Напиши о себе что-нибудь хорошее

Глава 1

– Здравствуйте! – натянул я на лицо улыбочку для коллег и отдельно бросил Ярославу. – Привет. Что за кипиш?

Первый понедельник моего отпуска не задался. Я понял это, когда вместо будильника, от которого только собрался отвыкать, проснулся из-за телефонного звонка с просьбой срочно появиться на работе. Тревожное предчувствие зародилось в глубинах подсознания ещё вчера поздним вечером. Отмечая героически вырванное нашей командой предпоследнее место в любительском онлайн «Что? Где? Когда?», я отчего-то не стал допивать бутылку коньяка, а, остановившись на середине, завалился спать, приготовившись смотреть до полудня кошмары. И мой «чёрный человек» в облегающем костюме и гермошлеме с зеркальным забралом, привычно промчавшийся навстречу на моноколесе, когда я шёл от метро, намекнул, что действительность вполне способна их переплюнуть.

– Где-то что-то рухнуло? – напрямую спросил я нашего зама, пытаясь выровнять дыхание после нервной прогулки и подъёма в маске по лестнице. – Или, наоборот, загорелось? Какой проект, который мы второй год выпускаем, приспичило вчера сдать?

– Понимаешь, – замялся он, – тут такое дело. Короче, это недолго, надо заполнить, и отдыхай дальше. Образец скинул тебе на почту. Трудовую книжку свою держи.

– А в электронном виде ещё не готова? Вроде ж заявления полгода назад отдали.

– Сам знаешь, не до того сейчас. Да и не надо всё досконально переписывать. Только общие вехи.

«Знаем мы эти «вехи…» – мысленно пробурчал я, вспоминая мучительное заполнение формы для несостоявшейся загранкомандировки, пока грузился компьютер. Наконец открыл полученный вордовский (слава Богу не экселевский!) файл и обомлел.

– Что сие? – изумлённо воззрился я на образец, который мне, видимо, предстояло переделать под себя. – Думал, случилось чего. Косяк какой всплыл или работа срочная… И ради этой глупой шутки меня выдернули из отпуска?!.

– Дмитрий Анатольевич задачу поставил, – сдвинул брови Ярик, мой друг, соучастник во множестве приключений и, по совместительству, зам. начальника отдела. – Остальное велел отложить. До обеда надо переслать в кадры. Ты последний остался. Так что заполняй без разговоров. Надеюсь, свидетельство о рождении не потребуется?..

Его попытка сострить выглядела довольно вымученной. Правда – что верно, то верно – с нашим генеральным шутки плохи. Он младше нас лет на десять, ещё полон энергии и точно во всех смыслах собрался меня пережить.

«Алексей Вениаминович Мурашкин… – вбил я вместо «Иванова Ивана Ивановича», – родился и воспитывался в семье потомственных…» Не уверен, что так. Напишу просто «инженеров…». Опять не совсем то. Вот: «…в семье инженера и научного сотрудника» – немного коряво, но больше похоже на истину.

Счастливое детство в ещё не распавшемся СССР – сродни Валинору для тех, кто его не застал – к счастью, описывать не требовалось. А то б поведал, как довелось помахать на его 60-летие искусственной гвоздичкой во Дворце Съездов. Естественно, что после этого отмечать своё 70-летие Союзу уже не пришлось. Лишь много позже я начал задумываться, что мог быть к этому причастен, несмотря на непростительное отсутствие у стен Белого Дома в роковом августе 91-го. Половина свадеб, куда меня приглашали, тоже кончались разводами. Одному институтскому другу только с третьего раза удалось создать более-менее прочную ячейку общества, после того как он меня наконец-таки не пригласил.

В любом случае, СССР для вашего покорного слуги закончился, как школа, оставив тёплые воспоминания, но не желание вновь туда вернуться. Впереди поджидала свобода, иногда, по молодости, с трудом отличимая от анархии и вседозволенности… Писать про это тоже вряд ли стоило.

Настал черёд священной в твёрдом переплёте книжицы из «кадров». Первая запись в ней гласила о приёме на должность лаборанта, после того как я провалил экзамены в институт. Ага… Чудесно!.. Пишем: «Сразу со школьной скамьи вступил в трудовую жизнь…». Даже помню первую покупку на первую зарплату – пластинку «Леди Джейн» из серии «Архив популярной музыки», приобретённую у входа в «Мелодию» на Калининском (теперь Новом Арбате) у спекулянтов за червонец, вместо законных 3 руб. 50 коп. На что потратил свой первый заработок Иван Иванович – в образце не упоминалось.

На следующий год, сам оплатив подготовительные курсы, абитуриент-второгодник с грехом пополам наскрёб проходной балл. И, следуя заданной канве, я продолжил: «…с отличием окончил…». Пятёрку за диплом мне-таки натянули. Хотя покраснело от этого больше моё лицо, чем он. Напишу-ка нейтрально: «…успешно закончил учёбу в Московском ордена Трудового Красного…». Именно так и написали в справке об окончании: «…ордена Трудового Красного института»[1]. А слово «знамени» было многозначительно пропущено. Дальше шли «вехи» на полтора десятка страниц, как я, не отрывая задницу от стула, сменил около десятка организаций: Сначала «в/ч» сменилась на ФГУП. Потом то преобразовалось в ОАО. Затем я оказался в ООО в составе СРО. Потом ООО снова влились в единое ОАО. Потом банкротство, неожиданное возвращение первоначального имени и обращение в филиал ещё одной организации, успевшей нарастить могущество за время всех наших перипетий и пертурбаций.

Что было мной описано так: «…успешно влился в коллектив «…» проектного института, которому оставался верен на протяжении четверти века…»

С «участвовал в…» было сложнее, ведь речь шла не про самодеятельность, к коей я, по счастью, имел мало отношения. А про основную профессиональную… «Опытный путешественник не оставляет следов» – полностью согласен с этой мудростью, но отчего-то избрал стезю, те самые «следы» подразумевавшую. Результаты своей профессиональной деятельности я уже не мог бесконечно править и рихтовать, как позволял себе, например, с моим самиздатовским баловством. И хорошо, что видеть их доводилось редко. Если не приглашают и фотографировать не дают – значит, получилось более-менее. А с распростёртыми объятиями ждут, чтобы ткнуть носом в проблему, которую без её создателя не в состоянии разрешить.

Сформулируем: «Принимал участие в проектировании объектов гражданского и…». Вторые было даже проще сфотографировать, чем, скажем, ресторан. Обратишься к какому-нибудь начальнику в погонах, и от него слышалось одобрительное: «Можно, только чтобы никто не видел…». Но стоило достать фотоаппарат, например, в торговом центре, как тут же подбегал охранник со словами: «Фотосъёмка только с разрешения руководства». А на мои увещевания, мол, я имел некоторое отношение к рождению объекта его охраны, тот лишь во всевластном бессилии разводил руками.

В общем, запредельных или хотя бы заметных высот (даже в буквальном смысле) я в профессии не достиг. Кажется, зодчие перестали быть властителями дум ещё до падения абсолютных монархий. После которых людскими умами последовательно овладели сперва писатели, потом революционеры, затем актёры, рок-музыканты, поп-идолы, и далее (на рубеже тысячелетий) – торговцы… Да-да! Именно ими назвали в одной передаче по «Культуре» покойных Стива Джобса и Майкла Джексона. С чем я абсолютно согласился, до самой (не моей) смерти платя последнему за музыку Битлз, включая её живое исполнение на Красной Площади. Касательно же первого… Думаю, если Ад существует, то на страшном суде уже пользуются облачными технологиями и мобильными приложениями. А здесь… Когда наконец введут поголовное чипирование – чур я первый в очереди! Пускай выгребная яма моего сознания превратится в белоснежный унитаз, подключённый к современной глобальной канализации. И не дремлющие на дальнем её конце знают, что, сидя на толчке настоящем, я также помню и думаю о них.

Разумеется, на поприще торговли мне ничего не светило, да и места на пьедестале в сей номинации казались уже занятыми. Оставалось заглянуть в будущее – кто приходил им на смену? Тираном и палачом становиться не хотелось, да и те возвращались в моду уже мёртвыми и основательно истлевшими, а живых по-прежнему не шибко жаловали. И интуиция неожиданно подсказала их антагонистов. Ну конечно же предатели! Только не под пытками, из трусости, или ради личной выгоды, а идейные, как Ассанж или Сноуден. Неправда ли, романтично, когда Родина тем больше тебя ненавидит, чем более отчаянный и бескорыстный поступок ты совершил ради неё и человечества?

Но главная военная тайна, к которой я оказался допущен: все стояки и прочие инженерные коммуникации в войсковых зданиях следует выполнять скрыто. Наверно, и впрямь, вид открытого стояка, безразличный простому обывателю, для военнослужащего создаёт непреодолимую помеху в исполнении долга. Впрочем, в свете последних законов и разъяснительных приказов у меня не было уверенности, что теперь это безопасно упоминать в открытых источниках. И уж тем более здесь!..

«…строительства, – продолжил набивать я, – в том числе…»

– Скоро? – поторопил Ярослав. – Полчаса осталось.

– Не знаю, вспоминать надо. Мы же все файлы тогда постирали. Ну, эти самые...

– Так ты ж резюме писал, когда – помнишь? – все увольняться надумали. Оттуда и скопируй. Только не забывай на прошедшее время исправить. Особенно, где про деловые качества.

Идея с резюме оказалась кстати. Перекинуть пару абзацев из файла в файл труда не составило. Но всё равно до объёма «образца» количество знаков пока не дотягивало. «Был в дальних…» – продолжил я, следуя ему. Я любил дальние командировки, особенно перелёты. Жизнь приучила – чем больше от тебя зависит, тем больше возможностей всё испортить. А в полёте от пассажира не зависит практически ничего. И если самолёт рухнет, последние секунды на этом свете не придётся испытывать чувство, будто сам где-то крупно накосячил…

«…Награждался почётными грамотами и медалью…» Может, и медальку за второе командное место в Высшей лиге ЧГК сюда приплюсовать? Говорил коллегам – дарите подушечки. Ни одной не подарили!.. Хотя, надо покопаться в шкафах. Вдруг зря на них грешу?..

Но негодование авансом уже вскипело и рвалось наружу вместе с допитым кофе.

– Ты куда? – остановил меня на пороге Ярослав.

– Решать текущие вопросы, – к сожалению, я не курю, и для «перезагрузки мозга» приходилось пользоваться сортиром. – А с этим почти готово. Можешь предварительно глянуть.

Он присел на моё кресло, сдвинув брови, будто собрался открыть для себя чего-то доселе неведомое.

– Ну как? – спросил я, вернувшись и стягивая маску. – Сойдёт?

– И это всё? Как-то скупо и сухо. Не хватает человеческих эмоций, душевности… Ну, напиши о себе что-нибудь хорошее…

– Даже не знаю, чего писать. Может, подскажете?.. – обратился я к коллегам.

– Напиши, что лентяй и тормоз… – предложила Мальвина Рюриковна.

– Спасибо, – поблагодарил я, напечатав: «…вдумчивый и скрупулёзный…».

– Ещё, что хам, – добавила Анжела Остаповна. – Вошёл и не поздоровался даже.

А то я обязан каждый раз пересчитывать – не появился ли кто из опоздавших, пока я отлучался в туалет. «…чуток и предупредителен с коллегами…» – написал я.

– Прошедшее время не забывай…– наполнил Ярик, глянув через моё плечо на монитор.

– Но тут же «любящий муж и отец…» написано в настоящем, – возразил я.

– Это навечно. А с коллегами… – сам посуди.

И то верно, нелепо будет выглядеть, когда они по очереди станут меня (пусть даже мысленно) целовать всего такого «чуткого и предупредительного». Ещё б написать сюда же «пламенный патриот…» – вообще хохма.

– Едкие эпиграммы на сотрудников сочиняете, – прощебетала Леночка.

Вообще-то речь шла о стихотворных поздравлениях нашим юбилярам, которыми я гордился даже больше, чем основной работой. Ну, хорошо. Пусть буду, вернее – был «творческим и остроумным». Судя по реакции читателей самиздата, куда я под псевдонимом вываливал плоды своего более «экстремального» творчества, утверждение выглядело, мягко говоря, спорным.

«…Не хотела курица давать мясо –

Курица себя птицей считала.

Не желала курица нести яйца –

Курица всё о небе мечтала.

На насесте не сиделось, не нравилось –

Собственную дорогу искала.

Но действительность цинично, безжалостно

По асфальту мечты раскатала.

Не дождавшись осмысленной старости,

Курица жизнь истратила даром…»

Под «асфальтом», естественно, подразумевалась не трагическая гибель в ДТП, а размазанные по жизни серые будни. К которой в общем-то и претензии предъявлять было глупо. Помнится, в клубе практической психологии, куда меня занесло на рубеже тысячелетий, нам дали задание написать на листке бумаги как можно больше желаний: сиюминутных и для отдалённой перспективы, к которым следует целенаправленно двигаться, и мечты… Удивительно, но те, воплощение которых от меня никак не зависело, сбылись практически все. Я побывал на концерте Пола Маккартни (даже два раза, причём далеко ехать не пришлось, он сам приезжал). Поприсутствовал на выступлении ещё одной любимой группы, неожиданно воссоединившейся и посетившей Москву, когда здесь о ней успели подзабыть. Другая выпустила-таки альбом спустя почти двадцать пять лет. И ещё много-много, кроме того, ради чего реально нужно было потрудиться самому. Я не получил водительские права, не научился играть на гитаре, не…

«…любящий муж и отец троих…» – точно не про меня. Выделил я курсором и нажатием клавиши стёр несостоявшуюся семейную жизнь.

Что мешало? Как уговаривал себя – мешала планка, под которую, даже чтобы повеситься, надо было подставить барный табурет. Меня всегда, от пелёнок до залысин, окружали умные и красивые женщины. Как и сейчас… Поэтому я влюблялся исключительно в умниц и красавиц, заранее зная, что нет никаких шансов на взаимность. Зато получая необходимую для полноты бытия и творческого роста порцию страданий.

Правда, в образце подразумевались страдания иного рода. Вот, собственно, и…

Перед мысленным взором опять пронёсся «чёрный человек» на одноколёсном гироскутере, после лета сменивший такого же страшного старика на роликах с ледяным взглядом и развевающимися седыми космами…

Перечитал. Изложенная жизнь, вернее, та её часть, которой откупался от действительности, походила на сочинение, оцениваемое по двухбалльной системе. Где «незачёт» ставится лишь за немыслимое количество грамматических ошибок. Но никак не за содержание. Одно радовало, на никакой результат времени оказалось затрачено таки больше, чем усилий, а оно б так и так прошло…

– Всё, дальше стандартное идёт, – сделал наклонившийся надо мной Ярик финишную отмашку. – Шли мне на почту. Отлично! – удовлетворённо потёр он ладони. – Последний некролог есть. И для открытки на твой полтинник тезисы сгодятся. Если… – вздохнул он. – Если повезёт…

1 – в моей реальной справке и правда была такая ошибка. А ещё со мной училось несколько гениев, которые сумели окончить десятилетку в год своего рождения, так было указано в их аттестате.