Негодяи

Глава 1

Негодяй, с которым ехал Харченко, был призван из Иркутской области. Попал по распределению сразу к нам в часть. Уставные порядки в части ему очень не понравились, вот он и начал изводить командование рапортами на перевод в другую часть. Через полгода шестеренки военной машины провернулись, и он попал служить в такую же часть только на космодроме. Перевелся как раз годком, нагладился, соответствующим образом подшился – встречайте я черпак. На что служившие в части бойцы, ему и заявили: «Слышишь, мы тут полгода летали как драные веники, ты же пришёл на всё готовенькое, хрен тебе, а не черпак, давай вперёд в духи»! Соответственно хлебнув неуставняка, негодяй и начал опять строчить слезливые рапорта – верните меня обратно.

Учитывая говнистость солдата, от него иезуитски избавились, отправив обратно. Приехал он к нам за несколько месяцев до дембеля и сразу же начал дедовать – да я там окик на одном месте крутил. Бычил, бычил, пока не залез в медсанчасть за спиртом и был на этом пойман. Но начмед капитан Соков, по окончании рабочего дня все опасное прятал в сейф, так что негодяй не нашел ничего кроме двухлитровой медицинской банки Vazelinium.

Командование тут же использовало этот факт – из города приехала жена Толика, откатала ему пальцы, сняла следы в аптеке, показательно расколола этого товарища на уголовное дело, оформила положенные документы, с которыми его тут же и ознакомили. Заодно и попугала, попросив командира в его присутствии, пустить дело в ход – типа раскрываемость маленькая, надо поднимать показатели. Командир же взял солдата на поруки. Последние недели этот кекс летал как электровеник. На одном из ПХД я контролировал отсыпку ям на грунтовой дороге, так солдаты при работе ходили пешком, а этот кадр бегал. Так ему положительный отзыв для командира был нужен.

Вообще, негодяев в нашей части было мало – им просто не давали развиться. Периодически возникали эксцессы, но они тут же публично, максимально жестко давились, с широчайшим освещением в части. И воинская часть на полтора – два года часть затихала. За восемь лет не было осуждено ни одного солдата из части, кроме одного, наработавшего себе условный срок за вымогательство, при нахождении в госпитале.

Первый случай был с рассказанным ранее вскрытием медпункта.

Второй, когда страждущие алкоголя солдаты после ужина убежали в город за водкой. Добежали, купили два пузыря, из-за мороза тут же у магазина выпили 0,7 и побежали обратно, но заблудились и опоздали на поверку. Все бы ничего, но на улице было за тридцатник мороза, а они побежали в камуфляже без верхней одежды. И хоть бы один потом закашлял. Пока они бегали по лесу, в часть приехал командир, все замы и командиры подразделений. Так что по прибытии в часть им такую баню устроили, что отголоски в виде часового пения всех срочников на плацу мы со сменой на площадке слышали на удалении от части в три километра. А негодяям, в это время командование песочило мозги, тут же расплывшееся у них от перехода из холода в жару. Особо лютовал начальник столовой старший прапорщик Эльчин Камбаров. У него даже замполит спросил, а тебе их не жалко. Но что один из наших главных залетчиков среди контрактников простодушный Эльчин ответил: «Так Вы же меня не жалеете, когда я с запахом прихожу».

В третий раз было посложнее – в части служил проблемный солдат из Архангельска, плохая наследственность, слабое здоровье, усиленное употребление алкоголя еще в школе. Он очень хотел остаться в части на контракт, но всем было понятно, что на службе он не удержится от пьянства. Однажды его назначили в бригаду помогать строителям, ремонтировавшим баню. Гражданские специалисты приезжали на день, им помогала наша бригада из срочников, которая на объекте задерживалась до отбоя. Как потом оказалось, строители нашим солдатам в городе покупали алкоголь, закуску и они вечером после ужина накатывали по маленькой. Так вот, наше несчастье, услышав, что в нашей части нет мест для приема на контракт, вечером предварительно употребив грамм 100-125 водки, заело её какими-то своими таблетками от головы, да так что откачивать его пришлось в окружной больнице. Командиров подразделений подняли по тревоге, едем, никто ничего сказать не может, хоть и сотовые появились, навстречу от части летит скорая с включенным мигалками. Хоть бы пронесло! Не пронесло. Участники пьянки уперлись – мы ничего не пили, а медики в голос кричат – если пил лечить одним способом, если не пил другим. Ошибемся, потеряем человека. Посадили Д’Артаньянов, пишите, что не пили, если помрет Ваш друг, то сядете в тюрьму.

Они тут же раскололись. Эта история имела продолжение, потому что несчастью пообещали, что на контракт его возьмут обязательно. Для устранения этой опасности был проработан целый план – солдат увольняется, едет с отношением и сопровождающим домой, там его сопровождающий уговаривает не призываться на контракт. Исполнение плана поручили опытному офицеру капитану Лехе Колтакову – он справился, а для того чтобы ему рассказать все перипетии его Соломбальских приключений, потребовалась целая многочасовая баня, на которой Леха все рассказывал и рассказывал местные ужасы: архитектуры, логистики и демографии.

В четвертый раз похожее несчастное создание, пожелавшее остаться с 9 классами на контракт, вытаскивал из петли Максим Жарков. Курил в курилке рядом с туалетом, и услышал, что в одной из кабинок кто-то скребстись начал. Макс через боковушку кабинки посмотрел, а там боец веревку накинул на бачек чаши Генуя, присел и ноги вперед протянул. Не рассчитал и вместо имитации за малым чуть не повесился.

Через несколько лет в части расцвело казарменное хулиганство. Старослужащие попытались начать издеваться над молодыми, по ночам делать им велосипедиста, то есть между пальцами ног спящего человека вставляли и поджигали спички. Но это было быстро вскрыто и наказано. При этом специфика узла связи, как подразделения с большим количеством срочников, малым количеством контрактников мужчин и наличием единственного места в части, где неслось дежурство без контрактников, заключалась в том, что любая гадость в межличностном общении солдат срочников – или расцветала с узла связи или достигала на узле связи наибольшего накала. Что принуждало крайне жестоко реагировать на любые отклонения отношений между солдатами от нормы.