Направленная зыбь

Глава 1

После прошедшего снегопада шаги давались с трудом. За ночь подморозило и, теперь снег звонко поскрипывал под ногами. Не спеша ступая в тёплых валенках, баба Марфа двигалась привычным маршрутом, отстукивая своей старой, потёртой клюкой ритм. Время перевалило за полдень, и солнышко приветливо озаряло сказочные ветви деревьев. Птицы весело чирикая, метались от одной кормушки к другой, спеша найти корм среди нападавшего снега.

- Ну что, мои хорошие, заждались?

Баба Марфа вычистила кормушку, высыпала из пакета остатки припасённого недавно пшена внутрь и подмигнув воробьям, отошла в сторону.

- Налетай!

Птицы долго не думая, устремились к еде на званый пир, чирикая от счастья.

Рядом наверху каркнула ворона. Баба Марфа засмотрелась на прилетающих птиц, среди которых промелькнула синичка. Ворона напомнила о себе снова, спустившись ниже и прокричав опять.

- И ты здравствуй, дорогуша!

Старушка подняла голову вверх и посмотрела на старую знакомую. Затем сунула руку в сшитую сумку и вытащила приготовленные куски хлеба.

- Как ты любишь. Спускайся! – она бросила еду на очищенное дворником место, кусок за куском.

Ворона быстро слетев с ветки на землю, замерла, огляделась и, поняв, что ничего не угрожает, важно засеменила к хлебу. Пододвинув пару кусков поближе, она опять застыла, а затем, благодарно крикнув, схватила оба ломтика и присев, взметнула вверх.

- И ты не хворай! Лети с Богом!

Раздав гостинцы, баба Марфа двинулась дальше. Идти было тяжело, но прогулка тоже важна. Хочется надышаться после двухнедельного заточения. Да и подружек проведать, дать о себе знать, что, мол, ещё жива.

Снег скрипел, солнце радовало, а мороз не пугал, так как тёплая одежда надёжно согревала старое тело.

Пройдя вдоль чёрного железного забора, старушка толкнула калитку школьного двора и вошла внутрь. Родители стояли у входа в ожидании своих детей, расспрашивая друг друга о прошедшем вчера собрании и делясь сложностями обучения.

- Ну как ваш?

- Ох, с трудом. А ваша?

- Ничего, тянет, - ответила женщина в шубе.

- Оно и понятно, девочки в этом возрасте смышлёнее. А у моего чада только игры в голове.

- На то они и дети. Моя тоже с куклами не расстаётся, со скандалами откладывает.

- Мой рассеянный, слов нет. Вечно всё забывает. Ошарашивает особенно в последний момент. Хотя с таким объёмом заданий, у меня порой ощущение, что ребёнок учится не в школе, а в институте.

- Согласна.

- Даже страшно подумать, что будет дальше!

Тут подала голос стоявшая рядом третья женщина.

- Это вы верно подумали. Я до двенадцати сижу, что бы помочь ребёнку, а то и позже. То картину нарисуй красками, как художник, то карту, как картограф, то презентацию. Не успеваешь писать и читать. Заданий выше крыши. Ребёнок к концу дня, как выжатый лимон, ни на что не реагирует.

- А у вас в каком классе?

- В восьмом. Я уже давно за голову хватаюсь. Как мы вытянем такую учёбу? Знания конечно нужны, но здоровье детей тоже не железное. Столько всего ненужного. Главным предметам не уделяешь внимания, отвлекаясь на второстепенные.

Прозвенел звонок. В окнах замелькали дети, спешащие в раздевалки, а кто постарше в следующие кабинеты. Выбежала четвёрка старшеклассников. Подбежав к турнику, они по очереди блеснули своими достижениями, после чего подтрунивая друг над другом, забежали обратно в школу.

Баба Марфа сидела на скамейке, подставив лицо солнцу и слушала.

- Всё борются за показатели, - продолжала третья женщина, - хотя по мне, это всё сплошной обман и ерунда. Особенно выборочный делёж детей по группам. Собрали всех отличников и хвалятся достижениями.

- А что в этом плохого? – возразила дама в шубе. – Я считаю, что так больше научат.

- Кого? Смею возразить! Какими знаниями и сколько детей. Ребят распределили по сортам: богатые, смышлёные и отстающие бездари. И от этой категории и отношение к ним.

- А вы что хотите? Как раньше? Проснитесь, советская власть давно прошла. Равенства давно нет. Хотите, что бы из-за двоечников отличники были ущемлены?

- Да что вы?

- А что? Мне вот совсем не хочется, что бы моя дочь теряла время из-за дураков. Если мозгов не хватает, то пусть такие лучше кучкуются поодаль и не мешают.

- Так значит вы одобряете это изначальное деление людей по сортам? Ещё не известно, отчего дети отстают.

Женщина в шубе в ответ прошлась взглядом по собеседнице сверху вниз и хмыкнула.

- Оно и видно! Нельзя ставить клеймо на детях. Детей нельзя так делить! У каждого мозг формируется в разное время. Почему это не учитывается сейчас? Нельзя подводить детей под один шаблон и браковать, отбрасывая в конец. Склонности у всех разные.

- Так это ваши проблемы! И вообще, это бестолковый и глупый разговор!

- Да?

- Да!

- Правильно! Хотели демократию, ставили в пример Запад, вот и получите капитализм!

- Совершенно верно!

Разговор оборвался. Из дверей стали выбегать дети. Первой прибежала девочка. Скинув тяжёлый ранец, она устало вручила его маме и, не говоря ни слова, направилась к калитке.

Две женщины остались в ожидании.

- Вы знаете, - подала голос вторая женщина в пуховике, - я вас понимаю. Жизнь изменилась не в лучшую сторону. К сожалению, я тоже замечаю это. Классная нас даже не замечает, понимая, что с нас нечего взять. Мне кажется, что некоторые учителя специально не додают знания, вынуждая брать дополнительные уроки.

- К сожалению это так. Мы в эту ловушку попались. Теперь вот и пришла разбираться. Внутри аж всё кипит от возмущения.

- А что такое?

- Я записала своего на дополнительные уроки по английскому. Сама работаю с утра до ночи, хочется дать лучшее ребёнку. А он сходил на два занятия и бросил, так как не понимает. Не его, а может и из-за плохого обучения. Меня же при расспросах обманывал.

- Это плохо.

- Да, но он ребёнок, он юный и импульсивный. Он совершил ошибку. Хуже другое. Вчера пришёл счёт за четыре месяца занятий в кругленькую сумму, который я обязана оплатить. Вы представляете? Англичанка столько времени молчала, вместо того, чтобы осведомить меня о его прогулах. Видите ли, не её проблема, что мой сын отсутствовал.

- Я вам сочувствую!

- И это отношение. Вот такие дела.

В окне прошла новая волна учеников. Один из мальчиков подошёл к окну и помахал.

- А вот и мой. Что ж, пойду. Всего вам доброго, - грустно проговорила женщина и решительно устремилась внутрь школы.

Двор стал пустеть. Покричав и выпустив застоявшуюся энергию, школьники расходились, кто по домам, а кто в дополнительные кружки. Заигрались только три девочки, спрятавшиеся под горкой. Баба Марфа знала их. Эти играют до победного.

Поднявшись, старушка сделала кружок вокруг школы и вновь вернулась на скамейку, которая теперь не пустовала, а была занята бабой Верой.

- Ну, здравствуй пропащая, - подала она голос.

- Здравствуй, здравствуй!

- Давно не виделись. Слух прошёл …, как здоровье?

- Жива, пока жива! – баба Марфа присела.

- Ну, ты меня обрадовала. Я хотела было звякнуть, да сама захворала.

- Что так? Хотя, что я. Мы уже не молодухи, что обманываться. Одной ногой стоим в могиле.

- Может оно и так, только уж больно хочется ещё посмотреть, чем эта жизнь ошарашит.

- Тут далеко ходить не надо. Смотри, не хочу. Что ни шаг, то приключение.

- Вот я как раз оттуда и иду. На развлекалась.

- Э как тебе повезло! И где ж ты так?

- В поликлинике. Оттуда и иду.

- А я всё думаю, что ты так светишься от счастья. Приняли?

- Да! Давно принимают, толку то. Терапевт даже глаз от экрана не отвёл. Елозил, елозил своими пальцами по кнопкам, заполняя чего-то. Дал кучу названий лекарств и выпроводил, видите ли, время. Да у меня теперь пенсии не хватит на все эти пустышки. Хоть помирай!

- А ты что ожидала? Мы уже давно не молодухи. Одна болезнь другую перекрывает. А терапевты, как терапевты. Теперь их работа компьютеризирована, а взгляд приравнен к рентгену и пробивает насквозь.

- Так он же на меня даже не взглянул!

- Вот и радуйся. Меньше дозу облучения получила. Численность населения давно пытаются подсократить, только мы всё сопротивляемся. Знаешь, что я тебе скажу? Только мы с тобой, дети войны всё ещё держимся. Жизнь нас приучила, а им это не нравится.

- Да! Нынешний народ уже не тот, как и мир. Я его вообще не понимаю. Одно безобразие кругом. Что ни новости, так сенсация: то насильник, то развратник, если не убийца, так вор.

- Люди озлобились от гнетущей жизни. Нет веры в будущее. Всё красиво только на бумажках, а пощупать не дают. Государство открещивается от людских проблем, решая только те, что выгодно. А государство это кто, это люди.

- Да! Чиновники там, на кого не глянь, одна почеши морда, а мы здесь. Я тут на прошлой неделе, на встрече в кинотеатре хотела задать вопрос местному депутату, так он мне знаешь что ответил? Давайте не будем поднимать базар. Базар? И выпроводили меня.

- Мы вызываем сложности. Людей проще не замечать и их никто не наказывает за это.

- Что верно, то верно. Нет на них управы.

- Издал закон причинивший вред – гнать в шею из власти. Месяцами рассуждаешь о проблеме, а не решаешь – прочь. Сколько таких трепачей, не знающих что делать или не хотящих. Нам каждый день впихивают в новостях чужие проблемы, а о своих в стране умалчивают. Везде кричат свобода выбора, свобода выбора, а я вижу только обратное: свободу среди не выбора. Людей бросили. У нас есть право барахтаться среди ограничений, в надежде уцепиться за соломинку и уцелеть падая.

- Наш путь, это наш выбор и в нём виноваты мы сами!

- На помощь мы и не надеемся. Всё что предлагается, только имитация. Государству мы не интересны. Мы живы только благодаря старым заделам. Мой сосед по площадке уже второй год ищет работу и не может никуда приткнуться. Всю жизнь грязной работы не сторонился, здоровье отдал, а теперь куда? Вот и мыкается. А что может быть хуже ненужности? Разве раньше такое было? Грустно на всё это смотреть!

- Марфа, ты успокойся. Не принимай так к сердцу.

- Мы своё отжили. Теперь …, - она смотрела на ребятишек и замерла на полуслове. – А ну прекратите!

Баба Марфа вскочила с места и полетела вперёд. Ноги сами несли её.

- Вы что творите? – кричала она, быстро двигаясь к девочкам. – Господи, да что же это такое твориться!

Девочки, не обращая внимания на её крики, продолжали падать на снег.

Словно в кошмарном сне, предстала картина на детской площадке перед школой. Девочки, сменяя друг друга, обломанной веточкой, ставя подружек на колени, ловким движение «перерезали» друг другу горло. Маленькие тела падали в снег, вздрагивали и долго не двигались, имитируя смерть, а затем круговорот повторялся вновь, снова и снова.

Не сразу баба Марфа поняла, в какую жуткую игру играют дети. Тот ужас, что недавно видела она в новостях, теперь отражался на площадке. Родители стояли в отдалении, погружённые разговорами в свои заботы, выгуливая поодаль свои чада.

Баба Марфа сидела в тишине. Пульт от телевизора лежал далеко. Переживаний на сегодняшний день было достаточно. Она размышляя, она плакала. Увиденное поразило её, поразило до глубины души.

Дети, наши дети!

Это тот измеритель, который реагирует первый на любые изменения. Это не оформившиеся личности, которые на подсознании впитывают всё, что мы преподносим. В кого вся эта ежедневная информация их превращает? Кого она формирует?

Свобода слова важна, но ещё больше важнее то, как она влияет на других. Ведь свобода тоже должна подчиняться законам. Законам морали, законам общества. Неконтролируемая свобода разлагает и тянет вниз. И сегодняшний случай был тому подтверждением.

За окном повалил снег. Падая хлопьями, он превращал мир в сказку. Сказку, которую в очередной раз преподнесут вселенской катастрофой.

24.02.2018