Нелюбовь

Глава 1

Осталось пережить осень, и зиму, и Новый год, и весну, и может быть, немного лета. Конечно, можно будет провести неделю где-нибудь, не важно где, наедине с Олегом. Но все равно когда вернешься, она будет дома, ждать Олега, и тебя тоже будет ждать, и хлопать глазами, и пытаться обнять. Как же Полина устала. Ничего, ничего, еще один учебный год, и девочка уедет в институт, далеко, достаточно далеко, чтобы не видеть ее каждые выходные. Хорошо, что удалось уговорить Олега. Девочке нужно получить достойное образование. Ты же желаешь ей только добра, ведь правда, Олег? Полина пыталась пристроить девочку учиться подальше от дома и раньше, но Олег был категорически против.

Немного спасала работа. Олег всегда говорил, что Полине незачем работать, он обеспечит, если только она сама хочет. Полина хотела. Она не очень любила свою работу. Но она хотела уходить из дома раньше Олега, чтобы не отводить девочку в садик, а потом и в школу. И приходить поздно, когда девочка уже спит, болтать с Олегом, любоваться им, не вникая в то, что он рассказывает про девочку, обнимать и прижиматься к нему, не ловя на себе недоуменные взгляды обоих. А потом принять спасительную таблетку и провалиться в темноту без сновидений. Пришлось врать врачу, чтобы выписал снотворное. Врать Полина тоже не любила. Но приучила себя, уже давно, почти с самого рождения девочки.

Была осень. Серое небо. Олег в разъездах. Свекровь уехала. Девочка все время плакала. Полина к ней подходила редко, поменять подгузник, покормить, одеть-раздеть на прогулку, помыть. Она знала, что послеродовая депрессия не ее случай. И от этого ей становилось еще гаже. Засыпать было страшно. Сон был поверхностный, и она очень четко запоминала каждую деталь своего повторяющегося кошмара. Вот она душит девочку, а Олег смотрит на нее. Она знает, что он ее никогда не простит, никогда не пустит обратно. Она скитается по городу, вместо ног месиво, все тело саднит, в нее кидают камни и разрешают пить и есть только из корыта. И ей приходится вернуться туда, где ей откроют дверь, но снова будут смотреть сквозь нее. Где ее никто не пожалеет, не помажет раны, не обнимет. Полина старалась вообще не спать, только иногда вырубало на спасительные пару часов. Она рыскала в сети, пыталась найти ответы. Статьи, статьи, фотографии блаженно улыбающихся мамочек с блестящими от счастливых слез глазами, обращенными на пузатых мимимишных карапузов. На форумах обсуждались тяготы первых месяцев материнства, но все они казались Полине рисованными. И вот в этих слюнях и соплях она наткнулась на короткое сообщение, от которого внутри разлилось адреналиновое тепло. «Я не люблю своего ребенка». Полина провалилась в ветку форума и застряла там на несколько месяцев. Нормализовался сон, вернулся аппетит. Она строила планы. Она подгадала момент, чтобы поговорить с Олегом. Он поймет ее. Обязательно поймет. Всегда понимал. Заботился о ней, оберегал, чувствовал ее. Они познакомились, когда Полине было восемнадцать. Олег был внимательным и бережным, она переехала к нему сразу, как только он предложил. Ей стало не важно, что мать даже не заметила ее отъезда. Полина верила мужу, поэтому и согласилась родить ребенка. Хотя хотелось еще пожить для себя, понежиться в заботе и ласке, которую дарил Олег.

Свекровь увезла девочку в санаторий на выходные, а Полина с Олегом впервые за долгое время остались наедине. Полина наслаждалась тишиной и Олегом, ходила по дому обнаженной и была счастлива тем, что Олег отзывался на каждое ее прикосновение. Она приготовила ужин, долго сервировала стол, зажгла свечи и налила вина.

– Жалко, Полина, конечно, что у тебя молоко так рано пропало. Может быть, Катюшка бы не болела так часто...

Полина поежилась. Почему нельзя не вспоминать про нее хотя бы один день.

– Так о чем ты хотела со мной поговорить? Столько приготовлений! – Олег улыбался. Полине каждый раз становилось тепло от его искреннего восхищения всем, что она делала. – Если бы не вино, решил бы, что ты снова беременна, – и он игриво подмигнул.

Боже мой, он мечтает о втором ребенке, а она то хотела уговорить его отдать девочку свекрови. Он подошел, взял в руки ее лицо и ласково посмотрел в глаза. И откуда-то из глубины его зрачков на Полину накатилась тревога, она вдруг увидела там взгляд из своего сна. Он откажется от нее, он выберет девочку. Это стало так ясно, так очевидно, что она сначала заплакала, а потом забилась в истерике. Олег начал ее успокаивать, гладить по волосам, пытаться обнять. Тем больше Полина извивалась и кричала, кричала без слов, что она не может смотреть на девочку, что с трудом выносит ее запах, но она нормальная, нормальная, почему ее надо наказывать, ведь людей нельзя наказывать за нелюбовь. Зазвонил телефон, Олег продолжал прижимать Полину к себе. Включился автоответчик.

«Видишь, папа с мамой, наверное, заняты или их нет дома. Мы позвоним попозже или лучше завтра», прорвался в комнату голос свекрови. И тут же визгливый, коверкающий слова голос девочки сквозь слезы: «Неть, я хоцу сисясь, де папа?»

Полина тут же почувствовала, как разжались объятия. Стало холодно и одиноко.

Снова пропал сон. Никаких кошмаров, Полина просто таращилась в потолок, вглядывалась в темноту внутри себя. На форум больше не заходила. Наверное, все же с ней что-то не так, раз Олег не может ее любить, если она не любит девочку. Полина напридумывала что-то про болезнь матери и уехала к ней на неопределенное время. Сама толком не знала зачем. Мать ничего не спросила, продолжила жить своей жизнью, как будто Полины тут и не было. Впрочем, как всегда. Домой она не звонила, писала короткие сообщения, что с ней все в порядке, но вернуться пока не может. Фотографии, которые присылал Олег, удаляла. На всех были они с девочкой, очень похожие друг на друга, и невыносимо счастливые. Полина пошла к психологу. Она смотрела в окно и рассказывала все, как есть. Когда закончила, повернулась и посмотрела на тетечку в очках. Разве психологи не должны помогать, пряча свое презрение?

С тех пор Полина просто ждала, когда девочка заживет своей жизнью и оставит Олега ей. Надо только пережить осень, и зиму, и Новый год, и весну, и может быть, немного лета. Сущие пустяки. Полина научилась даже получать удовольствие от одиночества, когда Олег уезжал с девочкой куда-нибудь в отпуск. Бродила по лесу рядом с домом, читала книги, стала и сама пописывать, в общем затыкала как-то свою сочащуюся гноем рану.

Когда ей позвонили из Посольства, она долго не могла понять, что ей пытается втолковать ласковый, вкрадчивый голос. Тело, сложности с перевозкой, соболезнования, дочь выжила, не сможет ходить, сложности с транспортировкой, может быть есть возможность прилететь самой. Полина попросила перезвонить ей немного попозже. Она так и стояла с прижатой к уху трубкой и пыталась сморгнуть подступающую боль. Вот-вот ее начнет рвать на части, такую рану уже не заткнешь. Что же ты наделал, Олег? Как же ты посмел оставить меня... с единственным теперь напоминанием о тебе...