Наказание и преступление

Глава 1

Павел Максимович Чечеря встал с постели в полпятого утра. Болела спина и невозможно было уже больше лежать. Солнечные лучи препарировали облака от горизонта до середины неба. Под окном резко и надрывно взвизгивала истеричная птица. До шести он пытался читать, но внимание то и дело соскальзывало в тревожные мысли. Он заварил чай и сел за компьютер. Через час зазвонил будильник. Собираться было недолго – подготовленные вещи висели на дверце шкафа. Бриться он передумал – дрожали руки. Позавтракать не удалось – в желудке уже неделю зрел и сжимался тугой ком страха и теперь добавлять к нему еще что-то казалось рискованным. Такси приехало на две минуты раньше. Это могло бы вселять надежду, но не вселяло.

В сумрачном коридоре поликлиники звук шагов, отскакивая от стен, канонадой грохотал в ушах. Дверь кабинета рывком открылась. Отвалившись, металлически звякнула о мраморный пол табличка: «Зав. Отделения онкологии проф. А.К. Головин». Павел Максимович поморщился, это был очень плохой знак.

– Вы ко мне? – поднял бровь человек в белом халате.

– К вам.

– Проходите.

Помедлив несколько секунд, он опустил плечи, прошел и сел на стул.

– Ваш диагноз подтвердился. – вздохнул врач, – третья стадия. Так, вот рецепты. Приходите на следующей неделе – распишем программу лечения. И вы знаете, в вашем возрасте и с вашим анамнезом…Семья есть у вас? Уход нужен будет, предупредите близких.

Таксист опоздал на пять минут. Павел Максимович сел на заднее сидение, пристегнулся, назвал домашний адрес. В окне проплыл город: серые дома, прохожие, уткнувшиеся в телефоны, грязные после зимней слякоти автомобили.

Ключ с третьей попытки попал в замок. Дверь скрипнула. В квартире стоял тяжелый, затхлый воздух. Он поставил чайник, сложил многочисленные коробочки с лекарствами в кухонный шкафчик. Открыл окно в кабинете, снял галстук и расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке. Взял телефон.

– Елена, доброе утро. Будьте добры, отмените пожалуйста, мои лекции сегодня и на будущей неделе. Скажите – по состоянию здоровья. Нет, знаете, лучше поставьте мне замену до конца месяца, материалы я перешлю. Спасибо.

Он поправил бумаги на столе – сквозняком сдвинуло верхний листок. Выдвинул нижний ящик, вынул стопку бумаг и нашел в ней фотографию. На снимке младенец замотанный в пеленки морщил маленькое некрасивое лицо, готовясь заорать. На обороте карандашом были подписаны фамилия, имя, отчество и год рождения.

Снова взял телефон.

- Алло, здравствуйте девушка, будьте добры, номер телефона по адресу. Да. Космонавтов семнадцать, тридцать один, Цветков Леонид Иосифович, восемьдесят шестой. – он записал номер. – Спасибо.

В клетке встрепенулся серый жако.

– Что, Маркуша?

Попугай нахохлился, прикрыл мутные глаза и отвернулся от окна.

– Тяжело нам, старикам, побеждают нас болезни, да.

Он включил компьютер и ввел в поиск полученный в справочной номер телефона.

«Ремонт и настройка компьютерной техники, установка программного обеспечения, антивирус. Обслуживание на дому. Леонид.» – выдал Гугл в первой строке. Павел Максимович набрал номер.

– Здравствуйте, я по объявлению. У меня тут компьютер барахлит: жужжит что-то внутри и работать стал медленно. И желательно на дому. Срочно, если это возможно. Через два часа? Удобно. Спасибо. Победителей пятнадцать, квартира девять.

– Ну вот и все, Маркуша, – будем знакомиться с сыном. Посмотрим какой он вышел.

За пятнадцать минут до назначенного времени, Павел Максимович закончил протирать пыль в книжных шкафах. Он сменил рубашку, вымыл руки и заварил чай. В дверь позвонили.

– Кто?

– Компьютерный мастер. Леонид.

Он посмотрел в глазок. На лестничной клетке стоял полноватый невысокий мужчина в клетчатой рубашке и джинсах. Ансамбль дополнялся обширной бородой и волнистыми волосами, собранными в хвост. Павел Максимович отступил было, но, после минутного раздумья, открыл дверь.

– Здравствуйте, Леонид, проходите, пожалуйста. Будьте добры разуться, вот тапочки. Проходите в кабинет. Я тут вам газеты постелил, вот тряпка сухая и вода, если нужно. Что-то еще понадобится?

– Нет, у меня все с собой– мастер раскрыл объемный рюкзак и стал доставать оттуда коробки с отвертками и смотанные провода. – Вы можете идти, я тут справлюсь. Работы на час примерно.

– Да я с вами посижу, – Павел Максимович опустился в кресло, – одна из вещей на которые можно смотреть вечно – чужая работа, да. Если не мешаю, конечно.

– Клиент всегда прав, – пожал плечами Леонид.

Завозился и хрипло закричал в клетке Маркуша.

– Ну-ну. Не волнуйся, старый друг.

– Какая у вас птица интересная, разговаривает?

– Старый он совсем, характер испортился. Раньше много говорил, да. А вы давно в ремонте работаете? В университете компьютеры изучали?

– Да порядочно, лет десять уже. А в универе я философию учил, и этику. – усмехнулся Леонид, – Хотел по стопам отца пойти. Только сейчас с таким образованием никуда.

Павел Максимович встал с кресла и заходил по комнате. Голос его стал громче.

– Ну что вы. Всегда можно найти. Я вот… Это вы зря, молодой человек, хорошая наука. Образованные люди всегда нужны.

– Может и так. Да мне техника как-то ближе. Люблю руками работать. Я компьютеры лучше людей понимаю.

Павел Максимович развернулся на полпути от книжного шкафа к окну.

– Людей нужно понимать. Как же семью создавать, если людей не понимаешь?

– А зачем она, семья эта? Вот вы– Леонид обвел рукой комнату, – явно один живете. Нужна вам семья?

Павел Максимович развернулся, вздохнул и медленно пошел к окну.

– Может и нужна бы… С возрастом сложнее одному… Вот с тем же компьютером, осваивать все премудрости – тяжело. А времена такие, чуть ли не вся жизнь вокруг него вертится, да...

– Ну вот и все. Я почистил, смазал. Жужжать больше не должно.

– Спасибо... скажите, молодой человек, нет ли у вас постоянного обслуживания? Мне бы программы еще обновить и с антивирусом разобраться. Может вы меня и пользоваться поучите?

– Ну…– Леонид почесал затылок, вздохнул, – в общем-то бывает такое, с помесячной оплатой. Можно оформить, это 50 условных в месяц получится.

– Прекрасно. – Павел Максимович вынул деньги и листок из ящика стола. – Вот держите, это вам за работу, без сдачи. А вот за месяц вперед, вы мне расписку напишите пожалуйста, я человек старый, привык к бумажкам. Спасибо.

– Пожалуйста. Только тот номер телефона – рабочий, вы мне лучше на личный звоните если что, вот я вам на расписке припишу. До свидания.

Закрыв за мастером дверь, Павел Максимович вернулся в кабинет, перечитал расписку, ввел новый номер телефона в мобильник, удовлетворенно кивнул и аккуратно вложил листок в папку с документами.

– Вот так, Маркуша. Теперь подумаем.

Попугай почистил перья под крылом и посмотрел на хозяина склонив голову на бок.

– Знаю я. Хотел рассказать, да не смог. А надо бы… Врач говорит надо лечить, таблетки, химия… Боюсь я Маркуша, грязь эта, умирать в муках, да…

Птица взъерошила перья и отвернулась.

– Ты один и можешь меня понять. Старики мы с тобой, да. Твоих болезней не пересчитать, тоже небось устал. А я… Не хочу я всего этого. Сын у меня неплохой вырос, только не нужен я ему совсем.

Павел Максимович обвел взглядом комнату.

- Нет, Маркуша, петля совсем не подходит. Высоко не привяжешь. А умирать на коленях… Как представлю, как меня найдут… Жалкое зрелище. Может таблетки?

Он сходил на кухню и внимательно прочитал все инструкции к своим лекарствам.

– Так. Диарея, судороги… нет. Вот – остановка дыхания, кома. Это может подойти.

Заварив себе чай, он составил несколько бутылочек рядом с кружкой. Прошелся по кухне.

– А если вырвет меня? Ведь врачи скажут – неудачник, снова жалкий вид.

Выглянул в окно.

- Третий этаж… да.

Вернулся в кабинет.

- Нет, Маркуша, не могу я себя убить. Как представлю неудачу и разговоры врачей. И как я буду лежать там больной, сломленный, и как они на меня смотрят…

Он снова осмотрел комнату и остановился на компьютере.

– Действительно, это вариант… Он же не знает кто я. И сил у него больше. А если не выйдет, я не жалкий буду, а жертва вроде как. А он молодой, переживет и забудет, да. Я его подцеплю как-нибудь, и сладим дело. Ну-ка, давай подготовимся.

Павел Максимович включил компьютер, открыл фейсбук и завел там ровно 20 страниц с разными именами и фотографиями и начал писать незнакомым женщинам. “Привет, красотка! Познакомимся?”, получив любой ответ, он продолжил двумя-тремя ничего не значащими фразами. Потом, подумав минут пять, решительно отправился в ванную и спустив брюки и трусы сделал несколько кадров. Вернувшись, он разослал снимки всем собеседницам. Подождав еще полчаса, добавил: “Ты мало того, что страшная, так еще и неимоверная дура. Женщина с такой низкой моралью и умственными способностями вызывает у меня только отвращение.” И поочередно заблокировал каждую. Оставив переписки открытыми, он сходил на кухню, заварил и налил себе чай. Вернулся и перечитал все еще раз. Кивнул. Взял мобильный телефон.

– Леонид, добрый вечер, извините что поздно. Вы программы не проверили, а у меня компьютер теперь совсем не работает. Зайдете с утра? Спасибо.

Утро выдалось солнечным. Павел Максимович открыл окно, поправил криво висящую штору. Пересчитал стайку воробьев на ветке березы, уже начавшей отращивать ярко-зеленые, нежные листья, воробьев было пять. Нечетное число вселяло надежду. Еще раз перечитав сообщения, Павел Максимович довольно хмыкнул и открыл поверх вкладок текстовый документ. В дверь позвонили.

– Здравствуйте, Леонид, не ждал вас так рано, извините, у меня дела. Вы проходите в кабинет, работайте. Только вкладки мои будьте добры не трогать, сверните просто, я позже разберу.

Леонид прошел в кабинет и сел за компьютер. Несколько минут слышались только стук клавиш и щелканье мышки. Потом раздалось отчетливое: «Мать твою! Ну ни хрена себе, дедушка!» Подавив улыбку, Павел Максимович, вернулся в кабинет, поставил перед Леонидом кружку с чаем и сахарницу, опустил на столик поднос со своей кружкой и молочником. Сел в кресло.

– Ну, как у нас дела?

– Да, вот. – Леонид почесал затылок, – перезагружаю компьютер. Действительно завис он у вас, обновить систему нужно.

– Я же вас, Леонид, просил ничего не трогать. – Павел Максимович поджал губы. – Так дело не пойдет.

– Вы же хотели, чтоб я тут все вам исправил?

– Так работа не делается. У меня там важный документ был не сохранен. – Павел Максимович встал, с силой втянул воздух сквозь зубы. – Потрудитесь уйти.

– Я еще не закончил– мастер продолжал стучать по клавишам.

– Потрудитесь покинуть квартиру! Мне такая работа не нужна! Придете, когда научитесь себя вести!

Леонид встал, молча собрал инструменты в рюкзак, обулся и вышел.

– Ну вот и ладно. – Павел Максимович составил чашки и сахарницу обратно на поднос, протер столик и унес все на кухню.

Вечером, когда уже зажглись фонари и все тише и отдаленнее звучали голоса и гудки машин из открытых окон, потерявший надежду на эффект Павел Максимович, получил на одну из открытых накануне страничек сообщение от незнакомой женщины: “Привет красавчик! Познакомимся? Я привлекательна, ты чертовски привлекателен, зачем зря время терять? Вышли мне всего лишь 20 долларов, и я сделаю фотосессию в стиле ню, только для тебя!” Павел Максимович перечитал сообщение несколько раз.

– Не кажется ли тебе, Маркуша, что это и есть эффект наших манипуляций?

Попугай оживился, заинтересованно поклевал кольцо и даже прошелся по жердочке.

– Ну что же.

“С удовольствием” написал Павел Максимович, “Укажите реквизиты, куда переслать”

Через полчаса на каждую из своих страничек, он получил сообщение с одним и тем же текстом: «Слышь ты, урод. Я– Костя, муж этой дурочки, которую ты тут разводишь. Я тебя найду и урою! Если ты, старый хрен, не перестанешь этой мутью заниматься – я пойду ментам тебя сдам. Понял? Хоть одной бабе ещё настрочишь или новые страницы откроешь, и писец тебе.»

Улыбающийся Павел Максимович, взял телефон и набрал знакомый номер:

– Слушаю.

– Ну, добрый вечер Леонид. Или вас правильнее называть Константин? Я знаю, что это вы имели глупость писать мне угрозы. Что ж, теперь мне о вас все ясно. Вам даже не хватило смелости высказать свои претензии мне в лицо. Что же. У вас есть целая ночь, чтобы подумать над своим поведением. Завтра, в девять утра вы привезете мне ровно 500 долларов. Если вы не приедете, я направлю в полицию всю нашу переписку: ваши угрозы и оскорбления, а также доказательства кражи данных, в том числе и банковских. Вы воспользовались отсутствием клиента и покопались в его личной переписке. А если вы украли одни данные, то могли украсть и другие. К тому же, я уважаемый и состоятельный человек, а вы – безрукий неудачник. Как вы думаете, на чьей стороне будет правосудие? Можете не отвечать. До свидания, Леонид.

Отложив телефон Павел Максимович встал и прошелся по комнате.

– Успех! Как я его поддел! Теперь не сорвется. Подготовимся к утру, Маркуша, и все закончится.

Попугай, перебирая по прутьям клетки клювом и лапами, поднялся повыше, забрался на верхнюю жердочку и, вытянув шею, зашипел.

– Думаешь по-другому надо было? Рассказать, как есть, унижаться, умолять даже? Не могу я, старый друг. Гордость, она изнутри меня за горло хватает и слова не могу сказать. Тебе ли не знать каково это– немощь, болезни, бессилие, при этом всем еще и умолять? И кого? Этакого клетчатого обалдуя? Он и не поймет меня. Нет, Маркуша, такой уж я есть, да.

Павел Максимович зашел на кухню, из шкафчика с лекарствами вынул три пузырька валокордина и расставил их на подоконнике, разложил возле раковины несколько ножей, и наконец, вынул из хозяйственного шкафа купленный накануне топор и опустил его ровно в центр кухонного стола.

Проснувшись в прекрасном настроении, Павел Максимович плотно позавтракал, тщательно убрался в квартире, оставил папку с документами на письменном столе в кабинете, надел лучший костюм и тщательно побрился.

Когда раздался звонок в дверь, все было готово.

– Здравствуйте, Леонид, проходите. Чаю выпьем, поговорим.

– Я принес деньги. – голос звучал хрипло и глухо.

– Это потом, всё потом. – проговорил Павел Максимович уже с кухни, – Есть время разбрасывать камни и время их собирать, и время пить чай, да.

Леонид покопался прихожей, прошел несколько шагов и застыл в проеме кухонной двери. Глаза его расширились, он смотрел в одну точку – на топор, лежащий посередине стола. Новый, блестящий с магазинным ценником.

– Что это вы, встали столбом? Держите кружки. А это мы уберем чтоб не мешало, не обращайте внимания. – Павел Максимович, замявшись, переложил топор на подоконник.

– Сейчас сахар достану и приступим. Я теперь сахара много добавляю, из-за лекарств, вкуса почти не чувствую. – он посмотрел на часы. – Ну вот, из-за вас чуть не забыл микстуру выпить. Память плоха стала, а ведь так можно перепутать и двойную дозу употребить, а там – кома, остановка дыхания и смерть. Это ж яд, а не лекарство! А вот втюхивают – лишь бы на стариках заработать…да... – он переставил несколько бутылочек с подоконника на стол и развернул этикеткой к себе.

– Я принес вам деньги. И те, которые вы мне заплатили тоже. – Леонид произносил слова быстро, смотря при этом куда-то в пол.

– Я передумал, мне ваши деньги не нужны. Вы будете обслуживать мои компьютерные нужды, бесплатно. Скажем… Два года будет вполне достаточно. И делать будете все, что бы я ни попросил. Захочу– будете за меня с дамами переписку вести, захочу– чужие страницы взломаете. Попьём чаю, и всё оформим. Посидите десять минут. Где–то у меня была коробка печенья, сейчас принесу. – Павел Максимович вышел из кухни и остановился неподалеку. Леонид вздыхал, бормотал что-то под нос и ходил по кухне. Наконец послышался звон ложки, размешивающей сахар.

– А печенье–то у меня и закончилось. – Павел Максимович начал фразу еще из комнаты. Леонид заметно вздрогнул. – Да вы и не заслужили печенья, с трусостью вашей. Действуете исподтишка, а как за руку вас схватят, так тут же бежите кланяться. Не по-мужски. Видно бабы одни вас воспитывали. Признайтесь, нагуляла вас мать? Молчите? Потому что нечего вам сказать.

Осмотр кухни не давал понимания происходящего: ножи, топор и бутылочки были там, где Павел Максимович их оставил.

– Что же вы… Ничего и не сделаете?

– А что сделать? – буркнул Леонид

– Послушайте. Вы меня даже разочаровываете. Я показал вам все свои тайные маленькие грешки, чтобы вы содрогнулись, а потом шантажировал и оскорблял вас. Но вы упорно отказываетесь понимать. Поймите же, у меня рак! Хоть врачи и дают мне некоторые шансы протянуть еще пару лет, я понимаю, что качество моей жизни значительно ухудшится. Я хочу… Я прошу вас меня убить. Ну посмотрите, разве я не жалок, не противен вам?

Леонид пожал плечами. Павел Максимович встал и подошел к нему

– Тогда знайте – я ваш отец! Я бросил вас в младенчестве. Ваша мать, наверное, думает, что я ушел от нее, но это не так. Я ушел от вас. Вы были ужасно крикливым, уродливым и вонючим свертком. Вы мешали мне работать, не давали спать. Вы все время требовали внимания и заботы и забрали у меня женщину, которую я возможно даже любил. Вы были мне отвратительны. Я бросил все, ушел и никогда не интересовался вашей судьбой… Неужели вы смалодушничаете, и отступите? В конце концов, вы же мой сын, вы обязаны мне самим фактом своего рождения. – голос Павла Максимовича дрогнул. – Ну я прошу вас. – он опустился на колени, – Я умоляю вас…

– Послушайте, – Леонид встал и навис над хозяином дома, – с чего вы взяли, что из-за фотографий хрена, глупейших угроз и пятисот долларов, вас кто-то убьет? У вас что рак мозга? И вообще– мой отец, всю жизнь прожил со мной и моей матерью, он прекрасный, уважаемый человек. Вы не мой отец. Все, что я о вас узнал и услышал сегодня… Мне вас даже не жалко. Вы мерзкий тип. – он развернулся, молча обулся, взял свои вещи и закрыл за собой дверь.

Побледневший Павел Максимович, трясущимися руками сложил кружки в мойку, прошел в спальню и без сил упал на кровать. Тяжело дыша и вздрагивая он пролежал до вечера. Когда стемнело, услышав хриплые крики попугая, он включил свет и зашел в кабинет. Птица била одним крылом лежа ничком на дне клетки, по полу вокруг были рассыпаны еда и опилки. Павел Максимович поднял и усадил попугая.

– Ну что же ты, Маркуша.

Из компьютера донеслась тихая трель полученного по электронной почте письма. Адрес был незнакомым.

“Ну здравствуй, отец.

Увидев в списке вызовов твой адрес, я сразу понял что к чему. Это даже глупо – ты живешь в этой квартире с тех пор как бросил нас с матерью. Думал, я не пойму?

Учитывая, что ты не объявлялся с моего младенчества, понятно, что тебе что-то от меня понадобилось. Не имея желания с тобой связываться, я отправил на вызов своего работника– тоже Леонида, как и я. И не ошибся. Мы хорошо посмеялись над историей твоей переписки с женщинами и рассылки фотографий твоих гениталий. Попытка шантажа тоже была забавной. Но то, что он сегодня мне рассказал…

Слушай, это же надо быть таким идиотом! Придумать целый план обмана и унижения, ради того, чтобы кто-то тебя убил! Попытаться довести человека до преступления мелкими угрозами и оскорблениями…

Но какая же ты сволочь! Ведь мог же за все эти годы, объявиться, побыть отцом хоть пару раз. Я столько думал об этом, мне так хотелось узнать, каково это. Но ты, струсил тогда, бросив мою мать, потом трусил всю жизнь… И сейчас. Ты ведь мог попытаться все рассказать сразу, мог попросить, подкупить в конце концов! Но ты выбрал вот так гаденько манипулировать и в конце ползал в соплях на коленях! Убожество. Надеюсь ты уже понял – убивать тебя никто не собирается. Умирай так же, как и жил. Одиноко, трусливо и грязно.

Без уважения.

Леонид”

Павел Максимович перечитал письмо еще два раза, встал и подошел к клетке.

– Один ты у меня остался, Маркуша. – хриплый голос срывался и прерывался всхлипами. – Один ты, да. – он открыл клетку и, посадив птицу на плечо, подошел к открытому окну. – Эх, старый друг...

Попугай взлетел и, воспользовавшись отсутствием преград, спланировал на ветку березы. Павел Максимович ахнул, почувствовав резкую боль в груди. Маркуша оттолкнулся от ветки, набрал высоту над соседним домом и скрылся в темноте.

Через несколько минут послышался дикий, истошный крик, Маркуша, не снижая скорости, с разлета врезался в лицо Павла Максимовича. Он упал на пол, а птица, вцепившись когтями в его лицо, била крыльями и кричала. Павел Максимович дотянулся до попугая, сорвал его с себя, перекатился на бок, прижав его к полу, и, справившись со сведенными судорогой пальцами, одним движением свернул слабую старческую шею единственного друга.