Неосознанная жизнь Италия УОП 5.6

Глава 1

— При блужданиях я попадал в чужие туннели?

— Да.

— Это подтверждается только встречами со «странными людьми».

— Ты для них мог выглядеть не менее странно.

Шаман (Серкин)

Неосознанная жизнь

Италия УОП 5-6

***

Поездка откладывалась несколько раз. Я уже начал нервничать и начинал думать, что легче отказаться от неё и что мы никуда не поедем.

Но чемодан мой был готов. Там ничего особенного не было, пару маек, трусов, полувер да носки.

Нам всем сказали, что можно с собой провезти бутылку водки и какую то провизию на пропитание на первый случай.

Между собой договорились провизию купить в Москве, потому-что в Тольятти сервилад точно не купишь, а сливочное масло растает, пока то да сё.

Я купил сало. Хороший такой кусок, толстый и покрытый чёрным перцем. Водку не брал из-за тяжести.

И вот мы в Москве. Поселились в ВАЗовской гостинице. Это несколько квартир в жилом доме. Пожилая женщина учит каждого, как пользоваться туалетом.

На дворе конец октября. Снега ещё нет. На выходе из гостиницы небольшой пустырь с озерцом.

В озере плавают дикие утки. Дикие, в отличии от домашних маленькие и все одинаковые — серо-коричневые.

На мне плащ, а под ним Серёжкина душегрейка. Так холодновато, зато в Италии будет нормально. Я так думаю.

Завтра у нас визит на Старую площадь, в ЦК КПСС. Там с нами будут беседовать, как вести себя с иностранцами.

Заходим внутрь здания. Перед нами большой холл. Где-то посредине пропускной пункт, там стоит боец и проверяет паспорта. А перед пропускным пунктом диваны, скамьи и народ сидит.

Мы сразу ринулись проходить, но нам строго сказали, что вызовут. Я стал смотреть, как боец пропускает людей.

Вот вызывают человека, он подходит к пропускающему, подаёт паспорт. Боец очень чётко действует. Внимательно просматривает документ, перелистывая ровно три страницы.

Отдаёт обратно в руки паспорт в раскрытом виде и пропускает. Там в отдалении широкая лестница на второй этаж с подходящей красной дорожкой.

Вот назвали и мою фамилию, прохожу. На втором этаже одинаковые на вид двери в кабинеты.

На дверях таблички с ФИО владельца. Мне надо то ли к Воронову, то ли к Воронцову. Вот эта дверь, робея захожу.

Кабинет обычный, разве что с очень высоким потолком и еще стены обтянуты каким-то светло-серым перфорированным материалом.

За столом безобидный на вид человек лет сорока пятидесяти. Предлагает присесть.

Беседа минут на семь. Беседа в благожелательном тоне, ничего особенного, никаких наставлений. Чем увлекаюсь и чем занимаюсь. Что хочу вынести из поездки за границу. Вот и всё.

Жду остальных на ступенях дворца. Все отстрелялись и кажется, только Юрий Васильевич относится к прошедшему очень серьёзно.

Но с ним никто не спорит. Идём на метро и домой в гостиницу. Там надо зайти в магазин и купить колбасы и водки.

Колбасу, по две палки каждому, надо протереть подсолнечным маслом, чтобы не плесневела. Чай и обязательно стакан тоже нужно взять. Кипятильник есть у Харченко.

У Юрия Васильевича огромный жёлтый чемодан и он как то снизу толще, очень тяжёлый. Мы его таскаем по очереди. Правда Максаков сразу отказался, а Михал Михалыч не справился, так что остались я и Гена Поляков. Юрий Васильевич говорит: там в чемодане всё для нас, но чемодан не открывает и не знакомит с содержимым.

Сегодня идем в министерство. Здесь тоже часовой на входе, нам верит на слово. Документы показал только Александр Иванович.

Нам нужно министерство иностранных дел. Здесь нам выдают иностранные паспорта. Они на испанском. Меня теперь зовут Valeri.

Самолёт через день. Можно чуть чуть отпраздновать, раскупориваем одну бутылочку водки. Харченко пытается нас удержать, ему это не удаётся.

***

Страшно прозевать такой рейс. А у нас чуть не сорвалось. До Шереметьево-2 добрались не сразу. Поначалу сплоховали приехали не на то Шереметьево. Пришлось объезжать на такси. На вид недалеко, ведь аэродром то один. А так, дорого обошлось.

В аэропорту, оказалось надо заполнять какие то декларации. Что везём, что не везём. Фигу в кармане везём.

Досмотр. Паспортный контроль. Бойцы пограничники в рукаве по которому идём в самолёт. Я много летал на самолётах, рукав, по которому прямо попадаешь на борт, первый раз встречаю.

ТУ-154, мы с Геной Поляковым сидим вместе. Сзади Миша Онищук. Рядом с ним пожилая еврейка. Очень пожилая.

Первый раз слышу итальянский. Это стюардесса, объясняет как можно спастись, если самолёт ухнет в Средиземное море.

Ту-154 взлетает стремительно, не успеваешь усечь как заканчивается трясучка при разбеге, а земля уже где-то далеко внизу, разворот и влетаем в облака.

Через пару минут яркое солнце поигрывает на крыльях зайчиками. Через какое то время все начинают расстёгиваться.

Несколько человек потянулись в хвост. Оглядываюсь, там курят. Я в аэропорту не курил, то одно то другое — суета.

Перелез через задумчивого Гену и пошёл тоже в хвост покурить. Всем можно а мне нельзя?

Тут неудобно и тесно, ещё протискиваются те кому надо в туалет. Пассажиры, у которых здесь места смотрят косо. И понятно, дым — дышать нечем. Насладиться куревом не удаётся, тушу сигарету и улучшив момент — в туалет. Так, на всякий случай опорожниться.

Лететь шесть часов. Через пару часов вижу из передней части выезжает тележка. Нас будут кормить обедом. Это тоже для меня первый раз.

Нет, первая тележка со спиртным, конфетками, соками и ещё чем-то. Ничего не берём, вдруг это за деньги, а денег у нас нет. Только десятка рублей на всякий случай. Вторая тележка уже с едой.

Основное блюдо курица. Миша Онищук балдеет шутит, а Гена сосед весь серьёзность.

Вместе с курицей дают чашку с водой. Я не пью воду на обед. Миша залихвастски: - Ха! Выпивает залпом чашку.

Я оглядываюсь кругом. Воду никто не пьёт, в чашке споласкивают руки после курицы.

Старая еврейка, соседка Миши Онищука, задрала подол платья и что-то там пришивает. Миша больше не шутит.

Стюардесса объявляет: самолёт пересёк границу Советского Союза. Становится немного не по себе.

Наконец - застегнуть ремни, посадка в Римском порту Фьюмичино. Температура за бортом +12 градусов.

Садимся. Большая часть пассажиров хлопает в ладоши, тоже первый раз такое вижу и слышу.

Выходим прямо на поле, тянемся к зданию аэропорта, тепло. Паспортный контроль, отмечено в паспорте, что я уже в Италии.

Зал ожидания небольшой. Пассажиры с Ту быстро рассосались и мы впятером с чемоданами собрались вместе.

Ждём, за нами кто-то должен приехать. Курить можно в зале, а я вышел, прислонился к ближайшей пальме и покурил на воле. Дышу воздухом Италии.

Ждём час два, уже стали беспокоиться. К Генке уже дважды подходиn какой то немец и всё спрашивает его: - Эрик, Эрик.

Гена отворачивается. Он не знает ни слова по иностранному. А на пруссака он похож, рожа красная и волосы светлые.

Мы безпомощны. Здесь все телефонные автоматы платные, а лир у нас нет. По истечению 2-х часов понимаем, про нас просто забыли и мы здесь можем заночевать. На этих фанерных сидушках.

Курить уже не хочется, я уже вволю накурился и там снаружи и здесь в зале. Уже стал различать итальянцев и других иностранцев.

Итальянцы курят сигареты до половины и не туша бросают их на пол. Другие иностранцы тушат окурки и аккуратно кладут их в пепельницы.

На 2-м этаже есть представительство Аэрофлота. Уговариваем Максакова идти туда и добиваться звонка в посольство.

Наконец Александр Иванович идёт туда и вовремя, работник Аэрофлота уже собрался уходить домой. Воскресенье — короткий день.

За нами приехала фирма Оливетти. Они действительно про нас забыли. Большой мерс. Умещаемся все. Водитель гонит под 160, мимо Колизея, крепостных стен куда то в центр Рима. В результате приезжаем в гостиницу на холме. Гостиница небольшая и неотапливаемая.

Заселяем два пустых номера. Решаю прогуляться перед сном. Ещё светло. Узкие улочки и небольшие дома не более трёх этажей. Зелени много и она незнакомая.

Гуляем с Геной недолго. Темнеет, да не хочется заблудиться и пропасть здесь.

Постель холодная и я её согреваю своим телом с полчаса, потом засыпаю. Первая моя итальянская ночь.

***

Утром просыпаюсь с холодным носом и страхом вылезти из постели. В постели не так уж и тепло, а снаружи ещё холоднее.

Вставать всё равно надо. Встаю, напяливаю на себя всё, что можно из одежды.

Тормошу коллег. Надо согреть чаю. Кипятильник у Юрия Васильевича. Ему приходится тоже подниматься.

Сомнительную воду берём из под крана. Вода невкусная какая-то. Кипятильник кипятит медленно, а надо каждому по стакану.

Сало и хлеб, всё холодное, но калории нужны. Пару кусков сала с хлебом успеваю съесть как раздаётся звонок в номер.

Итальянец, работник отеля хочет привлечь наше внимание. Показывает на окно. Под окном вчерашний мерседес. Понятно надо выходить, а не все даже чай успели выпить. Я успел.

Выходим с чемоданами. Водила открывает двери мерса, по русски он ни бе-бе.

Загружаемся и поехали. Оказывается приехали в посольство. Там все говорят по русски. Велели оставить чемоданы в коридоре и зайти в какой-то кабинет.

Там знакомимся с приятной дамой из Оливетти и переводчицей, девушкой. Тут же нам выдают деньги на проживание за месяц, по толстенной пачке надо сказать. И предупреждают, что банкноты складывать пополам и мять нельзя, здесь это не принято.

Опять грузимся на мерс и отправляемся всей компанией обедать в ресторан Амбашацци ди Амбруццо.

Переводится как представительство провинции Амбруццо. Мы такого оборота не ожидали, я например только что сала наелся.

Ресторанчик под старину. У нас отдельный зал, сдвинули два стола. Уселись.

Нам принесли две больших бутылки кьянти и дали всем по бокалу, тарелке и вилке. Главенствует за столом представитель посольства. Он и всё заказывает. Нам говорит, что заказ надо подождать, здесь заранее не готовят.

На входе круглый бар, расставлены холодные закуски на всякий вкус. Это шведский стол.

Выбираю то, что с грибами, сначала накладываю немного. Кьянти пошло, тосты, в голове закружилось. Это кьянти хоть сухое но крепкое, а закуска с грибами очень вкусная.

Накладываю ещё. Почти наелся. Слушаю разговор старших. Разговор ведётся наполовину на русском, наполовину на итальянском. Я уже пьян и не воспринимаю канву.

Приносят сыр, сыр в большом блюде, разный от мягкого до такого, что поддастся только молотку. Это на пробу.

Потом приносят каждому горячие чашки с разными колбасками. Колбаски в оливковом масле. Это надо съесть. Хлеба нет.

А вот и итальянская лапша — спагетти. Чашки очень большие. Тоже надо съесть. Опустошённые бутылки на столе регулярно меняются.

Я больше не могу. Повар приносит на огромном подносе рыбу килограммов на восемь и спрашивает как её приготовить.

Все, не сговариваясь отметают предложение повара. Кажется мы уже начали воспринимать итальянский на слух.

После этого ещё десерт, какое то навороченное мороженое с фруктами в металлических вазочках. И наконец открываются створки запылённого старинного буфета и оттуда вытаскиваются бутылки с различными крепкими напитками.

Ура! Пытка едой закончилась и я ещё жив. Едем в посольство за чемоданами и опять в аэропорт.

***

Как я понимаю теперь летим в Турин. На руки выдают билеты на самолёт. Мы теперь пассажиры и оказываемся в предполётной зоне. Отлёт всё откладывается по разным причинам и приходится бродить по маленьким магазинчикам. Миша Онищук нашёл в закоулке, где продают журналы, журнал с картинками обнажённых женщин. По очереди ходим смотрим. Ничего особенного.

Самолёт подают только к вечеру. Погода испортилась, моросит. Это Dcхх, поменьше Ту-134. Чемоданы с собой. Погрузились полетели. Я опять сижу рядом с Геной. Самолёт потряхивает в воздушных ямах. Как то не очень прочным он кажется.

За бортом самолётика разыгрывается непогода. Кажется влетаем в самый центр грозы, нас мотает то вверх, то вниз. Гаснет свет в салоне и он освещается только голубыми всполохами разрядов. Разряды иногда малинового цвета. Слева, справа грохочет как из пушки. Страшно всем и мне тоже. Какая то женщина истерически хохочет, её успокаивают соседи. Стюардесса хватаясь за спинки кресел, что-то говорит и уходит. Оказывается, пилоты приняли решение вернуться.

Когда выходим из самолёта во Фьюмичино, посмотрел на крылья. Вода с них не успевает сливаться. Никогда не видел такого дождя. Мокрые сидим в зоне вылета. На входе раздевают молодую итальянку. Она ругаясь снимает с себя даже серёжки, а полицейский наставил на неё короткий автомат. Женщина никак не может пройти через миноискатель.

Наконец вылетаем на том же самолётике. Гена сидит бледный с отсутствующим взглядом и не разговаривает. Он признался, что боится летать, а тут такое. Прилетаем в Турин глубокой ночью. Обеда в Амбашатци ди Амбруццо хватило не на все сутки. Есть хочется всем. Наши провожатые в аэропорту находят не закрытое кафе. Там люди уже хотят уходить. Уговорили. И вот первая моя итальянская пицца с пылу с жару. Повара сильно не заморачивались. Это обыкновенная яичница в ватрушке, зато всё горячее.

Микроавтобус несётся в ночи по автостраде. Мелькают вывески объявлений, они огромные и такие понятные даже мне. Автострада пустынна. В микроавтобусе тепло и хочется спать. Мы едем в Иврею. Это городок в горах. Недавно там был чемпионат по шахматам. Чемпионом стал Валерий Карпов.

Полдня спали, нас не трогали. Питание организовали в ресторанчике при гостинице. Иврея — небольшой городок. Достопримечательностей почти нет, если не считать костёла рядом с гостиницей. Колокол на готической башне постоянно тревожит и напоминает о бренности этого мира, а ещё будит на завтрак и зовёт на обед и на ужин. Ещё речушка с голубыми водами и мост через неё в опорах которого тоже есть гостиница. Наверное там Карпов и жил во время чемпионата. Так просыпаешься, заглядываешь в окно и видишь как голубая волна несёт очередную корягу. Переводчица говорит, что вода голубая из-за особой глины, которую размывает река. Самое замечательное в Иврее окрестности. Дорога тут всего одна, пронизывающая городок. Вокруг горные пустоши и небольшие перелески. Интересно бродить по ним. Какие то южные кустарники с созревшими плодами. Обнаружили заброшенный и заросший замок километров в двух от окраины. Пофоткались на его фоне и даже я забирался на каменную площадку замка. Что интересно, замок этот сделан не из мелкого дикого камня. Там много огромных плит, каменных или бетонных не разберёшь.

В Иврее мы провели четыре дня не делая ничего. А потом погрузились в тот же микроавтобус с чемоданами и рванули в Милан. Оказывается маленький отпуск в Иврее был из-за того, что команда наших программистов несколько припоздала с прибытием. Они прибыли без каких либо приключений, которые выпали на нашу долю.

***

То, что делает воин, путешествуя в неизвестном, очень похоже на умирание, только вот его пучок отдельных чувств не распадается, а лишь немного расширяется, не теряя своей целостности.

Дон Хуан (Кастанеда)

Нас поселили в Рипамонте Резиденце. Это огромное полукруглое здание — кампус. Кто здесь только не живёт. И негры и малайцы и европейцы. Длиннющие коридоры в гостинице не просматриваются вдаль, поскольку закруглены и застелены каким то синтетическим материалом синего цвета с длинным ворсом. Пока дойдёшь до камеры, так назывались номера в резиденце, ботинки становятся чистыми и сухими.

Сам номер представился мне настолько шикарным по сравнению с московской гостиницей, что просто нет слов. Две большие комнаты. Спальня с огромной кроватью, рабочим столом и зеркальными огромными шкафами для вещей и одежды. Есть выход на огромный балкон — солярий. Солярий глубиной в три метра конечно хорош, вот только в это время года пользоваться им нет никакой охоты. Ещё омрачает впечатление, что спать с Поляковым мне предстоит на одной кровати. Номер похоже предназначен для семейной пары. Правда кровать такая большая, что на ней можно разместить четверых. Я выбрал место с краю у окна. Другая комната, ещё большего размера, имеет огромный стол в своём центре. Шесть стульев и большой диван, а сбоку барная стойка отделяет кухню. На дальней стенке укреплён телевизор и есть пульт управления. Есть ещё туалет с биде и душем. Всё это требует изучения. Например в туалете есть верёвочка, торчащая из стены. Зачем она? Михал Михалыч дёрнул, тут же явилась горничная и начала задавать вопросы по итальянски. Мы долго думали, и додумались, что эта верёвочка сигнальная. Но почему она возле унитаза? Это осталось вопросом. Ещё на ручке двери висит картонный плакатик с надписью. Там есть слово «Private». Тоже не понятно. На всякий случае плакатик не трогаем. С телевизором сразу разобрались, как включать, выключать. А вот с кухонной техникой вышла загвоздка. Большая часть приборов и приспособлений оказалась нам неизвестной и непонятной.

Почему то наша с Геной камера оказалась самая большая и удобная. Решили собираться здесь и еду готовить здесь по очереди. Скинулись на общак. Мы с Геной остались в номере, остальные пошли искать продуктовый магазин. У меня столько впечатлений, что требуется время для их переваривания. Недельное скитание по Италии дало себя знать. Уже никто не боится незнания языка. Оказывается всегда можно объясниться жестами, да и пару тройку слов уже выучили - типа Бон Джорно, прего, адьямо. Магазин мужики нашли быстро. Просто повезло, если бы они пошли на право, а не на лево, лишним часом бы не отделались. Комплекс зданий очень обширный, а магазинчик только один. Но они пошли налево и принесли большой пакет итальянской лапши — спагетти, картошку, упаковку яиц и вместо молока огромную бутыль вина. Михал Михалыч авторитетно заявил, что здесь вино дешевле молока и молоко он покупать не желает.

Время ужина. Первым в очереди на готовку оказался Юрий Васильевич. Он жарит картошку за баром, а мы попивая вино смотрим телевизор. Понимать я ничего не понимаю, хотя и стараюсь вникнуть. Отдельные слова, как «сеньоре» вроде бы понятны, а остальное нет. Но все смотрят телевизор с серьёзными лицами, на Юрия Васильевича ноль внимания. А зря! Наблюдаю краем глаза: Юра снимает сковородку с плиты, несколько картошин падает на пол. Юра подбирает их и кладёт обратно в сковородку, старательно зарывая. Юрий Васильевич первый раз в жизни готовит, но видимо теоретически он подкован. Он уверяет нас, что его картошку можно есть, что он её правильно пожарил. Часть картошки сгорела, часть сырая, а помня как Юра подбирал уроненную картошку с пола, я не притронулся к сковороде. Только Михал Михалыч чуть попробовал на зуб и принялся ругаться. Он любит критиковать Юрия Васильевича. Пришлось ограничиться бутербродами с остатками привезённого из России сала.

Утром меня разбудил звонок в дверь камеры. Прибыла переводчица, Патриция. Худенькая, светленькая, чуть-чуть прыщавенькая. Мне кажется переела сахара в детстве. Она приехала, чтобы отвезти нас на нашу учёбу. Все пятеро собрались в нашей камере и дружной компанией спустились на лифте в холл. В ближайшей доступности есть два лифта. Удобный только один. Утром на него большой спрос, видимо все спешат на работу. И хотя лифты очень вместительные, ходят по непонятному алгоритму и часто просто пролетают наш этаж.

Внизу есть ресторан, вот в него мы и направляемся. Завтрак включён в оплату проживания. Патрисия с кем-то переговорила, оформила нас. К нам подкатывает молоденькая официантка: - Бон джорно. Ти, кофе ор чоколато? Всё остальное: мясные ломтики, сыр и масло для бутербродов, свежие булочки и что-то сладкое уже на столах. Я заказываю ти, это чай. Объясняю моим спутникам назначение этих слов. Так случилось, что я единственный «знаток» английского среди нас. Патрисия ждёт нас в микроавтобусе. Едем в центральный Милан. Это недалеко, десять минут и мы на месте. Переводчица объясняет нам, что назад мы уже поедем самостоятельно на рейсовом автобусе и рассказывает где и как приобрести проездные билеты. Проездные покупаются на неделю. На свои деньги, но главное, это нужно сделать самостоятельно. Страшновато, а если не получится?

***

Величавые гандхарвы и сотни апсар всюду выступают там, (услаждая) всех музыкой и пением, смехом и плясками.

Махабхарата — Сабхапарва

Наконец мы приступаем к учёбе. Здание производственное, всё на втором этаже. Странный грузовой лифт без передней стенки, холл с кофейным автоматом, очень небольшой зал с вычислительной техникой и компьютером PDP/44 и большая комната со столами для занятий. Если пройти налево по коридору наткнёшься на комнату техников по ремонту вычислительной техники. У них там куча разных узлов на замену. Техники обычно играют в карты. Везде можно курить.

Знакомимся с преподавателем и всё начинается. Натаскивать нас будут на обслуживание именно PDP/44. Я уже как то понимаю, что в нашей компании именно мне придётся заниматься пусконаладкой. Всё предельно ясно, в нашей группе один настоящий начальник у нас в бюро даже не работает. Два других уже разучились работать с техникой, разве только Михал Михалыч. У Гены Полякова не хватает базовых знаний. Из этого всего делаю вывод, что я буду мучить преподавателя и переводчицу без угрызений совести. Мучить пришлось с самого начала. Патрисия хорошо ориентируется в разговорном языке, но совершенно не владеет терминологией вычислительной техники. Например Gate переводит как калитку, а это разрешающий импульс. Преподаватель говорит на смешанном англо-инальянском жаргоне. Кое-что понимаю и без перевода, но далеко не всё. Заставляю повторять и пояснять. От непонимания иногда забегаю вперёд. К счастью мои претензии не вызывают у итальянцев неприятия. Терпеливые они. Часик позанимались и перерыв. Кофеварка автомат к нашим услугам. И народ начинает болтать с преподавателем через переводчицу на другие темы. Я устал и только курю и слушаю. Всё интересно. Кофе очень крепкое, можно попить и просто воды, но это неинтересно, пью кофе. Правда порции небольшие, где-то граммов 50.

Обед. Обед за свои деньги в столовой Оливетти. Обед стоит пять миль или пять долларов, но работникам фирмы скидка в десять раз, т. е. платить надо только 500 лир. Скидка распространяется и на нас. Здесь самообслуживание. На первое выбор: суп неприглядного вида и спагетти. Спагетти с мясом. - Кон формаччо? Киваю головой. Я не знаю что меня спрашивают, но надеюсь, что что-то дурного в спагетти не подсыпят. Сыпется протёртый сыр. Второе обыкновенное: жареная картошка с большим куском мяса. На третье можно взять пива, кофе или чай. Кофе я напился и беру чай. Больше ничего не беру, хотя вижу: люди берут или яблоко или грушу или виноград. Знаю, что мой желудок всего этого не вынесет, только огромная порция спагетти чего стоит. На столиках кроме соли, сахара и хлеба есть ещё оливковое масло и уксус. Ещё не доев второе, краем глаза замечаю: худенькая Патрисия уже всё съела и сидит ждёт нас. Я удивлён. После обеда идём пешком по улицам Милана. Здесь старый город. Улицы небольшие брусчатые. И повсеместно магазины и магазинчики. Фрукты и зелень лежат на столах возле магазинов красивыми горками. Замечаю помидору. Вот красная, спелая и рядом зелёно-розовая и дороже. Хочу спросить у Патриции, но к ней не подступиться, её атакуют непрерывно. Позже узнал: недоспелая помидора здесь ценится больше потому, что итальянцы считают там больше витаминов.

Домой, в Рипамоти едем уже одни, на автобусе. Автобус полон, все едут с работы. Лица разные и белые и жёлтые и даже чёрные. Конечно в основном это итальянцы. Они все чуть помельче, чем например в Москве. Курносых и с красным цветом лица здесь я не видел ни разу. Миланцы белые, а волосы у них чёрные, но не как смоль. Среднего и чуть более высокого роста. Лица чистые. Не редко встречается южный тип. Это более смуглые с грубыми чертами лица и невысокие люди. У нас такая вторая переводчица, Анжелика. Страшненькая, чёрненькая. Она с Сицилии. У неё ещё шрам на лице. Я боюсь на неё смотреть, потому что мои, даже малейшие чувства отражаются на лице. Я боюсь обидеть Анжелику, так то она хорошая.

Та же троица, что и вчера отправляется за покупками в магазин. Сегодня мы ничего не выдумываем. Михал Михалыч просто сварит картошку. Нет не картошку, план изменили. Они купили маленьких таких пельмешек с рыбой. Я прихватил блокнотик на работе. Буду составлять словарь повседневных итальянских слов и выражений. Смотрю телевизор и стараюсь, что-то осмыслить — получается плохо. Например слово джиро означает круг, крутиться. У меня вызывает отторжение, при чём здесь жир и крутиться?

Неделя выдалась несколько однообразной, что меня радует. Отдыхаем от предыдущих нервотрёпок. Я как то всё-таки по жизни привык к переменам, а вот для Гены, моего соседа по камере это оказалось тяжело. Особенно тяжело он пережил полёт в грозу, в чём мне признался. Сейчас Гена повеселел, стал проявлять свой гонор. У нас два выходных дня. После обеда в пятницу на работе никого не остаётся. Патрисия говорит, что это у них так принято. Надо успеть уехать к своей родне в деревню на выходные.

У нас планы побродить по Милану. На улице солнце и градусов десять тепла. Правда иногда ветерок бывает. У меня джемпер и летний плащ. Не жарко надо сказать. В выходные дни бродить по Милану не самое лучшее время. Все лавки и лавочки закрыты. Открыты только крупные супермаркеты. Они имеют название и свой статус. Например работникам нашего статуса надо ходить в супермаркеты Upim. Заходим. Эскалаторы и огромные площади с зеркалами внутри.

Через некоторое время у меня начинает кружиться голова и я прикладываю усилия чтобы не втюриться в какое нибудь зеркало. Михал Михалыч роется в большом ящике колготок, он сразу думает о подарках родне. Я не думаю.

У нас есть карта Милана, идём по широкой улице, машин нет. А обычно здесь очень оживлённое движение и полно автомобилей стоят возле тротуаров. Карта на итальянском. Кстати тротуар на итальянском языке произносится так же как и на русском. Меня это почему-то покоробило. Хочу в туалет по малому. На улице обнаруживаю «стоячий» туалет высотой по грудь. Захожу и долго не могу опорожниться. Так не привычно. Догоняю своих. Они уже скрывались за углом. Что бы я делал, если бы отстал от них? Правда и документы и деньги таскаю при себе и все так поступают. Мы заплутались, устали. Выходим куда-то ближе к центру. В центре здания из тёмного камня. Старинные видимо. Но устали видимо не все, Юрий Васильевич тянет на ещё погулять. На счастье вышли к остановке автобуса — Fermata написано и номер нашего автобуса. Дальше не идём. Вот автобус и едем до Рипамонти. Дежурный магазинчик работает. С устатка берём вина, хлеба, сахара. У нас уже не обед и не ужин ещё, аппетит зверский нагуляли. Кстати аппетит по итальянски так же — аппетито! После ужина пошёл полежать и уснул, а неугомонная троица вечером опять пошла гулять.

В субботу мы шлялись самостоятельно и конечно, ничего кроме городских построек не видели. А вот на воскресенье запланировали поход на центральную площадь по маршруту, который нам ранее подсказала Патрисия. А на центральной площади стоит сказочное здание Дуомо. Резную дверь в Дуомо надо было только пятьдесят лет резать. Я не верю, чтобы такое великолепие выстроил за несколько лет какой то архитектор эпохи возрождения. Да и не похож Дуомо на церковь, ни снаружи, ни внутри. Христиане не терпят статуй голых мужиков и женщин, а там они есть. Вырезанные во весь рост внутри и маленькие на двери. На площади много пожилых людей и детей. Дети запускают бумажных голубей, а старики о чём то горячо говорят между собой и кормят настоящих голубей. Дети одеты очень пёстро. Каких только цветов здесь нет. Просто приятно посмотреть. Потом мы прокатились на итальянском трамвае. У водителя есть экран, на котором он видит народ у каждой двери. Я обратил внимание на семейную чету с двумя чёрненькими детками. Жена белая итальянка, а муж иссиня чёрный негр.

***

Мне предстояло разгадать нечто вроде головоломки, составляя второстепенные с виду события моей жизни так, чтобы из мелких разрозненных кусочков получилась цельная картина. Карло Кастанеда

Наверное Юрий Васильевич пытался сравнить капитализм и наш социализм и вывести преимущества социализма из этого сравнения. Харченко убеждённый коммунист. Максаков интересуется своей исключительной вовлечённостью в процесс и наслаждается, правда никогда не забывает о своей роли клушки. Онищук Миша? У него работает контур - «я здесь был и оставил след». И ещё Миша не забывает о знакомых и друзьях. Он приобретает для них всякие мелкие вещи, я не назвал бы эти вещи сувенирами. Например раскрашенные пластиковые пакеты. Гена Поляков предстал для меня в новом свете. Гена вещь в себе. Он отделяет себя от остальных. Он не лучше кого либо из нас в чём либо. Но у Гены своё мнение на этот счёт. Хотя мы живём в одном номере, близкой дружеской связи между нами не установилось.

Я не сравниваю глобальных вещей типа социализма и капитализма. Я не сравниваю жизнь московскую или тольяттинскую с жизнью Милана. Я здесь временный гость и пользуюсь благами чужого быта с осторожность без анализа в силу ограниченности своего жизненного опыта. Грязь здесь такая же как и у нас. Ну язык у людей другой, а отношения их друг с другом похожие на наши. Кстати, загрязнение воздуха здесь видимо значительное, воротник рубашки становится чёрным через два дня. Стираемся в раковине, сушим вещи тоже в ванной. Где то внизу, в кампусе есть стиральная комната с машинками, но мы не знаем как ими пользоваться. Просто к нам они относятся хорошо, ну и у нас в России, мы очень хорошо относимся к иностранцам. Кстати меня здесь местные почему-то воспринимают за своего. Это заметили мои товарищи. В бытовой жизни отличия от России огромные. Машин больше чем в Москве и все такие яркие. Продовольствие разнообразное и доступное. Только сортов хлеба я насчитал более 20-ти. Это не считая, что один и тот же сорт может ещё различаться по величине. Итальянцы считают, что чем больше буханка хлеба, тем она вкуснее. Одежда и дорогая и сверхдешёвая. Множество разных интересных вещичек. Я например купил себе интересную курительную трубку и хороший табак. Очень интересная и изысканная старинная архитектура и не только старинная. Тот же Рипамонти по моим меркам дворец, а живут в нём обыкновенные люди. Ещё учтивость и вежливость здешних. В лифте даже здороваются незнакомые люди. Утром часто встречаемся с негром с верхнего этажа. Иссиня-чёрный и у него тамга на виске. Всегда говорит Бон Джорно. Контраст составляют полицейские. Они вооружены автоматами и похоже не цацкаются. Сам был свидетелем, как полиция под дулом автоматов в аэропорту заставила раздеться молодую женщину чуть ли не до гола. Однажды задержали наших программистов на улице. Заподозрили в них террористов. Один держал всю группу под прицелом автомата, другой обыскивал. Отпустили. Я всё это впитываю и просто живу. Моя основная цель это PDP/44. Мне это интересно и я ощущаю ответственность именно здесь и ни в чём другом. Во всём другом я воспринимаю здешнюю жизнь как она есть. Не испытываю таких чувств, что у нас в России всё хуже, не становлю себя даже на ступеньку ниже итальянцев. Оправдываю как могу нашу российскую действительность и получается, пожалуй кроме одного. Вот у нас на Автовазе тоже питание выстроено по итальянской системе. Только почему наш родной советский завод доплачивает за питание 20 процентов, а здесь проклятая капиталистическая фирма 90 процентов? Мало того простые рабочие здесь работают далеко не в поте лица и начальство относится к ним довольно вежливо и видимо с пониманием. Вот есть такие вопросы. Они рождают некоторую обиду на свою власть. С другой стороны взять тот же общепит в Куйбышеве, ведь можно ту же лапшу приготовить так, чтобы её можно было есть. Но готовят как готовят и власть здесь не при чём. Мы, Россияне не умеем жить, не научились. Выживать может быть, но жить друг с другом не умеем. Мы почему то не уважаем друг друга, обижаем и обижаемся. И так в семье, на улице, на работе. Вот такие итальянские раздумья. Но я здесь не думаю, я здесь временная пташка и моя задача извлечь отсюда максимальную пользу. Первое конечно это учёба, это для дальнейшей работы дома. Второе — это приобретение здешних товаров для дома, для семьи. Это второе в уме у всех нас. Мы стараемся не тратить лиры, мы их копим. На этой неделе Патрисия поведёт нас в один секретный магазинчик. Говорит там всё дешевле. Контрабанда.

Пошли после работы. Без вывески, вход в подвальное помещение. Здесь в основном одежда, хотя и полно всякой мелочёвки. Меня привлекли дублёнки. Практически на всех есть какая то неприятность, то шов разошёлся, то пуговиц не хватает. Выбрал для Любы бежевую с маленькой дыркой где то под мышкой. Сразу купил. Упаковали в большой полиэтиленовый красивый пакет. На выходе столкнулись с входящей делегацией. Патрисия сказала, что ведут сюда Карпова. Да похож. Ох если бы заранее знать, взял бы у него автограф, но у меня нет ни ручки ни листка бумаги. Оказывается, чемпион мира тоже не прочь попользоваться контрабандой.

***

— Все мы оставляем туннели в пространстве-времени, как след в глубоком снегу. Шаман (Серкин)

Преподаватели у нас разные. Вот предыдущий был сицилиец. Маленький, чёрненький и с огромным самомнением. Рассказывал нам устрашающие истории о мафии и способах казни. Говорил сколько выпивает в день спиртного и иногда выходило больше его веса. Однажды после обеда пригласил нашу пятёрку в бар и заказал каждому по 150 водки. Водка была польской. Очень противная. Правда как преподаватель сицилиец был неплох. После него пришёл мотоциклист. Молодой парень средней комплекции, вполне белый. Мы с ним сошлись. Мне нужно было с кем то попрактиковаться на английском и на итальянском. Переводчица постоянно занята моими коллегами. А тут свободный товарищ со знанием английского. Ему было тоже интересно. Меня интересовали частые обороты речи на итальянском, в частности мат, на котором итальянцы, как мужчины, так и женщины общались между собой. Джованни даже не стеснялся почесать свои яйца при разговоре с Патрисией. Как так? Выяснилось много интересного. Например некоторые обороты с безобидным на первый взгляд словом кьяве — ключ как раз носят интимный характер. И даже слово до свидания может быть намёком на секс или даже на оскорбление. Однажды Джованни на меня обиделся. Я хотел ему сказать по английски: - Ты помнишь? Но ошибся и получилось: - Ты член. Он несколько раз переспрашивал меня, не ошибся ли я. Весь покраснел и всё-таки притащил Патрисию и уж она нас рассудила. А так он парень хороший, но без цели в жизни. Его увлечение тяжёлый мотоцикл и девушки. Причём девушки стоят на втором месте. Был у нас и такой преподаватель. Молодой статный парень из какой-то нацистской партии. Всё нам рассказывал о том какой агрессор СССР. Но в общем то к нам относился не враждебно.

Вторую переводчицу, Анжелику мы видим редко, она переводит программистам. У нас в основном работает Патрисия. Сейчас Анжелику отсылают в Китай и она пригласила нас к себе в гости. Странная у неё квартира. Две огромных почти пустых комнаты. Совершенно небольшой шкафчик, где стоят пару десятков книг, да мощный музыкальный центр напротив дивана из кожи. В другой комнате большой стол с тяжёлыми стульями и всё. Говорит у неё ещё есть дом в Сицилии.

Я всё время спрашиваю Патрисию: - Когда начнётся у вас зима. А Патрисия всё время отвечает: - 22-го декабря. Я думал она шутит. Однако наступает 22-е декабря. Это понедельник. В пятницу после обеда вся масса машин устремляется за город. Большие улицы представляют из себя огромные пробки, где машины движутся даже по тротуарам. В понедельник они возвращаются. А в этот понедельник на улицах выпал снег. Итальянские машины не едут по снегу, скользят. На работу мы сегодня не доехали, пришлось сойти на полпути. Автобус наш встал. Пошли пешком. На пути детский садик, такой весь цветной, интересный. Жандармы остановили поток машин, переводят через дорогу деток. В обед снег уже растаял. На улице грязновато и зябко, потому что влажный ветерок. Вот. Наступила зима. Уже нет охоты бродить по улицам.

Юрий Васильевич настоял, чтобы с работы — учёбы мы прогулялись пешком. Пошли. Я заранее чуял, что добром это не кончится. И смотреть некуда и незачем, сумерки — почти наступила темнота. И правда. На полпути дорогу нам преграждает пожилая, толстая проститутка. Распахивает пальто под которым голое тело. Что-то лепечет на своём. Тащит нас. Пришлось уворачиваться и быстро улепётывать.

Зато мы нашли базарное место. Это небольшой пустырь на окраине, где собираются в выходные люди которым нужно что-то продать. Продаётся и покупается всё, вплоть до ржавых гвоздей и петель. Там я купил себе вполне сносные кроссовки. У нас в России можно купить только кеды, если посчастливится китайские. А тут кроссовки за семь миль. Ещё иногда к нам в выходные заезжали представители фирмы. Делали нам подарки в виде закупки продовольствия. Мы научились их раскручивать, типа: если мясо, то мясо страуса. Кстати, самое дорогое мясо. Подошло время ехать в Рим, в посольство за нашей зарплатой. Поехали Максаков и Поляков. Да выпили там лишнего и где-то на полдороге пришлось останавливать машину из-за того, что кого то из них стошнило. Этот случай имел продолжение. К нам наведался такой вежливый человек из КГБ и разбирался. К счастью для нас всё обошлось. Максаков не рассказал нам, что было на самом деле.

В начале января в Милан приехал и наш начальник управления Юрий Петрович Перевалов. Один он не ходил. Его обхаживали представители Оливетти и у него была персональная переводчица. Поговаривали, что Перевалов целый полковник КГБ и хранит деньги не в сберкассе, а в банке. Встречу с ним устроили в фойе Рипамонти. Ночью Юрий Петрович прибыл. Маленький столик был заставлен фруктами и вином. Служащие отеля притащили нам всем фужеры. Мне хотелось спать и пить коньяк во втором часу ночи глядя не хотелось, однако было надо. Потом Перевалов приглашал нас к себе в отель, в свой шикарный двухэтажный номер и там мы опять пили. Пили из маленьких бутылочек из его огромного холодильника. Сам Юрий Петрович предпочитает граппу. Попробовал, хуже самогона моей бабушки. Ещё Перевалов обсудил с нами будущую конфигурацию пяти комплексов PDP 11/44. Я имел смелость высказать свои мысли. Перевалов выслушал и сказал, что мои мысли не зрелые. Кстати сказать, из нашей пятёрки только я сумел высказаться по этой проблеме. Видимо у Юрия Петровича есть своя уже сложившаяся концепция, иначе моё суждение обсуждалось бы.

Погода вроде бы не сильно изменилась: те же восемь градусов тепла, только стало сырее. А я стал сильнее чувствовать холод. Видимо и Гена Поляков это почувствовал, предложил купить сообща с ним бутылку хорошего виски. Придя с учёбы мы с ним выпивали по 50, 100 граммов и сразу становилось теплее внутри. Интересный напиток — виски. Первая рюмка идёт хорошо, тепло разливается внутри жидким огнём. Вторая рюмка уже не лезет в горло. Кстати, мы с ним на обеде уже не берём пиво или вино, не идёт на пользу. Желудок начинает чувствовать неладное. Остальная троица пока придерживается прежних позиций.

Анжелика приехала из Китая. Она была в Пекине и под Пекином. Рассказывала нам как ела у китайцев большую жабу. Говорит, пока идёшь вдоль лотка со своим подносом, выбираешь жабу. Жабы живые и ползают в ящике. При тебе эту жабу потрошат и жарят. На выходе получаешь зажареную особь. Анжелика привезла нам всем подарки: по паре сувенирных палочек для еды и рисунки тушью.

Ещё были в гостях у знакомых Патрисии. Это итальянские пенсионеры. Муж бывший начальник отдела на Фиат, жена бывшая учительница. Она француженка. У учителей в Италии зарплата небольшая, зато пенсия хорошая. Оба на пенсии попутешествовали, в основном рассказывали про Америку. Живут в хорошем доме с «человеком». Так то обычный четырёх этажный дом, но во дворике есть кому встретить гостей и спросить к кому и зачем. Квартира, трёхкомнатная тоже не особенная, правда полы в прихожке из красивого мрамора. Угощали нас бутербродами и вином. Не знаю зачем приглашали, наверное хотелось посмотреть на людей из СССР. Вообще для итальянцев мы видимо кажемся некой загадкой. Общее впечатление такое, что к нам есть много вопросов, но отношение уважительное.

***

Продолжение следует ...