Нефоры

Глава 1

Шёл ледяной дождь. Данил содрогнулся, накинул капюшон и, хлюпая галошами, торопливо обогнул угол дома. Он скрытно проскользнул под окном и по старой скользкой лестнице взобрался на чердак. В полутьме стукнулся лбом о стропило, прошипел ругательство, и, ступая как можно мягче, пробрался в самодельный кабинет, отделённый жёлтой занавеской. Он приподнял столик — ящик, накрытый тёмной тканью, — достал из-под него тетрадку с ручкой, спички, стеариновую свечу и детскую железную кружечку. Где-то в углу послышался шорох. Данил вздрогнул и замер в напряжении. Дождь глухо стучал по шиферу, тихонько подвывал сквозняк. Мешки со старой одеждой, похожие в чердачных сумерках на грубые, скорченные от холода тела, источали запах сырости.

Данил сел на балку, разложил предметы на столике, зажёг свечу. Немного погрел ладони, установил на телефоне таймер на пять минут. Сопротивляясь холоду, он расправил плечи и принял ровную осанку. Два раза глубоко вздохнув, Данил сосредоточился на пламени.

Он старался избавиться от внутреннего монолога, но, будто назло, в голове образовался базар несвязных мыслей и образов. Особенно раздражали качели. Они постоянно возвращались, и чем сильнее пытался Данил о них не думать, тем назойливей они раскачивались, так, что руки непроизвольно порывались их схватить.

Данил посмотрел на таймер — прошло только две минуты. После короткой душевной борьбы он записал в дневник:

Медитация — 2 мин. Перед началом слышал мрачный шорох, возможно, кто-то пробивается. Мысли вязкие, опять качели.

Пока он думал, что ещё написать, пришла смс от Сани: «Выходи». Данил обрадовался, быстро сложил всё обратно и поспешил на улицу.

Саня, в куртке нараспашку, под которой была футболка с обложкой «Генератора зла», ждал его через дорогу, под засохшей грушей. Друзья улыбнулись и пожали руки. Саня закурил. По тому, что дым тот выпустил вверх, Данил понял, что у друга отменное настроение. Не сговариваясь, они повернули в сторону парка.

Дождь стал мелким. Данил хохлился, но Саня, казалось, не чувствовал холода. Чуть улыбаясь тонкими уголками губ, он с прищуром смотрел на серое небо.

— Блин, да от тебя фонит, — нарушил молчание Данил. Саня усмехнулся.

— Есть такое, — ответил он. — Я тут поупражнялся немного.

— И вот это твоих рук дело? — кивнул Данил на небо.

— Не-е-е, я тут не причём.

Саня довольно рассмеялся.

— Я сидел себе, покидывал энергетические шары в грязь. И тут батя вдруг проходит.

— Да-да, «вдруг».

— Я тут вообще не причём! — развёл в стороны руки Саня. — Он совершенно случайно попал под мой маленький шарик.

— Ага, крохотный такой.

— Вот именно!

Саня выдержал паузу и продолжил:

— Короче, он ка-а-а-к навернулся! Чуть руки-ноги не сломал.

— Он не видел тебя?

— Не-е-е. Я в сарае был.

— Нормально, блин. Откат схватил?

— Ага, потом неслабо так прилетело.

— Ты только чиститься не забывай. Могут заметить. Я тут тоже кое-что делал и почувствовал какое-то шевеление.

Данил увидел, как Саня довольно усмехнулся, и несильно толкнул того в плечо.

— Так ты специально!

— Ага. Есть у меня идейка. Надо тут чуть разворошить, — кивнул Саня на улицу. Он оглянулся, достал свой оранжевый эриксон и включил «Раскачаем этот мир».

— Разворошить, говоришь? Я только за!

Друзья слушали песню и вполголоса подпевали припев. Хотя они хмурились, глядя на потяжелевшее небо, на тёмные облака с рваными краями, их переполняло радостное предчувствие чего-то великого, чудесного. Вдохновлённые музыкой, они мечтали, как встретят свою судьбу, надеясь на великий жребий.

Побродив по парку, они пошли в лес — небольшой сосновый бор далеко на отшибе посёлка. Они не договаривались, куда идти, дорога сама вела их. Дождь сменился мелкой ледяной крошкой, иногда налетали сильные порывы ветра. Друзья наслаждались непогодой и обсуждали игры. Перед тем, как войти в лес, они поклонились и поприветствовали Хозяина леса.

Саня развёл костёр. Пламя, шум сосен, густые тени между ветвями — друзья ощущали в этом магию, трудно выразимую словами. Они зачарованно смотрели на огонь, возвращаясь к мыслям о своей судьбе. Земные пути казались такими мелкими в сравнении с этими волнующими чувствами. Страстно желалось чего-то большего. Саня мечтал о великом свершении, а Данил — о глубинах мира.

Они заговорили о магии.

— Я в последнее время чувствую что-то, — сказал Данил, задумчиво глядя на костёр. — Сюда что-то подбирается, тёмное.

— Значит, надо разобраться.

Саня поднялся и сосредоточенно стал лепить невидимый снежок.

— Так, я лучше отойду, — пересел в сторону Данил.

Саня широко размахнулся и метнул невидимый снаряд в темноту. Пламя костра выпустило несколько искр, над деревьями мелькнула чья-то тень.

— Неслабо. Странно, что твой батя гематому не получил.

— Там походу рикошетом только задело, — ответил Саня, вглядываясь в сторону броска. Он вдруг сморщился и схватился за живот.

— Откат?

— Он самый, падла.

— Почисть руки.

Кряхтя, Саня сел у костра и протянул к нему ладони. Погревшись, он с удовольствием закурил.

— Твои медитации прокачиваются?

— Да так… Мешает что-то. Или кто-то. Только начинаю, и выползают… Всякие…

Данил поджал колени и вздохнул.

— Мне кажется, ты не туда копаешь. Силы заметили и уводят тебя в сторону.

— Что заметили?

— Да так. Помнишь тот крик на кладбище?

Данил ухмыльнулся и ответил:

— Так я ж по приколу.

— Ага, так по приколу, что Силы теперь морочат тебе голову, лишь бы ты не вздумал удариться в некромантию.

После длинной паузы Данил ответил:

— Или я им.

Стало смеркаться. Друзья пошли обратно по другой дороге, сначала по краю посёлка, а потом вверх, на широкие пологие холмы. Там когда-то стоял хуторок, от которого теперь осталось несколько полуразрушенных саманных домов. Лучше всех сохранился один дом на отшибе, сильно заросший бурьяном и кустарниками. Друзья называли его замком, потому что думали когда-нибудь выкупить и сделать уменьшенную копию настоящего замка. Напрямик, через заросли, в него неудобно было входить, и друзья влезали через выломанное окно с другой стороны.

Подойдя, они почувствовали, что изнутри тянет запахом разложения. Саня многозначительно посмотрел на Данила и сказал:

— По твоей части.

Они залезли внутрь, в темноту. Данил шумно втянул воздух:

— Сладковатый, с неделю где-то.

Вытянув шею и принюхиваясь, он сделал несколько шагов вперёд. Под ногами захрустела пыль. Запах шёл из-под частично снятого пола. Данил попросил зажигалку и посветил. Там лежал труп кошки. Данил вытащил его за кончик хвоста и покрутил перед собой, вглядываясь в изгнившые глазницы. Саня, привыкший к темноте, неожиданно толкнул Данила в бок и указал на стену. На ней был нарисован большой круг, испещрённый незнакомыми письменами и странными фигурами.

— Ничего себе! — воскликнул Данил.

Друзья в восхищении смотрели на круг. Их переполнял восторг. Реальность словно расширилась, приоткрылась одна из её тайных дверей.

Они внимательно изучили знак. Оказалось, что он нарисован углём, а не кровью, как сначала было подумали они. Рисовавший явно знал, что делает, так как неизвестные символы и причудливые изломанные фигуры образовывали мрачную и весьма тонкую гармонию.

— Я прям чувствовал, когда мы только сюда подходили… — тихо сказал Данил.

— Меня как будто в сердце что-то толкнуло, — задумчиво ответил Саня.

— Да-да, точно! Наверное, это какой-то охранный сигил.

Данил ещё раз повертел труп.

— Смотри! — указал он на отрезанные кончики лап. Саня внимательно посмотрел и отметил почерневшие кости черепа:

— Это не от огня?

Данил понюхал.

— Я тоже заметил. Непонятно.

Саня закурил и в волнении стал мерить шагами комнату. Данил вовсе дрожал от счастья.

Они развели костерок на своём старом кострище из кирпичей и листа металла. Сумерки сгустились. Оранжевый свет пламени дрожал на грязных стенах и полуобвалившемся потолке, подчёркивая темноту за выломанными окнами. Оттуда смутно различались изломанные контуры засохших деревьев. В рваных дырах крыши протяжно гудел ветер.

— Так что делать теперь будем? — нарушил долгое молчание Саня.

После некоторого раздумья, Данил произнёс:

— Сначала надо разобраться с кошкой.

— Сжечь?

— По-хорошему, да. Я так понимаю, через этот труп запитывается сигил. Нас, конечно, заметят…

— А мы и не против, — усмехнулся Саня. Он подложил сучьев и бросил труп в огонь.

В посёлок они возвращались уже в полной темноте, спотыкаясь и скользя по грязи. Шли молча, погружённые в мысли. Саня думал о том, что оставивший этот знак действительно разбирается в магии. Он чувствовал, что это нечто настоящее. По сравнению с этим, их с Данилом практики — так, баловство. Он пытался нарисовать себе облик этого незнакомца и решил обязательно подружиться с ним, может даже напроситься в ученики. Данил не думал о чём-то определённом. Он с наслаждением смаковал чувство тайны, чего-то большего, что он так долго ждал. Он не осознавал этого, но в глубине души не желал найти разгадки. Ему не хотелось, чтобы за мистическим знаком и трупом кошки скрывался просто какой-то человек. Пусть лучше всё это так и останется — волнующим и таинственным событием.

Они договорились сходить в замок завтра вечером и разошлись по домам. Утром Саня прислал сообщение, что сильно заболел. Данил расстроился, тем более, что погода установилась блеклая — унылая пелена облаков, сырой холод с жиденьким ветерком, слякоть после вчерашнего дождя. В своём кабинете на чердаке он листал Папюса, разыскивая похожий знак, пытался медитировать. Снова не получалось сосредоточиться, одолевала зевота и текли слёзы. Он вспомнил слова Сани о некромантии и решил покончить с медитациями. Вечером сходил на кладбище. Его любимое место находилось на северо-западе. Он бродил между замшелых каменных крестов, простирал над могилами руки и довёл себя размышлениями о смерти и потустороннем до острой отрешённости.

Саня проболел почти неделю. Данилу не хватало друга, и все эти дни он промаялся в тоскливой неопределённости. Погода понемногу мрачнела, ночью уже прихватывал морозец. Саня прислал долгожданное «Выходи» в воскресенье, после обеда.

Данил захватил печенье, и друзья отправились в замок. Саня рассказал, что во сне ему несколько раз приходила тёмная фигура и пыталась запугать, «давила на мозги». Данил ответил, что это, наверное, астральная проекция — их точно заметили. Он рассказал, как ходил на кладбище, и что стал отчётливее ощущать угрозу. Оживлённо разговаривая, друзья подошли к хутору.

Саня уловил что-то. Он остановил друга и пригнулся. Данил, вопросительно подняв брови, последовал его примеру.

— Чувствуешь? Вишнёвый запах? — вполголоса спросил Саня.

Данил втянул сырой воздух и отрицательно покачал головой.

— Сейчас, ветер подует.

Порыв ветра действительно принёс слабый запах вишни. Друзья присмотрелись к замку, но внутри ничего не заметили.

— Давай вот так, — описал пальцем полукруг Данил.

Друзья немного спустились и обошли холм, чтобы подобраться к замку сбоку, через пристройку. С замирающим сердцем, бросая друг другу опасливые взгляды, они осторожно вошли внутрь.

Около их кострища стояли две девушки.

Две-три секунды, замерев, все разглядывали друг друга. Одеты девушки были похоже: митенки, черные джинсы, косухи и гриндерсы, отличались только рисунки на балахонах. Друзья догадывались, что на них изображены названия и символика групп, но не угадывали, каких именно. Они могли разобрать лишь отдельные символы: пентаграммы, перевёрнутые кресты, анкх. Высокая обладала овальным лицом, хорошо очерченным прямым носом и выразительно изогнутыми губами. Глаза её были глубоко посажены и смотрели бесстрастно. Если бы не крашенные чёрные волосы и рокерский макияж, про неё можно было бы сказать, что она имеет строгую классическую внешность. Другая имела круглое лицо, пухлые щеки, короткий немного вздёрнутый нос, однако, не выглядела по-детски. Напротив, во взгляде её больших светло-серых глаз было что-то жёсткое. Девушки держали в руках тёмные сигареты, источавшие струйки дыма, с плеч свешивались торбы.

Данил показал козу, воскликнул «Здарова!» и тут же почувствовал себя глупо. Высокая спросила:

— Вы тут обитаете?

Голос её был спокойный и довольно низкий. Друзья кивнули.

— Клёвые у вас балахоны, — сказал Саня. Данил согласно угукнул. Девушки переглянулись, но промолчали.

— Меня зовут Саня. Или лучше Ворон, — приветственно взмахнул он.

— А я Данил, — сказал Данил и снова почувствовал себя глупо. Ему не нравилось, что знакомство происходит так неловко и буднично.

— Мара, — кивнула высокая.

Сероглазая поздоровалась как бы нехотя, недоверчиво изучая ребят.

— Рита, — тихо сказала она.

Друзья медленно подошли к костру и протянули к нему руки. Они косились на девушек и деловито шмыгали носами.

— Раньше мы вас не видели, — сказал Данил.

— Мы недавно здесь, — ответила Мара.

— Неслабую штуку вы устроили. Мы аж дома почувствовали.

Девушки усмехнулись уголками губ.

— Вы знаете, что это? — спросила Рита.

— Какой-то охранный сигил? — ответил Данил.

— Пока не скажем.

Девушки затянулись и выпустили мягкие клубы ароматного дыма.

— Что это у вас? — кивнул Саня.

— Капитан блэк вишнёвый, — ответила Мара.

— Круто! А у нас только синий жорик.

Он тоже закурил. Данил подошёл к окну и высунулся наружу. Он осмотрел окрестности и влез обратно.

— Мы вообще в лес шли. Хотите с нами? — спросил он.

Девушки переглянулись. Рита чуть кивнула.

— Давай, — ответила Мара.

Они вышли из дома и поднялись на вершину холма. Далеко вперёд простиралась бугристая коричневая степь. Где-то там, в дымке, начинались чёрные поля. Сплошные облака, подсвеченные бледно-жёлтым светом низкого солнца, медленно ползли за горизонт. Дул тёплый сырой ветерок, разнося вокруг запах прелой травы. Друзья с удовольствием отметили, что девушки залюбовались пейзажем.

— Да-а-а, есть у нас здесь места! — произнёс Данил. Саня согласно улыбнулся и кивнул. — Щас ещё в лес придём…

Они двинулись на запад. Долгое время шли молча. Хотя девушки с любопытством изучали окрестности, держались они замкнуто. Данил очень хотел поговорить с ними, но стеснялся. В замке, по его мнению, знакомство прошло как-то неудачно. Особенно он, неосознанно, робел перед Ритой — не мог понять выражения её глаз. Мара же отвечала на взгляд Данила, когда тот оборачивался назад. Саня шёл позади него, но чуть впереди девушек. Он тоже мучительно пытался начать разговор — многозначительно вздыхал, часто курил, пытаясь пускать кольца, с прищуром смотрел вдаль, словно ждал оттуда кого-то.

— У меня ж печенья есть! — воскликнул вдруг Данил. Он вытащил их из кармана и протянул. Все отрицательно покачали головами. Некоторое время он так и нёс их в руке, потом положил обратно со словами:

— Да, лучше в лесу съедим.

Просёлочная дорога стала колеистой. Все перебрались на обочину и поравнялись. Частые ветра пригладили увядшее разнотравье, и идти по нему было очень приятно, как по упругой перине. Рита включила на телефоне музыку. Друзья переглянулись, такое они слышали впервые. Первая композиция начиналась элегическим фортепиано и переходила в скорбную песнь с красивым женским вокалом и тяжёлыми гитарами. Её тёмная печаль очаровала друзей. Будто мир грёз на мгновение стал реальным, но тут же растворился, оставив лишь томящую тоску по непроизшедшему.

Друзья спросили об этой музыке, и что ещё они слушают. Девушки назвали много незнакомых групп и жанров. Стена отчуждения поддалась, и постепенно завязался разговор. Друзья узнали, что раньше девушки жили в городе, но переехали сюда неделю назад по каким-то семейным причинам.

— И вы сразу поставили знак чтобы предупредить Силы? — спросил Саня.

Девушки загадочно улыбнулись, но промолчали.

— Вы занимаетесь магией? — спросила Мара.

— Да так, кое-что. Больше на интуиции.

— Мы ещё Папюса изучаем, — добавил Данил.

Рита откинула капюшон и ответила:

— Он не был магом. Нахватался отовсюду, в основном всякой ерунды. За всю жизнь только пару настоящих имён узнал. Мара, смотри, — указала она на сухую акацию, расколотую когда-то молнией. — Подождите нас здесь.

Девушки пошли к дереву. Рита достала из кармана складной ножичек, и они с Марой что-то долго выцарапывали. Друзья с любопытством гадали, что они там делают и шёпотом договорились потом прийти посмотреть.

Они пришли в бор к вечеру. Облака приняли фиолетовый оттенок, с запада поползли тяжёлые тучи. Перед лесом друзья, как обычно, поклонились. Девушки некоторое время подождали, словно прислушиваясь к чему-то, переглянулись и тоже поклонились.

— Сильный у вас Хозяин, — улыбнулась Данилу Мара.

— Это точно! — воскликнул он. — Мы, когда ещё его не знали, несколько раз терялись.

Они вошли под сумрак деревьев. Саня разложил костёр, остальные собрали хвороста. Все сильно продрогли и теперь млели от жаркого пламени. Оно усугубило мрак вокруг и казалось, что за пределами мерцающего жёлтого круга нет никого, кроме них, только первобытная природа.

— Тут чувствуется что-то тёмное, — задумчиво сказала Рита.

— Есть такое, — ухмыльнулся Саня. — Если идти на северо-запад, и если Хозяин будет не против, то наткнёшься на старый курган.

— Ага, это от него фонит, — согласился Данил. Рита слабо улыбнулась. В больших её глазах блестели отсветы костра.

— Надо будет заглянуть, — сказала она.

— Да! Можем сейчас сходить! — воскликнул Данил.

— Нет. Хозяин ещё нас не принял. Нужно будет принести ему требу.

— Ну да, точно.

— А какой магией вы занимаетесь? — задал, наконец, Саня давно волновавший его вопрос.

Мара долго посмотрела на Риту. Друзьям показалось, будто они разговаривают без слов. После некоторого молчания, та ответила:

— Знаете про охээс?

Друзья отрицательно помотали головами.

— Тогда сначала ответьте на вопрос. Если мы услышим нужные слова, то расскажем.

Саня подобрался, у Данила вздрогнуло сердце.

— Что такое смерть?

Друзья, ощущая важность ответа, задумались. Мягко шумели сосны, глухо потрескивал костёр. Мара подбросила в него ветку. Быстро взлетели оранжевые искры и сразу истаяли во тьме.

Первым заговорил Данил.

— Смерть — это дверь другой мир. Это нечто большее. Её постоянно чувствуешь рядом. В сумеречных тенях, в холодном ветре и прелых листьях. Смерть не зло, просто она пугает обычных людей неизвестностью, тайной. В смерти скрыта жизнь… Это трудно объяснить, но иногда кажется, что смерть и есть истинная жизнь. Как будто мы что-то утрачиваем при рождении, а при смерти, наоборот, это возвращаем. В ней скрыта вся правда и хочется заглянуть туда, чтобы найти ответы…

Он очень разволновался, по нему пробегали мелкие волны дрожи. Саня ответил спокойным голосом, задумчиво глядя в костёр.

— Для меня смерть — это самая могущественная сила в мире. Всё умрёт, сам мир умрёт. Останутся только те, кто научился управлять этой силой. Поэтому единственная достойная цель в жизни — овладеть магией смерти. Тогда ты будешь сильнее всех, даже времени.

Данил удивился про себя ответу друга. До этого тот не говорил, что хочет заниматься магией смерти, некромантией. Да, они вместе часто гуляли по кладбищу, разглядывали трупы животных, рассуждали о жизни и смерти. Но, с молчаливого обоюдного согласия, эта область в большей мере отошла Данилу, а Саня, в свою очередь, заведовал внутренними духовными силами. Данил искоса взглянул на друга. Тот пристально смотрел на пламя, будто пытался зачаровать его.

Рита что-то прошептала Маре и сказала:

— Встаньте.

Она подошла к Сане и отвела его на границу колышущегося круга света. Мара отвела Данила в противоположную сторону, попросила закрыть глаза и приложила ладонь к его лбу. Теперь он задрожал сильно, всем телом. Он чувствовал, что сейчас происходит что-то настоящее, долгожданное. Словно сбывается самая лелеемая мечта, тщательно скрытая в глубине души. Ладонь Мары была горячей. Он почти не дышал, но чувствовал запах её духов, что-то густое, тяжёлое. Голова начала кружиться.

— Сосредоточься, — сказала она. — Попробуй нащупать тьму внутри себя.

Данил представил горизонт. Как оттуда ползут тяжёлые чёрные тучи, беззвучно сверкает молния. Налетает порыв ледяного ветра. Он несёт с собой какой-то тёмный призыв. Сердце горячо откликается на него. Страстно хочется стать частью этой мрачной силы.

Мара отняла руку. Данил открыл глаза и отвёл взгляд. Подошли Саня и Рита. Она поманила подругу, и в стороне они стали перешёптываться.

— Чё у тебя было? — тоже шёпотом спросил Данил.

Саня только улыбнулся и пожал плечами. Девушки подошли к костру и сели, друзья последовали их примеру.

— Охээс — это Орден Хранителей Смерти, — сказала Рита. — Он возник в двенадцатом веке. Его последователи изучают смерть, миры смерти, их, кстати, много, магию смерти и некромантию. Вы сказали, по сути, две части одного правильного ответа (друзья взволнованно переглянулись). Поэтому мы можем принять вас, тем более, что у вас хорошие задатки. Вы вступите по свободной воле, но после посвящения ваш путь — это путь Хранителя Смерти, и вы не сможете просто так покинуть его.

— Это понятно, — тихо сказал Данил. Саня согласно кивнул.

— Вы хотите присоединиться? — спросила она.

— Конечно! — ответил Саня. Глаза его горели.

— Ещё бы! — воскликнул Данил.

— Можем устроить завтра вечером.

Друзья не знали, как выразить свою радость. Данил встал, поворошил веткой в костре и, не придумав, куда себя деть, снова сел. Саня достал пачку сигарет, но Мара протянула свою. Она предложила и Данилу. Он, вообще, не курил, но не смог отказаться — сигарета выглядела очень привлекательно: старинного коричневого цвета, с красивой текстурой гильзы, и, кроме того, тоже хотелось попыхтеть этим вкусным вишнёвым дымом. Фильтр, к удивлению друзей, был сладким на вкус. Табак же оказался очень крепким, даже для Сани. Он затягивался неглубоко и понемногу, а Данил набирал горький дым только в рот. Но страдания искупались красивыми ароматными клубами.

Начался непринуждённый разговор, быстро перетёкший на тему древней истории. Девушки произвели сильное впечатление своими знаниями. Они называли много незнакомых событий, имён и книг, рассказали о символах и словах на своих балахонах и торбах. Рита включила музыку, быструю, агрессивную. Данил предложил Сане подраться на палках, и они с криками стали прыгать вокруг костра, пока Саня не отбил Данилу палец. Девушки улыбались и покачивали головами в такт музыке.

Костёр стал догорать. Они только заметили, что стемнело совершенно.

— Долго теперь обратно? — спросила Мара.

— Это смотря куда, — ответил Данил.

— На Грибную улицу.

Друзья быстро переглянулись. Грибная улица была почти заброшена, кроме стариков там никто не жил.

— О, это тут с краю, за полчаса дойдём! — заверил он.

Саня затоптал костёр, и они отправились домой. Опустился мороз. Сплошная пелена облаков истончилась, появились разрывы. Дорогу освещала яркая, почти белая, луна в третьей четверти. Очень захотелось есть, и тут вспомнили про печенье. Данил, к своему удовольствию, получил много искренней благодарности.

После ржавого моста через мелкую, но широкую речку, начиналась Грибная улица. Её освещала лишь пара фонарей. Угрюмые одноэтажные дома казались покинутыми. Редко за какими окнами горел свет. По обочинам лежал разбросанный ветром мусор. Неухоженные деревья и кустарники сильно разрослись, создавая много непроглядной темноты. Четверо проходили такие места быстро, не оглядываясь.

— Туда, — указала Мара на ветхий дом с облезлыми воротами.

Друзья довели девушек и остановились в нерешительности.

— Так что, когда завтра? — спросил Саня.

Рита открыла скрипучую калитку и ответила:

— В девять.

Друзья прощально взмахнули руками, девушки улыбнулись и скрылись во дворе.

Дорогой домой друзья живо обсуждали происшедшее и гадали о завтрашнем посвящении. Они договорились встретиться сначала в восемь в парке, а потом пойти в замок.

На следующий день Данил пытался поскорее убить время за компьютером. Он часто отвлекался в окно, задумчиво смотрел на покачивающиеся ветви деревьев и медленные слоистые облака. Душа томилась предчувствием тайны. Он с трудом дотерпел до вечера и пришёл на полчаса раньше. Через пять минут подошёл Саня. Он много и нервно курил, Данил ходил из стороны в сторону, тёр и мял руки. Они пытались беседовать, но разговор не шёл, каждый погружался в свои мысли.

По небу пролетела огромная шумная стая ворон. Друзья проводили её взглядом, многозначительно переглянулись и отправились в замок. Всю дорогу они молчали, но это было понимающее, согласное молчание.

Дом выделялся из мрака слабым светом изнутри. Саня вышел чуть вперёд. Данил задрожал.

Девушки уже ждали их. На полу мелом был нарисован сигил, вокруг мерцали свечи. Мара стояла скрестив руки, глубоко надвинув капюшон. Рита прижимала к груди какой-то шевелящийся тёмный комок. Почувствовав ребят, он тонко взвизгнул. Друзья подошли ближе и разглядели пушистого щенка. Свечи отражались в его больших влажных глазах, он трепетал.

У Данила свело живот, в коленях появилась слабость. Хрупкая тайна разбилась. Он почувствовал, что это не то, совсем не то. Та кошка была сразу такой, завораживающей частью свершившегося. Но свершить это самому… При мысли причинить страдание Данил содрогнулся от страха. Он этого не хочет. Смотреть на увядающий лес, бродить по кладбищу, в попытке понять смерть, чувствовать тоску по миру, которого никогда не было — вот его магия. Но это… Это так грубо и… Неправильно… В поисках поддержки, он взглянул на друга. Тот выглядел спокойным.

Мара достала из торбы молоток и скальпель, и указала на круг. Саня шагнул вперёд, но Данил схватил его за руку.

— Не надо? — как-то вопросительно прошептал он. Саня поднял брови:

— Ты чего?

Девушки быстро переглянулись. Мара подошла к Данилу и взяла его за плечо, но тот отстранился.

— Не бойся. Это создание заражено жизнью. Его боль будет для него очищением, ты сам знаешь. Если ты хочешь получить власть над посмертием, ты должен уметь извлекать силу из агонии живых.

— Нет, мы лучше пойдём, — ответил он прерывающимся голосом.

— Не говори за всех. Ворон одной своей готовностью уже стал на ступеньку выше. Чего ты боишься?

— Я не боюсь, просто…

Данил хотел было возразить что-то по поводу тьмы, смерти и прочего, но тут щенок в руках Риты сильно задёргался, в попытке вырваться, и она сильно придавила его, так что он взвизгнул и притих. Данил совершенно явственно ощутил, что никакие рассуждения тут не к месту. Всё это слишком по-настоящему. Высоким от напряжения голосом он спросил:

— Саня, ты идёшь?

— Разреши ему самому выбирать свою судьбу, — произнесла Рита.

Сначала Саня удивился колебанию друга, но теперь стал раздражён. Он опасался, что всё сорвётся. Наконец-таки выпал реальный шанс приблизиться к запредельному. Он знал, что если сдаст, то больше такого не произойдёт. Он проживёт самую обычную унылую жизнь, как свой батя, или помрёт от сердца в тридцать как мама. Мара права — он уже выше.

— Саня, пошли! — настойчиво воскликнул Данил.

Саня вошёл в круг и из-за плеча сказал:

— Ты как хочешь, а я рождён для чего-то большего.

Девушки одобрительно улыбнулись и кивнули.

— Верно, — сказала Мара. Она сделала маленький шаг к Данилу. — Сильные выбирают свой путь, а слабые служат кормом. Нет ничего хуже, чем быть обычным человеком. Если ты убежишь, то ты самый обычный человек. Выбирай.

Данил всё это время смотрел на щенка. Он осознал, что и та кошка тоже недавно была живой. Она так же крутилась, извивалась. В его горле возник тугой комок.

Мара взяла его за руку и потянула к себе.

— Не бойся. Нужно преодолеть эту черту, сбросить с себя обыденность. Это и есть настоящая магия. А ты думал, как это происходит? Достаточно просто бродить по кладбищам? Подумай, прямо сегодня ты действительно можешь заглянуть за грань жизни. Не как-то там отдалённо чувствовать.

Она говорила с сочувствием и теплотой, но взгляд её был острый, немигающий. Данил с отвращением одёрнул руку. Он не хотел говорить о магии и смерти. Он хотел исчезнуть отсюда.

— Ну решай, наконец! — потерял терпение Саня.

— Я пойду, — ответил Данил. Не глядя ни на кого, он вылез через окно, и на слабых ногах пошёл прочь.

Медленно падал мелкий снег. Вдалеке ярко горели огни посёлка. Впервые, наверное, за свою жизнь, он хотел поскорее оказаться там. Прийти домой, в тепло, пить чай, играть во что-нибудь. Он старался не думать о том, что скоро произойдёт, и изо всех сил сосредотачивался на свете далёких фонарей.

Его мучило чувство потери. Он не мог точно сказать себе, что именно он потерял. Будто разрушилась мечта, тонкая, бережно хранимая в душе. Магия, смерть, судьба — словно кто-то истоптал его излюбленные темы, которым он посвятил столько времени, столько упоительных мечтаний. Он стремился только поскорей попасть домой и забыться.

Сзади донёсся отчаянный визг щенка. Сердце Данила сжалось до боли. Он невольно представил, что происходит сейчас в замке. Страх сдавил голову и грудь холодным обручем. В ноги хлынула волна онемения. «Нет, так нельзя», — прорвалась, наконец, мысль, зародившаяся с самого начала. Данил развернулся назад и побежал что есть сил.

Задул холодный ветер, густо повалил снег. Дороги стало совсем не видно. Данил часто спотыкался и царапал ноги сухими стеблями. Рядом раздался полный мучения крик. Данил разглядел очертания дома и красноватые отсветы в чёрных провалах окон. Ломая кусты и задыхаясь, он рванул напрямик. Влетел внутрь, громко топая, пробежал коридор и ворвался в зал с отчаянным воплем:

— А-А-А-А-А-А-А!!!

Ничего другого он не успел придумать. Девушки и Саня застыли в изумлении. Данил оттолкнул друга, схватил взвизгнувшего щенка и бросился обратно. Он врезался в косяк, зацепился курткой, в страхе рванулся, разрывая её, и вылетел из дома. Кто-то что-то крикнул, но Данил не расслышал.

Он убегал, не чувствуя ног. Холодный воздух обжигал горло. Сердце изнывало от напряжения, но, вместе с тем, пламенело от радости. С трудом, на бегу, Данил осмотрел щенка. Его передняя лапа кровоточила и безвольно висела. Он скулил и дрожал, и пытался облизнуть лицо Данила, а тот, с горящими, полными слёз глазами, в неистовой лихорадке бессвязно бормотал:

— Ну как ты здесь, в таком холоде? Как же ты в таком холоде?