Научный подход

Глава 1

Елена влюбилась. Влюбилась без памяти, без сожалений, без вздохов и ахов. Будто бы провалилась в глубокую бездну. Раз и навсегда, так, как любила Джульетта или Анна Каренина, — так, чтобы под поезд или, в крайнем случае, под электричку, но чтобы за неё, за любовь. Афродита, богиня любви, была бы довольна, в очередной раз выиграв спор у других знатных и достойнейших дам. Яблоко было опять у неё. Но было одно «но», как потом выяснилось: избранник Елены давно и прочно женат, а в придачу к жене — тёща и несовершеннолетние дети. Его звали Николай, и он был менеджером в строительной компании — той, что делает на заказ коттеджи из блоков.

Так захотела богиня любви. Он был в офисе именно в тот день, когда Елена посетила контору для заключения договора о строительстве коттеджа на шести сотках, доставшихся ей от отца. Она приехала туда непосредственно для заключения договора, а там — он. Сначала она его не видела и общалась с какой-то невзрачной мышкой с хвостиком на затылке и в больших очках.

А когда все условия договора были согласованы, мышь засуетилась и юркнула куда-то в норку — то ли за печатью, то ли за принтером, — и тут вышел он. Как выходит на сцену главный персонаж пьесы.

Я совру, если скажу, что он сразу Елене понравился. Нет, тут, видимо, всё-таки тайно поработал хитрец Купидон, посланник богини. С первого взгляда, который Елена бросила на Николая, она ничего не поняла: солнце светило ей в глаза, засвечивая мужественное лицо и фигуру, но когда услышала его бархатистый, расплывающийся по воздуху, обволакивающий голос и подняла глаза… Всё. Солнце скрылось, и, видимо, именно в этот момент маленький незримый крылатый проказник выстрелил стрелой и попал Елене прямо в сердце, которое на мгновение замерло, а потом начало ускоренно сокращаться, перекачивая кровь из ног в голову.

Елена покраснела и переспросила Николая, потому что от чувств не смогла разобрать, что он ей говорил.

А говорил он о сроках сдачи в эксплуатацию и гарантийном сроке — в общем, о какой-то занудной мелочи, о которой Елене слышать было совсем неинтересно, но слушать его голос ей было приятно.

Вот так оно и случилось. А когда она вышла, его голос ещё стоял в ушах, она вспоминала Николая, его спортивный торс в пиджаке серого цвета и чувствовала нервную дрожь, и то, что кровь снова ускоряется, и сердце начинает пульсировать в висках. Давление любви, не иначе. Купидон в этот момент мог смеяться там, наверху, сидя на своих пуховых облаках, и ждать бурного развития отношений.

И её понесло! Да ещё как. Мама дорогая, Елена таких способностей в себе и предположить не могла, ну или забыла — ведь последний раз она влюблялась ещё в школе, в старшеклассника Фомина, но тот был холоден и недоступен, поэтому слёзы и стихи впитывал в себя её дневник, зелёная тетрадка в клеточку.

Елена была женщиной строгой и во всём искала научный подход. Поэтому, посоветовавшись с парикмахершей Лилианной и маникюршей Эльвирой, начала бороться за собственное счастье.

План кампании, как и полагается у серьёзных женщин с научным складом ума, был составлен на салфетке под кофе латте с солёной карамелью. Лилианна, поправляя начёс, заявила:

— Мужик — он как кот. Ему надо, чтобы пахло вкусно, было мягко и обязательно никаких сцен, только любовь и доброта, миска и подушка, но его надо приманить, поняла? Никакой предсказуемости. Сегодня ты блондинка с холодным тоном, завтра — рыжая бестия с чёлкой до бровей. Чтоб у него в голове щёлкнуло: «Это та самая женщина, которая с коттеджем в посёлке Красный Строитель? Да ну, нет, не может быть — это богиня!».

Эльвира, не отрываясь от обработки чьей-то кутикулы, добавила:

— А ногти чтоб не просто красные. Красный — это банально, Лен. Красный — это сигнал «я свободна и согласна на всё». А нам надо посыл тоньше: «я дорого стою, но ты пока не понял, сколько именно». Возьмём нюд, но с шиммером. Блестит только при определённом освещении. Пусть гадает, было это или показалось. Тонкая работа: ты пальцами приманиваешь, как рыбак приманивает рыбу.

Елена кивала, делала пометки в заметках телефона и на салфетках и чувствовала, как внутри разгорается азарт охотника, вооружённого спиралью ДНК, таблицами Менделеева и абонементом в солярий. Научный подход требовал системности.

Наставницы, не сговариваясь, сошлись на том, что для начала надо провести разведку, собрать информацию и проанализировать.

— Нужен общий чат, — сказала Лилианна.

— Нужен боевой чат, — согласилась Эльвира.

Елена завела отдельную папку в телефоне под кодовым названием «Коттедж». Там хранились: реквизиты компании, план дома, фотография Николая, сделанная украдкой с витрины кофейни напротив его офиса (Николай выходил покурить — божественный в своей обыденности, без пиджака, рукава рубашки закатаны до локтей), а также досье, собранное методом глубинного анализа социальных сетей.

При беглом осмотре выяснилось: жена Татьяна — брюнетка с усталыми глазами и фитнес-привычками; тёща — дама тяжёлой артиллерии, фигурирует на семейных фото в купальнике уверенно и без стеснения, раскидывая себя то под пальмами, то под южным солнцем, естественно затмевая собой и светило, и море, и окружающую природу. Дети — двое мальчиков и девочка, у всех глаза Николая, и это Елену одновременно и умилило, и привело в ярость.

Лилианна, изучив профиль Татьяны, вынесла вердикт:

— Никакой фантазии. Стрижка «каре престарелой отличницы» — такое носили лет двадцать назад. Мы сделаем тебе асимметрию и воздух. Волосы должны лететь впереди тебя на полметра, даже если ты просто идёшь за хлебом. И шлейф. Сначала шлейф, потом ты, потом на остатках — шлейф. Это нейробиология, Лен. Мозг мужчины считывает объём волос как признак здоровья и готовности к продолжению рода. А запах — он необходим для закрепления образа. Обязательно, без закрепления всё смажется. Это как глоток просекко. Я в инстаграме читала. А ещё он смотрит на руки, — добавила Эльвира, — твои руки должны быть безукоризненны, а движения плавны, с одной стороны, и чётки — с другой, он должен чувствовать, что ты — загадка всей его жизни.

Повод для повторного визита нашёлся элегантный — дополнительное соглашение по дренажной системе. Ни Елена, ни её советницы точно не знали, что такое «дренажная система», но Эльвира сказала: «Звучит солидно. Не подкопаешься, как лимфодренажный массаж». А Лилианна припомнила, что это что-то с лимфой, но что именно — сформулировать не смогла.

Елена явилась в офис Николая преображённая: асимметрия струилась, нюд с шиммером таинственно мерцал, когда она плавно поправляла волосы, а лёгкий шлейф парфюма — Лилианна добыла пробник какого-то люксового зверя с нотами жасмина, мускуса и ванили — плыл впереди неё, как ударная волна, и оставлял лёгкое послевкусие.

Мышка с хвостиком подняла глаза и поперхнулась кофе — видимо, узнала, но с трудом. А когда вышел Николай, Елена уже была готова. Сердце ёкнуло опять, она еле-еле морально-волевым способом привела себя в рабочее состояние, всё-таки сердце, поражённое стрелой Купидона, — предательский орган, никакой дисциплины.

— Здравствуйте, Николай… — она сделала паузу ровно на полторы секунды, как учила Лилианна. — У меня там дренаж запланирован, говорят, без вас не решить.

Он улыбнулся — о боги, эта улыбка стоила всех дренажей мира, что бы они ни значили, — и ответил:

— Дренаж — это серьёзно. Давайте разберёмся. У вас время есть? Тут есть кофейня за углом, там тише, и время обеденное.

Кофейня! За углом! Тише! Елена мысленно записала это как «пункт А выполнен, переход к пункту Б».

В кофейне он говорил о дренаже, грунтовых водах и сезонных подвижках почвы, а она смотрела на его руки — он прихватил с собой какую-то схему и водил по ней пальцем — и понимала: так вот как выглядит счастье. Счастье пахло табаком и кофе и было глубоко, безнадёжно, непробиваемо женато.

Когда прощались, он вдруг сказал:

— Знаете, Елена, вы какая-то… сегодня странная. В хорошем смысле. Наверное, погода.

— Наверное, атмосферное давление, — ответила она с загадочной улыбкой женщины-загадки.

Вечером в чате «Боевые подруги», который завела Елена, она отчиталась. Лилианна прислала стикер с танцующим котом, Эльвира — голосовое: «Лен, это успех. Готовься к фазе три — случайная встреча в нерабочей обстановке. Он бегает по утрам. Я узнавала: у него марафон через два месяца. Начни бегать».

Елена отложила телефон, посмотрела на свои туфли-лодочки и достала из шкафа кроссовки, купленные три года назад для йоги, на которую она сходила один раз и потянула связку.

— Анна Каренина, подвинься, — прошептала она, зашнуровывая кроссовки. — У меня научный подход.

Бег трусцой по набережной на восходе — чудесно! — думала Елена. — У него марафон, и там я ему покажу себя, обгоню, заставлю бежать сзади за мной. И он, увидев меня, воспылает, и мы с ним вдвоём унесёмся вдаль по набережной, к парку, а там… там он встанет на колено…

Но реальность была, как обычно, сложнее. После первой тренировки, кроме сбитых ног и усталости, у Елены обнаружилась скрытая ненависть к молодым спортсменкам и особенно к их обтягивающим костюмам, и она подумала, что обворожить Николая на марафоне не получится. Конкуренция слишком большая, кроме того — ни причёски, ни шлейфа, воевать приходилось буквально голыми руками, пусть и в макияже нюд.

О чём она и написала в чат.

Чат «Боевые подруги» загудел, как разворошённый улей из двух пчёл. Лилианна скинула статью «Бег убивает коллаген», Эльвира — мем с котиком, который держится за сердце, и подпись «я после 100 метров». Елена лежала на диване, приложив ко лбу пакет со льдом, и перечитывала сообщение от Николая.

«Елена, добрый день. По вашему участку: грунт оказался сложнее, чем мы думали. Нужно обсудить корректировку сметы. Завтра в 11:00 я подъеду, покажу на месте. Удобно?»

Она подпрыгнула, забыв про пакет, и чуть не уронила телефон в чай.

— Он едет ко мне! — закричала она. — Ко мне домой! Ну, то есть на участок. Но это почти дом. Это не марафон, это то, что нужно!

Чат отреагировал мгновенно.

Лилианна: «На месте — это гениально. Ты — царица своих шести соток. Только не надевай резиновые сапоги. Надень что-то, что говорит „я могу копать, но предпочитаю бриллианты“. Не надевай косынки и капюшоны, помни — объём важен!»

Эльвира: «И возьми с собой воды. Не для него. Для драмы. Будешь пить маленькими глотками, когда он будет говорить. Это эрогенная зона номер один. Только контролируй глотки. Он должен захотеть припасть».

Елена подошла к шкафу. Что же мне надеть? На улице шёл дождь, и по облакам, нависшим над городом, было ощущение, что это навсегда.

Утром вчерашний дождик ещё моросил. Она снова подошла к шкафу. «Николай — менеджер. Менеджеры любят порядок и видимые результаты». Она надела джинсы, которые сидели на бёдрах идеально, тонкий свитер и лёгкую куртку. И в магазине купила две маленькие бутылки газированной воды. Одну — себе, вторую — как бы случайно для него.

Николай приехал ровно в 11:00.

Он вышел из машины в тёмно-синей куртке, с рулеткой в руке. Елена стояла у калитки, делая вид, что изучает что-то важное, спрятанное в летней траве, — ей казалось, что так она выглядит более компетентно.

— Здравствуйте, Елена. — Он улыбнулся. — Вы потеряли что-то?

Она обернулась, и солнце снова ударило в глаза — нарочно, как в тот первый раз.

— Я люблю контролировать процесс. Научный подход, — сказала она, протягивая ему бутылку воды. — Вот, возьмите, вы, наверное, с дороги.

Он взял. Слегка опешил. Открыл. Сделал глоток.

Этот жест — маленькая победа. Она записала её в мысленный дневник: «Пункт Б. Внедрение в быт. Он пьёт мою воду».

Они ходили по участку. Он цокал языком и показывал, где будет дренаж, где гравий, где уклон. Она смотрела на его пальцы, обводящие чертёж на планшете, и зачем-то говорила:

— У нас тут ещё клубника растёт. Смотрите, вон там, у забора.

Николай повернулся:

— Вы ещё и садовод?

— Я человек-оркестр, — ответила она, поправляя волосы (струящиеся, летящие). — Я могу и коттедж спроектировать, и клубнику вырастить, и, если надо, марафон пробежать. Ну, почти.

Он засмеялся.

— Вы удивительная, Елена. И заказчик хороший — ни с чем не спорите и со всем соглашаетесь.

— Я доверяю вам, — как можно проникновеннее сказала она и посмотрела ему в глаза.

Он смутился.

На прощание он дал ей подписать какие-то бумаги с нудным названием «Дополнительное соглашение к договору».

Она подписала не читая.

— Новый график, — сказал он. — Уточнения. Формальная процедура.

Она подписывала и думала: «Анна Каренина, девочка моя, ты просто легла под поезд. Я же сейчас подпишу акт о том, что построю ему новый мир».

Елена влетела в квартиру, скинула куртку прямо на пол и, не разуваясь, рухнула в кресло. Сердце стучало, на губах застыла улыбка, которую она не могла стереть даже усилием воли. Он смотрел на неё. Он сказал «лично». Он пил и смутился. Это была победа. Маленькая, но победа. Елена чувствовала, что лёд тронулся.

Она достала телефон, чтобы написать в чат «Боевые подруги» триумфальный отчёт, но прежде чем открыть мессенджер, увидела уведомление от строительной компании. Электронное письмо с пометкой «Важно: новая смета».

— Это просто формальность, — вслух сказала она, нажимая на файл. — Сейчас посмотрю и успокоюсь.

Она открыла файл PDF. Пробежалась глазами по цифрам. Перечитала. Перечитала ещё раз. Потом закрыла глаза, открыла и снова уставилась в экран.

Ничего не понимая.

Смета выросла на сто процентов. Ровно. В два раза. От первоначальной суммы не осталось и следа, как и от её надежды на спокойный вечер.

— Это шутка? — прошептала она. — Это какая-то глупая шутка. Или глаза, нервы, голова — всё вместе.

Она потрясла головой в наивной надежде, что наваждение спадёт, сейчас всё отменится и цифры станут прежними.

Но цифры стояли на месте. Жирные. Немилосердные. С пометкой «в связи с выявленными обстоятельствами».

Елена вскочила, прошлась по комнате, остановилась у окна, за которым моросил дождь, и поняла — ей нужны ответы. И ей нужны они прямо сейчас, а не завтра.

Она набрала Николая.

— Алло, Елена! — раздался в трубке его бархатистый голос. — Я только что вам отправил уточнения. Видели?

— Видела, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Николай, вы меня извините, но это… это же в два раза больше! Что случилось? Мы же всё обговорили! Мы ходили по участку! Я подписала новый график!

— Елена, — его голос стал вкрадчивым и немного усталым, как у врача, который сообщает плохой диагноз, — я понимаю вас и вашу реакцию. Но давайте по порядку. Во-первых, сложность грунта. Я же говорил вам на участке. Там не просто глина, там, знаете, такой слой, который требует дополнительного укрепления. Глина — это пучения. Технология другая. Дороже.

— Но вы не сказали, что это в два раза! — перебила она. — Вы сказали «корректировка», «уточнение»! А не «смета увеличивается на сто процентов»!

Она услышала, как он вздохнул на том конце провода. Вздох был долгий, тяжёлый. Он подбирал слова.

— Елена, это ещё не всё, — сказал он тихо.

— Что значит «не всё»? — у неё похолодели руки.

— Я не хотел вас огорчать, но вы имеете право знать. Уровень грунтовых вод на вашем участке оказался значительно выше, чем мы предполагали по первоначальным данным. Это значит, что фундамент, который мы закладывали, не выдержит. Его надо пересчитывать. Перезакладывать. Другой проект. Более глубокий. Более дорогой.

— Господи, — выдохнула она и прислонилась лбом к холодному стеклу. — Это ещё сколько?

— Я пока не могу сказать точно. Мы делаем новые расчёты. Но, Елена… есть ещё одна проблема.

Она молчала. Потому что боялась. Потому что его голос, который ещё час назад казался ей шёпотом Афродиты, сейчас звучал как глас судьбы.

— Две яблони, которые растут с северной стороны, — продолжил он, — те, которые старые, судя по документам… они мешают дренажной системе. Их корни уходят слишком глубоко и могут повредить коммуникации. Их нужно спилить.

— Что?! — Елена отскочила от окна, как ужаленная. — Какие яблони?! Николай, эти яблони сажал мой отец! Когда я ещё в школу ходила! Они там полжизни! Они дают такие яблоки! Антоновку! Я варю из них варенье! Все соседи мне завидуют. Вы понимаете, что такое Антоновка? Да где вы сейчас найдёте такое яблоко?!

— Я понимаю, Елена, — его голос стал мягче, почти извиняющимся. — Честно, понимаю. Мне очень жаль. Но если мы их оставим, я не могу гарантировать качество. Корни могут нарушить дренаж, и тогда дом… он может начать проседать через несколько лет. Стены треснут. Понимаете? Он может рухнуть.

— Рухнуть? — она села на подоконник, чувствуя, как мир переворачивается. — Вы хотите сказать, что дом, который я хочу построить на участке отца, может рухнуть из-за его же яблонь?

— Да, — сказал он жёстко и честно. — Я не могу рисковать вашей безопасностью и качеством. Должен сказать вам как строитель и как человек, который отвечает за результат. Если мы оставим яблони, я сниму с себя ответственность. Будут проблемы — это ваши проблемы. Я этого не хочу.

Елена молчала. Она смотрела на свои пальцы — на тот самый нюд с шиммером, которым она приманивала его в кофейне. Нюд. Шиммер. Загадка. А теперь она сидит и слушает, как он хоронит её яблони.

Она вспомнила свой старый дом, который построил отец, — маленький, уютный, в котором она провела всё детство, где до сих пор хранятся её старые, нечёсаные куклы и выструганный отцом буфет.

— Николай, — сказала она глухо. — Это не просто яблони. Это память. Это мой отец. Вы понимаете?

— Понимаю, — ответил он тихо, и в этом «понимаю» ей послышалось что-то личное. — У меня самого отец сажал вишню. Я её выкорчевал, когда строил дом. До сих пор жалею. Но если б не выкорчевал — дом бы не стоял. Понимаете? Жизнь такая. Иногда нужно что-то отрезать, чтобы сохранить главное.

Она прикрыла глаза. В груди заклокотало: обида, ярость, злость и ещё что-то — какая-то пустота. Она хотела закричать. Хотела сказать, что он не имеет права, что она найдёт другого строителя, что это всё какой-то дурацкий заговор.

Но вместо этого она спросила:

— Сколько у меня времени на решение?

— Три дня, — ответил он. — Я должен знать, чтобы запустить новый проект или остановить всё. Решайте. Я на вашей стороне, честно. Но я должен говорить правду.

Он положил трубку. А она осталась сидеть на подоконнике, глядя на чёрно-белую фотографию: старый домик и вокруг него — молодые яблони.

Через минуту она открыла чат «Боевые подруги».

Елена: Девочки. Дренаж. Грунт. Яблони. Смета выросла вдвое. Он сказал — если я не спилю яблони отца, дом рухнет через три года. А я думаю теперь: на кой мне новый дом, я одна, мне и старый сгодится, и топить проще.

Первой откликнулась Лилианна, написав лаконично: «Это жесть».

Эльвира: «Лен, а он тебя не разводит? Может, это просто способ заработать?»

Елена сжала телефон и сказала:

— Нет. Он не врёт. Он же сказал: «Я на вашей стороне». И он жалел свою вишню. Он меня понял. Или притворился. О боги, я уже ничего не понимаю.

И она заплакала.

Купидон вспорхнул со своего мягкого уютного облачка и, показав пухлые ножки в складочку и белые пушистые крылья, запорхал прочь. Вся романтика улетучилась. Афродита доела яблоко и выкинула огрызок в мусорное ведро.

Научный подход лопнул, как мыльный пузырь, оставшись лишь записями в смартфоне и планом на салфетке. Чат «Боевые подруги» молчал. А что тут ещё скажешь?