Не долюбили

I

— Рита. Рита Серенóмова (лат. Maii Serenum), да? Маргарита, здравствуй, — послышался женский голос изнутри сенсорного экрана. — ты, наверное, ещё не знаешь, но в мае нужно брать к себе студентов.

— Ты, давай, конкретно говори, — ответила Рита, после чего мысленно похвалила себя за то, что матерное обзывательство успела поменять на слово «давай», ибо нецензурная брань могла повлечь за собой выговор. — на практику, верно?

— Да. Но именно к тебе, уж прости.

Девушка почувствовала в груди образовавшийся ком, из-за коего стала хуже дышать. День не только начался плохо, но и продолжался таким же.

— Я 30 рыл не потяну…

— Да кто ж сказал, что 30? И чего сразу обзываешься? А если нас прослушивает кто из твоих? Увольнять не меня будут, заметь!

— Сколько. Человек. Доканала. Трындеть, — старалась держаться Рита.

— Штук пять.

Моментом ком растворился, будто в кислоте. Девушка по-прежнему чувствовала нежелание возиться с людьми не своего поколения, но выход из ситуации и ручкой не махал. Девушки всё обговорили, назначили даты, а после разозлившаяся дама первая, сразу после услышанного «до свидания» без единого ответа сбросила вызов.

Теперь можно было и выругаться…

Маргарита перепробовала много работ, каждая из них была не связана с полученной коркой синего цвета. Ну какой из неё повар-кондитер? Из-за проживания в одиночестве явились навыки готовки, но не кондитерских изделий. Ненавидела сладкое.

Общаться с людьми тоже. Лишь один человек смог растопить её холодное, уставшее от жизни сердце. Остальные, с чьими пересекалась собственная судьба, виновником чего были работы, требующие постоянных коммуникаций, взбесили до увольнений. А делопроизводство редко выводило на контакт с внешним миром, однако всё же приходилось.

Однажды, солнечным днём пятого месяца, на двадцать втором году жизни судьба свела её с пятью…

— Спиногрызами, по-другому не назовёшь, — ворчала Маргарита, осматривая пять студентов, вошедших в здание. Они без единого любопытства к окружающим предметам смотрели в экраны устройств, размерами походивших на кирпичи. — по ним видно, что в будущем пойдут работать на кассу.

— Или на тра…

— Лида! Ой, ну ты, ну, — пыталась успокоиться Рита. Шутка удалась, девушка первый раз за день начала смеяться. — ты как всегда меня спасаешь юмором. Дай обниму.

Затем она, как маленький ребёнок, потянула руки в сторону той, кого считала настоящей подругой и лучшим человеком на свете.

— Ты справишься. Им главное всё объяснить, а не получится — ну и чёрт с ними. Рисуй тройку и посылай. Спорим, даже не заметят?

— Куратор их заметит…

— Ах. Успокойся!

Маргарита начала завязывать в плотный хвост светло-коричневые ломкие волосы, что подсознание символизировало как готовность руководить «стадом».

Девушку заметили не сразу. Пришлось сначала громко покашлять, а вскоре так же громко поздороваться. Наконец, девушка смогла увидеть их большие студенческие глаза, от одной из пар делопроизводитель подпрыгнула на месте.

У худощавой девочки под глазами были почти чёрные мешки, будто не спала никогда в жизни. Ресницы ей будто кто-то выдирал, насколько ж они были редкими. Но удивили радужки глаз. Их ярко-зелёный цвет выглядел как невеста в окружении гóтов. Рита не знала, кого винить: биологию или судьбу, с которой она не была, да и отказывалась знакомиться.

«Спокойно, просто не буду смотреть», — решила девушка.

— Здравствуйте! Вы находитесь в головном здании нашей сотрудничающей с вашим колледжем компании…

Она дала краткий словесный обзор компании, а после каждый отправился на третий этаж, который состоял из множества рабочих столов и компьютеров возле них. После открытия двери в глаза бросились три ряда рабочих мест, а у параллельной стены находилось ещё одно, «лицом ко всем рядам». Это было рабочее место для Маргариты на время практики студентов. Слева от входной двери располагались большие окна. Окружающие стены были покрашены в синий, что являлось странностью, ведь среди людей ходило мнение, мол, синий цвет был магнитом печали.

По «сюжету» ребята должны были практиковаться именно там, предварительно выбрав индивидуальное рабочее место. Рита подошла к своему рабочему месту и принялась отыскивать что-то. Одному из студентов она показалась очень грациозной и властной, главарëм среди остальных. Её тонкие, ласкающие пальцы шустро бегали по столу, временами игриво.

Студентка засмотрелась, а после начала разглядывать собственную руку. Она захотела настолько же тонкие пальцы. Странный фетиш, наконец, предстал в реальности, а не пинтересте.

— Вот! Здесь экземпляров штук тридцать. На всех хватит, — обрадовалась девушка двадцатисантиметровой стопке бумаг. Неясно, откуда были выхвачены силы для поднятия такого груза. — ваша задача такая: перенести эти данные в виде таблицы в эксель. Чё сложного — не знаю. Ну! Садитесь, я всё раздам. Как доделаете, зовите меня, я посмотрю, и можете идти. Скажу заранее: завтра вам к девяти.

Студенты долго выбирали места, в основном, они боролись за те, что были у самой двери, то есть подальше от «смотрителя». Рита с этого посмеялась.

«Думают, я буду на них смотреть, сдались вы мне, чертëнки», — тихонько, в голове самой себе произнесла Рита. Ей было всё равно на процесс, волновал лишь результат работы, и то не их, а своей, проще говоря, думала о зарплате, повышенной благодаря сие мучению.

Час никто не подавал признаков жизни, пока первая жертва не удумала рискнуть. Маргарита не заметила каких-либо серьёзных ошибок, что нужно было исправила сама, прокомментировав каждое своё действие. В целом, ей понравилась таблица. Она попросила её сохранить.

Их осталось четверо. Так продолжалось до момента, пока высокий мальчик не захотел, чтоб к нему подошли. Рита удивилась чрезмерному вниманию его организма к гормону роста и мысленно обозвала студента «дылдой». Он выполнил работу чуть хуже, но как такового наказания не последовало. Мальчик должен был встать на колени перед равнодушием проверяющей девушки, обычно, за такую ошибку его наказывали, а он всё не запоминал, как нужно было делать.

Трое. Маргарита позвонила одному из сотрудников. Тот её обрадовал: девушке можно было уйти не как обычно в восемь, а сразу после выполнения работы последним из практикантов. Маленькая стрелка часов, словно тыкая пальцем, указывала на цифру 12. Разница была ощутима.

Вдруг, скукота закончилась.

— Можете подойти?

«Ух ты ë-твоë», — удивилась Рита чрезмерно хриплому голосу. Она даже не разобрала пол говорившего и не сразу поняла, куда требовалось идти.

Она встала и с места начала ловить взгляд, который, по её логике, должен был исходить как раз от того, кто нуждался в ней. Рита его поймала, но испугалась уже во второй по счёту раз. Девушку прожигали те самые глаза с огромными мешками и яркими зелёными кружочками в самом центре. Чтобы чуть успокоиться, Рита начала рассматривать чёрный крабик, которым девочка (удалось разгадать загадку пола) заколола такого же цвета волосы. Они чуть свисали возле серёжек-гвоздиков, из-за чего можно было спутать длинные волосы с причёской «каре». Рубашка оказалась намного ярче благодаря серо-оранжевым клеточкам.

«Бледная какая-то», — думала Рита, пока шла к студентке.

Придраться было не к чему. Маргарита ни разу не схватилась за мышку, чего, судя по любопытному зрительному опыту, ждала студентка. Она два раза моргнула, а после с надеждой принялась смотреть на Маргариту.

— Хорошо, сохраняй. Компьютер потом выключи.

— Значит, вам нравится?

Неожиданный вопрос удивил Маргариту. Она серьёзно посмотрела на девочку, а вскоре начала злиться.

«Чудо ты детское, мне плевать», — подумала Рита, пока находилась в зрительном контакте с девочкой и удивлялась её, как подумала, наглости.

«Буду знать, кому именно надо рисовать тройку», — она решила найти студентку в списке.

— Фамилия?, — строго задала вопрос девушка.

— Акидéрова (лат. Occidere), — ответила девочка.

Маргариту что-то напрягло, она стала щуриться и корчить недовольную гримасу, глядя в список.

— Чего?, — протяжно сказала она, когда в очередной раз не удалось прочитать имя. Её не волновала реакция студентки на это.

— Что-то не так?

— Как тебя зовут?

— Кириллина.

«Боже мой, — с недовольством подумал атеист и принял решение. — никогда не буду её по имени называть».

— Ладно. Можешь быть свободна.

Маргариту больше ничего не тревожило в тот день. Утром, когда пришлось встать с кровати, она вспомнила о студентах и тяжело вздохнула.

II

Не все приехали чётко к девяти, лишь два человека добрались вовремя: тот, кого Рита обозвала «дылдой», и та самая девочка, которая днём ранее силой вытащила делопроизводителя из зоны комфорта. Отныне девушка кидала на студентку недовольные взгляды, но как таковой причины для ненависти пока ещё не возникло.

На второй день практики общее задание отсутствовало. Пришло время индивидуальных проектов. Рита лишь «приказала» включать компьютеры и принялась тянуть интригу. Стопка была меньше, чем вчерашняя, достать вышло легче и тише. Она подошла сначала к мальчику, после него пришло время собираться с мыслями, чтобы подойти к тому самому курсанту.

По неясной причине Маргарита ожидала какой-то пакости. Ей виделась туча наглости, а может даже и грубости, хотя перед глазами являлось далеко не начальство, а всего лишь чужая морально и физически душа.

Кириллина даже не заметила, как возле неё появилась Рита. Она выглядела сонной, что рождало сомнения о прибытии к ней прошедшей ночью сна. Маргарите ждать не хотелось.

— Акидерова!

Студентка вздрогнула и подняла глаза. Она хотела казаться серьёзной, но стыд вирусом уже начал разрастаться в её мыслях. Если бы она знала о наплевательстве Риты, то не начала б фантазировать различные истории о том, как именно бы девушка весь день вспоминала её недобрым словом.

— Я...

— Выбирай лист.

Девушка протянула ей четыре перевёрнутых листа. Текст располагался на обороте, Кириллина чисто физически не могла его видеть.

Она будто возомнила себя экстрасенсом, для выбора ей понадобилось провести рукой возле каждого листа.

«Это издевательство в чистом виде», — подумала Рита. Она уже готовилась освежать свой словарный запас матерных выражений, как вдруг Кириллина забрала центральный лист. Ей попалось много информации, даже больше, чем у предыдущего курсанта.

— Легко?, — захотелось вдруг с иронией спросить Маргарите, смотревшей прямо на девочку. Та пожала плечами, лицом изображая гримасу человека с высокими самооценкой и умом.

— Вполне…

— Отлично. Приступай.

Рита вернулась на своё место.

Почему-то настроение было паршивым. Она чувствовала, как тело грузом притягивалось к земному ядру, не позволяя девушке умереть из-за полёта в космос. Рита понимала, что ощущение явилось неописуемое, такое, у которого не было даже термина, поэтому отказалась от идеи погуглить «методы лечения». Казалось, болела душа; психология осталась без внимания, слово употребилось в прямом значении, Рита ощущала именно боль.

«Держаться! Мне надо держаться! Ну же, вставай, вставай», — кричала самой себе в мыслях Рита, когда увидела Лиду, что вошла в кабинет. С лучшей подругой мир в глазах становился ярче и чётче даже без очков.

Лида как всегда улыбалась, заражая других хорошим настроением. Возможно, Маргарита выбрала именно её за то, что эта девушка была редким экземпляром человека без единой травмы и с ощутимым отсутствием тяжкого груза на плечах.

Практиканты на месте дëрнулись от страха и обернулись. В аудитории на тот момент находились уже все обречëнные на работу с Маргаритой, опоздавшие подтянулись на удивление быстро.

— Ëлы-палы, как вас мало! Скучно, — сказала протяжно Лида. Когда она, держась за дверную ручку, отдаляла кисть руки всё дальше от себя с желанием поскорее закрыть дверь, с ней все здоровались.

— Здравствуйте! Здравствуйте! Добрый день!

— Да-да, всем привет!

Потом она подошла к столу главного человека аудитории.

— И тебе привет, — нежнее обычного сказала девушка. — как работается?

— Как-то грустно, — ответила Маргарита. — не хочется ничего.

— Понимаю. Сегодня ещё и жарко, прикинь, у меня окна нельзя открыть.

— Что? Опять этот возмущается?

Рита знала человека, что работал с её подругой на одном этаже. Этот мужчина почти был соседом Лиды, его рабочее место находилось недалеко от её. Он являлся мужчиной крупного «жиросложения», а ещё человеку всегда было холодно, даже когда температура обгоняла отметку в 25 градусов.

— Ага, — ответила подруга Риты.

— Гнида…

— Тихо! Не выражайся при мелких.

Маргарита не хотела успокаиваться, поэтому её пришлось мотивировать некоторое время. Девушке полегчало, но сборку назад всего сказанного она не планировала.

— Может, у него проблемы какие, а ты его матом кроешь, — вдруг начала философское размышление Лида. — он же ничего не говорит, хотя и мы не просим. Но, скажу честно, дядька тоже хорош. Мог бы другое место выбрать, начальник же сетевую папку создал, какая разница, с какого компа переносить файлы?

— Это не отменяет того, что он тварь последняя.

— Ой, всё, начинаешь злить, — отмахнулась уставшая от злых слов подруга. — я тебе вот сколько всего принесла. Распишись везде подписью начальника отдела.

— А сам чё, руки бензопилой отрубил?

— Да ладно, он никогда сам не заполняет ничего. Уходить пораньше ради ночи с очередной тёткой для него важнее. Это уже нормально. Ну пожа-алуйста!

Маргарита согласилась, но взамен потребовала пять минут ожидания, стопка была приличная, а ещё девушка поддалась сильному недоверию и перед росписью захотела прочитать каждый лист.

Лида не долго думала о поиске развлечения. Ей вдруг понадобилось обойти каждого студента и понаблюдать за их работой. Девушка была знакома с программами, в которых они работали, поэтому в её голове быстро нарисовалась картина результата, кой должен был у них «родиться» к концу очередного дня практики.

Маргарита не заметила, как подруга остановилась у Кириллины. Глаза поднять захотелось после того, как нотки подросткового голоса долетели до её ушей. Рита поняла, что девочка чем-то интересовалась, а Лида старалась понять сказанное.

— Чёрт знает, почему сейчас так учат делать, оно ж не работает, — заговорила подруга, чуть склонившись к монитору. — так. Пиши «А-один равно»…

Девушка чувствовала себя королём, узнавшем о государственной измене подданного. Она надеялась, что её взгляд прожог бы девушек, и одна из них б отошла, а вторая извинилась за «непослушание», но обе разучились чувствовать.

— Спасибо большое, — весело сказала Кириллина.

— Не за что, обращайся, — услышала она позже ответные слова.

«Что значит ''обращайся''? Я права не давала», — было неспокойно Рите. Она решила с болью на душе всё-таки закончить работу, а уже потом интересоваться тем, что не являлось к ней даже в кошмарах до того момента.

Подруга вернулась как раз в момент работы над последним документом. Ей было весело, Маргарите — нет.

— Спа…

— Зачем ты ей помогаешь?

Девушка удивилась, что было заметно по её выражению лица.

— Разве это плохо?

— Да, - чуть ли не закричала девушка. — я проверяющий, на минуточку.

— Ну, блин, я вовремя оказалась рядом, а ты была занята. Если не хочешь, завяжу с помощью, — последнее звучало грубее и тише, подруге стало чуть обидно. Она пережила два тяжёлых вдоха, столько же не менее тяжких выдоха, потом вновь стала доброй и весёлой. — спасибо! Как думаешь, отдать сейчас, или это «чудо» уже не на рабочем месте?

— По графику ему сидеть ещё пять часов, но… Ох, лучше сходи сейчас. Чисто ради эксперимента.

Лиду и Маргариту ждала разлука. Когда подруга вышла из аудитории, она стала думать о её, как Рите казалось, плохом поступке.

Она выдержала целый час, после которого студенты начали требовать проверки. Вот попросила Кириллина.

Маргарита хотела к чему-нибудь придраться, но всё было правильно. Это даже разозлило.

— А почему ты к посторонним за помощью обращаешься? - не смогла больше ждать она. Накопилось много отрицательных, на вкус горьких эмоций, из-за этого плевок вышел намного больше и грубее, чем планировалось. — тебе кто давал разрешения вообще?

Было видно: Кириллина напугалась. Её стоило бы похвалить за мужество и отсутствие дрожащего голоса, но также пожалеть, ведь моральное страдание девочку настигло.

— Девушка первая ко мне подошла и сама указала на ошибку, я и решила признаться, в чём дело…

— Мне надо было признаваться!

— Так вы заняты были, да и, кажется… Не очень-то и хотели кому-то помогать.

Девочка стала очередным человеком, кто получил в свой адрес некультурные слова от Маргариты. Девушка мысленно стала давать ей разные нехорошие клички и одаривать ярлыками. Она чувствовала себя побеждённой, оттого стало хуже.

Если бы ей в голову не пришла мысль об увольнении, Рита наверняка закричала б на девочку. Всё пошло не по плану, а по самому больному месту.

— Закрывай файл. Внимание! Его надо сохранить! Не забудь!

Рита хотела нажаловаться подруге Лиде, но вспомнила, что девушка и являлась виновником отвратительных эмоций, поэтому ощутила себя закутанной в колючий шерстяной плед без уголочка для поступления воздуха или чьей-то ручки, которая могла б вытащить Маргариту. Замкнутый круг. Отсутствие помощи. Боль.

III

Лиду взволновала просьба Маргариты, решившей озвучить её через аудио-звонок.

— Ты лучше звони, если нужна буду. Потом… что? Нет! Не-ет, никакое не «войду», мне до тебя проще будет дойти, сама приду. Не входи только, когда у меня спиногрызы…

— А почему я не могу тебя видеть? Причём тут дети?

— Ну! Всё, спасибо, пока!

Возле проколотого уха с красивым бледно-зелёного оттенка камнем в золотой серьге раздался громкий писк, а через мгновение экран засветился и показал список контактов…

Весь май делопроизводитель чувствовала себя прокажëнной, выглядя так, словно её кто-то заразил случайно и назло. Своей главной задачей она считала «очищение» от практикантов, каждое новое число в календаре читалось живее предыдущего, чем скорее близился месяц, приводящий за собой лето, тем глубже Рита дышала.

Ей очень хотелось одарить неприятного человека злостным отпечатком в виде тройки за практику, только вот ошибки в её работы почему-то не заглядывали на чай или цифры. Кириллина оказалась слишком умной, а временами хитрой. Не всё девочка самостоятельно пустила в мир через клавиатуру, малая часть оказалась скопированной. Но стоило Маргарите намекнуть на плохой поступок, девочка с лёгкостью «выкручивалась», её слова почему-то звучали правдоподобно и убедительно. Аж плакать хотелось.

Наконец в последний день мая студентам вернули зачëтные книжки, в которых красовались самые разные оценки, написанные Ритой. Девушка пожелала им удачной второй практики на новом месте и выдохнула.

Спустя множество дней и пережитых болезненных неожиданностей Маргарита вздрогнула после того как посмотрела в экран телефона. Звонил начальник.

— У вас Акидерова Кириллина Витальевна практику в мае прошла?

— Да…

— А её работы остались? И ещё я хотел бы узнать итоговую оценку.

Вечером, после работы, Рита и Лида назначили совместную прогулку. Девушки встретились на спокойной ноте, даже смогли затратить 49 секунд, крепко обнимаясь. Но сразу после Рита вдруг завелась, вдруг злость подняла в ней уровень активности.

— Начальник вспомнил…

— Опа. Звонил?

— Да.

— Ну, по телефону он обычно только расстраивает. Чем тебя огорчил?

— Оказывается, эта тупость к нам устроиться на подработку захотела.

— Кириллина?

— Да-а-а!

— Не кричи!

Лида посмотрела на подругу лицом дьявола, так как не смогла вытерпеть её криков. Девушке всегда не нравилось, когда Рита с жаром доносила информацию о чём-то отрицательно действующем на неё, ведь при всём желании не могла понять Риту из-за повышенного то голоса, то количества исходящей ненавистной энергии.

— Ох-х. А я знала. Мы будем работать вместе, на одном этаже.

Эти слова разбили девушку окончательно. Сказанное подругой заболело в глубине души. Лида была весела, пока словами наносила ранения, как убийца, желая наверняка оборвать земное пребывание жертвы.

«Хватит, прекрати… Не говори всё это», — раскричалась на всё тело Рита в глубине своих мыслей. Они оказались запертыми девушкой в самом жутком помещении, но всё ещё мучили, острыми ногтями царапая стены.

Рита начала языком слизывать невкусные, противные, водопадные слёзы, а когда это заметила подруга, то лишь отмахнулась и попросила закончить ужасную реплику.

— Не понимаю, что я сказала не так, Рит. Тебя же не увольнять собрались. Рабочее место у стены по-прежнему твоё, будешь за мной сидеть. Что тебе ещё надо?

Лида будто не понимала кое-чего, в чём паршиво было признаваться.

IV

Делать статистику, исходя из данных о заработной плате или уровню сложности задач, было серьёзной ошибкой. По этому не удалось выяснить, что в жизни Риты случилось неприятное.

Осталось прежним всё, кроме атмосферы. Её бесили те смешки, которые издавали Кириллина и подруга Лида, что-то обсуждая. Пол беды. Вторая половина заключалась в другом: если шутки родной Лиды Маргарита понимала, то слова «новенькой» именовались как «полный кринж», иногда по-народному — полнейшим бредом. А Лида смеялась. А Рита злилась.

На обед уходили втроём, что, конечно, одному из людей не нравилось.

Хорошо становилось в те моменты, когда Кириллина вдруг куда-то уходила минут на десять посреди времени после обеда. Маргарита даже без образования детектива разгадала, куда именно уходил надоедавший человек.

— Слышишь?, — прошептала Рита подруге, когда та повернулась после чувства лёгкого удара в спину. — Да не тяни руки к ушам, я про запахи.

— А-а, принюхаться, — додумалась коллега. Она сделала несколько глубоких вдохов и что-то почуяла. — тянет. Кажется, — ещё раз глубоко вдохнула она. — хотя, нет, не электронной.

— Вот подумай головой, от кого сие чудо!

Лида, чуть шире открыв глаза, пальцем указала на рабочее место, кое находилось перед её. Она стала вопросительно глядеть на Маргариту.

— Да!

— А, ну, ладно. Оно быстро выветривается, не бойся. Хочешь, окно шире открою? Скажу, мол, тебе жарко…

— Да щас! Не поможет. И вообще, как ты можешь общаться с человеком, который таким занимается?

— Ой, так говоришь, будто это проститу…

— То есть, ты не против?

— Мне всё равно. Ей 18 лет, сама решит.

— Да иди ты, — прошептала обиженная Маргарита. Она очень плохо относилась к тому занятию, которое приписала Кириллине засчёт нескрываемого ею доказательства, девочка в её глазах упала ещё ниже, однако первый раз по какой-то конкретной причине.

«Что ж эту дрянь вообще побудило на такое?», — думалось Рите.

V

В один дождливый рабочий день ей в голову пришла идея. Рита неожиданно захотела всё обговорить, хотя раньше думала, что подруга сама должна была разбираться с навалившейся не на неё саму бедой.

На обеде желание повысилось. Плакало не только небо, Рита заметила Лиду в объятиях ужасного, по личному мнению, человека и стала повторять за погодой. Слëзы катились жуткие, страшные и до тошноты невкусные, как яд. Даже показалось, что пришла смерть.

— Да ты умничка! А поëтся как? Ну, покажи, — что-то желала подруга расстроенного делопроизводителя.

— Нет. Жутко почему-то, — ответила Кириллина.

«Да! Лишний раз опечалит, будет на пользу. Она обидится и не захочет с ней общаться», — положительное влияние оказал на девушку отрицательный финал диалога. Только ей было непонятно, от чего именно отказалась новенькая.

Страх победил. Вживую Рита общаться не захотела. Вечером она позвонила подруге и сразу после того, как звуковая волна с наличием знакомого голоса дошла до уха, начала высказывать недовольство.

Рита сама не ожидала, что её жалоба на ситуацию окажется такой красивой, без тавтологии, слов-паразитов, а тем более нервных заиканий. Однако противоположная сторона наверняка прослушиваемого звонка не оценила этакие прелести.

— Я? На тебя забила, правильно понимаю? А то, что я до сих пор тебя обнимаю, встречаю, прошу давать мне советы по работе не означает подачу внимания? Да как ты вообще могла о таком подумать? Мне обидно, правда. Это уже не смешно. То есть, после всех этих лет, по твоему мнению, я в состоянии переключиться на другого? А почему я не могу просто найти ещё одного друга?

— Потому что она…

— Опять ты на того же человека всё «кидаешь».

— Может, она специально хочет добиться внимания, чтобы потом с тебя взять чего-нибудь для своей выгоды.

Маргарита на месте дëрнулась, когда услышала, как Лида начала смеяться. «Почему? Что её радует?».

— Ну, частично да, но думаю, так и надо, — ответила девушка.

— Что? То есть, я права? Да-а! Я так и знала! А ты слепо веришь…

— Не перебивай!

— Прости… Я… Стоп, что значит «так и надо»?

Оказалось, Лида знала то, чего не сказали Маргарите.

— Кириллина около двух лет песни сочиняет. Да ещё какие!

«Эта? Песни?», — ощутила себя побеждённым, сидящим в углу, Рита. Она и представлять не хотела, что девочка могла оказаться творческим человеком. Мир как будто сильно ударил по спине Маргариту словами подруги, а осознание почудилось болью, растекавшейся по выбранному злодеем месту на теле девушки и повышающей чувство до крика.

— А текст какой?, — опомнившись, недоверчиво спросила Маргарита.

Она услышала звук, напоминавший соприкосновение гаджета с чем-то мягким, скорее всего, подушкой. Лида попросила терпения и куда-то ушла.

А вернулась, кажется, с листом бумаги, что громко шуршал в трубку.

— Ну, слушай:

«Я не-е-едове-ерчиво смотрю-ю.

Я бо-о-оли стра-ашной в тря-яске жду-у.

Заче-е-ем обща-а-аться мне, да ка-а-ак?

Он-и-и все злы-ы-ые, э-э-это мра-а-а-ак.

А та-а-ак стра-ада-а-ать бы не-е хотелось.

Пло-охо мне-е-е года-а-ами пе-елось.

Я хочу-у-у внима-ания-я люде-е-ей.

Но ви-идятся посла-а-анники черте-е-ей…».

Рита услышала крики собственного сердца, зов о помощи в виде подачи внимания и заботы, но и нежелание вступать в коммуникации из-за отвратительных чувств практически ко всем проходившим мимо судьбам внутри мясных тел.

— Это я примерно. Кириллина петь мне отказалась, я не знаю официальной версии. Странно. Песни пишет, а исполнять не желает. Считай, я бесплатно тебе кавер предоставила. Ну? Алë?

Лида подумала, что возникли проблемы с интернетом. Она хотела перезвонить девушке, но та «вернулась».

— Я здесь. Просто…

Она чувствовала, как ломался её голос с каждым звуком, что пыталась выговорить делопроизводитель. Но эти слëзы доверять Лиде не захотелось, Маргарита видела молчание спасением и морального состояния, и улик наступавшего горького плача.

— Знакомая ситуация, не правда ли?

Лида всё поняла, к сожалению. Рита сбросила их звонок и дала «океану» выход. Сначала девушка выплакивала личное несчастье, а когда вспомнила инициатора выходивших эмоций, то начала думать о нём. Них. Девушка вспоминала строки песни. Она даже хотела их записать, но тряслись руки, даже печатание оказалось бы провальным делом.

Когда полегчало, Рита вспомнила про Лиду и своему поступку повесила ярлык неуважительного. Но та перезванивать не собиралась. Единственное, что увидела Рита — одно сообщение.

«Ты много чего не знаешь об этом человеке. Поговорите. Может, твоя ревность закончится», — прочитала девушка. Мысли смешались. Стало дурно…

VI

Очень судьбоносно Лида оказалась побеждённой отравлением, последний рабочий день тяжёлой недели должен был пройти без неё.

Утром девушка на рабочее место явилась раньше, зачем-то приехала аж за полчаса до назначенного «главным мужчиной всего здания» часа.

«От нервов, скорее всего», — оправдалась Маргарита.

Кириллина также заняла рабочее место, но позже.

Как всегда, Рита долго пыталась настроиться и «вынюхать» подходящий момент, на что впустую ушло много времени. К счастью, такой всё же явился.

Она медленно встала и, нервничая, подошла к нужному компьютеру.

— Тормозит?, — спросила девушка, не решаясь поговорить серьёзно.

— Да, — ответила Кириллина. В душе её очень волновало таковое внимание со стороны человека, от которого совсем не ожидала даже взгляда.

— У меня тоже эксель временами «болеет». А знаешь, почему?

Девочка вдруг заинтересовалась.

— Ну?

— Пиратский, — зашептала весело Маргарита, надев хитрую улыбку. Ей на миг стало легче общаться с коллегой.

Кириллина засмеялась, а далее произнесла такой звук, который гласил неожиданное понимание ситуации.

— А-а-а! Ну, понятно. Только он или весь Майкрософт офис?

— Весь.

— Больно.

Маргарита не сразу поняла, о какой боли говорила девочка, но вскоре додумалась, что она таким образом описала личное отношение к не одобряемой действительности.

Её удивлял спокойный выход на контакт со стороны Кириллины.

«Я не за этим пришла», — вдруг подумала Маргарита.

— Кстати, я хотела…

— Что?

— Поговорить. Я недавно, вот, случайно, только и всего. Узнала, просто. Оказывается, ты песни разные, там, ну, пишешь…

Девочка напряглась, это означало, что Лида не врала о «таланте». Страх окутал.

— А почему ты мне ничего не говорила?

— Да вам это не нужно, я так поняла…

«Почему она теперь вниз смотрит? Я сделала ей больно? Наверное», — ради успокоения общалась с собой же Рита.

— Почему? Не считай меня злой, я же о тебе… плохого ничего не думаю, - девушка в глубине души начала раскаиваться и за ложь, и за плохие мысли о той, чьë имя всё ещё не могла произнести. — просто некоторые твои действия… Я, наверное, старомодная, но, как по мне, кое-что ты делаешь очень плохо или странно. Думаю, я тоже во многом не права…

— Может, будет лучше, если я попробую это исправить?

— Нет. Мы. Попробуем вместе.

— Ага.

Кириллина отвернулась. Видимо, жизненные силы на коммуникацию закончились, но Рита сделала вывод, что девочка повела себя очень достойно.

«Наверное, это всё. Ладно, пока хватит. Я тоже устала. Ой! А мы ж не о том говорили», — подумала она и стала нервничать.

— Только, пожалуйста, рассказывай о себе и твоих песнях. Мне… интересно.

Девочка улыбнулась.

— Х-хорошо.

Без Лиды оказалось очень трудно всё делать, самостоятельность, будто ëжик, исколола Маргариту. Она уже спешила заваливать подругу сообщениями-итогами. Хотелось, чтобы похвалили…

Но было бы очень грубо «тараторить» о себе. Перед этим Маргарита начала требовать информацию про самочувствие Лиды.

VII

Кириллина стала ходить на обед с двумя коллегами сразу, но это оказалось не настолько обыденным и лёгким. Случалось так, что девушки начинали общаться о чём-то своём, произошедшем задолго до прихода Кириллины, следовательно, знаний об этом в своей голове девочка не могла отыскать. Мучило духовное одиночество.

Лида мотивировала лучшую подругу на личный разговор с замкнутым создателем песен, но Маргарита по-прежнему боялась самостоятельности в чём-то сложнее её базовых навыков. Всё-таки мотивационные слова начали работать.

Маргарита позвала Кириллину в их общий выходной на прогулку, только не сказала, куда именно. Это было сюрпризом.

— Почему именно сюда?, — спросила девочка по приходе в парк.

— Здесь тихо и, заметь, ни одного человека. Можно поговорить о чём захочешь.

Кириллине такое понравилось. Она сказала Рите об идентичной любви к разговорам в безлюдных местах. Вот они смогли отыскать что-то общее.

Они свернули на тропу, с двух сторон окружённую светлейшей травой и высокими дубами лет трёхсот. На небе и облако не плавало. Но прохлада чуть нарушала атмосферу. Рита надела те же серые джинсы, в коих ходила на работу, а сверху — худи фиолетового цвета.

— Чего ты решила в чёрной водолазке пойти? Выглядишь траурно, извини, но правда…

Кириллина не нашла другой подходящей одежды, кроме чёрной. Рита заметила, насколько худой была девочка.

Первой темой стала работа. Постепенно беседа становилась всё душевнее, Маргарита готовилась к раскрытию тайн, коими называла всё, о чём не говорила девочка.

— У меня всегда проблемы с этим, а вот Лида как-то справляется, — жаловалась на сложности в работе с одной из программ Рита.

— Сразу видно: у человека призвание, не то, что я. Мне даже стыдно. В экселе я сама всё понимаю, а вот остальное…

— А ворд?

— Я им почти не пользуюсь. Только если…

Кириллина подозрительно замолчала.

— Если что?

— По личным причинам…

— А. Для песен, например?

— Да, — стесняясь, шепнула девочка.

Между ними возникла неловкая пауза. Погода, словно чуя приближающейся хаос, заполнила небо широкими облаками, за некоторыми из которых прятались злые серые тучи.

— Лиду вообще ничего не тревожит, — вдруг, «очнулась» после молчания Кириллина. — ей очень в жизни повезло. У неё хорошие родители, много родственников… любящих, она легко общается даже с новым человеком, ничего не открывает, потому что закрывать нечего. Редкий человек. Как планеты над Москвой редкий…

— Ну, — отвечала Маргарита. — у меня тоже хорошие родители. Мы часто делали что-то вместе, пока не понадобился переезд и работа. А друзья у Лиды, кстати, пьющие и курящие.

Сказанное пробудило смех в девочке. Рита замолчала и услышала, что Кириллина тихо начала посмеиваться. Она услышала, по её мнению, ироничную правду относительно самой себя.

— Ревнуете?

— Да! Я довольно ревнивый человек, хоть и понимаю, что на мне внимание не заканчивается. Хотя, может, я себя и накручиваю. Мне не так легко общаться с людьми.

— Понятно.

— Кстати, почему ты вообще про Лиду такое сказала? Ну, не подумай, ты абсолютно права, но… разве тебе тоже в чём-то нелегко? Молодая же…

Сказанное девочка восприняла как обесценивание. Рита заметила её вмиг покрасневшие глаза, но даже в моменте переживания чего-то жуткого, Кириллина нежно улыбнулась. Затем был истерический смех.

Маргарита упросила рассказать то, что так хотела послушать: рассказ девочки о себе. Кириллина мужественно держалась: её прямая, как штык, спина ни на градус не поклонилась, в глазах по океану наплывших слëз кулаками било сияние мелких искр, руки послушно молчали в противоположной стороне тела, где сверху развивались по ветру чёрные волосы.

— Как думаете, почему меня так странно зовут?

— Даже не знаю…

— Отец хотел наследника. А вышло двойное разочарование. Мало того, что незапланированное, так ещё и пола нежеланного. Ну, я. К большому сожалению, моего брата Кирилла опередили, и он умер, даже не родившись.

Рита в силу возраста была знакома с биологическими процессами и понимала каждое слово девочки.

— Извини, но отец мудак из-за такого.

— Это я вам ещё не рассказала, что он алкоголик. И мать загубил. Она раньше пила с ним только для того, чтобы он её не избивал. Ну, часто звал с собой, а если отказывалась, то, ну, ну, жуткое зрелище. С тех пор она лет пять с ним глотает всю эту гадость. Я всё удивляюсь, как его с работы не выперли. Вечером орёт в приступе от «алкашки», а утром спокойно идёт на работу.

— А мать?

— Ох.. Лежит и давится собственной рвотой, как ещё? Печень из плоти, не железа.

— А почему родственники ничего не делают?

— Никого не осталось. Я даже переехать не могу. Во-первых, не зарабатываю даже на однушку, во-вторых, учёбу закончить как-то надо, в-третьих, мало ли, что случится, а скорую вызвать некому будет. Кстати, знаю, что вам мои глаза не нравятся. Я мало сплю, они орут по ночам, трудно спать. Но сплю. Мало. Но сплю. Хотя говорят, что даже полезно по три часа в сутки летать по разным снам, восемь — это, мол, слишком много.

Рита настолько была удивлена непрекращающейся улыбке девочки, что хотела ударить за это. Но вскоре ей в голову пришла мысль.

«Наверняка эта сволочь не только жену бьёт, поэтому и одежда закрывающая у девочки», — подумала Рита. Она хотела сказать хоть что-нибудь, только вот резко пропало умение, словно девушка была маленьким ребёнком, коему только предстояло озвучить первое слово. Сердце кололо. Она смотрела на Кириллину и не понимала, почему она всё ещё широко улыбалась, держа руки за спиной. Эмоциональное состояние всё же было на пределе. Девочка языком ловила стекающие к подбородку слëзы.

— Я… теперь… понимаю, отчего всё это, — пыталась не молчать Рита. — тебя… видно, что… не долюбили.

Кириллина посмеялась.

— А меня вообще хоть немного кто-нибудь любил?

Маргарита не ответила.

— Мать всегда просила никому не рассказывать о том, что происходит. Угрожала, что органы опеки придут, а им из-за меня будет плохо, что они без меня «сдохнут», извините за цитирование. Недавно исполнилось 18, значит, наверное, уже можно, но вы даже не представляете, как всё-таки страшно…

Рита поняла одно: она хотела спасти замученного человека. Также ей было очень стыдно за всё, что она думала и говорила.

— Я очень хочу работать и дальше, но учёба, тем более последний курс. Диплом…

— Я тебе его напишу, хочешь? Никто и не узнает. На практику придёшь ко мне же, только в другой отдел. А тему диплома я тебе выдам, как твой заказчик. Просто читай почаще, чтобы знать, о чём я писать буду. Лиду бы напрячь. Мы тебя сможем вытянуть, не переживай.

— Но вы…

— Почему к ней на «ты», а ко мне официально? Я против!

Тут уже Кириллина не выдержала и заплакала. Маргарита обняла её, а девочка, на удивление, крепко прижалась. Не оттолкнула. День оказался морально тяжёлым для обеих. Но потом Рита её отпустила для кое-чего неоговорённого.

— И прекрати свои лёгкие убивать!

Кириллина не ожидала, что девушка обладала знаниями о её вредной привычке.

— Ну, это из-за отца. Он меня с шести лет заставлял с ним…

— Отговорка! Просто слабой себя выставляешь, словно уже бросить невозможно. Ты… а дай-ка мне пачку. Я просто глянуть.

Девочка на это повелась и отдала её Рите. А девушка резким движением бросила пачку в левую сторону и попала чётко в специальную пристройку к лавочке, куда выкидывали мусор.

— Зачем? Она ж так дорого стоит!

— Денег больше станет, поверь.

Рита похлопала девочку по плечу, приложив немного силы. Действие являлось как бы «воспитательным наказанием».

VIII

План судьбоносно очень хорошо работал. Рита и Кириллина стали ближе друг к другу, но девочке было в небольшую тягость общаться в трио-компании. Это замечала и Лида, и Маргарита. Они посчитали нужным изменить ситуацию, а чтобы это правда свершилось, девушки решили призвать в помощники один сближающий праздник…

31 декабря они решили поехать в Москву и встретить новый год в самом её центре.

— Прикинь, она мне такая говорит: «я не праздную Новый год, всегда все спать ложились…», — цитировала девочку Рита. — не перевариваю такого! Бред!

— Получается, это будет её первый «Новый год», — ответила Лида.

Они встретились с Кириллиной и вместе сели в нужную электричку. На нужной станции была пересадка в метро, но перед спуском к подземному транспорту они решили зайти в магазин и купить вкусное.

Легче всего еду было выбрать Кириллине. У неё было около тысячи рублей. Сумму она планировала отдать не только за нечто съедобное, но и вредное для лёгких. Получив от Риты во всех смыслах по шапке, она передумала и набрала разной шоколадкой «экзотики», названной так по причине завышенной цены.

«Не думала, что она мазохист», — осуждающе подумала Рита, когда обнаружила у Лиды в руках…

— Мороженое? Ты «с приколом»?, — Кириллина была в шоке от специфических вкусов подруги.

— Ну, да. А что? Вку-усненькое, с оре-ешками, — Лида ничего плохого в собственном выборе не замечала, поэтому защищала его до победного.

Маргарита казалась то врачом, то ревизором. Она недоверчиво трогала каждую булочку на прилавке и жаловалась практически на всё.

«Два дня лежит, как можно? Она уже не для употребления, вообще-то», — не нравилась ей булочка с маком.

«И вот эту соплю они в такую большую упаковку сунули? Тут кусать нечего», — опечалила булочка с яблочным джемом своими размерами.

— Идиоты!

— Ты чего кричишь?

— Посмотри на эту, — чуть ли не бросила подруге в лицо Маргарита слойку с сыром. — Лида, у неё срок годности вчера истёк! Чë не следят? Ну… ну-у!

Пока Лида успокаивала подругу, Кириллина молча за всем наблюдала.

Маргарита взяла сухарики, но слойка на прежнее место не вернулась.

— А она тебе зачем?, — спросила девочка.

— Не травиться же людям, — было единственным ответом Кириллине.

Рита подошла к женщине, раскладывавшей товары в другом отделе, и протянула ей слойку, сообщив о истечении её срока годности. Ответом было краткое «спасибо», расстроившее Маргариту, ожидавшую совсем иную реакцию, как минимум, более эмоциональную.

Лида почувствовала, как её дëрнули за рукав. К ней появился вопрос.

— Как она не побоялась о таком сообщить?, — шептала Кириллина.

— Ну это же доброе дело, тем более, её вины в этом нет, продавцы сами не уследили.

— Вдруг, они бы ей что-то сказали?

— Схватили бы штраф. Не понимаю, чего ты боишься. Это же хороший поступок.

Кириллина оглядела обеих девушек с горящим в покрасневших глазах любопытством. Поступок заставил её много думать. Она всячески хотела убедить себя в том, что поступок и вправду был положительный, только ей по-прежнему мерещились упрёки не уследивших за товаром женщин. Маргарита показалась ей бесстрашной.

Потом их ожидали две ветки метро, а далее — Красная площадь. Как же много там было самых разных людей: ровесников, малышей, стариков. Кириллина почувствовала себя и присутствующих одной дружной семьёй. Абсолютно каждый широко улыбался, девочке было совестно складывать губы в полоску.

За пять минут до важного события окружающие начали поздравлять близких и говорить им всё самое нежное и милое. У Кириллины заколотилось сердце. Она обернулась, а после увидела, что Рита, протягивая Лиде какой-то пакет, раскрашенный в ассоциирующиеся с Новым годом цвета, говорила ей что-то, отчего подруга ещё шире улыбалась. Потом они поменялись ролями.

Неожиданно обе повернулись к девочке.

— Мы тут на подарок скинулись, — сказала Рита и отдала Кириллине пакет с подарками. — надеюсь, в следующем году ты сможешь исполнить свои мечты, чтобы было много счастливых моментов, из-за которых ты будешь больше улыбаться, радоваться жизни, и чтобы поводов для грусти не было вообще! Хочу, чтобы ты смогла получить авторское право и развиться музыкальном направлении. Пусть новый год станет для тебя очень значимым в хорошем плане. Вот…

После речи Лида позвала всех на совместные объятия, но Кириллина отказалась.

— Я тоже сказать хочу, только трудно почему-то. Но… спасибо вам за то, что вы делаете, я не думала, что в мире есть такие хорошие люди, правда. А тем более не ожидала, что забота будет именно от вас. Не знаю, почему говорить трудно, но я очень благодарна. Вы правда очень хорошие. И я тоже, ну, обниматься.

Объятия состоялись. Рита хоть и была знакома с этим человеком очень мало, но уже очень сильно его любила. Она относилась к девочке с пониманием, учила её чему-то, если та совершала ошибки, просила рассказывать о себе и ревновала, когда Лида подходила с какими-то новостями от Кириллины, ведь хотела, чтобы эти новости дошли и да неё напрямую, а не через рассказ.

Недолюбленного ребёнка наконец полюбили. Искренне. Просто за существование. Кириллина первый раз в жизни смогла сделать полный вдох, да такой чистый, словно девочка и не поддавалась привычкам, за которые ругала Маргарита.

Наступил новый год. Все на площади услышали гимн.

IX

18 января Кириллина не явилась на работу. Это насторожило. Маргарита испугалась, когда вспомнила их утренний разговор.

— Мы встречаемся на той улице возле торгового центра, да? Как обычно?, — спросила в семь утра Маргарита, записывая Кириллине голосовое сообщение. — просто я уже на месте, а тебя нет. Автобус задержали?

Через три минуты пришёл ответ в таком же формате.

— Иди без меня. Опоздаю. Обстоятельства. Прости, — сказала в голосовом сообщении девочка. На заднем плане раздавались чьи-то громкие голоса.

«Опять, наверное, этот придурок с похмелья к ней пристал», — подумала Рита на отца девочки.

Но больше в сеть Кириллина не зашла. В середине рабочего дня волноваться начала Лида, а под конец — начальник. Когда подруги поочерёдно пытались дозвониться до девочки, он зашёл в кабинет без стука.

— Акидерова так и не появилась?

— Нет, — волнуясь, сказала ему Лида.

— Я звонил ей в 13:00, но безуспешно. Предупреждений не было, а больничный она не требовала. Может, что-то случилось? Если до завтра не объявится, я буду вынужден писать заявление в полицию.

Рита нервничала больше остальных. Лида пыталась её успокоить, так как гордо верила в лучшее, а этим лишь сильнее злила подругу. Вечером от волнения Маргарита переборщила с успокоительным, и все непереваренные таблетки сгустком слизи вытекли из её рта после сильной тошноты.

Утром на работе в кабинет неожиданно зашёл начальник и попросил Лиду выйти с ним. Она вернулась лишь через полчаса. Затем он попросил то же и у Риты.

Он привёл девушку в свой кабинет, где за столом сидел худой мужчина с длинными рыжими усами. Он был одет в форму сотрудника полиции.

Маргарита от страха попятилась назад, но начальник придержал её. Он шепнул ей на ухо успокаивающие слова и подтолкнул вперёд.

Тот мужчина представился.

— Я майор полиции, опрашиваю всех знакомых Акидеровой. Было заведено уголовное дело по факту пропажи данной гражданки. Скажите, общались ли вы с Акидеровой накануне пропажи?

Маргарита рассказала об их с девушкой общении через мессенджер в день пропажи, как вдруг кое-что вспомнила.

— Я общалась с ней через аудиосообщения, а на заднем плане слышала какой-то шум, крики или ругань…

— У вас есть подозрения, кто мог шуметь?

Рита вспомнила про ужасную ситуацию Кириллины с её родителями. Девушка поймала себя на одной ужасной мысли, которая заставила её руки задрожать, как оживших, напуганных. Она почувствовала сильную злость на родителей своей юной, измученной подруги. За всё: испорченную жизнь Кириллины, возможное участие в произошедшем, наконец, за собственные нервы. Какой бы не была причина неожиданной пропажи девочки, Маргарита решила наказать её родителей за дьявольское отношение к ребёнку.

— Я боюсь, что с ней могли что-то сделать дома…

Сотрудник полиции недоверчиво посмотрел девушке в глаза.

— Да разве могли родные люди сделать что-то со своим ребёнком?

Рита стала говорить мужчине обо всей информации, что давала Кириллина о ситуации с родителями. В знак доказательства она решила показать ему недавнюю переписку с девочкой, когда Рита её через переписку успокаивала и делала всё, чтоб та не губила нервы из-за ссоры членов семьи.

— Надо же, — говорил мужчина, изучая переписку. — сразу видно: статья. Гражданка утверждала, что подобное случалось и в её несовершеннолетнем возрасте?

— Да…

— Значит, точно статья.

— Проверьте её родителей, я вас очень прошу. Не доверяю я этим людям.

— Наведаемся мы к ним в любом случае для допроса. Но, исходя из предоставленной вами информации, стоит, как минимум, взять отпечатки пальцев и задержать на время расследования. Ваш мобильный телефон я вынужден забрать в участок для изучения переписки.

Не день и не два потребовалось для поиска девочки, разбирательство длилось около двух недель. Наконец, её нашли…

Во время обеда Маргариту опять вызвали к начальнику. Там было напряжённо. В кабинете стоял грустный начальник и двое мужчин в форме, один из них был девушке уже знаком.

— Сереномова Маргарита?

— Да.

— Благодарим вас за предоставленную информацию, — невесело и тихо говорил майор, протягивая девушке руку. — ваше содействие помогло найти человека. Дело мы объявляем закрытым.

— Подождите, но что же с ней? Где она?

Мужчины замялись.

— Её нашли закопанной на заднем дворе по адресу проживания. Экспертиза показала, что смерть наступила 18 января в восемь утра, причиной стало удушье. На теле жертвы было обнаружено множество гематом разной тяжести и даты нанесения. На шее были отпечатки пальцев, схожие с теми, что мы взяли у её отца. За избиения супруги и убийство ребёнка ему грозит около десяти лет колонии строгого режима. Женщину было решено отправить на принудительное лечение в психиатрическую больницу, не бойтесь, не в этом городе. До туда километров 600, ну, понимаете, особые условия, полная изоляция, другие медицинские условия… Приносим вам глубочайшие соболезнования.

Лишь человек, переживший смерть близкого, смог бы понять Маргариту. В тот момент она получила серьёзную моральную травму. Первое время девушка пыталась всё осмыслить, а затем обдумала странную мысль о том, что она ведь общалась с человеком, который недавно встречался с небесными существами, видел ангелов, а его душа заменила этот мир на какой-то другой, наверняка облачный, пушистый.

Ей стало жутко, когда она представила посиневшее лицо и навсегда закрытые глаза Кириллины. Она очень долго надрывала горло криком. Подумывали даже над вызовом скорой помощи, но обошлось. Маргарита ощутила пустоту в душе, словно что-то оторвали.

Девушке резко захотелось обнять Кириллину, поговорить с ней о чём-то, спросить о подготовке к защите курсовой, как живую, словно для девочки это что-то значило и вообще имело смысл. Маргарита в пустоту протягивала руки для объятий, но понимала, что желание девочка уже бы не исполнила. Как на зло вспомнились любимые места, куда захотелось сводить её на прогулку. Маргарита даже не знала дату её рождения, не успела поинтересоваться…

Когда Маргариту отпустили, её сразу же встретила подруга.

— Ты уже знаешь?, — спросила опечаленная Лида.

Рита лишь судорожно покачала головой и расплакалась. Для них это была большая потеря. Особенно для Маргариты, которая нашла второго друга, привязалась к нему и тут же потеряла.

— Зато мы подарили ей лучший год жизни. Мы сделали её счастливой напоследок. Ты. Ты особенно постаралась ради её счастья. А ещё отомстила её родителям.

— Тва-а-ари!, — закричала Маргарита, услышав отныне нелюбимое слово. Она хотела вырваться и разрушить всё поблизости, но Лида крепко держала её в объятиях, не позволяя вырваться. Рита поняла, насколько её подруга являлась сильным человеком, способным поддерживать словесно и физически даже когда самому паршиво.

— Я хочу с ней попрощаться. Надеюсь, нас позовут на похороны.

— Лида, какие похороны? Хоронить некому!

Маргарита ещё сильнее стала кричать. Окутывало болью.

X

— Маргарита? Здравствуй, дорогая, — послышалось из трубки. Женщина говорила так, словно готова была сообщить о требовании чего-то. — поздравляю с повышением! Я, знаешь, вот нисколько в тебе не сомневалась.

— Чë надо? Быстрее, — злее ответила Маргарита.

— Надо побыть руководителем. У студентов летняя практика началась.

— Сколько их будет?

— Всего 30.

— Сколько? За каким это штыком мне всю группу разом сунули?

— Ну, Маргарит, повышение обязанностей. Чего ты хотела? Но заплатят в три раза больше, разве не заманчиво? Пожа-алуйста! Возьми группу.

Маргарита положила трубку на прежнее место, а палец вытащила из самолично закрученной спирали. Рабочий телефон, к счастью, больше не звонил. Девушка затратила немало времени на смирение с повешенным на себя ярлыком «руководителя стада».

Через несколько дней студенты познакомились с Маргаритой и приступили к заданиям. Всех разместили в больших размеров кабинете, так что ни один студент без компьютера не остался.

«Все того же возраста. Каждый. Абсолютно», — задумалась Рита, глазами бегая по студентам. Вдруг, она увидела поднятую руку.

Маргарита подошла к худой, низкого роста девочке в больших очках круглой формы. Свои длинные волосы она собрала, прихватив деревянным крабиком, чтоб не распускались. Она выглядела как малое сияющее солнце, которое светилось от непонятно чему посвящённой радости.

— Я закончила, — весело, разрываясь от гордости сказала девочка.

«Как же бесит её жизнерадостность! Вот зачем лыбиться? А хотя…», — подумала Рита.

Она посмотрела в глаза девочки. Маргарита поняла, что не хотела в тот момент губить такой весёлый объект пустой, беспричинной агрессией и постаралась улыбнуться. Удалось. А дышать почему-то стало легче, когда она охарактеризовала выполненное задание как идеально выполненное, трудности вовсе пропали. Дышалось чисто и легко, даже приятно.

— Как хорошо! Молодец, хвалю, — сказала Рита и взяла журнал со списком практикантов. — фамилия?

Девочка назвала всё необходимое. Маргарита ласково хихикнула, прочитав имя.

— Катерина?

— Ага!

— Катерина…

— Что вы мне поставите?

— Пятёрку. А что ж ещё…

Студентка обрадовалась так, словно победила в конкурсе. В благодарность девочка очень нежно улыбнулась Рите и ласково выразила свою благодарность. Об этом Маргарита думала весь рабочий день, настолько понравилось.

Вечером она пошла гулять с подругой. Лида выбрала очень красивое место, с которого было полностью видно город. Подниматься на возвышенность пришлось с трудом, но Рита сказала, что оно того стоило.

Они сели на мягкую траву и стали глядеть в даль.

— Как прошёл день? Спиногрызы вредные попались?

— Ну ты чего? Они все хорошие.

Лида не была готова к таким словам.

— Да ну! Есть же, наверняка, зараза какая-нибудь.

— Ладно, хорошо. Была одна девочка. Какая-то, знаешь, вечно счастливая.

— И?

— И она так улыбалась нежно. Взбесило аж, — последнее Рита сказала чуть грубее, умышленно понизив голос для лучшей передачи того чувства.

— А потом?

— Ну, я отнеслась к ней с пониманием и, блин, заразилась весельем.

— Да ну!

Рита ничего не ответила. Ей понадобилось время, отведённое тишине. Затем она что-то почувствовала, а вскоре захотела описать пришедшее.

— Извини, что кричу на тебя. Я ужасный друг…

— Ни в коем образе! Ты очень хорошая.

— Я понимаю, что ты просто хочешь мне счастья, а я… часто критикую и злюсь. Иногда я могу быть вредной, но в глубине души хочу тебе лишь счастья. Извини, пожалуйста. Ты очень редкий человек, вечно счастливый, как та девочка. Мне очень повезло.

Лида решила обнять подругу. Какие бы эмоции не переживала Маргарита, она всё равно ей очень сильно дорожила и готова была поддерживать просто за бытие рядом в любой ситуации. Такой, какой Рита была.

Закат символично освещал их крепкие объятия. Маргарите был дан подарок свыше, который она очень ценила, а отныне желала относиться к нему бережно, с пониманием. Она пришла к выводу, что настоящие друзья — слышащие и понимающие люди. И даже такой непростой человек, как она, заслужил рядом кого-то доброго, искреннего и дружелюбного.

Подул ветер, а затем на плечах стало ощущаться тепло.

— Тоже чувствуешь прикосновение?, — спросила Лида.

— Да, — ответила Маргарита. — мы не одни.

…

21.01.2024. 23:52.