Неофит

Глава 1

Андрей Епифанов сидел за своим столом на своём стуле и попивал свой традиционный утренний кофе. На самом деле один только кофе из предыдущего предложения он по праву мог бы назвать «своим». А вот что касается стола и стула, то оба эти предмета вообще-то принадлежали не ему, а фирме, в здании которой он сейчас находился, собственно, как и монитор стоящий на столе и системный блок стоящий под столом, а также почти всё остальное, что стояло на и лежало в столе, точно так же, как и всё, что он производил здесь своими руками и головой. Епифанов был на работе.

Епифанов был на работе и размышлял о том, чем сегодня ему предстоит заниматься. Должность, которую он занимал в фирме называлась «руководитель проекта». Кроме него самого в этом кабинете, работало ещё пять человек. Во-первых, это двое его так называемых «помощника». По мнению Епифанова, это слово соответствовало не той роли, которую они выполняли по работе, так как помощи от них было вообще-то довольно мало, поскольку оба они были новичками и их ещё всему приходилось учить, тогда как работы на их команду взваливали так много, как будто работало трое полноценных сотрудников, а скорее тому статусу, которому соответствовал в фирме сам Кузнецов, точнее тому статусу соответствующим которому он сам себя ощущал, а именно не статусу «младшего начальника», что конечно было бы предпочтительнее, но своеобразному статусу «старшего подчинённого». Поэтому, как он считал, эти двое и называются помощниками, а не подчинёнными. Во-вторых, это ещё один руководитель проекта, Витя, который само собой «руководил» своим собственным «проектом», а не тем, которым «руководил» Епифанов. И, наконец, в-третьих – два Витиных помощника. Пока в кабинете находился только сам Епифанов, но не потому, что другие сотрудники опаздывали, а потому что Епифанов прибыл на работу пораньше и рабочий день ещё не начался. Он любил приходить пораньше для того чтобы в спокойной обстановке выпить чашечку кофе и настроить себя на рабочий лад.

Только вчера поздно вечером вечером Епифанов сдал проект, над которым работал почти год и теперь чувствовал себя несколько опустошённым. По-хорошему ему нужен был отпуск. Он уже три года не был в отпуске и мечтал наконец куда-нибудь выбраться, куда-нибудь подальше… А вот куда именно он придумывать не хотел, точнее боялся, что определившись с тем куда именно хочет отправится, он тем самым слишком уж конкретизирует свою мечту и тогда работать станет уже слишком тяжело. Да, ему уже давно было пора отпроситься в отпуск, но он не знал, как на просьбу об отпуске отреагирует начальство, а начальство Епифанов лишний раз раздражать не любил.

Внезапно его мысли об отпуске прервал телефонный звонок. Епифанов снял трубку.

– Алло, – как можно более нейтральным голосом (мало ли кто это звонит, если начальник, то голос не должен быть слишком грубым, а если кто-то из его «помощников» или кто-то не из фирмы, голос не должен звучать слишком мягко и заискивающе) проговорил он.

– Здравствуй, Андрей, – звонил непосредственный начальник Епифанова, Капустин. – Как всегда в такую рань и уже на рабочем месте? И как всегда в гордом одиночестве?

– Судя по всему и вы Сергей Геннадьевич уже на рабочем месте. И тоже «как всегда».

– Что делать, Андрюша. Кто-то ведь должен здесь работать… А не только зарплату получать, как некоторые. Ну да ладно. Слушай, зайди ко мне прямо сейчас, у меня к тебе есть разговор.

– Конечно, Сергей Геннадьевич, уже иду…

«Вот ведь гад какой», – подумал Епифанов. – «Даже кофе не дал допить. Ну как тут можно нормально настроиться на работу?». Сделав последний глоток кофе и бросив последний взгляд на Танин портрет, стоящий на столе, Епифанов направился в кабинет начальника.

В приёмной ещё никого не было. «Странно. Где же Леночка?» – мелькнула в голове Епифанова мысль. С этой мыслью он и зашёл в кабинет Капустина.

Капустин, мужчина лет шестидесяти, седой, со стриженными «ёжиком» волосами, в чёрном костюме, синем галстуке и, как обычно, белоснежной рубашке сидел за огромным столом в необъятном кожаном кресле постукивая по столу подушечками пальцев правой руки. На указательном пальце был надет перстень с огромным камнем зелёного цвета. Этот перстень всегда казался Епифанову каким-то безвкусным.

– Присаживайся, Андрей. У меня к тебе есть серьёзный разговор.

«Ну вот», – подумал Епифанов, – «Сейчас он скажет, что мой отчёт никуда не годится. И тогда… Тогда придётся всё переделывать, а об отпуске можно будет забыть ещё надолго».

– Андрей, я поздравляю тебя с отлично проделанной работой. – выпалил Капустин. – Прочитал твой отчёт. Думаю, что он почти идеален.

– Спасибо, Сергей Геннадьевич, я старался… – «Кажется я сплю.» – подумал Епифанов.

– Ты хорошо поработал, Андрей. В связи с этим у меня есть к тебе одно предложение.

«Так. Сейчас окажется, что у нас ещё очень много невыполненной работы, к которой уже пора приступать и вопрос об отпуске отпадёт сам собой», – предположил Епифанов. Но начальник сумел вновь удивить его:

– Думаю тебе пора отдохнуть. Как насчёт отпуска, Андрюша?

– Так это… С удовольствием, Сергей Геннадьевич. Мы с моей девушкой уже давно мечтаем куда-нибудь съездить вместе.

– Вот и отлично. С девушкой. – осклабился Капустин. – Думаю, пару недель тебе хватит?

– Вполне, – Епифанов всё ещё не верил, что этот разговор происходит в реальности.

– Куда отправитесь?

– Да мы пока как-то не решили ещё…

– Советую в Грецию. Там сейчас очень хорошо. Могу и отель подсказать.

– Спасибо, Сергей Геннадьевич.

– Да… Отдохни как следует. А пока будешь отдыхать подумай заодно над моим предложением.

– Каким предложением, Сергей Геннадьевич?

– А вот каким. Собственно, за этим я и позвал тебя. Ты наверно хотя бы раз задумывался над тем, кому принадлежит наша фирма?

– Вообще-то нет.

– Ну… не важно. Так вот. Наша фирма принадлежит одной очень влиятельной организации. Тайной организации. В рядах этой организации состоит и твой покорный слуга. И вот теперь, я – как уполномоченное лицо нашей организации предлагаю тебе, Андрей, вступить в её ряды. Можешь считать это повышением. Если ты планировал продолжить свою карьеру в фирме, а у тебя есть для этого все шансы, то сделать это можно только став членом нашей организации.

Разговор начинал приобретать всё более интересное направление. Сначала отпуск, а теперь ещё и возможное повышение.

– А я могу спросить, чем занимается эта ваша организация? И как она называется?

– Конечно можешь. Но название организации и то чем она, как ты выразился «занимается» я смогу назвать тебе только после того как ты достигнешь предельной ступени. Дело в том, что каждый наш неофит проходит все возможные для него ступени довольно быстро, и, пройдя их, навсегда остаётся на той ступени, которая соответствует его личным способностям. Таковы правила. Единственное что я могу тебе обещать – даже если ты сможешь подняться только на первую ступень, твоя зарплата по сравнению с нынешней утроится. Но и на первую ступень никому не дано подняться без выполнения того, что организация потребует за это сделать. И ещё… Ты всегда сможешь покинуть ряды организации при условии сохранения в тайне любой связанной с ней информации.

– Хм… ну что ж, если так… Тогда, пожалуй, я соглашусь… – Мысль о предстоящем отпуске, помогала Епифанову дать утвердительный ответ на предложение босса.

– Вот и отлично. Тогда… добро пожаловать в организацию.

– Чёрт, звучит как будто меня принимают в секту…

– Да, может это и похоже… Но мы не секта. Хотя бы потому, что мы гораздо древнее любой из ныне существующих сект. Но ты вполне можешь использовать это слово, если оно тебе так нравится…

– Да нет, зачем, это я так… А кто руководит нашей сектой… то есть… организацией?

– Видишь ли, Андрей… Как я уже сказал, в организации есть несколько ступеней посвящения. И ответы на некоторые свои вопросы ты сможешь получить, только достигнув определённого уровня. Пока ты не встал даже на самую первую ступень. Для того чтобы перейти на каждую следующую ступень в иерархии организации ты должен будешь выполнить определённое задание. Ты сможешь отказаться от выполнения любого из них. Но в таком случае, ты навсегда останешься на предыдущей ступени. Причём если ты согласишься выполнить задание, но не сможешь этого сделать, тебя… автоматически исключат из организации. Поэтому, каждый раз, взявшись выполнить своё очередное задание, ты должен будешь тщательнейшим образом взвесить, сможешь ли ты довести дело до конца или нет. Тебе понятно?

– Да, понятно.

«Чего уж тут непонятного», – подумал Епифанов.

– Но, всё-таки, не могли бы вы хотя бы намекнуть, чем же всё-таки занимается ваша таинственная организация?

Капустин улыбнулся.

– Намекнуть, могу. Ну… скажем так – наша организация занимается установлением справедливости… Пока тебе не зачем знать больше.

– Ого… Надеюсь хотя бы ничего криминального?

Капустин поморщился.

– Андрей, я же сказал тебе… Ты в любой момент можешь покинуть наши ряды и отказаться выполнить любое из предложенных тебе заданий, с условием навсегда остаться на предыдущей ступени. Так что отдыхай, согласие своё ты уже дал. А твоё первое задание ты получишь от меня лично сразу после возвращение из отпуска. Договорились?

– Договорились.

– Ну вот и прекрасно. Я рад, что мы друг друга понимаем. Ты можешь идти. С сегодняшнего дня ты в отпуске. Жду тебя в своём кабинете ровно через две недели.

Во время поездки в Грецию Епифанов не столько наслаждался отдыхом, сколько размышлял о своём разговоре с шефом. С одной стороны, он был рад повышению, но ведь повышение это было каким-то мягко говоря странным, и Епифанов опасался возможных осложнений.

– Андрей, ты какой-то хмурый, – заметила Таня, – дома погода была гораздо хуже, чем здесь, но ты всегда был таким весёлым, а вот теперь, когда мы с тобой наконец вырвались к солнцу…

– Извини, – Перебил её Епифанов, – Это я так, не обращай внимания.

– У тебя на работе всё в порядке?

– Да, всё в порядке. Вообще-то я даже получил что-то вроде повышения.

– «Что-то вроде»? Как это?

– Не знаю… Да, ладно. Ерунда всё это.

Две недели промелькнули как один миг и Епифанов с Таней вернулись домой отдохнувшими, довольными и счастливыми. Во всяком случае с виду. Капустин, как и обещал, в первый же день выхода Епифанова на работу вызвал его к себе.

– Привет, Андрей. Ну что, отдохнул? Всё в порядке?

– Да, Сергей Геннадьевич, спасибо.

– А девушка твоя как? Вы кажется вместе отдыхать собирались.

– Спасибо, прекрасно.

– Вот и замечательно. Что ж, тогда вернёмся к нашему разговору. Ты готов узнать своё первое задание? Не передумал?

– Н-нет… Нет, Сергей Геннадьевич, я готов.

– Хорошо. Первое задание может показаться тебе немного странным… Но, такова уж традиция. Итак, для того чтобы пройти на первую ступень в иерархии организации ты должен будешь убить животное, которое является для тебя воплощением страха. А в качестве отчёта ты должен будешь предоставить видеозапись этого убийства.

– Хм… – Епифанов был поражён и не знал, как ему воспринимать слова шефа. – А если у меня нет такого животного?

– У каждого есть такое животное. Ты подумай. Вспомни свои детские страхи. Перед каким животным ты испытывал самый настоящий ужас. Змея? Волк? Собака? У всех это по-разному. Встречаются даже очень экзотические примеры. Ну всё. Задание тебе выдано. Срок выполнения – одна неделя. Ровно через неделю жду тебя с отчётом.

Епифанов вышел из кабинета начальника в состоянии лёгкой прострации. После вступительной беседы, проведённой с ним Капустиным две недели назад, после всех этих «организаций», «ступеней» и прочего он, конечно, ожидал чего-то оригинального, но не до такой же степени…

Затем, когда первый шок прошёл Епифанов стал думать над странным заданием, которое выдал ему Капустин. Способен ли он вообще убить живое существо? Епифанов не был в этом уверен. Наоборот, если бы кто-то спросил его о таком ещё пару недель назад, он ответил бы что не способен на убийство, даже если речь идёт о животном. А что теперь? Епифанов осознал, что никакое животное он убить не сможет. Он любит животных. Особенно он любит Танину собаку. И собака эта его кажется тоже любит. Не так сильно, как Таню, конечно, но всё-таки… А потом он вспомнил слова Капутина о детских страхах и задумался… Ну да, конечно. В детстве Епифанов был довольно пугливым и застенчивым и боялся почти всего, а уж из животных, которые вызывали у него богатый спектр эмоций от настороженности до панического ужаса можно было составить целый зоопарк. Епифанов был близок к тому, чтобы признать своё поражение, позвонить Капустину и заранее отказаться от выполнения такого странного «задания».

На следующий день Епифанов шёл на встречу с Таней и его внимание привлекла витрина книжного магазина. Епифанов стал разглядывать обложки книг, выложенных на витрину. И вдруг остановил свой взгляд на одной из них. Это была довольно большого формата «Муха-Цокотуха». На обложке была изображена главная героиня произведения, оплетённая паутиной, а рядом, подбирающийся к ней плотоядного вида паук. И тогда он вспомнил. Вспомнил как в детстве впервые увидел паука и разревевшись побежал к маме. Разглядывая обложку книги Епифанов осознал, что больше всего боится и всегда боялся именно пауков. Боялся больше всех остальных гадов, насекомых и хищников вместе взятых. Правда теперь, когда он уже давно стал взрослым, этот страх почти переродился в отвращение, но это было даже не плохо, ведь отвращение должно помочь ему преодолеть жалость. Да, Капустин был прав. Детские страхи. Как он мог забыть?

Искать паука дома так же, как и по частным объявлениям в интернете Епифанову не хотелось, поэтому на следующий день с утра он отправился в чёс по зоомагазинам. Сначала ему попадались лишь магазины, где не было в продаже никаких животных вообще, только корма, игрушки, ошейники и прочая дребедень. Потом иногда стали попадаться такие магазины где какая-то мелкая живность продавалась, но вот пауков среди неё всё-таки не было. И только ближе к вечеру, уже почти потеряв надежду он отыскал магазин где пауки в наличии имелись, причём сразу трёх видов. Епифанов так долго их искал, что когда увидел, то обрадовался почти как старым друзьям. Он выбрал огромного чёрного паука с толстыми мохнатыми лапками, довольно дорогого, которого ему упаковали в специальный контейнер и с чувством выполненного долга отправился домой.

Теперь ему предстояло выбрать для своей жертвы способ казни. Поскольку Капустину нужно было представить видеозапись экзекуции, способ этот должен был быть не только эффективным, но и достаточно наглядным. Епифанов начал перебирать в уме различные варианты, но в каждом из них паук либо оставался в своём контейнере и тогда способ казался Епифанову недостаточно убедительным, либо, когда контейнер открывался, паук вытряхивался из него, но при этом сразу же убегал. Наконец Епифанова осенило. Он сходил в ближайший торговый центр и купил там две вещи – видеокамеру, которую можно было надевать на голову и бейсбольную биту. Епифанов вернулся домой и первым делом набрал в ванну воды. Затем он перенёс в ванную комнату контейнер с пауком и биту. Он нацепил себе на лоб видеокамеру, включил её и приступил к самой процедуре. Сначала он записал на камеру живого паука сквозь прозрачные стенки контейнера. Для этого ему пришлось потрясти контейнером, и потревоженный паук начал лихорадочно бегать по дну. Потом Епифанов открыл крышку контейнера и вытряхнул паука в ванну. Сначала паук пытался бежать по воде, но почти сразу же стал тонуть. Епифанов дождался, когда паук достигнет дна, убедился, что тот не шевелится и спустил воду. При этом в руке он держал пластиковый совок и с его помощью не давал пауку смыться в сливное отверстие. Когда вода стекла, Епифанов взял биту, приставил её толстый конец к туловищу паука и придерживая биту левой рукой, правой слегка надавил на рукоятку. Из паука брызнула зелёная слизь и Епифанов выключил запись.

Когда воспроизведение закончилось, Капустин ещё долго смотрел на экран ноутбука, стоявшего у него на столе и молча раздувал щёки. Потом он как будто очнулся и сказал:

– Весьма изобретательно. Нет, ну всё в порядке, всё в порядке. Считай, что ты справился.

Когда Епифанов выключил ноутбук и закрыл его Капустин сказал:

– Ну хорошо теперь ты на первой ступени. Готов двигаться дальше?

– Готов, – Епифанов был готов и к этому вопросу, поэтому ответ на него уже знал.

– Хорошо, тогда слушай – для перехода на следующую ступень ты должен будешь выкрасть один шедевр, картину, из частной коллекции одного богатенького негодяя… Подумай и позвони мне завтра.

Весь вечер Епифанов провёл в размышлениях. В конце концов азарт и целеустремлённость в нём победили. Утром он позвонил Капустину и пробурчал:

– Я согласен.

На следующий день Капустин передал Епифанову всё необходимое – адрес владельца, схему его дома с обозначением места, где висела картина, её размеры, фотографию самой картины, где на белом фоне было изображено множество разноцветных треугольников, прямоугольников и других довольно простых геометрических фигур различного размера, которые, как казалось, были хаотично набросаны друг на друга.

Епифанов пытался разработать какой-нибудь план действий, но у него ничего не выходило. Тогда он решил, что какой бы план он в конце концов не придумал, вероятнее всего ему понадобится копия картины. Но где её достать? Для этого нужен художник. Подумав над этим Епифанов вспомнил, что вообще-то у него есть один знакомый художник, с которым они познакомились лет пять назад на одной вечеринке. Этого худого высокого, длинноволосого парня с рыжей бородкой почему-то никто не называл по имени, а только по фамилии – Хмелевский. Когда они познакомились, то сперва Хмелевский показался Епифанову каким-то странным и заторможенным, но потом он понял, что в тот день художник просто что-то такое принял, а вообще-то он был вполне нормальным парнем, с прекрасным чувством юмора. С тех пор Епифанов иногда заходил к художнику на квартиру, которая по совместительству служила тому студией.

Хмелевский как всегда был дома и как всегда встретил Епифанова в домашнем халате, запачканном краской.

– Заходи, друг, – обрадовался художник.

Приятели открыли по бутылке пива, которое предусмотрительно захватил с собой Епифанов.

– Слушай, Хмелевский. Я к тебе вообще-то по делу.

– По делу? Это скучно…

– Ну, то есть у меня для тебя есть заказ. Как для художника. Тебе же нужны заказы?

– Заказ? У тебя? Ты это серьёзно? – рассмеялся под намоченными пивом усами Хмелевский.

– Серьёзно, вот – и Епифанов показал другу фотографию картины – мне нужна копия вот этого, – размеры холста – на обороте.

– Ого, – Хмелевский удивлённо вскинул брови, – А зачем тебе копия Кандинского?

– Так это Кандинский? Не знал… Да это не мне, это меня босс попросил.

– А… Понятно. Ну, нарисовать то я могу, но эксперты сразу определят подделку…

– Да нет, он продавать не собирается. Ему для себя.

– Тогда можно. Но, слушай, это же так… Мне конечно так проще, работы меньше, но и бабла за это много мне совесть взять тоже не позволит. Может лучше Рембрандта, или Ван Гога, а?

– Нет, шеф просил достать ему копию именно этой картины.

– Ну, как знаешь…

После того как они договорились о цене и сроках, Епифанов отправился домой. Несколько дней он провёл в раздумьях о том, как ему попасть в дом к владельцу картины. В конце концов он решил отправится на место и осмотреться.

Это был частный дом с небольшим участком земли, но находился при этом в черте города, хотя и на его окраине. За высокой оградой разглядеть почти ничего было невозможно. Епифанов принялся ходить туда-сюда вдоль ограды в надежде, что вскоре он что-нибудь придумает. Где-то минут через двадцать ему действительно пришла в голову одна идея. Епифанов подошёл к воротам, отыскал звонок и позвонился. Через пару минут окошко калитки опустилось и в нём показалось хмурое лицо охранника.

– Вам кого?

– Я по объявлению…

Если бы охранник спросил: «По какому объявлению?», или, сказал бы, что никто здесь никакого объявления не давал, или, просто послал бы его на три буквы, Епифанов просто извинился бы и поехал домой, но охранник спросил:

– Водитель?

– Да, – обрадовался неожиданной удаче Епифанов.

Окошко закрылось, а калитка наоборот – приоткрылась.

– Заходите, – пригласил охранник.

Епифанов прошёл на территорию участка и двинулся следом за охранником. Подходя к дому, он заметил, что вокруг полным ходом идут какие-то строительные работы, видимо дом был совсем ещё новый. Охранник провёл его внутрь и попросил подождать в прихожей. Через минуту он вернулся и провёл его в одну из комнат. Это был кабинет с письменным столом и несколькими креслами. Возле окна стоял невысокий, полноватый человек с большой лысиной. Видимо это и был хозяин.

– Вы водитель? – спросил человек с лысиной.

– Да. По объявлению…

– Хорошо. Завтра сможете приступить?

– Конечно.

– Отлично. – толстяк посмотрел на Епифанова, – Моя фамилия Иванилов. Я владелец этого дома. Все указания будете получать от меня лично.

Дальнейший план родился у Епифанова почти молниеносно. Правда для его реализации была нужна довольно большая доля везения, но он надеялся, что раз уж ему уже начало везти, то…

Дома Епифанов надёжно, но так что бы упаковка легко снималась, упаковал буквально только вчера законченную Хмельницким копию картины. Потом сходил в гараж за своей машиной и отогнал её на стоянку, которую присмотрел по дороге.

Утром, в условленное время он был на своей новой «работе». Иванилов встретил его в своём кабинете:

– Вот ключи. Грузовичок в гараже за домом. Сначала съездите по этому адресу… – толстяк наклонился к столу, взял лист бумаги и стал писать. – Это склад. Привезёте оттуда плиты. Заказ уже оплачен.

Епифанов взял бумагу с адресом склада, ключи и отправился в указанном направлении. В гараже стояла новенькая грузовая «Газель».

Возвращаясь со склада Епифанов заехал к себе и забрал нарисованную Хмельницким копию. Через час он вернулся, с помощью охранника разгрузил плиты и прошёл в комнату толстяка. Тот сидел за столом, но при появлении Епифанова тут же вскочил.

– Уже вернулись? Что-то вы долго. Здесь же всего минут двадцать…

– Пробка. Авария…

– Ну, ладно, ладно… – махнул рукой Иванилов.

Толстяк взял ещё один лист и снова принялся писать.

– Теперь отправляйтесь по этому адресу, заберёте там доски…

Епифанов взял бумажку с адресом и вернулся к грузовику, всё ещё стоявшему возле чёрного хода. Он огляделся по сторонам. Никого. Епифанов вытащил из кабины картину и прошёл в дом. Где-то послышались голоса, но они удалялись и, к счастью, не в том направлении где, судя по схеме Капустина, располагался шедевр. Выучивший наизусть план дома Епифанов быстро отыскал картину, развернул подделку, снял подлинник, завернул его в ту же упаковку, а подделку повесил на место подлинника. Через две минуты Епифанов тем же путём вернулся к грузовику, снова никого не встретив на своём пути. Через десять минут он вышел из грузовика на стоянке и вместе с картиной пересел в свою машину, а ещё через час был дома.

Капустин держал картину обеими руками, смотрел на неё и улыбался.

– Отличная работа, Андрей. И что самое приятное – ты уложился в весьма краткие сроки.

– Мне просто повезло, Сергей Геннадьевич, – сегодня Капустин почему-то не нравился Епифанову. После он понял почему – его шеф чем-то неуловимым был похож на Иванилова, который ему при первой же встрече тоже очень не понравился.

– Повезло? – Капустин нахмурил брови, не переставая при этом улыбаться, – Ты думаешь, что дело в везении? Ну, может быть, может быть… Подожди пару минут, – сказал Капустин и вместе с картиной вышел в комнату, в которую вела только одна дверь – в углу кабинета, за его столом.

– Ты готов сделать следующий шаг? – спросил Капустин, после того как вернулся в кабинет.

– Да, Сергей Геннадьевич, – Епифанов заранее обдумал свой ответ. Он долго колебался, но затем принял решение идти до конца, до предела своих возможностей. К тому же он знал, что, если усомнится в своих силах и решит, что надо остановится на достигнутом, после будет сильно жалеть об этом. Такова уж была его натура.

– Тогда слушай – для перехода на следующую ступень, ты должен будешь избить одного человека…

– Что?...

– Это если кратко сформулировать. Я понимаю, что тебе будет сложно напасть на человека, который лично тебе ничего не сделал. Но я попробую мотивировать тебя. Вот его портрет, – Капустин показал Епифанову фото молодого человека, лет двадцати пяти с модной стрижкой, пирсингом в левой брови и наглым ухмыляющимся выражением лица, – Это наркоторговец. Кличка – Глист. Он продаёт наркотики подросткам и ещё ни разу не попался. Он крайне осторожен. Мы считаем, что этого подонка нужно как следует проучить. Ты должен его хорошенько отделать. Думаю, он поймёт, что это предупреждение… Берёшься?

– Но, Сергей Геннадьевич, я бы не сказал, что я такой уж боец…

– Вижу, Епифанов, но таково задание. Никто и не говорил, что будет легко.

– А на сколько сильно я его должен… побить?

– Решать тебе. Главное не до смерти, но убедительно…

Епифанов согласился.

Капустин рассказал Епифанову, что почти каждый вечер Глист расслабляется в одном из нескольких клубов, список которых он ему любезно предоставил. Через несколько дней безуспешных поисков Епифанов уже стал сомневаться в том, сможет ли он выследить этого парня. Но наконец, когда он сидел на диванчике в одном из клубов, для вида взяв бокал пива и поглядывая по сторонам, его внимание привлёк один из посетителей, который сидел за стойкой бара спиной к нему. Стараясь выглядеть непринуждённо, он подошёл к стойке, присел на некотором расстоянии от заинтересовавшего его паренька и стал поглядывать в его сторону. Сначала он никак не мог разглядеть его лицо. Мешало тусклое освещение и люди, подходившие к стойке между Епифановым и тем парнем. Да и сам парень сидел как-то по большей части отвернувшись в сторону от Епифанова. Наконец ему удалось рассмотреть лицо парня. Это был Глист. Сомнений никаких не оставалось.

Епифанов старался не терять парня из виду и заметил, что тот пьёт одну порцию за другой почти без перерыва. Епифанов решил, что рано или поздно тому придётся освободить немного места для новых возлияний и стал ждать. Через полчаса Глист встал и нетвёрдой походкой поплёлся в сторону туалета. Выждав пару секунд Епифанов двинулся следом. Когда Епифанов зашёл в туалет он понял, что кроме них двоих там нет никого. Несмотря на то что в туалете было несколько писсуаров, Глист почему-то решил отлить в кабинке и судя по небольшому ручейку, вытекавшему из-под перегородки делал это не очень прицельно. Епифанов остановился возле входа в кабинку и стал ждать. Наконец Глист закончил и принялся подпрыгивая застёгивать ширинку на джинсах. Епифанов наблюдал за ним через приоткрытую дверь кабинки. Когда Глист развернулся и начал движение к выходу, Епифанов приоткрыл дверь кабинки и затем резко ударил ею навстречу Глисту. От удара тот отлетел назад, но ему удалось устоять на ногах раскинув руки чуть вверх и в стороны и уперевшись ими в две боковые перегородки. Продолжая держать руки в таком положении Глист тряхнул головой и издал что-то нечленораздельное. Затем он снова двинулся вперёд и на этот раз был встречен ударом кулака в переносицу. Второй удар получился гораздо эффективнее и Глист провалился между унитазом и правой перегородкой угодив в лужу собственной мочи. Больше подняться он был явно не в состоянии. Его правая рука обнимала унитаз, голова безвольно свесилась вперёд, а из носа прямо в унитаз струилась мутная густая кровь. Епифанов достал «полароид» и сфотографировал Глиста в этом положении. Встряхнув фотографию, он посмотрел на то, что получилось, после чего прикрыл дверь кабинки и направился к выходу из туалета. На выходе он столкнулся с не очень трезвой парочкой.

– Там в первой кабинке засор, – крикнул им Епифанов выходя из туалета.

На следующий день он сидел в кабинете Капустина, который разглядывал лежащую перед ним фотографию. За последние дни его сходство с Иваниловым ещё больше усилилось.

– Это просто шедевр, мой мальчик – выдал свой вердикт Капустин.

– Я рад, что вам понравилось. Что дальше?

– Дальше? Пожалуй, начну без лишних предисловий. Ты должен будешь убрать одного мафиози.

– В смысле «убить»?

– Да, в каком же ещё смысле? – Улыбаясь во все тридцать два зуба Капустин протянул Епифанову жёлтый бумажный конверт. – Здесь – вся необходимая информация.

Епифанов взялся за конверт, но Капустин не спешил его выпускать.

– Ты точно готов?

– Да, – Епифанов посмотрел Капустину в глаза, – я готов.

– Ну хорошо, – успокоился Капустин и отдал конверт Епифанову.

Как выяснилось ему нужно было уничтожить не много не мало главаря одной из известных в узких кругах преступных группировок, которая занималась в основном наркобизнесом. На совести этого ублюдка были сотни трупов.

Когда Епифанов убедил себя в готовности к действию он решил начать с выбора оружия. Епифанов не надеялся, что ему удастся подобраться к жертве слишком близко и, поразмыслив, решил остановиться на снайперской винтовке. Где её достать Епифанов не имел ни малейшего понятия, поэтому решил действовать наобум.

Через пару часов он уже звонил в дверь Хмелевского. Художник, на котором был всё тот же старый халат, но теперь ещё больше испачканный краской открыл ему.

– А, любитель Кандинского… Заходи.

– Что привело тебя ко мне на этот раз? – спросил Хмелевский, открывая бутылку пива. – Ещё какой-нибудь шедевр тебе набросать?

– Нет, – ответил Епифанов, – теперь мне нужно кое-что другое… – и он рассказал Хмелевскому о цели своего визита.

– Приятель, ты с ума сошёл? Я художник, а не торговец оружием! Какого чёрта ты пришёл с этим ко мне? Ко мне! Ну надо же…

– Ну, просто я подумал, что раз ты где-то достаёшь травку, то…

– Ага потрясающая логика… Я даже не хочу ни о чём таком думать! Зачем мне это? – Хмелевский возмущённо раздувал щёки и вращал глазами.

– Ладно, друг, извини. Хотел предложить тебе двадцать процентов от цены, которую предложат за эту игрушку, но вижу ошибся…

Епифанов одним глотком допил пиво, поставил бутылку на пол, встал и пошёл к выходу.

Уже у дверей Хмелевский догнал его.

– Подожди, не кипятись… Сколько ты говоришь процентов ?..

Через пару дней Хмелевский позвонил Епифанову, сказал, когда и куда тот должен подъехать и объяснил все подробности сделки. Епифанов поблагодарил друга и повесил трубку. На следующий день он сидел на скамейке в одном из пригородных парков. Рядом с ним стоял рюкзак средних размеров, в котором находились деньги. Через пять минут на аллее появился ничем не примечательный человек в светлой куртке и с большой спортивной сумкой в руке. Он присел на скамейку рядом со Епифановым и поставил сумку рядом. Через пять минут человек встал, но вместо сумки забрал рюкзак Епифанова и ушёл в направлении противоположном тому откуда появился. Ещё через пять минут Епифанов подхватил довольно увесистую сумку и ушёл в ту сторону откуда появился тот, кто эту сумку принёс.

Епифанов сидел среди камней и смотрел в окуляр бинокля на огромный дом, который проглядывал сквозь стволы деревьев в двухстах метрах впереди и метрах в пятидесяти ниже от него. Он занимался этим уже довольно давно. За всё это время во дворе особняка появлялись только немногочисленные охранники, прислуга и девочка лет трёх-четырёх с крупными кудряшками и большим розовым бантом на голове, которая всегда прогуливалась только в сопровождении няни и, судя по всему, приходилась будущей жертве Епифанова дочерью. Близился вечер, и Епифанов уже готовился к тому, что его ожидания на сегодня останутся тщетными, когда в поле зрения бинокля мелькнул подъезжающий к особняку лимузин. Епифанов отложил бинокль в сторону и взял в руки ружье. Он приложился к окуляру прицела и навёл его на остановившийся перед особняком лимузин. Объект вышел из лимузина и стал о чём-то говорить с подошедшим к нему охранником. Вдруг дверь особняка распахнулась и на пороге показалась та самая маленькая девочка, которую Епифанов уже видел раньше. Няня выглянула следом. Девочка побежала навстречу объекту. Тот присел на корточки, обнял подбежавшую девочку, взял её на руки и вместе с ней скрылся внутри особняка. Епифанов опустил ружьё и устало прислонился к поросшему мхом камню. Какое-то время он просидел на месте в раздумьях. В конце концов он решил остаться до утра и попытать счастья ещё раз. Приближалась ночь. Как только стемнело Епифанов закутался в предусмотрительно взятый с собой спальник и попытался уснуть. К утру он сильно замёрз. Немного размявшись и прикончив остатки кофе из термоса Епифанов продолжил наблюдения за особняком. Чрез час его терпение было вознаграждено. Сначала перед входом в особняк появился вчерашний лимузин, а минут через десять из дверей вышел объект. Епифанов сконцентрировался и поймал его на прицел. Теперь оставалось только нажать на курок, но этого как раз и не происходило. Указательный палец правой руки Епифанова чувствовал прикосновение металла, но не в силах был надавить на него. Объект сел в лимузин и уехал. «Что теперь? Продолжать торчать здесь в ожидании возвращения объекта и попытаться снова?», – думал Епифанов. Такое решение напрашивалось само собой, но… Он уже начинал понимать, что это бесполезно. Ничего не получится.

Епифанов вернулся домой. Видимо он простудился ночью. Болела голова и ломило всё тело. Он рухнул в постель и закутавшись в одеяло погрузился в сон. Проснулся Епифанов от звонка мобильного телефона. Звонил шеф. Сегодня был последний из дней, которые ему были выделены для выполнения «заказа». Епифанов понял, что ему нечего сказать Капустину в своё оправдание. Да и говорить уже было не зачем. Самочувствие за ночь немного улучшилось, но всё ещё не пришло в норму. Мобильник утих, но через пару секунд зазвонил снова. Епифанов выключил звук и стал быстро собираться. Через двадцать минут, он набрал номер Тани:

– Привет! – радостно приветствовала она его, – У тебя сегодня выходной? Мы куда-то идём?

– Таня, послушай. Я сейчас не могу с тобой встретиться. Мне нужно уехать на какое-то время. И тебе тоже лучше бы куда-нибудь съездить… Да. Пока меня не будет съезди куда-нибудь, навести маму, например.

– Но я пока не собиралась к маме…

– Послушай, так нужно, я потом тебе объясню. Да… И я не смогу звонить тебе с этого номера. Как только смогу я приеду или свяжусь с тобой. Пока…

– Но…

– Таня, пожалуйста, потом… – Епифанов дал отбой. Он оставил мобильник на столе и вышел из квартиры.

Через три часа он сидел в аэропорту в ожидании своего рейса. Похоже всё-таки он заболел. Ему даже казалось, что у него поднялась температура. Наконец объявили посадку. Сразу после взлёта его глаза стали слипаться. Наконец Епифанов погрузился в сон.

Когда он открыл глаза то почувствовал, что самолёт стоит на земле. Он огляделся вокруг и с ужасом обнаружил, что кроме него в салоне никого нет. Епифанов посмотрел в иллюминатор – серый бетон и за ним поле. «Что произошло?», – происходящее не укладывалось ни в один из возможных с его точки зрения сценариев. Епифанов подошёл к выходу и убедился, что тот закрыт. Тогда он вернулся в салон и ещё раз выглянул наружу. К самолёту подъехал серый автомобиль, модель которого Епифанов не смог определить. Из дверей автомобиля одновременно вышли четыре человека одетые в одинаковые черные плащи и не спеша двинулись в сторону самолёта. Епифанов сел в кресло и закрыл глаза. Его бил озноб. Головная боль тоже возобновилась. Он сидел с закрытыми глазами и чувствовал, как одна холодная струйка пота прокатилась по его спине, а вторая по лицу. Сначала он слышал только стук своего сердца. Потом раздался ещё один звук. Звук открываемой двери.