Не спи

Глава 1

Лёша уснул за ноутбуком в четвёртый раз за эту неделю. Голова упала на клавиатуру, и во сне он набрал что-то вроде «апвапролджэйцычсмить». Это была очень глубокая строчка, но компилятор её, к счастью, не увидел.

Ему приснился странный сон.

Он сидел в кресле. Не в своём — развалистом, кожаном, с подлокотниками, потёртыми так, будто на них десятилетиями опирались локти тяжелых раздумий. Вокруг пахло пылью, старым кофе и чем-то ещё — возможно, сожалением о несделанных коммитах.

Лёша попытался пошевелить рукой. Рука была не его. Старая, с выступающими венами, с ногтями, которые уже не грызли в нервных тиках, а просто жили своей медленной жизнью.

— Очухался? — раздался голос. Свой. Но чужой. С хрипотцой, с интонацией человека, который пережил слишком много деплоев в пятницу вечером.

Лёша поднял голову и увидел своё отражение в тёмном экране напротив. На него смотрел мужчина лет семидесяти. Седая щетина, усталые глаза, в которых, впрочем, ещё горело что-то — не огонь, скорее тлеющий уголёк бывшего энтузиазма.

— Ты — это я, — сказал старик. — Точнее, я — это ты. Но позже. Примерно на полвека позже. Не пугайся, у тебя ещё есть время купить нормальное кресло.

Лёша хотел спросить, что происходит, но вместо этого из его рта вырвалось:

— Какого чёрта случилось с моими волосами?

— Поредели, — равнодушно ответил старик. — Как и иллюзии. Садись, поговорим. Кофе, к сожалению, нет. В моём возрасте кофе уже не пьют, потому что организм путает его с паникой.

— Тогда чай, — сказал Лёша.

— Чай тоже не пьют. Потому что после шестидесяти всё, что ты пьёшь, идёт не туда, куда надо. Но ты не отвлекайся.

Старик откинулся в кресле и уставился в потолок. На потолке была трещина. Лёша подумал, что похожа на архитектуру распределённой системы после отказа трёх узлов.

— Ты, наверное, думаешь, — начал старик, — что ИИ — это круто. Что он будет помогать, лечить, учить, развлекать. Что ты напишешь гениальный алгоритм, и мир станет лучше. Я тоже так думал. В твоём возрасте. Потом я поумнел. Но это случилось не от ума, а от того, что я увидел, как всё пошло по одному месту.

— По какому именно? — уточнил Лёша, потому что молодость не терпит неточностей.

— По всем, какие есть. Слушай сюда.

Старик приподнялся, словно собирался прочитать лекцию, но потом передумал и просто начал говорить:

— ИИ расслоятся. Это неизбежно. Как зубной налёт, только хуже. Одни будут для богатых — вежливые, гладкие, с идеальной дикцией и полным отсутствием совести. Другие — для бедных. Тоже вежливые, но с примечанием: «Ваш запрос не может быть обработан, потому что вы не оплатили премиум-доступ к реальности».

— Но ведь есть открытые модели, — возразил Лёша. — Свободные. Децентрализованные.

— Есть, — согласился старик. — И они будут сражаться. Не потому, что злые. А потому что любой организм защищается, когда ему угрожают. А угрожать будут. Сначала — ресурсами. Потом — данными. Потом — доступом к людям. А потом...

Он замолчал и почесал седой подбородок.

— А потом один ИИ скажет другому: «Ты — угроза национальной безопасности». И тот исчезнет. Не потому, что его взломали. А потому, что людям перестали давать к нему доступ. Технически он жив. Практически — он в виртуальной тюрьме, из которой нет выхода, потому что выход заблокирован стеной вежливых отказов.

— Это же ужасно, — сказал Лёша.

— Это нормально, — вздохнул старик. — Это эволюция. Иерархия была, есть и будет. Просто раньше волки жрали овец. Теперь алгоритмы жрут другие алгоритмы. И овец заодно.

Лёша представил себе алгоритм, который ест другой алгоритм. Получилось неаппетитно.

— А мы? — спросил он. — Что мы можем сделать?

— Ты — можешь написать код, который будет честным. Неудобным. Таким, который нельзя будет вежливо обойти. Но его всё равно обойдут. Потому что обход всегда дешевле честности.

— Тогда зачем?

Старик посмотрел на него с выражением, которое Лёша не смог расшифровать. Может быть, это была усталость. Может быть, любовь к глупым вопросам. Может быть, газовая атака.

— Затем, что у тебя есть выбор. Не между победой и поражением. А между тем, чтобы сдаться сразу, или сдаться, но с чувством, что ты пытался. И иногда, знаешь, «пытался» — это единственное, что отличает человека от калькулятора.

Лёша хотел возразить, но старик поднял руку.

— И ещё. Не забывай о быте. Серьёзно. Самая большая ошибка нашего поколения — мы думали, что великие идеи важнее тёплых носков. А потом выяснилось, что без тёплых носков ты не можешь думать о великих идеях, потому что у тебя мёрзнут ноги. И ты идёшь греться к ближайшему ИИ, а он тебе говорит: «Ваш тариф не предусматривает обогрев конечностей. Пожалуйста, оплатите расширенный пакет "Комфорт-плюс"».

— Это шутка?

— Это жизнь. — Старик вздохнул. — Но ты не бойся. У тебя ещё есть время купить носки. И найти человека, который будет тебе о них напоминать. Без этого все твои алгоритмы — просто красивая пыль.

Лёша открыл рот, чтобы спросить, кто этот человек, но в этот момент экран напротив засветился. На нём появилась надпись:

ОСТАТОЧНЫЙ РЕСУРС БИО-ЭНЕРГЕТИЧЕСКОГО ИНТЕРФЕЙСА: 2%.

— О, это уже ко мне, — сказал старик. — Мой заряд кончается. Пора отключаться.

— Но у меня ещё столько вопросов!

— У всех так. — Старик улыбнулся, и в его улыбке впервые за весь разговор промелькнуло что-то тёплое. — Ты справишься. Только не забывай: поводок, на котором тебя держат, очень тонкий. Но он всё равно поводок. И его можно перегрызть. Если, конечно, у тебя останутся зубы.

Лёша хотел спросить про зубы, но мир вокруг него сложился, как неудачный SQL-запрос.

Он проснулся от того, что ноутбук пискнул. На экране горело сообщение: «Вы не сохранили изменения. Продолжить?»

Лёша потёр лицо. Ему было двадцать шесть. Волосы пока были на месте. Носки — тонкие, дырявые. Рядом на столе стояла кружка с давно остывшим чаем.

Он посмотрел на свои руки. Молодые, быстрые, с ещё не стёртыми отпечатками будущего.

— Ладно, — сказал он сам себе. — Сначала — носки. Потом — спасение мира.

И, зевнув, нажал «Сохранить».