Нарезая круги – к центру и вверх

Глава 1

Нарезая круги – к центру и вверх

Записки литератора

Верно, и предки мои любливали уезжать в леса, поля и рощи на лошадках своих; вот и очнулось. Эти полгода вечерами отдыхал я так: улетал на скоростном своём беззвучном двухколёснике на несколько часов в дремучие леса, к рекам и озёрам. В такой местности выпало мне жить в эмиграции. Озёра и реки под Берлином чистые, не цветущие болотиной. А леса природные: упал лист или ствол, так и лежат, пока в гумус не обратятся – или гриб не проест, или война не сожжёт. При этом и в самых непроходимых буреломных дебрях немало просек, дорожек и тропок. И повсюду, куда ни лаза глянь, всё сердце радует и часто кажеся родным! То пейзаж Шишкина с соснами вдруг возникнет, то померешится васнецская Алёнушка за завесой дерев, а то Нестерова лисичка у колеса вдруг окажется! Я влепляю в уши наушники и так в своих бесцельных странствиях читаю-слушаю, вертя педали, всякое-разное, художественное по преимуществу. В эти полгода много Пушкина, в меру Байрона, Сервантеса и Диккинса, по сердечной потребности Лермонтова, немного Толстого, каплю Чехова, совсем немного современников, там и феерический Проханов. Много Достоевского. В связи с последним и заметка. … Да... И не подступиться сразу к тому краткому, что сказать собрался. Ещё кружок нарежу. Некоторые его сочинения созданы как будто и не человеком, а небесными стихиями, возвышенным внеземным умом, что ли. Например, повесть «Кроткая»... Ну а как вот могли быть рождены человеком «Записки из Мёртвого дома», так скомпонованы? Какие термоядерные реакторы питали его мозг при написании последних больших романов? Возможно те же, что питают Солнце. Здесь о романе «Подросток». Впервые целиком и одним махом прочитал только сейчас, восхищённо прожив бури в сердцевине самой жизни. Напомню на всякий случай мельком, «Подросток» относят к «великому пятикнижию», созданному за 15 лет, в 1865-1880 годы: «Преступление и наказание», «Идиот», «Бесы», «Подросток», «Братья Карамазовы». В начале 1881 года Достоевского Господь от нас забрал. Термин «пятикнижие», как известно, относится к Библии, к первым пяти книгам Ветхого Завета. Метафорически вот на такую высоту, высоту Священного Писания, советские литературоведы 1970-х вольно или невольно вознесли романы Достоевского. Понятие закрепилось. Порой даже и пишут с заглавной буквы: «Пятикнижие». Это при том, что Ленин обозвал Достоевского «архискверным», хоть и в частной переписке с одной близкой ему женщиной. Я нашёл, кто из достоевсковедов первый произнёс «пятикнижие», оказалось, «знаком с ним через два рукопожатия»*, но к делу это сейчас не относится. Это я ещё кружок нарезал, летя на велодрыне своём по тряским корням дубов и сосен, привстав на педалях. И вдруг нажал на тормоза, чуть не вылетев из седла, желая ещё раз услышать. Это разговор главных героев Аркадия Долгорукого с Андреем Версиловым, отцом его, разговор о вере в Бога: — Ну, а если я не верю всему этому? — вскричал я раз в раздражении. — И прекрасно, мой милый. — Как прекрасно? — Самый превосходный признак, мой друг; … потому что наш русский атеист, если только он вправду атеист и чуть-чуть с умом, — самый лучший человек в целом мире и всегда наклонен приласкать Бога...

Вот только что Версилов говорил о вере в положительном смысле, «как маленькому: Надо веровать в Бога, мой милый». И тут же через миг о неверии: «прекрасно, мой милый». От этих слов незаконного своего отца и опешил Аркадий Андреевич, в смысле Аркадий Макарович.

Раздвоенность личности Версилова, конечно же, изучена. О «Подростке» существует «целая литература». Впрочем, признаётся, что «роман "Подросток" изучен недостаточно: рассматриваясь в ряду "великого пятикнижия", он «затерялся»...» О Версилове писали выдающиеся умы — современников Достоевского и следующих поколений...

Ладно, хватит нарезать круги. Мысль моя в том, что Достоевский хотел в Версилове как бы отчасти воплотить образ Бога Вседержителя. Ведь с Достоевского станется! Если в «Идиоте» Мышкин – это о Христе, «но без чудес и божественной природы», то в «Подростке» – отсвет образа Вседержителя без чудес и божественной сути. Да и всяк ведь человек – образ Божий, по Образу Его и Подобию сотворён. Дерзость? Возможно дерзновение, но точно не богохульство. Даже можно б было и удивиться, если б именно Достоевский такой попытки не сделал. Широта понимания всего вокруг на 360 градусов, во всех слоях картинки. Кто-то сказал о Версилове как о самом сложным образе в русской литературе. Но значит, и в мировой.

Аркадий Долгорукий об отце: «Он мог смириться до унижения, а через минуту — бросить вызов всему миру»… «Версилов — человек раздвоенный потому, что хотел быть выше людей, а вышло, что стал слишком человеком». Как только ни расшифровывали фамилию «Версилов» за 150 лет! Повторять ничего не стану. Все расшифровки милы и прекрасны. Скажу своё. В фамилии слышится намёк на «Вседержителя»: «верховная сила».

Версилов всё понимает, всё проницает и предвидит, а при покушении проходимца на самое чудесное может и череп гадёнышу проломить.

ИИ услужливо предлагает «подробно разобрать, как именно Достоевский строит психологическую двойственность Версилова в композиции романа». То есть, вероятно, ИИ в состоянии быстренько подобрать высказывания на сей счёт. Но не надо. Мысль свою я уже выразил.

Роману 150 лет. Достоевскому 205 лет со дня рождения и 145 лет со дня его ухода в запредельную вечность.

Упокой, Господи, душу раба Твоего Фёдора, прости ему прегрешения его вольные и невольные и даруй Царствие Небесное. А если снискал он Его, да молится о нас, грешных...

Вот так я и провёл в Берлинских лесах, у озёр и рек лето и осень 2025-го, иногда нарезая круги к центру и вверх.

____________________

* А. С. Долинин (1880-1968) родственник и друг историка С. Н. Валка (1887-1975), с учеником которого, петербургским историком Владимиром Викторович Ведерниковым состою в дружеской переписке (земляк, родились на Колыме, в Усть-Омчуг).

___________________

2025-2026