Назад в молодость!

Глава 1

Алиса Полинина

Назад в молодость!

− Ай да крем! Ай да крем! − закричала Маргарита, бросаясь в кресло. Втирания изменили ее не только внешне. Теперь в ней во всей, в каждой частице тела, вскипала радость, которую она ощутила, как пузырьки, колющие все ее тело. Маргарита ощутила себя свободной, свободной от всего. «Мастер и Маргарита» Михаил Булгаков

Глава 1

Официально утро уже вступило в свои права, но по факту же за окном ещё правила ночная тьма, упрямо не желающая сдавать свои позиции в эти октябрьские семь утра.

Несмотря на сей факт, Анна Николаевна уже давно проснулась, но ещё не вставала с постели. Куда ей спешить? Живущая одна, если не считать кота Ваську, старуха, чего уже церемониться! В семьдесят один всякое кокетство из-за возраста пропадает напрочь. Что нисколько и не расстраивало Анну Николаевну. С возрастом, как она уже давно заметила, всё лишнее уходит из жизни. Блекнет и меркнет, не выдерживая мудрости прожитых лет.

Кокетничать из-за возраста Анна Николаевна никогда и не любила, даже в более молодые годы. Но, сменившая молодость старость, принёсшая ей дары в виде набора возрастных болезней, заставляла время от времени горестно вздыхать и вспоминать, вспоминать всё то, что было раньше и как было.

Вот сейчас она ещё лежит в кровати и мысленно составляет планы на день. С чего начать этот день? В молодости она бы, не раздумывая, ответила, что её день начнётся с зарядки. И так и было. С самых юных лет Анна Николаевна строго для себя решила, когда она постареет, то расстраиваться из-за морщин и ушедшей красоты, она не будет. Главное не это. Главное — постареть красиво, в хорошей физической форме. Постареть и встретить старость с прямой спиной. Вот как она говорила раньше!

Вспомнив свою эту любимую фразу, Анна Николаевна печально ухмыльнулась. Как же! Постареть с прямой спиной. Ей бы встать сейчас с кровати без боли в ногах и, чтобы они же давали ей хоть как-то передвигаться, не морщась от пыток артрита. Какая там уж прямая спина.

Ещё полгода назад у Анны Николаевны не так уж сильно, но весьма неприятно стали болеть колени. Анна Николаевна, всегда говорящая всем, что она женщина здравомыслящая, поступила в той ситуации истинно как самая здравомыслящая. Она не стала терпеть боль или заниматься самолечением. Известно же, что все болезни легче лечить в начальной стадии. Опираясь на этот факт, Анна Николаевна хоть очень не любила посещения больниц, записалась к врачу, который услышав жалобы своей пожилой пациентки, уставшим страдальческим голосом трагического актёра, закатив при этом глаза, воскликнул: «Ну вы же ещё ходите! Ходите! Значит проблем нет! Тут у людей болезни посерьезней ваших бывают! Вот когда не можете ходить — тогда и требуется лечение!».

Анна Николаевна и расстроилась и сама себя устыдилась. С одной стороны, ей же нахамили, не оказали должного внимания, её обязаны лечить! А с другой — ну право же, вон сколько людей в очереди стояло: кто на костылях, а у кого что и похуже наверняка.

Не обращаясь больше к официальной медицине, Анна Николаевна по совету соседки Валечки стала делать компрессы и мази по народным рецептам. И надо же, помогало! Боль отступала, пропадала отёчность. Обычный капустный лист с мёдом творили чудеса! Ну прав был доктор, а она паникёрша как есть!

Но народные средства спасали от болей лишь несколько месяцев, а потом не только появились невыносимые приступы и днём и ночью, но и ходить Анна Николаевна могла с большим трудом, а несколько дней и вовсе не могла встать. Колени стало почти невозможно сгибать.

Тут уже и без долгих раздумий Анна Николаевна снова оказалась на приёме у доктора. И тот же самый доктор с гневным пафосом отругал её: «Ну что же вы запустили себя? У вас то ли артрит, то ли артроз! Поди теперь разберись! Да и лечение бесполезно в вашем случае! Всё тянете и тянете до последнего, а потом лечи вас! А как?!»

И снова Анна Николаевна была оскорблена в душе. Ведь это этот же доктор довёл её до такого состояния. И в то же время она опять ругала саму себя. Ну что же она не настояла, не потребовала, не искала должного лечения раньше? Растяпа как есть!

Ну что теперь мучить себя этими «как» и «если»? Анна Николаевна отмахнулась от больничных воспоминаний и предельно аккуратно предприняла операцию под названием «Встаём без боли». Сложная миссия. Редко выполнимая. Но что за жизнь без мотиваций и целей? Нет уж, Анна Николаевна женщина здравомыслящая и опускать руки не станет! Она же знает, что движение — это жизнь!

Встав кое-как и опять получив утреннюю порцию коленных болей, Анна Николаевна, морщась и кривясь, одела своё любимое светло-голубое в белый цветочек хлопковое платье. Хлопковые платья были и остаются её любимой одеждой. У неё даже была своя присказка по этому поводу: «Хлопковое платье, хорошо подобранное по фигуре, даёт 99% уверенности в себе».

Одевшись, умывшись и обязательно почистив зубы, Анна Николаевна приступила к ещё одному своему утреннему ритуалу. Ритуалу тайному. Об этой своей слабости она никогда не рассказывала даже своей соседке Валечке, с которой обычно изрядно любила посекретничать.

По утрам Анна Николаевна каждый день позволяла себе выпить хорошую такую чашечку кофе. Да, вредно, да ещё это и дорого для её учительской пенсии. Но что за жизнь без маленьких слабостей-радостей? Нет уж, жить совсем скучно и аскетично Анна Николаевна не будет. Она женщина здравомыслящая и выпивает не так уж много. Свою меру она знает. Одной баночки обычного растворимого кофе ей ой как надолго хватает, что и для её учительской пенсии вообще-то не так уж страшно.

Собравшись включить электрочайник, Анна Николаевна обнаружила, что он уже горячий, слегка всё же больше тёплый, но горячий. Это странно. Она живёт одна. Сам по себе чайник включился? Наверняка. Ох, ну до чего же сейчас техника ненадёжна. Нужно будет отключать его из розетки. Мало ли чего может приключиться.

Приготовив наконец кофе, который получился сегодня тепловатым, но всё равно вкусным, Анна Николаевна села пить кофе.

С радостным чувством ребёнка, поедающего ночью шоколадные конфеты под одеялом, так же Анна Николаевна пила свою традиционную чашку кофе и наслаждалась. И почему все ругают растворимый кофе? И запах и вкус Анне Николаевне очень нравились. Правда, сравнивать ей было не с чем. За свою жизнь кофе она пробовала только такой: растворимый и самый дешёвый из всего имеющегося ассортимента в ближайшем магазине. Но это нисколько Анну Николаевну не расстраивало. Ещё чего! Она женщина здравомыслящая: её такой кофе полностью устраивает, а значит и расстраиваться по поводу дороговизны кофе в зёрнах, которого её никогда не испить, — она не будет.

Анна Николаевна пила кофе медленными глотками, прикрывая глаза с каждым глотком, как кошка, наслаждаясь каждой каплей. Усилением наслаждения в это утро было морковное печенье от соседки Валечки. Какая вкуснота! И кофе такое ароматное, а печенье! Пальчики оближешь! Молодец, Валечка, умеет готовить. Сама-то Анна Николаевна по готовке никогда сильно не отличалась. В молодости с работой учителя времени стоять у плиты у нее практически не бывало. Готовкой раньше в основном занимался покойный муж, Михаил Антонович. А сейчас Анне Николаевне для кого готовить? Сама она обходится чем-нибудь простым, незатейливым, а главное — недорогим. А коту Ваське достаточно его любимой кильки в томатном соусе. Да, опять же дорого это для учительской пенсии Анны Николаевны, но её кот Васька — особенный кот. Таких котов один на миллион во всё мире. Такого кота можно, да и нужно баловать! Да и одной баночки ему хватает почти на два дня, если ещё и хлебушка покрошить или с картошечкой размять, и это уже опять же не так страшно для учительской пенсии Анны Николаевны. Женщина она здравомыслящая, всё делает с расчётом.

Почти выпив весь кофе, Анна Николаевна потянулась за очередным морковным печеньем от соседки Валечки. Да, это печенье наверное уже было лишним, но, хоть Анне Николаевне уже можно было не следить за фигурой, но следить за здоровьем было же необходимо. Но, Анна Николаевна хоть женщина и здравомыслящая, всё же не удержалась. Такое уж вкусное печенье у Валечки получилось! Можно иной раз и немного побаловаться. Вреда не будет.

Взяв печенье, Анна Николаевна почему-то вдруг остановила свой взгляд на её же собственной руке. Никогда на неё внимания не обращала, а тут нате, поглядите на неё. Такая она старая, такая морщинистая, такая вся в пигментных пятнах. До чего же теперь у неё некрасивые руки! А когда-то это были же самые красивые руки в мире. Да, именно самые красивые в мире. Так всегда говорил ей покойный муж. Как он их любил целовать! Гладить. Сидя где-нибудь в очереди или просто так вечером дома, он всегда брал её руки в свои: поглаживал её ладони, выписывал пальцем невидимые послания, играл с её пальцами, давал каждому прозвище.

А теперь-то и смотреть неприятно на такие-то руки. Ну ничего. Хорошо, что покойный муж не дожил и не увидел, во что превратились руки его любимой.

Хотя он же дожил. Разве она забыла? Его похороны. Как тогда она всем как в бреду протягивала руки для бесчувственных по факту рукопожатий. Зачем ей все пожимали руки? Легче ей от это тогда не становилось. Тогда же у неё уже были не те руки, что раньше… Морщинистые, пигментные...

Нет. Не будет она есть это печенье. Хватит. Да и кофе осталось немного, допьёт так, хоть он и остыл уже.

Глава 2

На следующий день утро Анны Николаевны почти не отличалось от предыдущего. Почти. Было кое-что не так. И это «не так» было с Анной Николаевной очень и очень давно.

Руки. Её руки. Первыми она их увидела, когда проснулась. Они изменились. У неё не отрасли страшные когти как у вампира Дракулы из старого черно-белого фильма или же не появились острые ножи на пальцах как у популярного супермена, которого очень любил её внук Кеша. Нет.

Её руки стали как раньше. Как в молодости. Где эти морщины? Где эти старческие пигментные пятна? Их нет! Встречайте! Вместо них молодые чисто белые ручки с едва заметными тонкими венами.

«Этого не может быть! Я всё ещё сплю!»: подумала Анна Николаевна.

Да нет, она не спит. Ущипнула себя. Во сне так больно от щипка не бывает. Это не сон. Это чудо. Кто сказал, что их не бывает. Тот, кто их не видел. А она-то видит!

Анне Николаевне тут же захотелось вскочить и посмотреть на себя в зеркало. Но нельзя ей резко вставать. То ли артроз, то ли артрит тут же накажут её.

Помня об этом, она приготовилась снова медленно и аккуратно встать. Но, откинув одеяло, увидела свои ноги. Она обомлела. Ноги-то тоже теперь снова как у молодой!

Она подняла правую. Подняла её и никакой боли не ощутила. Согнула ногу. И засмеялась. Засмеялась, звонко, заливисто. Как молодая девушка. Да она ею и стала! Руки и ноги теперь как у молодой. Да и смех тоже! Такой молодой и девичий!

Она бодро вскочила с кровати. Да! Вскочила! Без боли! Без дискомфорта! Ничего нигде даже не хрустнуло.

Она смеялась и кружилась по комнате. Опомнившись, быстро побежала в коридор, где находилось трюмо с большим зеркалом, это трюмо они ещё с покойным мужем покупали, а копили на него так долго, так экономили!

В зеркале она увидела не Анну Николаевну. Нет. Нет. Нет.

Она увидела Анечку. Молодую Анечку. Которая наверное только-только собралась идти учиться в институт.

Чудо! Чудо! Чудо!

Как? Почему? Что это?

А не всё ли равно? Анечке всё равно. Она снова молода. Она снова может покорять этот мир. Ей дали второй шанс, который она, безусловно, заслуживает.

Вдруг Анечка услышала, как кто-то шумит на её кухне. Что-то готовит. На её кухне, а она же живёт одна.

Испугавшись, но не растеряв бодрости, Анечка пошла посмотреть, кто же это пробрался в её владения?

Выглянув из-за косяка, Анечка поняла. Она поняла. Всё она поняла. Время пошло вспять.

На кухне, в таком с детства знакомом Анечке фартуке, зелёным в белый горошек, готовила сырники мама Анечки. Мама. Её мама. Мама, которая умерла так давно. И вот она! Живая!

Снова Чудо!

- Анюта! Иди мой руки! Сейчас завтракать будем! У меня почти всё готово. Заодно папу позови! - заметив Анечку и чуть отвернувшись от плиты, обратилась к ней мама.

«И папа тут! И папа! И папа вернулся!»: пронеслось в голове Анечки.

- Конечно, мамочка! Сейчас всё сделаю! - бодро выкрикнула она и побежала мыть руки. Она же самая послушная девочка. Всегда делает то, что говорит мама.

Почти добежав до ванной, Анечка внезапно остановилось. Было что-то неправильное. Странное. Этого здесь не должно было быть!

Она заметила рядом с собой странную женщину. Эта женщина кого-то напоминала и она пугала. Нехорошо!

На неё не хотелось смотреть. И говорила она слова, от которых Анечке хотелось закрыть уши. Да она так и сделала!

Та женщина всё равно не отставала. Она тянула руки к Анечке, она плакала и называла Анечку, подумать только, «мамой»! Да Анечка же еще в школу ходит!

Анечка стала объяснять сумасшедшей женщине, что она первоклассница, а не её мамочка. Анечка ещё маленькая, у неё не может быть деток. Разве что игрушечные! Та женщина в ответ затвердила одно непонятное слово: «Альцгеймер».

И повторяла и повторяла это слово. И ещё и мамой Анечку называла. Сумасшедшая! Как попугай твердила: «Альцгеймер» и «мама».

Анечка стала звать мамочку и папочку, пусть прогонять эту чудную женщину. А Анечке ведь нужно было нарисовать собачку в садик, а не тратить время на странную тётю.

Собачку.

Ещё одно странное слово! Что такое «собачка»? Знает ли она это? Забыла? Или такого слова нет?

Наверное, нет! Слово-то такое смешное, что от него Анечка невольно рассмеялась.

Она хохотала и думала: «Да, жизнь — такая странная и непонятная штука, но до чего же она полна чудес!».