Наливное яблоко

Глава 1

Был этот мир глубокой тьмой окутан,

Да будет свет! – и вот явился Ньютон.

Но Сатана недолго ждал реванша,

Пришел Эйнштейн – и стало всё как раньше.

С.Я. Маршак

На зеленом лугу, густо освещённом переменчивым солнцем августа, под кроной большой яблони, одиноко раскинувшей свои усыпанные ветви среди буйства полевых трав, стоял письменный стол. На вид он выглядел старинным, но время не испортило его, а лишь добавило той неуловимой красоты, которую в глазах людей получают вещи прошедшие испытания веками. На столе аккуратно, но всё же с известной долей беспорядка были разложены книги и рукописи. С краю стояла чернильница, и лежало несколько чистых перьев. Кованые ножки стола отбрасывали на траву причудливую тень, состоящую из множества завитков и кружев. Стул был под стать столу – такой же древний и внушительный, на его сидении и на спинке пестрел темно-серебристый узор из сплетения ивовых веточек, ножки же были той же ковки, что и у стола, лишь металл был не черный, а темно- синий с фиолетовым отсветом.

Лучи солнца проходили сквозь зелень листвы, подсвечивая её чарующим, колдовским светом. Ветви яблони едва шевелились от лёгкого ветерка, который то и дело набегал и отступал вновь. Часть фотонов, пройдя сквозь ещё не спелое, но уже полупрозрачное, наливное яблоко падали на глянцевую обложку книги, отразившись от неё, они продолжали своё вечное странствие по просторам вселенной. «Небесная механика» - гласила обложка. Одно из наливных яблочек, видимо подхваченное порывом ветра сорвалось с ветви, упало на стол, притянутое силой всемирного тяготения оно немного прокатилось по его поверхности и, не успев сорваться вниз, было подхвачено мирно лежащим в тени человеком.

До этого момента он безмятежно дремал, но звук от падения прервал его некрепкие грёзы, и ещё не отойдя ото сна, он рефлекторно поймал падающее яблоко. Осмотрел его, повертев в руках, убедился, что оно не червивое и надкусил. Раздался легкий хруст, правда, за гомоном ветра он был почти не заметен. Яблоко было сочным, но кислым, человек медленно жевал его и смотрел вверх.

Сквозь кроны пробивался свет. Он буквально озарял дерево, и оно словно зеленоватый янтарь тихо блистало посреди огромного, нескончаемого луга. Исаак чувствовал полет каждого фотона, он буквально сливался с ними, видя их траектории и импульсы. Казалось, он может поймать каждый такой шарик в пальцы, повертеть его, поиграть с ним. Этот человек как никто другой в мире знал, что свет это множество летящих шариков-фотонов и ни какая не волна. Так было есть и будет, а остальное просто чушь и наслоение чьей-то больной фантазии, лишь отраженной в показаниях их приборов… «Каков экспериментатор, таков и прибор» - думалось ему.

Откусив последний кусочек от яблока, он аккуратно положил огрызок возле ствола и привстал. Ему очень нравилось спать возле этой яблони, она буквально предавала ему сил, поэтому он и принёс сюда свой рабочий стол. Поправив засучившийся подол камзола, Исаак взглянул на часы. Четверть второго, значит, скоро должен прийти Готфрид и принести материалы с последней конференции. С предыдущей горой бреда он уже успел ознакомить и понять, что ничего не может понять. Математический аппарат этой кванто-гравитационной теории был столь нелеп, натянут и сложен, что оставалось лишь гадать, зачем он был так придуман.

В который раз он подкидывал на Землю новую идею, так ради смеха, и в который раз видел, что создавали из придуманной им конструкции бытия. Нет, после создания теории относительности ему стало очень жаль людей, которые почему-то поверили этому выскочке Эйнштейну. Он пытался их образумить. В лице различный людей Исаак показывал всю глупость этой идеи, но маховик бытия уже начал медленно, но неуклонно раскручиваться и выстраивать новую физику. Квантовая механика окончательно взбесила его, не как он не мог понять, зачем придумывать столько сущностей, никак не обоснованных логикой. Его неимоверно злила сама идея того, что мир на микро уровне работает по законам не только физики, но и логики столь отличной от простой человеческой.

С того момента он и сам включился в эту игру. Вместе с Готфридом они творили новую математику и физику мироздания, а потом использовали какого-нибудь ученого для попыток подтверждения этой теории. Часто это удавалось. Исаак и сейчас горько ухмылялся, вспоминая, как подкинул людям идею кварков. Но такого бреда как он задумал сейчас, еще не было ни разу. Он неделю готовил физику и математику для мира, а Готфрид на конгрессе по случаю открытия Хигс-бозона должен был подыскать перспективного физика. Эта новая концепция будет похлеще ранее придуманной им теории супер и гипер струн, которую Хокинг умудрился еще и доработать, хотя самому Исааку казалось, что это уже верхушка бреда.

Помимо создания новых физических моделей он занимался и исследованиями реального бытия. Вот тут, как и всегда, было больше вопросов, чем ответов. Постепенно прорисовывалась интересная картина реального мира. Того что гораздо больше и Земли и вселенной в целом. Но Исааку не как не удавалось найти источник этого бытия. Да и как его искать в реальности, в которой сам мир зависит от объектов его создающих, хотя сами объекты и произведены этой реальностью. Мир такой, каким его видят люди. Стоит кому-либо поверить в теорию, а потом убедить остальных и она сама собой заработает. Вот какова действительность. Вот почему ему так жаль людей отказавшихся от его физики в пользу новых сумасшедших идей. Да даже воззрения церкви ему ближе квантовой механики, откуда он почерпал лишь одно разумное зерно, правда выросшее в его мыслях в громадное дерево познания – «Мир зависит от наблюдателя». Это стало его самым важным объектом исследований за последнюю сотню лет…

……………………………………………

- Исаак не спи.

Видимо он снова задремал под деревом. Раскрыл глаза. Перед ним стоял невысокий молодой человек в костюме-тройке черного цвета с галстуком бабочкой и небольшим портфелем из лакированной кожи в руке.

- Я принёс тебе новые книги и записи с конференции. Правда записи все в авишках, а ты компом по-прежнему пользоваться отказываешься, да и не работает он здесь… на твоих законах физики… Но это ничего, я их просмотрю и потом тебе всё расскажу или даже запишу. А сейчас вставай, готовь чай и давай рассказывай, что нового тебе удалось раскопать об устройстве мира, пока меня не было. Ой, да, чуть не забыл, я принес тебе Кастанеду, как ты и просил в подлиннике на английском, только на кой чёрт тебе сдалась эта ересь, я никак понять не могу.

- Да, и тебе привет, Готфрид . – Исаак поднялся и пошел к столу. Выудил из-под него небольшую табуретку, чайник для заварки и спиртовку, на которой стояла кастрюлька с водой. Чиркнул спичкой, вспыхнуло голубоватое пламя. – Я, как ты знаешь, много размышлял над устройством мира… Бытия так сказать. И немало мы с тобой открыли влияния людей на реальный мир. Но мы же с тобой всё время думали, что мир этот живет как единое целое, в котором законы хоть и изменяются, но в каждый отдельный момент времени они одинаковы везде, во всей вселенной. Лишь недавно меня посетила интересная мысль: «А что если законы разнятся для каждого конкретного мыслящего объекта и в итоге в разных местах мира и реальность представляет из себя лишь конгломерат всех взглядов на вселенную всех мыслящих объектов на близком расстоянии».

- То есть, нет объективного мира, а есть лишь его восприятие?

- В том то и штука, что не совсем так. Реальность есть, но она строится из всех восприятий всех мыслящих существ в мире. Просто одни ближе к этой точке пространства, а другие дальше. Я попытался прикинуть и понял, что влияние зависит от расстояния и вероятно пропорционально его кубу. Но это пока предположение. Мне бы хотелось, чтобы ты математику проверил, да и так просто поглядел. Есть тут рациональное зерно, но это еще требует проверки экспериментом… вернее экспериментами.

- Так вот зачем тебе Кастанеда и куча этих китайских трактатов.

- Да, там можно почерпнуть что-нибудь интересное. Возможно, даже об этом уже давно известно, просто мы в своей западной парадигме, привыкшие к своему первенству во всём, что касается изучения мироздания, никогда не обращали на это внимание. Ведь находясь внутри мира такое сложно не только доказать, но воспринять.

- Идея интересная, но я всё же придерживаюсь своего взгляда о первичной непознаваемости природы. Не кажется ли тебе, что мир сам нам подкидывает новые законы, а потом рушит наши представления в пух и прах. Может природа играет с тобой в такую же игру, в которую ты играешь с физиками весей планеты? Природа могла устроить всё гораздо проще оставив любую из физических теорий, по которой мир может существовать и в целом очень походить на наш. И просто глупо громоздить такие горы… такие безумные скопления смешанных и взаимодействующих законов. Принцип Окамы, мой дорогой друг и коллега, не плоди сущности… Ведь можно всё элементарно объяснить одной фразой: «Мир НЕпознаваем» вот и всё.

- Готфрид, это лишь уход от объяснения, а не само объяснение.

- Нет, ты не прав. Из этого постулата можно много всего вывести и создать… Такой взгляд на вещи имеет непосредственно прикладное значение…

- Ладно, ладно - перебил его Исаак – мы об этом уже сто раз спорили и это не имеет смысла делать сто первый раз.

- Спор учёных мужей на фундаментальные темы всегда имеет смысл, но ты прав, вот уже и вода закипает, давай чайку попьём.

- Конечно, давай, но тебе надо обязательно ознакомиться с моей новой работой о мироздании.

- Обязательно, но не сегодня… А что насчёт источника бытия?

- Тут, к сожалению пока никаких новых зацепок.

- Жаль этот вопрос меня интересует гораздо больше.

Исаак налил воды из кастрюльки в заварочный чайник и разлил немного кипятка по кружкам, чтоб поостыл. Готфрид достал из портфельчика плоскую флягу и отпил глоток

- Ямайский… двенадцатилетний. Будешь?

- Нет. – Исаак слегка поморщился – не интересен мне алкоголь.

- Как знаешь.

Чай заварился, и они уселись за стол. Исаак сел на кресло, а Готфрид на небольшую табуреточку. Молча они отхлебнули по глотку и поставили кружки.

- Исаак, а расскажи мне всё-таки, наконец, свою новую теорию, которую ты решил продвигать не Земле?

- Не, сначала ты скажи, кого из физиков ты выбрал для нового открытия?

- Ну конечно, Джона Штоля, он идеально подойдет для этой роли. Молодой, малоизвестный, но уже отличился у узком кругу несколькими дополнениями к теории гиперструн. Да еще к тому же очень импозантно выглядит и играет на бас-гитаре.

- Да, для такого бреда, который я придумал, мне и нужен подобный человек. Это хороший выбор. А как прошла конференция.

- О-о-о, тебе надо обязательно как-нибудь со мной съездить… Столько новых идей… столько концепций и гипотез, даже смешно. По-моему в мире накопилось уже десятка три подтвержденных картины мира, которые друг другу противоречат, но экспериментами подтверждаются… В наше с тобой время такое было не возможно… Ну ладно, ты давай рассказывай новую идею.

- Да, в общем, всё просто: это развитие идеи струн, только теперь я решил не увеличить мерность пространства, а уменьшить её.

- Ого, это как?

- Слушай. Весь мир это одна огромная одномерная струна, то есть в пространстве лишь одно измерение, но эта струна скручена в огромный клубок, вернее даже не в клубок, а в клубок, с которым поиграл котёнок и он превратился в груду запутанных ниток. Нить или струна всего одна и по ней снуют туда-сюда все частицы, причём их скорость не ограничена, но весь этот клубок работает так будто в нем есть трехмерное пространство… Представил?

- Да.

- Так вот частицы все летят по прямой, но две близлежащие точки трехмерного пространства могут лежать на гигантском отдалении друг от друга на этой хаотично скрученной струне, так что реально они летят на скорости больше скорости света. Но в целом ведут себя так, будто летят в обычном трехмерном пространстве и, не нарушая общепринятых законов. А из-за небольших расхождений иногда появляются ситуации, где происходит явное несовпадение движений макрообъекта в трехмерном пространстве и на струне. Это как раз ситуация движения галактик, которое сейчас пытаются объяснить темной материей и уж совсем нелепой тёмной энергией.

С такой теорией это будет объясняться погрешностью перехода координат от прямой к пространству. Отсюда и некоторые колебания скорости света и многих других якобы постоянных величин…

Я надеюсь, твой физик будет в силах понять и экспериментально доказать такой подход, а ты слегка поможешь ему с математикой?

- Да, это настолько гениальный бред, что наверняка лет через десять станет общепринятой теорией… А эта струна замкнута будет или нет? Или может она бесконечной длинны?

- … Бесконечной длинны… Это интересно… А пусть с этим сами разбираются и голову ломают. С этой теорией у них сойдутся массы и движение галактик, а остальное сами доделают.

- Да и не жаль тебе людей? Им же весь этот бред исследовать и верть в него.

- Готфрид, я никак не могу им простить того, что они поверили этому мошеннику-математику Эйнштейну. Я предложил миру великолепную механику, которая прекрасно работала и всё объясняла, а они предпочли этот маразматический бред. Так вот пусть теперь сами и расхлёбывают всю ту кашу, которую они сварили из реального мира.

Неспешное солнце ползло по горизонту, утренние облака куда-то развеялись и освободили место чистой небесной лазури. Ветер поутих, лишь солнечные фотоны всё также плавно пикировали, пролетев свои положенные одиннадцать световых минут от звезды до её третьей планеты. Всё также они врезались в вещество, и всё также свет проходил сквозь наливные яблоки, усыпавшие крону одиноко стоящей на лугу яблони. Прямолинейно, равномерно, по вековечным законам не релятивистской механики частиц. Очередное наливное яблочко уже без всякой помощи ветра оторвалось от своей ветки и упало ровнехонько на голову Исаака.

- Как всегда. – Улыбнулся Лейбниц.

- Как обычно. – Подтвердил его слова Ньютон.