Нашел любовь

Глава 1

Одиночество – самое обычное для меня состояние. Так, конечно, быть не должно. Человеку всегда нехорошо быть одному, что бы там не говорили ученые или философы. Так повелось еще с древних времен. Пара выживает там, где одиночка мучительно погибает. И если двое могут тянуть бремена друг друга, тем самым облегчая жизнь и близкому, и себе, то человек одинокий тянется под своим бременем, которое часто не сильно уступает ноше двоих. Иногда его спина хрустит или болит, а нередко и проламывается под тяжким грузом.

Я заметил, что чувство сильного одиночества влияет на восприятие времени. Возможно, мне кажется, но в детстве, когда голова была забита совершенно другими заботами, время неслось гораздо быстрее. А сейчас я страдаю при мысли о свободной минуте. Любые занятия, даже те, которые я со всей уверенностью люблю, становятся для меня мукой. Часто вместо объективно полезных дел я углубляюсь в мечты и размышления о том, какой была бы моя жизнь будь в ней близкий человек. Притом мои мечты весьма трезвы. Я представляю себе не только моменты близости и понимания, но и ссоры, болезни, проблемы. Но даже такие неприятные моменты мне видятся волшебными, потому что проходить вместе темные участки жизни так же романтично, как и целоваться под луной.

И вот я уже долгое время нахожусь в поиске родной души. Конечно, со стороны так и не скажешь. Но девушку, которую я бы хотел называть своей, нельзя найти в баре или на сайте знакомств. Нет, она бы так низко не упала. Она скорее всего проводит время в музеях и театрах, а в таких культурных местах приставать к людям не принято. Поэтому все что мне остается – проявлять себя с лучшей стороны и пытаться всегда держать живот втянутым.

Но получилось так, что после долгих лет утомительных поисков, я наконец повстречал девушку, которая могла бы стать для меня родной. Нас познакомил общий друг, и с тех пор она стала неотъемлемой частью нашей компании и моих мыслей. Она была довольно высокой, но не настолько, чтобы постоянно смущать мужчин; у нее были почти черные слегка вьющиеся волосы и очень милые узкие губы. Одевалась она всегда сдержанно, косметикой почти не пользовалась и слушала старый джаз. Изредка она позволяла себе разнообразить свой наряд чем-нибудь ярким – например, красной помадой – или слегка засвечивала свою светлую кожу. Тогда взгляд от нее было почти не отвести.

Со временем я узнал, насколько заботливой она была. Она, словно мать, всегда имела какую-нибудь сладость у себя в сумке, хотя сама такими лакомствами не баловалась. И тогда все окружающие понимали, что эта шоколадка или горсть конфет была приготовлена специально для них. Она интересовалась, как прошел день ее собеседника, и по глазам было понятно, что ее по-настоящему заботит твое состояние. Она всегда была готова уступить лучшее место и осведомлялась, не холодно ли кому-нибудь в комнате. Притом делала это абсолютно ненавязчиво, а наоборот – с только ей подвластной грацией.

Она была весьма развитой девушкой, и встретив ее у меня появился стимул уделять больше времени искусству. Казалось, что она разбирается во всем от живописи и архитектуры до комиксов и моды. Почти по каждому вопросу у нее было свое мнение, а если она встречалась с неизвестным, то уделяла этому внимание и время. Она всегда говорила доходчиво и стилистически верно. Вначале я пытался с ней в этом соревноваться, но потом понял, что изъясняться так же правильно у меня никогда не получится. Но при этом, ее развитость не угнетала простых людей вроде меня, а только вызывала восхищение.

Качество, которому я от нее научился – пунктуальность. Она всегда приходила на несколько минут раньше назначенного времени, чтобы не создавать другому чувство неловкости, заставив его ждать. Опоздания она считала высшим проявлением неуважения к человеку. Это я понял, однажды опоздав ровно на двенадцать минут. Я не получил выговора, не почувствовал гнева или холодности с ее стороны. Я просто посмотрел в ее глаза и сразу осознал, какую ошибку я совершил. С тех пор я еще ни разу не опоздал. И каждый раз идя на встречу, я ускоряю шаг, говоря себе: «Ради нее». Даже если ее на этой встрече и не будет.

В ней органично сплелись два обычно враждующих качества – строгость и сочувствие. Строгость, в первую очередь, она проявляла к себе. Никогда не позволяла себе праздно проводить время или есть на ночь. Ни болезнь, ни плохое настроение или недостаток сна не являлись для нее достаточно вескими причинами, чтобы отменить тренировку или музыкальное занятие. Взращивая себя в строгости и эмоциональной скромности, она часто предлагала радикальные решения проблем. Но люди, зная, что не получат от нее пустой жалости, продолжали изливать ей душу, потому что тот голос, которым она выскажет свое мнение, дает полную уверенность в ее заботе. Она понимает. Она сочувствует. Потому она пытается дать человеку импульс и вывести его из проблем.

Еще одним качеством, которое меня к ней привлекло, была целеустремленность. Я редко встречал такое в людях, тем более в девушках. Мы – молодые – часто теряемся среди путей, предоставляемых нам жизнью, и длительное время стоим на одном месте. Она была совсем другой. С детства имела мечту, которую сделала целью своей жизни. Притом она составила подробный план достижения этой цели. Небольшие задачи с временными ограничениями складывались в грандиозную картину счастливого будущего. Но она не фокусировалась на себе и не была готова идти по головам, наоборот, она поддерживала каждого близкого, кто стремился стать кем-то большим.

Пожалуй, самым главным ее качеством была несравненная верность. Она была верна любому своему решению, независимо от того, насколько небольшим и повседневным оно было. И если в начале я не предавал этому столь большого значения, все изменилось, когда я взял ее за руку, посмотрел в ее глаза и заговорил о любви. Я никогда не мог представить, что в нашем мире может существовать человек, который так верно любит. Она не выставляла этого напоказ, и ей не были нужны никакие ответные реакции. Она была готова ждать всю жизнь, и я уверен, что и после смерти не потеряла бы своего чувства.

В тот момент, когда она мне это говорила, ее щеки розовели. Голос дрожал и руки слегка тряслись. Мы смотрели друг другу в глаза. Я нашел святейшую любовь своей идеальной девушки. Я был счастлив. Я знал, что увижу ее в белоснежном свадебном платье идущей по церковному проходу. И когда она окажется рядом, я вспомню о ее безумной верности, и на моей щеке заблестит слеза. Прозвучит вопрос «Согласны ли вы взять ее себе в жены?», и я промолчу. Потому что любила она не меня…