Настоящий!

Глава 1

НАСТОЯЩИЙ!

— Смотрите, Дед Мороз! — крикнул я.

— Где? — возбужденно завертела головой старшая.

— Где? — пискнул младший.

Он часто вторит сестре. Ей, Ксюхе, семь, а ему-то, Гошке, всего три, да и то без пары недель. Ну и вот, стоит ей заявить, что она хочет, допустим, бутерброд с сыром, как он немедленно встревает: «Я тоже хочу бутерброд! С маслом и с икрой!»

А тут — Дед Мороз. Конечно, будешь повторять за старшей.

— Да вон же, — показал я.

— Вижу! — закричала Ксюха. — Дед, догоняй, я хочу его посмотреть!

— Дед, догоняй! — заверещал Гошка. — Я хочу его посмотреть! И потрогать!

Мы медленно ехали по двору, битком забитому машинами. Я за рулем, справа жена моя единоутробная (это шутка такая у трех поколений; как говорила одна маленькая девочка, "такая шутка не бывает! такая шутка глупая!"), сзади внуки, багажник переполнен — жратва, вино, водка, виски, коньяк, текила, мешок с подарками. Тридцать первое, середина дня, только-только стартовали на дачу, Новый год встречать. Дети — которые родители внуков — ближе к вечеру подтянутся, тоже со жратвой, вином, водкой, коньяком, виски, текилой, подарками. Потом и гости приедут. Всё с тем же самым.

Только вот у меня в багажнике подарки не как у всех. Они у меня — в здоровенном джутовом мешке из-под индийского риса. Непременный атрибут Деда Мороза.

Стартовали, значит, выбираемся из родного московского двора, и метрах в пятидесяти впереди — Дед Мороз топает. Тощий, узкоплечий, а семенит шустро, догонишь его, как же.

— Не успеем, — буркнул я.

И правда, Дед Мороз свернул к ближайшему подъезду, слегка покачнулся и исчез за дверьми.

— Уже набрался, — пробормотала жена.

— Кто набрался? — откликнулся я, автоматически добавив возмущения в голос.

— Он, кто же, — объяснила жена. И сухо добавила: — У тебя-то еще всё впереди.

— Ладно, — громко сказал я, выруливая из двора, — Дед Мороз к другим детям пошел, а вечером к нам заявится, никуда не денется. С подарками.

А сам подумал: этот Дед Мороз — субтильный какой-то. Цыпленок, а не Дед Мороз. То ли дело наш — друг мой Лексеич. Роста обычного, с меня будет, зато веса — центнер как минимум. Да, это верно — у нас еще всё впереди, Лексеич пьет, как северный олень, мне с ним всегда нелегко приходится. И Надьке, его жене, тоже, хотя и в другом смысле.

Ну да праздник же. А уж в качестве Деда Мороза Лексеич вообще незаменим.

Доехали без приключений. Первым делом я багажник разгрузил и водку в холодильник определил, а вторым — баню раскочегарил. Пока она топилась, снежок во дворе побросал — прилично навалило. Хорошо так все, по-новогоднему.

Попарился, вышел; уже, оказывается, дочь и зять приехали. Мелкие покормлены, спать уложены, можно и пообедать не спеша. Я, конечно, после баньки себе не отказал: рюмка-другая, да под селедочку, не помешает... И вздремнуть полчасика — все-таки год нелегкий выдался.

Разбудила меня жена часов в семь. Иди, говорит, с внуками погуляй, все равно в доме от тебя толку никакого. Заодно, мол, и гостей встретите.

Гостей просто так встречать скучно. Взяли мы фонарики, двинули на речку замерзшую.

— А Дед Мороз точно придет? — спросила Ксюха, в очередной раз извалявшись в снегу.

— А как же! — заверил я. — Вставай, простудишься!

— Только, — сказала Ксюха, — ты Дед Морозом не наряжайся! И папа пусть не наряжается! Я настоящего хочу!

— Я тоже настоящего хочу! — поддакнул Гошка, старательно зарываясь в сугроб.

— Да вы что? — изумился я. — Я?! В жизни никем не наряжался! Само собой, настоящий будет! Вылезай из сугроба, дай отряхну тебя, да стой же ты спокойно!

В этот момент у меня в кармане мерзко зазвонил телефон. Мерзко — потому что, судя по мелодии, звонил кто-то из группы «Кредиторы». Суки, подумал я, до Нового года всего ничего, а им неймется.

— Ну? — неприветливо произнес я в трубку.

— Здорово, Саныч! — прозвучал голос Лексеича.

Действительно, вспомнил я, он у меня по ошибке в эту группу затесался, а перенести всё лень.

— Извини, Лексеич, — сказал я, — с гнидой одной тебя спутал. С наступающим, однако. Вы далеко?

— С уходящим, — уточнил мой друг, — а потом уже и с наступающим. Слышь, Саныч, тут такое дело... Короче, три дня пахал, как последняя падла, сейчас вот домой пришел, накатил, потом еще накатил, ехать никуда не могу... Ты извини, встречайте уж без нас... А мы, может, первого подтянемся... Или второго... В общем, увидимся... С наступающим... И всей семье твоей...

Первое, что в голову пришло — я один столько не выпью. На зятя-то надежды мало. Совсем даже никакой на него надежды, он пьет типа по-европейски. Водку — мелкими глоточками. Одна рюмка на вечер. Цены ему нет, зятю моему...

Значит, придется допивать и первого числа, и второго, и, глядишь, третьего. Потому что ясное дело — Лексеича уже ждать не приходится, знаю я его.

Второе — про Деда Мороза. Внукам-то обещано. А, похоже, облом. Практически катастрофа.

Так-так-так, сказал я себе. Но больше ничего не сказал. Как-то не придумалось ничего, что бы этакого сказать, даже самому себе. А уж мелким-то...

Вернулись в дом. Внуки уселись мультики смотреть, а я поведал новости жене. Та, как обычно, проявила недюжинную смекалку пополам с язвительностью.

— Во-первых, — заявила она, — и слава богу, без Лексеича своего меньше выпьешь. Во-вторых, бери вот этот пакет, бери детей, идите соседей поздравлять. Да не внуков бери, господи ж ты боже мой, а детей! А мне некогда, мне еще строгать и строгать! А вы идите, да полковника попроси выручить по-соседски. Пусть Деда Мороза сыграет.

Это у нас традиция — соседей поздравлять. И у них традиция такая же — нас поздравлять. Хорошие соседи, нет слов, только жена моя, хоть и сообразительна не по годам, а одного не учла: полковник — он не полковник, а генерал высокопоставленный, и стать у него соответствующая. Полковников-то я навидался, они, бывает, животы свои выставят, и кажется, органические у них мозоли эти, майоры с капитанами робеют... А войдет какой генерал — и сразу кто-нибудь скомандует: «Товарищи офицеры!», и вот уже все стоят навытяжку, и полковники, как на подбор, оказываются вполне поджарыми ребятами.

А наш сосед Николаич — настоящий генерал. И если на стокилограммовом моем Лексеиче дедморозов халат еще как-то сходится, то в Николаиче — два метра роста и десять пудов живого веса. Ему этот халат — как мне Гошкина курточка. Смешно смотреться будет и ненатурально. Не годится. Жаль, конечно — как собутыльник генерал Лексеичу не уступит. Но — увы.

Жене я, однако, ничего такого не сказал. Выразил сомнения уже детям, когда мы к соседским воротам подходили. Дочь отчего-то хихикнула, а зять хмыкнул и довольным тоном проговорил:

— Бабушка у нас у-умная... А вы, Юрсаныч, правы. И вообще — такого буйвола даже Гошка опознает. А уж Ксюха-то... В жизни они не поверят, что это настоящий Дед Мороз.

В общем, не стал я даже заговаривать с соседом на тему Деда Мороза. Тем более, что, постояв с Николаичем рядом — обычно-то мы через забор здороваемся, да и все, — в очередной раз ощутил себя лилипутом. И только ритуальная стопка чего-то крепкого — похоже, авиационного спирта, настоянного на чем-то сугубо забайкальском, — немножко сгладила чувство неполноценности. Вторая совсем расслабила, даже показалось, что в огромности генерала почти и нету ничего такого уж особенного. А после третьей все стало восприниматься как совсем естественное.

— Ну, еще раз с наступающим, Николаич, — сказал я, закусив маринованной черемшой. — Пошли мы дальше.

— И вам всем здравия желаю, — пробасил сосед. — Давайте. А мы к вам наведаемся.

И мы пошли дальше. Вернее, домой.

— А загляну-ка я к Максу, — сказал вдруг зять. — А попрошу-ка я Макса роль исполнить.

Макс — это другой наш сосед. Скромный парнишка лет двадцати пяти. Тощенький такой. В очочках. Мама у него, Света. Тоже в очочках. И собака породы дратхаар, зовут Габи. Без очочков.

С ними со всеми мы тоже душа в душу, но традиции поздравлять друг друга как-то у нас нет. Ну так лиха беда начало.

— Точно! — подхватила дочь. — А Света пускай Снегурочкой будет!

— Света, — возразил я, — только Снегурочкиной прабабушкой может быть. Покойной.

— Зря ты так, папа, — упрекнула меня дочь.

— Да шучу... — объяснил я. — Но сама знаешь: в каждой шутке...

— Может, загримируем? — предложил зять.

— Нет, — решил я. — Как ни гримируй, а без очков эта Снегурочка нам всю мебель переломает и посуду перебьет. А в очках Снегурочек не бывает. Лучше уж Габи. Шучу, шучу, чего вы... Вот Макс — дело другое. Он и слепой не такой пока еще, да хоть бы и слепой был: Дед Мороз в очках — это очень даже адекватно. К тому же днем видели мы одного Деда Мороза — такой же был хилый. Нормально. Давайте Макса подпишем, точно. Только домой сперва заскочить надо, бутылку захватить, с пустыми руками неудобно. Вы и заскочите, а я вас тут подожду, а то, если в дом попаду — уже не выйду. Да, халат с шапкой этой дурацкой и с бородой на резинках тоже не забудьте. И мешок с подарками из багажника моего тащите. Только чтоб скрытно!

Так и сделали. Соседи было подумали, что в мешке это им подарки, но быстро всё поняли. И даже обрадовались, смущаться перестали. Макс сначала от роли отнекивался — он застенчивый, — но потом, выпив пару рюмок, лихо махнул рукой и согласился. Я умею быть настойчивым и убедительным.

Света же, похоже, ждала приглашения на роль Снегурочки. Не дождалась. Но не сильно расстроилась — она тоже застенчивая, а выпила с нами чисто символически.

— Класс, — сказал я, когда мы вышли от соседей. — Без Снегурочки как-нибудь обойдемся, а главное — Дед Мороз будет настоящий. Никто же не заподозрит, что это Макс.

— Только он неопытный, — заметил зять. — Вы, Юрсаныч, умеете с Дед Морозами обращаться? Чтобы все естественно было?

— Говна пирога, — отмахнулся я. — Знай наливай ему, делов-то...

...И вот сидим мы за праздничным столом. Свет в гостиной притушен, елка, наоборот, сверкает, на боках бутылок феерические отблески, водка холодная, текила вкусная, салат оливье тоже ничего так. В телевизоре то ли Галкин нам шутит, то ли Ваня Ургант. И я тоже искрометно пошучиваю. Всем весело, жена только, вроде бы, с сомнением на меня поглядывает, но это ничего, я за тридцать-то лет привык же. И она привыкла. Да и некогда ей — то и дело на кухню убегает, за горячим присмотреть.

И раздается громкий стук в окно.

— Ё-моё, — говорю я, изо всех сил следя за лексиконом. — Кого это нах... кого это принесло?

Ксюха подбегает к окну и взвизгивает:

— ДЕД МОРОЗ!!!

— ДЕД МОРОЗ!!! — вопит Гошка, слезая со своего стула.

И правда. Я-то и забыл уже.

— Заходи, дедушка!

— С Новым годом, с новым счастьем!

И тому подобное.

— Это не Дед Мороз, это бабушка... — шепчет вдруг Ксюха.

— Бабушка на кухне! — возмущаюсь я. — Мясо жарит! Бабушка, покажись!

...В общем, перформанс удался. Дед Мороз, правда, пришел без очков и все время близоруко щурился, отчего казалось, что он то ли паталогически интеллигентен, то ли родом из-под Анадыря. Впрочем, пышная ватная борода сильно это скрадывала, так что мелкие, наверное, остались довольны. По стишку рассказали, подарки получили. И взрослым пришлось по номеру исполнить. Жена «В лесу родилась елочка» спела, зять, само собой, «Ой, мороз, мороз» проревел, дочь ирландскую джигу станцевала, я на подпевке-подтанцовке в поте лица отработал и, главное, Деду Морозу водки налил.

— Выпьем, дедушка! — предложил я.

— Выпьем! — с готовностью отозвался он.

— И закуси, дедушка, — подсунула Максу бутерброд с красной икрой моя жена.

— Я, кстати, некоторым образом тоже дедушка, — намекнул я, но мне икры на хлеб так никто и не намазал. Пришлось самому.

Выпили. Я успешно закусил.

— Бутерброд через бороду не пролезает, — шепотом пожаловался Дед Мороз. — Прорезь для рта узкая.

— А водка? — тихо спросил я.

— Водка нормально. А бутерброд никак.

— Давай я тебя заслоню, а ты кусай его из-под бороды.

— Ага...

— Только давай еще по одной, а то просто так икру жрать бездуховно как-то.

— Ага...

— Ну, будем...

— Ага...

— Пролезло?

— Ага...

Потом еще пили во дворе, чтобы согреться изнутри. Поздравляли Макса с актерским дебютом.

— А меня вчера уволили, — сообщил герой вечера. — Кризис...

— Ничего, — утешил его я, — будешь на елках подрабатывать. У тебя получается. Не пропадешь.

Потом я все-таки замерз, но снаружи, а Макс сказал, что ему домой надо, ибо Новый год уже на носу. Посмеялись над выражением «на носу», выпили на посошок, посмеялись над выражением «на посошок». Наконец, зять повел Макса домой, а я остался во дворе: выпили мы не всё, и захотелось установить — можно ли, греясь изнутри, отогреться снаружи? И каков оптимальный режим отогрева?

Вскоре эксперимент потерял чистоту: пришли с ответным визитом генерал и его, как говорится, супруга. Допили во дворе, прошли в дом, накатили еще, и мне сразу стало тепло.

Ну, дальше — как водится: Президент, шампанское, куранты, все орут и целуются. Все отлично. Классический Новый год в семейном кругу.

...Разбудило меня завывание автомобильной сигнализации. Машину угоняют, подумал я. Потом вспомнил, что вчера был Новый год, Дед Мороз подарил Гошке машинку скорой помощи, с маячком и сиреной, она и надрывается.

За окном было уже светло. Значит — утро. Сделалось как-то грустно.

Я покемарил еще немного, а вторично — и окончательно — проснулся, услышав горький плач внуков.

— Дед Мороз был ненастоящий! — рыдала на весь дом Ксюха. — У него борода была из ваты и на резинках, а щеки под бородой — черные! Как у папы, когда он побреется! Ненастоящий, ненастоящий!

— Настоящий! — заливался слезами Гошка. — Настоящий! Настоящий!

Я тихо проскользнул на кухню, плеснул в бокал на полтора пальца коньячку, выпил, прислушался к себе, ощутил прилив сил, расправил плечи и пошел уверять Ксюху, что Гошка прав: Дед Мороз был настоящий. Самый что ни на есть.

Собственно говоря, я тоже в это верю. И всегда буду верить.