(Не) одинокая

Глава 1

Эрика — ребёнок, которому не хватает внимания.

Сколько она себя помнит, Эрика всегда хотела иметь много-много друзей: играть с ними в разные весёлые игры, рассказывать про свои выдуманные миры и узнавать их истории, делиться всеми-всеми секретами лишь друг с другом. Но у Эрики никогда не было друзей — Эрика всю жизнь окружена лишь куклами. Конечно, периодически к ней заходят служанки, но, когда Эрика старается вовлечь их в игру, они лишь неловко улыбаются и, потрепав по голове, спешат уйти.

Оставляя её в одиночестве.

Именно поэтому Эрика и окружила себя куклами. Куклы — её друзья. Они не уходят в самый неудобный момент, всегда выслушают и поддержат. Вероника своим примером показывает Эрике, как быть сильной и встречать трудности с высоко поднятой головой; Лотти всегда смешит Эрику своими историями и делает её серые дни ярче; Абигейл обнимает Эрику, когда ей грустно, и дарит самые тёплые слова поддержки; Урсула забавляет Эрику своим неуклюжим, но искренним желанием помочь.

(Разыгрывая общение с куклами, Эрика может хоть ненадолго забыть о том, как ей не хватает реального.)

Эрика любит своих старых друзей, бывших с ней в горе и в радости, но не меньше она радуется, находя новых. Впервые обнаружив в одной из комнат особняка Юджину, такую несчастную и одинокую в окружении своих плюшевых игрушек, Эрика пришла в неописуемый восторг. Нарушив запрет отца и выйдя из своего крыла, Эрика надеялась найти спрятанные сокровища (ведь, конечно, отец мог скрывать от неё лишь сокровища) — но она и не мечтала найти такое сокровище, как Юджина, её родная старшая сестра Юджина. Едва завидев её, Эрика в глубине души уже знала: она станет для Юджины смыслом жизни.

(Ведь только так Юджина будет рядом.)

С самого момента знакомства с Юджиной, Эрика больше не одинока. Одно чудо запустило череду других чудес: встреча с ведьмой Гретель в библиотеке, оживление всех кукол (настоящее оживление, а не былая игра воображения и попытка иллюзиями восполнить отсутствие общения), уроки магии, игры с Юджиной — всё это наконец-то наполнило жизнь Эрики, так что она с гордо поднятой головой может сказать: "Да, я не одинока!"

...Зачем же всё должно было окончиться трагедией? Зачем чудесные огоньки магии превратились в языки пламени и поглотили её волшебный мир и её старых друзей, её жизнь и её веру в светлое будущее?

Эрике отчаянно не хватает общения. Юджина говорит, что защитила её от печальной судьбы, — но Эрика не понимает её. Какая судьба может быть печальнее, чем добровольная изоляция в этой клетке — в золотой клетке, имитирующей прекрасный сад и именуемой миром Юджины. Да, Эрика может ходить по нему, куда пожелает, — но какой в этом смысл, когда единственные, кого можно тут встретить, — пара опостылевших фарфоровых кукол, да Юджина за своим вечным чаепитием с книгой, да иногда, по праздникам, Гретель в библиотеке?

И самое страшное: и Юджина, и Гретель — обе делают вид, что всё нормально.

Как будто так и надо, что Эрику переместили из маленькой клетки в клетку побольше, а её мнения не спросили. Как будто им совершенно всё равно, что, пока они спокойно пьют чай и читают свои бесконечные книжки, Эрике хочется буквально на стенку лезть без простого человеческого общения. Неужели они не замечают, каким полным муки взглядом она смотрит на каждую из них? Неужели не подозревают, как она ломает ногти об эти красивые белые колонны беседок? Неужели не догадываются, как она воет в подушку, мечтая о совершенно другой, свободной жизни?

Догадываются, конечно, догадываются. Нет, знают — уж Юджина точно, с её-то способностью управлять всем этим мирком! Это и по глазам видно: у неё всегда ужасно виноватый взгляд, когда она смотрит на Эрику, и она почти тотчас же пытается его отвести.

И в то же время в этих медовых глазах читается ощущение собственной правоты. Эрика не может долго смотреть в них — иначе сойдёт с ума от ненависти, несмотря на всю любовь к сестре, для которой она и правда смысл жизни.

Именно поэтому Эрика была так рада, когда в их скучный, застоялый мир однажды ворвалась Рэйчел Фебфлауэр с её экспериментами по использованию порталов. Рэйчел стала глотком свежего воздуха для изголодавшейся по новым людям Эрики — и с этого момента фамилия Фебфлауэр у неё ассоциируется исключительно со свободой, к которой Эрика всю жизнь стремилась. Ведь именно с этого момента Юджина наконец-то позволила Эрике приглашать гостей в их мир (их мир, не только Юджины).

Эрика очень любит своих новых друзей Фебфлауэров, особенно Рэм. От Рэм она узнаёт столько всего интересного: о всяких увлекательных книгах, играх, музыке, еде — всё это невероятно захватывает. Да и сама по себе Рэм — отличный рассказчик, полный энтузиазма и увлечённый. Правда, Рэм всё-таки в какой-то момент устаёт от общения — но тогда можно просто болтать с Марти. Марти, кажется, никогда не устаёт. В отличие от их старшего брата: Уилл, кажется, заранее устал от всей этой жизни. Впрочем, он нравится Юджине — и Эрике очень весело наблюдать за тем, как её старшая сестра смущается от её намёков.

Эрика в восторге от всего потока новых впечатлений, который пришёл к ней с "открытием" их мира. Ей весело как от новых друзей, так и от врагов. Например, тот пугливый инквизитор, Чарли, — он невероятно милый и беззащитный. И как только он попал в ряды охотников на ведьм? Эрика почти готова в него влюбиться, настолько забавно трепещет он перед ней.

Волна нового поглотила Эрику, и она уже не замечает, что больше не может удовлетвориться тем, что у неё есть. Всё прежнее безнадёжно устарело — теперь ей хочется только такого, чего ещё не было. И она крепко хватается за это "новое".

Эрика долго не понимает, что теперь может лишь брать. Вещи, эмоции, люди — не важно. Она эгоистично забрала себе все помыслы Юджины, всю её заботу и беспокойство; она жадно хватает впечатления от новых историй и знакомств; она хочет взять себе всего Чарли без остатка; она просто берёт всё, что видит, не думая, что другие теряют что-то из-за неё. Эрика может лишь брать, но долго этого не понимает. А, осознав, продолжает забирать всё, что может, — ведь она заслужила награду за годы мучений, верно?

Эрике Октавиан уже больше ста лет, а она всё ещё ребёнок, которому не хватает внимания.