Немезида XXI

Глава 1

Сначала раздался громкий звук сабвуфера, смешивающийся с ревом мотора и модернизированного глушителя. Затем визг тормозов и хлопанье дверей. Убрав кусок мороженного мяса от свежего фингала, Евген стиснув зубы поднялся и похромал к окну. Отодвинув штору и выглянув на улицу, он обомлел — трио уродов с хохотом и гиганьем вытаскивало из тюнингованной машины практически голую девушку. Разум отказывался верить, но глаза не обманывали — он видел Олесю, младшую сестру, единственную, ради которой Евген нашел силы жить после смерти родителей. Именно забота о ней позволяла держаться ему все это время, сносить издевательства трио мажоров, стиснув зубы учиться, добиваться успехов в перспективной робототехнике, все делалось ради лучшего будущего для сестры. Теперь оно разрушено, осквернено, никогда самое лучшее завтра не перечеркнет ужасного сегодня.

Оставив черные полосы на асфальте, машина с пробуксовкой, под грохот музыки и рев мотора унеслась прочь. Евген, избитый утром и потерявший недостроенный прототип для городского конкурса по любительским боям роботов, бросился к двери, забыв о подвернутой ноге и прочих травмах. Не дожидаясь лифта он рванул по ступеням, но воля может все лишь в кино — нога подвела, подвернулась, прострелила болью и он полетел навстречу бетонным ступеням. Удар, хруст то ли носа, то ли вовсе лба и темнота.

Очнулся Евген в больничной палате. В ней же узнал о том, что пролежал без сознания неделю. Там же его навестил следователь, который не только через губу и с презрением разговаривал, но и практически с открытым наслаждением садиста сообщил о суициде подозреваемой в наркоторговле и проституции Олеси Сазоноффой. От подобных новостей и бесчеловечных вопросов явно подкупленного следователя Евген вновь сознания лишился, а когда очнулся во втором часу ночи, не только поседел, но и осознал, что умер внутри.

“Душу можно и программой заменить”, — сказал он самому себе, после чего закрыл глаза и до утра занимался самовнушением. Впрочем, сам он предпочитал называть это кодированием. Вновь явившийся следователь не узнал Евгена. Тот не отмалчивался, не язвил, не истерил, не требовал, не угрожал, на все четко и конкретно отвечал, словно машина. “Свихнулся пацан”, — утер испарину на лбу бумажной салфеткой следователь, после чего сделал звонок и сообщил о состоянии клиента.

— Закрывай дело, лишняя шумиха не нужна.

— П-понял.

Выписавшись из больницы, Евген продал квартиру и уехал из города. Поступил в столичный техникум, за вполне умеренную плату предоставляющий общежитие. Отучившись и получив среднеспециальное образование, Евген пошел сразу на второй курс института, блестяще себя показал и зарекомендовал к четвертому, став членом команды робототехнического факультета, занявшей второе место на международном конкурсе “Битва Роботов”. От предложения победителям продолжить обучение за рубежом он не отказался.

— Тц, упустили перспективного мальчика.

— Стоило сразу помочь, а не тянуть...

— Тогда он еще не стоило проблем с родителями уродов, а сейчас уже поздно. Дело в архив. Что там у нас по иностранным студентам?

— Из Медлэнда и Даркона есть несколько перспективных, из Осии парочка имеется, остальное текучка.

— Парочку из Осии гоните в медовую ловушку. Они у нас одного таланта-эмигранта забрали, мы у них сразу двух сманим.

Закончив обучение на родине предков, Евген отказался от старого гражданства и принял новое, став Евгением Сазоновым. Сначала аспирантом, потом доцентом, а спустя двадцать лет и вовсе одним из самых молодых академиков мира. Созданные им роботы и иная автономная техника, вкупе с множеством патентов должны были в течение ближайших десяти-пятнадцати лет возвести его на вершину не только научного, но и финансового Олимпа. Только он не собирался дальше ждать.

— Хозяин, количество умных устройств достигла расчетной численности, — доложил автономный модуль-помощник.

— Хорошо, — Евгений погладил искусственный мех белого песца с красными окулярами в центре черного зрачка. — Активировать протокол “Немезида”.

— Требуется подтверждение, введите голосовой пароль.

— Вы все не стоите и слезинки Олеси.

— Принято.

Мир содрогнулся от новостей и кадров того, как разнообразная бытовая, строительная и прочая техника, включая новомодные роботы-игрушки, под воздействием неизвестного вируса обратилась в настоящих кровавых маньяков-психопатов. Счет их жертвам шел на десятки миллионов, но, когда прошел первый шок и в числе погибших оказались те, кто блокировал правду или искажал информацию, люди узнали, что за каждой смертью или увечьем стояла расплата за преступление...

— В конце концов, Немезида богиня воздаяния, а не мести. А что судит по диким в нынешних реалиях законам Древней Греции, так античная же богиня, — усмехнулся Евгений, поглаживая механического песца по холке и любуясь кадрами агонизирующих, постаревших, но все еще узнаваемых, ненавистных лиц. Ни само трио, ни их родители, ни следователь, ни спецагенты по вербовке, ни их родня не ушли от гнева возродившейся под конец первого века третьего тысячелетия новой эры Немезиды.

Вопрос к читателям: Стоит ли все это расписывать в нечто большее и развивать историю в полноценную новеллу или более крупный формат?