Найда

Глава 1

Жил был Иван. И было у него два друга, муж и жена. Мужа звали Саша, а жену тоже звали Саша. И была у них собака – Найда. Хотя Найда был пес. Кобель. Как-то раз Иван взял бутылку водки, “Пшеничной “, и пошел к Сашам. Посидеть. Саша пожарила яичницу, порезала огурчики, сала, колбасы и хлеба. Иван достал “Пшеничную”, стал разливать. - Я не буду, - сказала Саша. - И я не буду, - сказал Саша. - А я буду, - сказал Найда. Иван удивился, но налил. Помолчали. Сашам стало неловко. - Ну будем? – спросил Иван. - Будем, - ответил Найда. - Ишь, насобачился, - хмыкнула Саша. -Цыть, - рявкнул пес, - насобачился, я как насобачусь, вам тошно станет. Ну давай, Иван. - Давай – сказал Иван. Ему тоже стало неловко.

Выпили. Найда сковырнул ногтем огурец и сладко, как наст под ногами, захрустел. Иван крякнул, понюхал хлеб, подумал и зацепил вилкой колбасу.

- М-да…- протянул Найда, - хорошо. Ну что Иван, на вторую лапу? -Тьфу, - сплюнула в сердцах Саша и вышла. -Я тоже … это,- мялся супруг, - вставать рано. - Иди, - разрешил пес, - толку тут с тебя, иди. И Саша ушел. Спать. Просто спать. Выпили по второй. Захорошело. Иван достал сигарету, закурил. Найда тоже вытащил одну, повозился, пристроил меж когтей. Дымнул в потолок. Фыркнул. - Как жизнь, Иван? - Собачья – брякнул Иван, брякнул и спохватился, - живу, в общем-то …. что… - Чего там, валяй, - благодушествовал пес. Кончик носа у него запотел, ухо свисло на глаз, хвост незаметно для хозяина постукивал по ножке стула. Тук, тук. Ивану тоже захорошело. - Живу, в общем-то… работаю, квартирка есть. - Где работаешь? - На кладбище. - Где? - На кладбище. - Бедный Йорик. - Чего? - Это Шекспир. Неважно. Что делаешь-то? - Дак, что ж делать на кладбище? Кому могилку вырыть, кому оградку поправить. - Да весело. А живешь? - Да там же и живу, при кладбище. Квартирка у меня. - Не страшно? - Нет привык. В городе страшнее. У меня тихо. Которые умерли, они не навредят, а в городе хулюганят. Нет, у меня тихо, - зачем-то повторил Иван. - From where no traveler return, - сказал Найда. - Чего? - Это тоже Шекспир. Неважно. - А…. Выпили еще. Помолчали. Теперь молчали хорошо. Уютно молчали, без напряги. - Ты-то как? – спросил Иван. Он первый раз пил с говорящей собакой и потому не знал, что можно спрашивать, а что нельзя. Не спросишь же, - что это ты тут разговариваешь по-человечески и водку пьешь вот, и куришь. Сам он тоже и разговаривал, и водку пил, и курил, и если бы его об этом спросили – почему мол, то он и не ответил бы, пожалуй. - Что как? - Ну живешь? - Живу, брат Иван, живу, в хвост не дую, хлеб жую.

Пёс изрядно захмелел. Он сидел совсем по человечески, изогнув лапу в локте и подперев морду когтями. Пепел падал на шерсть и скатывался на скатерть. - Смокинг, блин, - проследив за пеплом, хмыкнул он, - живу, что ж…Жизнь есть подвижный сгусток энергии материи между двумя небытиями, которые, в свою очередь, тоже являются энергиями материи иной органики. Но это не важно, - и помолчав добавил:

- Я ведь, того, - породистый… - Какой породы? - спросил, наконец, Иван. - Говорящей, - рассмеялся Найда. – Но это не важно. Давай выпьем. -Давай. Они выпили и стало совсем уютно в обшарпанной кухне, с мелко дрожащим холодильником. Иван показывал фокусы на спичках, как перебраться в лодке с одного берега на другой, по двое в лодке и никого не оставляя. А Найда говорил, - не считая собаки, это Джером и это неважно, и учил Ивана правильно выкусывать блох от хвоста и против шерсти. Потом Найда занял у знакомой суки (тоже говорящей) денег, и они обратили твердое тело в жидкое, по выражению Найды, а по разумению Ивана - просто купили водки и выпили ее в парке, куда Найда повел выгуливать Ивана и предлагал ему полаять на луну, и говорил, что это Есенин, и это неважно. Потом Иван занял у своей знакомой суки, и они сидели на краю свежевырытой могилы, и Иван объяснял сложную технологию могилокопания, а Найда утверждал, что там на дне должна быть буржуазия, поскольку Иван пролетариат и пытался вспомнить автора. Но не вспомни, а просто сказал, - это не важно, и плюнул вниз. Потом они ходили между крестов, звезд, голубей и плит, и Иван говорил, что вот живут люди без Ивана живут, а как умрут, то куда им податься? – к Ивану. А Найда все пытал: - Я тебе друг? - Друг. - А ты человек? - Человек. - Значит я собака? - Собака Простейший силлогизм, куда деваться. И тихо было на кладбище. Смирно лежали под звездами герои и дважды герои (хотя Найда никак не мог постичь – как это можно быть дважды героем, герой он и есть герой, раз и навсегда). Лежал крещеный и некрещеный люд. Дети и взрослые. Но лежали тихо. Одно слово усопшие. Хорошее слово. И еще они пели и выли, выли и пели. И уважали друг друга и рассказывали, перебивая, но выслушивая. А Найда спрашивал: - Як умру то поховаешь? А Иван отвечал, - Да зачем ховать, схороню по-человечески. Да ты живи, друг, в тебе же дар божий. - Так у меня, стало быть, душа есть? – пытал Найда и совсем по-собачьи заглядывал в глаза. - Да конечно есть, - успокаивал Иван, - ты же тварь божья. - Так, ведь, все же – тварь, - не унимался Найда. - Так, и я тварь, - оппонировал Иван, - Все мы твари, все мы человеки… - Да, ведь, не все, - тыкался мокрым от слез носом Найда. - Так, ты ж говоришь! - Ну так, что ж, что говорю?! Все говорят! Душа нужна! - Ну ты же плачешь! - Да все плачут коли больно… - Да тебе ж не больно, а ты плачешь… - Да больно мне… - Да ну тебя…

Проснулся Иван рано. В домике при кладбище лежали пустые бутылки, свалялась собачья шерсть на коврике. Тряхнув головой и не почувствовав похмелья, Иван обрадовался. Проскочил через дверь в контору, пока никого нет, постоял, подошел к телефону. Ответила Саша: - Да… все хорошо. Найду? Какую Найду? Ты что Иван, мы здесь живем с Сашей, только с Сашей, а у Саши совсем и аллергия на мех. Нет, Ваня, мы уезжаем, нет… не далеко, но надолго. Да… извини…. Ага. Ну пока, пока, пока. Положила трубку. Посмотрела на нее, будто что-то решая, но так и не решила. Изогнулась дугой к двери, крикнула: - Саша, ты выгуливать? Намордник одень. А то соседи жалуются.

Сволочи. Но это не важно.