(НЕ)РЕАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА

Обыкновенная школа

В одной самой обычной школе, как водится, царили животная иерархия, насилие, лицемерие и подставы. Альфой был сын местного мини-олигарха, при бабле и связях. К тому же, его мамаша возглавляла школьный родительский комитет, поэтому дверь к директору открывалась ногой.

Бетин батя когда-то был на районе предводителем всех живущих по принципу «отнять и поделить», и по крутизне семейка могла посоперничать с альфиной. Но потом батя забухал и помер, и теперь бета сильно опустился в школьной иерархии – многие сплетничали, что он и не бета вовсе, а гамма или вообще дельта какая-нибудь. Но в глаза не говорили – из вежливости, а может потому, что у беты остался батин ствол. А еще бета толкал дурь – конечно, он не был единственным пушером в школе, но у него было дешево. На этом деле он потихоньку поднимался, и даже стал позволять себе взбрыки в сторону альфы на тему «договариваться нужно».

Некоторые другие важные буквы греческого алфавита тоже были не очень довольны тотальным доминированием альфы, но тот плотно держал за яйца всю школу, поэтому открыто бычить никому было не с руки.

Альфа, конечно, не реагировал на выкобенивания беты – не хватало еще показать, что эта тварь дрожащая имеет какое-то право говорить с ним на равных. Однако выводы сделал, и стал искать возможность опустить бету, безопасно и оставаясь в белом. Такой случай вскоре представился.

У беты был двоюродный брат – назовем его юпсилон. В свое время его, как и других многочисленных родственников, бетин батя сплотил в единую дружную семью, однако после безвременной кончины все разбежались, роняя тапки и делая вид, что этого не было никогда. Собственно, как-то горевал только бета, хотя именно ему часто приходилось поступаться в пользу родни. Например, однажды батя по своим непонятным резонам забрал у него и отдал юпсилону новенький мопед. И, хотя решения бати не обсуждались, было обидно.

Юпсилону никогда не нравились пролетарско-уголовные замашки беты и его бати, а вот лоск и понты альфы ему, наоборот, нравились очень. Альфа всячески поддерживал эти устремления, демонстративно здороваясь с юпсилоном за руку, намекая на то, какой тот крутой, и иногда даже угощая его печеньками. В конце концов, на одной большой перемене юпсилон на всю школу заявил, что просит считать его членом клана альфы, а бету он везде сношал и всячески вертел.

Разумеется, альфа никогда прямо не обещал юпсилону никакого членства ни в каком клане. Но у юпсилона сложилось твердая убежденность, что, если он будет правильно себя вести, работать над собой, выполнять все инструкции альфы и его соратников, то рано или поздно он начнет соответствовать предъявляемым строгим требованиям и его обязательно примут.

Работа над ошибкой истории

Сказать, что бета охренел с такого поворота событий, значило бы сильно приуменьшить действительность. Он давно подозревал, что юпсилон недолюбливал батю, семью и лично бету, но, чтобы вот так, публично и на всю школу?! Первым порывом было пойти и начистить морду, но, поразмыслив, он решил, что это уронит его авторитет, - «взяли на понт, как лоха». Поразмыслив, бета решил действовать ассиметрично: под покровом ночи пробрался к юпсилону и увел отданный батей мопед.

Такого хода не ожидал никто – юпсилон, как ужаленный, помчался к альфе и потребовал срочно собрать клан и идти отбирать мопед у беты. Альфе совершенно не улыбалось вот так вот вписываться за какого-то там юпсилона, но и без ответа это оставлять было нельзя. Собрав своих, он огласил следующий план:

1. Всем и везде говорить, что мопед на самом деле юпсилона

2. Во всех подконтрольных школьных туалетах написать, что бета – крыса

3. Не пускать бету на свои тусовки

4. Если у кого есть – ни в коем случае не продавать бете запчасти к мопеду

После этого, альфа заглянул в кабинет директора – убедиться, что на ближайшем расширенном заседании совета школы недостойное поведение беты будет решительно осуждено большинством голосов.

Еще один пункт плана оставался в тени. Половина школы брала дурь у беты, в том числе и люди из непосредственного окружения альфы. Раньше попытки пресечь это дело натыкались на резонный аргумент – «Но у него же дешево!». Но теперь появился шанс объявить это западлом, и пересадить народ на свои каналы сбыта, хотя и более дорогие.

По поводу последнего – бета не очень верил, что солидарность с альфой победит жадность его клиентов. Остальные «меры» были ему откровенно по барабану – некоторые проблемы доставлял только пункт про запчасти для мопеда. Дело в том, что юпсилон не очень-то ухаживал за доставшимся ему транспортом, и даже поснимал некоторые детали для перепродажи. Найти аналогичные было проблематично, и бете, вместо покатушек на крутом байке с прямотоком, приходилось заниматься восстановлением. Но понты в данном случае были сильно дороже денег.

Попадание хуже промаха

Еще один герой описываемых событий занимал в школьной иерархии такую низкую позицию, что для него и буквы-то не нашлось. По правде говоря, до этой истории мало кто знал, что он есть, а некоторые и после не признавали его существование, поэтому будем звать его ноунеймом. Вроде бы он был младшим братом юпсилона и, стало быть, родственником беты. Но, в отличие от старшего, незамутненная брутальность беты была ему роднее хипстерского лука альфы. После школьного демарша юпсилона, ноунейм на кухне высказал брату свое решительное несогласие и, закономерно, отхватил лещей. Вмешаться в конфликт было некому, поскольку проживала с братьями только 88-летняя бабушка, почти не выходившая из комнаты, потому, что за ней следил КГБ. Но ноунейм не сдался – дерзкое похищение мопеда вообще сподвигло его объявить свой угол в квартире независимой территорией. Взбешенный юпсилон начал регулярно, жестко и методично метелить брата, надеясь либо привить ему свою идеологию, либо заставить съехать с хаты.

Встречая в школе ноунейма с заплывшем от синяков фейсом, некоторые даже жалели его. Гораздо больше думало, что это его собственные проблемы с братом, а раз тот топит за альфу – так вообще все ОК. Но абсолютному большинству было абсолютно пофигу.

Бета, которому ноунейм регулярно жаловался на юпсилона и просил вписаться, не спешил этого делать. Во-первых, пыль после мопеда еще не улеглась. Во-вторых, он не просил ноунейма начинать этот блудняк, и не хотел разгребать его последствия. В-третьих, один раз вписавшись, пришлось бы дальше брать ноунейма себе на довольствие, а бабло было нужно на восстановление мопеда. Так что бета просто обматерил альфу и подхрюкивающего ему юпсилона, горячо поддержал ноунейма, и скормил ему несколько гуманитарных обедов. В конце концов он даже подарил тому свою именную бейсбольную биту, предполагая, что ноунейм не сумеет использовать ее ни для бейсбола, ни по прямому назначению. Как же он ошибался!

Справедливо рассудив, что в прямой схватке ему не выстоять, ноунейм решил применить партизанскую тактику. Прекрасно зная, по какой дороге и в какое время брат возвращается из школы, он прятался за угол какого-нибудь дома, и, заслышав шаги, выскакивал и со всей дури хреначил ему по голове. После этого делал селфи с битой на фоне поверженного врага, и быстро убегал.

Несколько раз этот прием приносил успех, и инстаграм ноунейма наполнялся пруфами его побед. Но вот однажды, проверив, что противник точно вышел из школы, он забежал вперед, и, как обычно спрятался. Заслышав шаги, он подобрался, шагнул и пробил с разворота, вложив в удар всю свою неотмщенную ярость…

На асфальт медленно оседала Леночка – симпатичная девочка из 9Б, принадлежавшая к стремящемуся к нулю множеству не вовлеченных в школьные разборки. «Какого …?!» - промелькнуло в голове у ноунейма, - «она же вообще в другой стороне живет, я ее тут ни разу в жизни не видел?!» Трясущимися руками он засунул биту в рюкзак и, подвывая в ожидании предстоящей экзекуции, поплелся к бете.

…Мысли в голове беты плясали, как гопари под спидами:

– Это зашквар!

– Дебила кусок! Как можно было так подставиться?!

– Еще и биту мою засветил, и насвистел всем, что подо мной ходит…

– Как эта Ленка там оказалась? Совпадение? Не думаю! Явно подстроил юпсилон.

– Ведь в этот раз я реально ни при делах был. И хрен докажешь… Подстава!

– У юпсилона не хватило бы мозгов – альфа постарался. А значит, сейчас поднимется лютый кипиш.

Бета был прав – это действительно являлось эпическим зашкваром. Афера с мопедом закончилась достаточно безобидно, поскольку с натягом, но канала за нормальный ход разборок между пацанами. А вот бить бабу бейсбольной битой было явно не по понятиям. И самое главное, всем пофиг, что это сделал ноунейм, что не специально, и что вообще это подстава – все стрелки по любому будут переведены на бету. Нужно было что-то мозговать, но идеи получались дурацкие:

1. Запугать мелкотню, которая расскажет, что заметили юпсилона на чердаке того дома с кирпичом в руках

2. Забашлять пацанам, чтобы подтвердили, что видели, как юпсилон вышел из школы вслед за Ленкой с битой в рюкзаке

3. На камеру отхреначить ноунейма своей бейсбольной битой, и выложить в сеть видос, показывающий, что травмы от этой биты совсем другие, чем у Ленки

Бета не был идиотом, и ни одна из этих версий так и не увидела свет. Последствий было уже не избежать, оставалось только то, чего не хотелось с самого начала – лично вписаться и попробовать выжать из ситуации хоть какие-то плюсы.

Хороший план

Уже на следующий день бета переоделся в шмотки ноунейма, подкараулил юпсилона в школе и, не особо скрываясь, устроил темную. На следующий день все повторилось, и еще, и еще… На предъявы бета отвечал просто – это все ноунейм, меня там не было. Звучало шизофренично, но, как ни странно, отмаза прокатывала.

Фактически, уже юпсилон оказался в положении ноунейма – теперь он ходил по школе с заплывшим синим фейсом. И, в аналогичной ситуации, альфа не спешил идти на прямой конфликт. Конечно, у альфы тоже был ствол, и он не думал, что бета из-за такого фуфла пустит в ход свой. Но само наличие огнестрела делало общение с бетой неприятно равным, – требовался тактический маневр. Альфа выбрал наиболее перспективных и верных соратников (неуемная активность и поползновения на самостоятельность которых стали ему докучать), и отправил их на мирные переговоры.

Бета легко согласился – он начал уставать от необходимости ежедневного рукоприкладства, и от назойливости ноунейма. Для полной гарантии, договоренности решили закрепить с привлечением директора школы, которая давно выражала глубокую озабоченность участившимися случаями буллинга.

Принятый план мирного урегулирования был всеобъемлющим и не допускал расхождений в трактовках. Он состоял из трех пунктов:

1. Каждый участник конфликта извиняется перед другим

2. Больше никто никого не бьет

3. Юпсилон и ноунейм вспоминают, что они братья, и ведут себя по-братски

Все спорные вопросы предполагалось решать на официальных встречах в присутствии школьного психолога, который, также, должен был осуществлять мониторинговую миссию дома у братьев.

Ноунейм с большой настороженностью воспринял новость, что они с юпсилоном теперь должны вести себя по-братски, поскольку хорошо помнил, что это значило в интерпретации последнего. Вообще-то ноунейм надеялся на большее участие со стороны беты, и даже немного завидовал мопеду, видя, сколько времени и денег тратится на его восстановление. Однако, поскольку существования ноунейма по-прежнему почти никто не признавал, особого выбора у него не было.

«Никогда мы не будем братьями!» - в сердцах думал юпсилон, направляясь к альфе. Ежедневные порции люлей закалили его характер, и он собирался серьезно зарамсить тему. Аудиенция вышла недолгой – юпсилон возвращался домой задумчивый, но явно обрадованный.

Намерения беты были достаточно просты – под соусом примирения, впихнуть ноунейма обратно юпсилону, чтобы он продолжал капать тому на мозг, или, в крайнем случае, стал засланным казачком в стане врага.

План альфы был более долгосрочным – серьезно прокачать юпсилона в боевом плане, записав его на бокс, бодибилдинг и бадминтон. Юпсилону он прогнал мотивационную телегу о том, каким крутым тот станет, когда сам отберет у беты мопед и освободит от ноунейма хату, – там можно будет обустроить хазу для грандиозных тус с альфой и всеми корешами. Для полноты картины, альфа вручил воланчик, капу, и огромную банку со стероидами. Но больше всего юпсилона обрадовала новость, что никакой мирный план на самом деле выполнять не требуется – нужно с умным видом гнать порожняк и аккуратно косить. И самое главное – обо всем этом будут знать только двое.

Худой мир

Время шло, и потихоньку начали вырисовываться контуры дивного нового мира…

Имплементация плана мирного урегулирования сразу натолкнулась на вроде бы мелкую, но, как оказалось, неразрешимую проблему: из текста было неясно, кто должен извиняться первым. Ноунейм полагал, что, раз первым к физическому воздействию перешел юпсилон, то и извиняться ему. Тот был категорически не согласен, напирая на то, что он – пострадавшая сторона, агрессором является бета, и для дальнейшего продолжения диалога должен извиниться он, а ноунейм вообще никто, чтобы с ним разговаривать. Попытка апеллировать к администрации школы вылилась в констатацию того, что план не соблюдается, и в призыв его соблюдать. Вина за срыв мирного процесса была возложена на бету.

Вишенкой на торте было то, что некоторые из соратников альфы, вовлеченных в процесс, осторожно, но искренне пытались продвинуть его вперед, предлагая компромиссы и хитрые схемы взаимных извинений. Но они неожиданно столкнулись с совершенно отмороженной позицией юпсилона, как будто в конец попутавшего рамсы и переставшего уважать авторитеты. В конце концов, эти авторитеты и в самом деле пострадали – бета заявил, что порожний базар ему надоел, и разговаривать имеет смысл только с альфой. На это альфа велел передать, что он вообще не при делах, никаких мирных планов не подписывал, а разговаривать бете надо с юпсилоном.

Жизнь ноунейма особо не изменилась. С одной стороны, совсем уж явный беспредел прекратился, с другой – исподтишка регулярно прилетало по голове, и шутки типа выключить свет в туалете или положить грязную тряпку в тарелку стали в порядке вещей. На все попытки поговорить «по-братски» у юпсилона имелся один ответ: «Чемодан – автобус – хата беты». Ноунейм огрызался, но все чаще задумывался, может ли быть у этой ситуации конец, и, если да, - какой стороной он будет повернут к ноунейму.

Юпсилон почти полностью перешел на довольствие альфы, на треть нарастил мышечную массу, и уверенно шел на первый юношеский по боксу (бадминтон решено было пока отложить). Кроме того, альфа подогнал ему тактические берцы, тактический рюкзак, тактический жилет и очки, тоже тактические. Юпсилона радовало такое внимание, и то, что каждый день приближал поставленные цели – прогнать ноунейма, вернуть мопед и отомстить бете. Как-то незаметно другие дела отошли на задний план; на школу юпсилон вообще забил, и, если бы не подвязы альфы, его бы, скорее всего, оттуда выперли.

Чем дальше, тем больше выгод от прикармливания юпсилона виделось альфе. Помимо очевидных, типа озалупливания беты, приятной мелочью было осаживание не в меру борзых соратников, брошенных на дипломатическую работу. Перехват рынков сбыта дури тоже пошел активнее – альфа педалировал общую неадекватность и недоговороспособность беты, а стало быть – его ненадежность как поставщика. Немаловажно, что, несмотря на некоторые текущие расходы (впрочем, весьма скромные по меркам альфы), юпсилону не было дано никаких конкретных гарантий и обязательств.

Бете все происходящее решительно не нравилось. Юпсилон с каждым днем становился все шире и наглее. Альфа медленно, но верно настраивал подконтрольных ему школьников против беты – учитывая, что в той или иной степени он контролировал всех, дело могло дойти до полного бойкота. Бета прозондировал ситуацию с наиболее значимыми фигурами, имевшими предьявы к альфе по разным поводам. Все легко соглашались, что тот в конец охренел, и что, рано или поздно, на хитрую жопу найдется болт, но лично участвовать не рвались. Некоторые из совместных замутов, о которых удалось договориться, даже выгорели, однако глобально ситуацию это не меняло.

От ноунейма пока не было никакого профита, кроме убытков. Особенно настораживало не скрываемое намерение юпсилона захапать хату, – бета прекрасно понимал, какие стратегические перспективы для альфы открывало ее получение в почти полное (сумасшедшая старушка не в счет) распоряжение.

В итоге, у беты сложилось примерно следующее понимание момента:

1. Время играет против него. Альфа продолжит гнуть свою линию, и скорее рано, чем поздно, подстроит западло, на которое нужно будет либо отвечать, либо утереться и окончательно потерять авторитет.

2. Ненасильственных вариантов ответа у него не осталось.

3. Поэтому, надо бить первым.

На следующее утро бета вывесил на школьной доске объявлений ультиматум. Он представлял собой листок в клеточку, на котором красным карандашом было проведено много-много линий, которые альфе и его приспешникам не следовало переступать. Конечно же, бета не ожидал выполнения ни одного условия – реальными адресатами были люди, которых он склонял к сотрудничеству против альфы, и широкая общественность. Альфа все прекрасно понял, распорядился подготовить максимально издевательский ответ, а заодно выверить меры по организации полного бойкота беты. Войну хотели все, и она была неизбежна.

Толстая война

Юпсилон зашел домой и сразу набрал альфу:

– Тут бета возле моего подъезда ошивается

…

– Говорит, что гуляет

…

– Но он говорит, что скоро уйдет. Вообще, в последнее время он что-то часто тут гуляет…

…

– Не, на такое он зассыт, бля буду

…

Юпсилон постарался выбросить предупреждения альфы из головы. Ложась спать, он выглянул в окно – бета с невозмутимым видом продолжал прогуливаться возле дома в бледном свете взошедшей луны.

Выждав полчаса для верности, бета поднялся к квартире братьев, открыл дверь ключами ноунейма, прокрался к кровати спящего юпсилона и нанес нокаутирующий удар. Потом, связав юпсилону руки и надев на голову черный непрозрачный мешок, привел его в чувство и, в присутствии ноунейма, начал агитационную работу, с одновременной мануальной стимуляцией печени убеждаемого. Под утро он был отпущен с наказом передать альфе сигнал о готовности беты к переговорам.

Ноунейм, воодушевленный успехом внезапного освобождения территории, предложил немедленно отметить это дело, но был огорошен известием, что завоеванный плацдарм нужно будет оставить в качестве «жеста доброй воли» (на самом деле, конечно, дело было в недостатке имеющихся сил для его удержания).

Немного деморализованный юпсилон и в самом деле заикнулся о переговорах, но сразу завял под ледяным взглядом альфы. Впрочем, тот счел, что юпсилон уже достаточно наказан за игнорирование предупреждений, и пообещал полное содействие в войне, кроме непосредственного физического участия – альфа все-таки опасался эскалации конфликта до уровня перестрелки. По этой же причине, предлагая выбрать оружие из своего личного арсенала, он не отдал юпсилону длинную и острую как бритва катану, – однако электрошокер, нунчаки и пара кастетов перекочевали в тактический рюкзак. Также альфа велел усилить тренировки, пообещал оплатить дополнительного инструктора по боевой подготовке, и выдал крупную сумму для поддержания физической формы и высокого боевого духа.

Альфа не имел ожиданий, что юпсилон сможет полностью «победить» бету в военном смысле этого слова. Достаточно было добиться его публичного унижения в борьбе с заведомо более слабым противником, каким в глазах школьной общественности выглядел юпсилон. Если тот получит все, ради чего воюет – мопед, хату и месть, – замечательно; если просто продержится достаточно долго, чтобы истощить бету – тоже неплохо. Главный удар все равно предполагалось нанести на другом фронте.

Бойкот беты включал полный запрет на общение с ним, приобретение у него дури, продажу или передачу ему чего-бы то ни было. Запрещалось помогать ему физически либо морально в любых действиях против юпсилона, альфы и его людей. На нарушителей автоматически распространялся бойкот. Также, под страхом аналогичного наказания, альфа запретил многочисленным должникам беты расплачиваться с ним, чем несказанно их обрадовал.

В качестве медийного сопровождения, по всем каналам должна была распространяться история о вероломном нападении беты на хату спящего юпсилона, о ее героической обороне и триумфальном возвращении. Как свидетельство зверств беты, прилагалось интервью с бабушкой юпсилона, за период оккупации повредившейся разумом от горя. О существовании ноунейма упоминать запрещалось.

В младших классах силами администрации предусматривалась организация конкурса рисунков против школьного насилия, – победить должен был сюжет о торжестве справедливости, похожей на юпсилона, над темными силами, напоминающими бету.

Свой ближний круг альфа призвал сплотиться перед лицом угрозы сложившемуся порядку. Он также напомнил о недопустимости закупок дури у беты, и ввел добровольно-принудительный принцип поддержки юпсилона деньгами и оружием. Альфа совершенно не собирался нести это бремя в одиночку, и даже предполагал возместить предыдущие затраты, повысив цены на поставляемую им дурь.

После нескольких стычек в школе и вне ее, бета с сожалением отметил, что юпсилон совсем не напоминал прежнего мальчика для битья. Он отлично двигался, приобрел мощный поставленный удар, и не стеснялся пускать в ход полученное от альфы оружие. Но самое главное – у него откуда-то появился внутренний стержень, какой бывает у настоящих бойцов. Раньше бета мог точно угадать момент, к которому юпсилон морально «поплывет», и останется только добить и поглумиться. Теперешний юпсилон спокойно терпел пропущенные удары и хладнокровно контратаковал, если бета допускал ошибку. Кроме того, для юпсилона открыли доступ в секретный чат альфы – хотя его люди и не принимали прямого участия в столкновениях, их многочисленность позволяла отслеживать перемещения беты практически в режиме реального времени. Это облегчало организацию засад юпсилону, и усложняло – бете. В совокупности, все это вылилось в несколько эпизодов, где бете пришлось осуществлять тактическую перегруппировку, а конкретнее – бежать.

Неожиданно для беты, в сложной оперативной обстановке заметная польза нашлась от ноунейма. Конечно, у него не было бойцовского опыта и природных данных беты, или подготовки и экипировки юпсилона, но совместное проживание с последнем научило его мастерски уворачиваться от ударов, а также звериным чутьем предвидеть готовящиеся подляны.

Так или иначе, было понятно, что, за неимением подавляющего преимущества одной из сторон, силовое противостояние может затянуться надолго.

Меры по бойкоту беты были введены в полном объеме, но их результат получился неоднозначным. С одной стороны, кроме нескольких маргиналов, за бету никто активно не выступил. С другой – многие не последние в школьной табели о рангах личности, с большинством из которых у альфы были свои терки, продолжали брать дурь у беты, хотя и запросили существенные скидки. Не афишируя, но и не особо скрываясь, они продолжали взаимодействовать с бетой и в других вопросах. Как инструмент давления бойкот имел эффект, но реально применить его против половины школы оказалось невозможно.

Неожиданный масштаб приобрели проблемы тех, кто все-таки отказался от закупок у беты. Незадолго до описываемых событий, в продвинутых школьных кругах стало модно медитировать на солнце и ветер в качестве здоровой альтернативы для получения кайфа. Некоторые достигли в этом частичных успехов, но даже они признавали, что дурь этот способ полностью не заменяет, и совсем отказаться от нее можно будет только когда-нибудь потом, в далеком будущем. И вот теперь, когда привычный и дешевый канал оказался перекрыт, цены взлетели в несколько раз, но многим, даже платежеспособным, физически не хватало. Глядя на опухшие от недокура физиономии сторонников, альфа, скрепя сердце, вынужден был ввести послабления, разумеется, в качестве исключительных и временных мер. При этом главная цель – финансовое удушение беты – достигнута не была. Да, он стал продавать меньше дури, но, из-за выросших цен, даже с учетом вынужденных скидок, получал больше денег.

Альфа был недоволен слишком независимым поведением не присоединившейся к бойкоту части школы. В его понимании, они просто недооценили масштаб проблем, которые мог создать альфа, – в ближайшем будущем он рассчитывал «дожать» самых значимых.

Бета был недоволен недостаточно независимым поведением тех же персон. По его мнению, они просто недооценили масштаб проблем, создаваемых альфой, и в ближайшем будущем им неминуемо придется активнее избавляться от его влияния.

«Не присоединившиеся» были вполне довольны сложившимся положением дел, получая скидки на дурь от беты (самые ушлые начали ее перепродавать), и сохраняя позицию в экосистеме альфы. Поскольку явного фаворита в борьбе пока не вырисовывалось, можно было пользоваться всеми преимуществами нейтралитета, торговаться с обеими сторонами за поддержку в обмен на какие-то существенные ништяки, а в случае изменения ситуации – встать на сторону победителя.

Вместо эпилога

Юпсилон возвращался с тренировки, разглядывая свои отражения в холодных октябрьских лужах. Он никогда не был склонен к рефлексии, но сейчас вдруг понял, что чувствует ненависть – черную, всеобъемлющую, опустошающую. Наверное, из всех участников конфликта только у него она была настоящей. Юпсилон четко знал, что требуется делать, был полностью готов к этому, и, почему-то, ему было не важно, что будет после.

…

У беты не было батиных амбиций по глобальному переустройству всего района, или, хотя бы, отдельно взятой школы. Но иметь свой центр силы, со своими правилами, иерархией, сферами влияния и независимой позицией он считал неотъемлемым правом. И даже, в какой-то степени, священной обязанностью – развитие невозможно без конкуренции сильнейших. Подвязы, замуты, бабло – были важными, но лишь средствами для достижения цели.

Однако, как понимал бета, альфа сделает все, чтобы не допустить такого прецедента – он стал бы демонстрацией слабости и началом конца его империи. Если альфа сочтет, что подловил момент, когда можно безнаказанно покончить с бетой – то сделает это первым и не колеблясь.

Бета достал со шкафа коробку из-под обуви, развернул промасленную тряпку, и сунул отцовский ТТ в наплечную кобуру.

…

Альфа никогда не мог до конца понять мотивацию беты. По-отдельности, его поступки были вполне разумными и адекватными, иногда он даже переигрывал альфу. Но в совокупности они образовывали какую-то иррациональную композицию – достаточно сравнить, что имел бета до начала всей этой истории, и насколько объективно худшим стало его положение. Почему он продолжает повышать ставки? Возможно, это что-то генетическое – за решительной отчаянностью юпсилона, несмотря на всю его полезность и даже незаменимость для альфы в текущей ситуации, тоже не просматривалось полностью рационального объяснения.

Сам альфа руководствовался принципами «реальной политики» и не верил в туфту про свободу, мирное сосуществование и универсальные ценности, которую он же периодически прогонял на публику. Но сохранение сложившегося порядка объективно было в интересах всех участников системы: если представить, что у какого-нибудь беты получится ее разрушить, сразу возникнет куча враждующих кланов, и война всех со всеми ухудшит положение каждого. Потом кто-то неизбежно выстроит новую систему, которая может оказаться гораздо хуже текущей. Да, альфа являлся ее главным бенефициаром – но считал это справедливым вознаграждением менеджера за ее поддержание.

Поэтому, хоть и с долей иронии, сохранение статуса-кво альфа называл своей «священной обязанностью». А непредсказуемость беты напрямую угрожала стабильности, и означала ненулевую вероятность того, что тот начнет шмалять первым.

Альфа набрал код, дождался, пока электроника отопрет замок сейфа, и сунул новенький Глок в наплечную кобуру.

…

Счастливый ноунейм, перепрыгивая ступеньки, сбегал по крыльцу ЗАГСа – в руке он сжимал пахнущий краской паспорт и справку об изменении фамилии на ту, которую носил бета, а до этого – его батя, батя его бати, и так далее…

Москва, октябрь 2022 г.