убил змею. Василий Палыч пенсионер, у него больное сердце и он важный. Герман хорошо играет в шахматы и про себя не рассказывает, но тоже работает на ВАЗе рабочим, правда на станке с ЧПУ. Вечер. Спать ещё рано. Надо знакомиться и стараться сделать хотя бы этот вечер приятным. Пристаю ко всем по очереди. Наконец находится общая тема — женщины. Втянулись в беседу, занимательно, у каждого тысяча историй. Решаем взять пару бутылок вина в буфете, он ещё открыт. Иду сам, Герман вроде бы постарше меня, Палыча не пошлёшь, Ивану не доверяю, что нибудь не то возьмёт. Он и по русски то говорит не очень. Мы подружились. С Германом играем в шахматы. Ему со мной играть не интересно, он играет хорошо, но больше не с кем. По его мнению я совсем не умею играть. До этого я думал, что играю сравнительно хорошо, ведь игра в шахматы мне с детства знакома.

Через пару дней выглядывает солнце и становиться тепло. Подбиваю Германа взять на прокат лодку. Река Уса не очень то большая, чуть пригребли к середине и несколько вправо, как к нам с берега устремилась моторка отрезая путь назад. У мужиков намерения серьёзные, в лодке лежит топор. Говорят: - И не пытайтесь… У меня были мысли отбиться тяжёлым веслом. Взяли нашу лодку на прицеп и к их базе. Оказались рыбаки. «Шьют» мне дело, будто я пытался снять их сети, Германа отпустили. Вконец выясняется, что не хотел я ничего с их сетями сделать. Сговорились на бутылке водки, которую я им должен. Обидно, похоже на подставу, да сила на стороне этих дюжих мужиков.

Меня не отпустили, заметили Германа и Ивана в кустах, вот они и побежали за водкой. Мне между прочим наливают их водки, полный стакан, закуски нет. Выпиваю, стараюсь не морщиться. Наливают второй и уже себе тоже наливают. Водки у них целый ящик. Начинается разговор, на столике появляется колбаса. Кончается всё тем, что мне показали как они живут в землянке, самодельное оружие, где хранят рыбу. А рыбу хранят в песчаных ямах, прямо на берегу. Лодку мою нагрузили рыбой из ямы так, что в лодку не залезть. Вдоль берега лодку и меня перепроводили на турбазу, я уже плоховато держался на ногах. К вечеру гуляла вся турбаза. Нашли огромный котёл литров на шестьдесят и варили там уху. Костёр жгли на поляне за турбазой, прямо за поломанной изгородью. Мне досталась только одна чашка ухи. Вот такие попались рыбаки.

Приезжаю с турбазы домой. Жены с сыном ещё нет, у неё отпуск длиннее. Встречаю Голову, в одной группе в техникуме учились. А фамилия у него — Голованов. Сам худенький, маленький с большой головой. Он совсем не изменился внешне. Приглашаю его к себе, взял бутылочку. Голова только внешне не изменился. Внутри он стал совсем другой, кажется сошёл с ума. Говорит мне, что вот — вот станет главой местного преступного мира. Услуги мне свои навязывает, пугает. Так, что интересного разговора не получилось, выпроводил я Голову и был рад.

***

… когда я наблюдаю что-либо, что в обычном порядке заставило бы меня опечалиться, я просто смещаю свои глаза и в и ж у это вместо того, чтобы с м о т р е т ь на это. Дон Хуан (Кастанеда)

Захожу к своим, папа болеет. Ему сделали операцию, у него онкология. Папа почти не ест. Говорит очень трудно и противно есть когда не хочется. На работе у нас бюро появился новый инженер Володя Лобанов. Мы с ним подружились. Сам он с Урала и жена у него с Урала. Немка по крови, зовут Эрикой. Володя любит ставить психологические эксперименты над коллегами. Когда- нибудь это выйдет ему боком. Мы с ним тренируемся пару раз в неделю. Бегаем в лес, подтягиваемся, плаваем. И вот задумали поголодать. Я к этому эксперименту подготовился: делал вырезки из статей газет и журналов. В принципе всё просто: перед голоданием разгрузочная неделя, также и на выходе из него. В течении голодовки пить воду и делать клизмы. Вот и всё. Да ещё побольше двигаться, а то спалишь почки, как одна девушка, которая задумала поголодать едучи из Москвы во Владивосток.

Так и пошла у нас голодовка. Но вода из под крана, где же её родниковую то найдёшь. Да и клизма не та, спринцовка у нас дома была, ей и делал. Чисто психические страдания одолевали, а есть уже на вторые сутки уже не хотелось. Считал минуты до завтрака, обеда и ужина. Однажды, на работе, все на обед, мы с Вовкой остаёмся. Да ещё Игорь Барков, электромеханик наш. Тоже на обед в столовую не пошёл. Сидит, бутерброды себе делает у нас на глазах. Батон отрезал, маслица мажет. На верх кладёт шпроты рыбки и ещё зеленью покрывает. А Барков артист в душе. И вот всё это он делает артистично и с комментариями. Я на всю жизнь запомнил эту картину.

Ещё каждый день бегали и тренировались. Ноги не поднимаются, всё тяжело даётся. Я ещё почку себе о бугор отбил. Сальто сделать хотел, а сил не хватило, шлёпнулся на спину. На Вовку смотрю: морда красная, нисколько не похудел, думаю — ест дома втихаря. Он про меня, кстати то же самое думает. Где-то на девятый день от нас стало пахнуть ацетоном. На десятый проявилась водянка. И говорю другу: - Бросаем голодовку, что то не то с нами творится. Вот так поголодали. Выход из голодания был конечно не такой как надо. А надо было недельку понемножку есть, наращивая порцию. Сварил курочку, попил отвара. Вечером съел граммов 50 мяса курицы. Ночью проснулся и съел всю курицу. Стоит отметить, мы с Володей не сбросили ни грамма, мне как бы и ни к чему, а ему это надо было. Сто килограммов весу а ростом он пониже меня будет.

С папой всё хуже. Он совсем похудел и почти не встаёт. Положили в больницу, он попросил меня побрить его. А сам бредит. Ему колят наркотики от боли и они на него действуют. Папа не осознаёт, что жить ему осталось немного. Мама решила вызвать родственников из Глотовки. Пусть пообщаются с папой, пока он жив. Приехали многие во главе с бабушкой Настей, мамой папы. Часть разместились у нас, у Толи. Общение со своими ничем не заменишь. Даже поговорить на отвлечённые темы и то приятно. Повод для встречи конечно грустный. Недавно помер дед Андрей, а теперь вот история с папой. Через неделю, 11 сентября папа умер. А у Виктора, брата, день рождения 12 сентября. Долго думали, что поставить на вершинке металлического памятника, звезду или крест. Мама выбрала крест. Теперь на старом кладбище у нас три могилки: Дяди Вити, Жениного мужа, тестя моего и папы. Мама очень переживает. На кладбище ездит через день, а мы с Толей стараемся её отвлечь. Плохо получается. А ещё, когда она работает в первую смену едет на кладбище вечером, а кладбище далеко, в старом городе. Бабуся, мамина мама пока поживёт с мамой. Так она живёт на Тракторном. Там она купила настоящий дом с отоплением, но на дачном участке.

На работе у меня почти порядок. Теперь я старший инженер с окладом в сто пятьдесят рублей. Меня пытались принять в партию. Это всё Харченко, я конечно сопротивлялся. Потом подумал, а что мне плохого сделала эта партия? Зовут, пойду! Но на собрании у них я не прошёл. Были те, кто против. Ну что же я не в обиде. Чем я отличаюсь от своих товарищей по работе в лучшую сторону? Да ни чем. Правда и те, партийные, вроде бы тоже не отличаются, чванятся только. Не все страдают чванством, но есть такие. Итак я остался безпартийным. Дел то и так много, пришла из Италии вся та техника на которую мы обучались Приехал наладчик итальянец Марчелло. Мы с ним занимаемся наладкой. Заодно он читает нам дополнительные лекции. Не пошли диски. На PDP 11/44 диски со съёмными пакетами 80 МБ. Пакеты дисков дерутся. Задир за задиром. Дело в том, что головки чтения/записи летят над поверхностью диска во время работы и малейшая неточность грозит приземлением этих головок на поверхность диска и задир. Замена и пакета и головок. Уже испортили несколько комплектов и ничего не можем понять. Наконец пришла догадка и всё пошло как надо. Не надо мыть диски спиртом и всё! Марчелло мне даже свой паяльник отдал. Говорит: - Всё, теперь я пошел на повышение и паяльник мне уже не нужен.

Штыканов собрался от нас уходить и вроде бы забирает с собой Валеру Свиридова. Они будут заниматься проектированием. Проектированием чего я так и не понял. Вася Кожевников будет начальником. Вася мне нравится, он спокойный и рассудительный. А мне предстоит, да и всему бюро и программистам перевести Сборку Автомобилей на PDP 11/44.

***

Продолжение следует ...