Наивность

Глава 1

Он был крайним в очереди людей, входящих в казённую дверь, пронумерованную цифрой «2». Когда он стал единственным, в закуток вбежал растрёпанный человек.

— Вы не знаете, где тут десятый кабинет? — спросил человек, катая белки глаз в распахнутых глазницах.

— Не знаю, — равнодушно ответил ожидающий. — Тут второй. Мне и этих знаний лишнего.

Человек убежал, из кабинета № 2 позвали. Войдя, он не испытал шока. Та же казённость убранства, женщина казённого вида за казённым столом на казённом же стуле.

Женщина была красива, но она устала. Усталость чувствовалась в осанке, в лице, в движениях. Она жила там уже давно, задолго до наступления этого дня. Женщина примирилась с жизнью в усталом мире с безвольным мужем, с непослушными детьми и их проблемами, с позеленевшим аквариумом. Её мир, осевший в душе и невидимый для других, постоянно давил на виски, отпугивал радость. Очень коротко отпускал, оттесняемый входящим посетителем, затем вновь возвращался, опустошал.

Женщина должна была служить людям в роли психолога. Но она просто им работала. Работа была модная и несложная — снимать тесты и выдавать по ним заключение. Очередной начальник, сам не веря в правдивость результата, заказал её фирме тестирование сотрудников. И вот теперь его люди шли, человек за человеком. Заполняли анкеты. Некоторые искренне, некоторые с издёвкой, кто-то расчётливо. Сегодня поток иссяк. Остался последний посетитель.

Вошедший ничем не отличался от других. Рядовой офисного труда. Пожалуй, вёл себя спокойнее. Не тужился с порога сразить манерами или остроумием. Не заигрывал.

— Здравствуйте, — сказал он.

— Садитесь туда, — вместо приветствия ответила женщина и указала на стул у дальнего стола. — С компьютером знакомы?

Он был знаком. Она привычно, без эмоций объяснила ему правила. Отгородилась. Ушла в свой мир. В ней не было веры в прозорливость тестов, но в том она никогда бы не призналась.

Время шло. В голове женщины проблемы детей уже переросли в проблемы неродившихся внуков. Наконец он закончил и встал из-за стола. Вырвал её из тумана необязательных переживаний.

— Всё? — спросил он.

— Подождите минутку, я посмотрю результат. Присядьте.

Теперь она показала ему на стул, стоявший рядом с её столом. Повернулась к компьютеру. Он остался стоять.

Первым делом тест проверялся по шкале искренности. Как показатель качественно сделанной работы. Он мог сулить либо удачное завершение, либо повторное тестирование. Последнее в большинстве случаев результата не меняло. Результат этого клиента поразил — искренность была абсолютной. Откуда такое чудо в столь зрелом возрасте? Женщина пробежалась взглядом по остальным графам — удивилась ещё сильнее. Перед ней была анкета совершенно счастливого человека. Удовлетворённость достатком, семейным положением; прекрасный контакт с окружающими и маленькая шкала забот. Женщина оторвала взгляд от экрана и с любопытством посмотрела на посетителя. Теперь он не казался ей заурядным и скучным. Сквозь молчаливость виделась мирная сила уверенного в себе человека. «Ну надо же, — подумалось. — Тест работает?»

Внезапное открытие преломило реальность. Мужчина преобразился, обрёл черты, невидимые раньше. Как она сразу не увидела живого огонька в его тёмных глазах? И руки — узловатые и крепкие. Он даже ростом стал казаться выше. В лице почудилось что-то родное, тёплое. «Наверное, показалось». Внезапно женщина ощутила скованность. Пробился страх. Совсем лёгкий, но всё-таки страх: оказаться пойманной на мыслях, сказать что-то не так. Ей вдруг захотелось ему понравиться. Понимая, что сейчас он уйдёт и затеряется в большом городе, она начала цепляться за момент. Воровала секунды просто так, для себя. Успеть узнать, что она ещё может нравиться таким мужчинам.

— У вас интересный результат, — произнесла женщина. Собственный голос показался неприятным, выдающим.

— Что в нём такого интересного? — Он посмотрел ей в глаза.

— Вы, наверное, счастливый человек? — Глупая фраза. Она смутилась. Запнулась, не зная, что сказать ещё. — Рецепт подскажите?

— Рецепт-то нехитрый, — улыбнулся он. — Любимая и верная женщина. Что ещё надо, чтобы встретить счастливую старость? — повторил избитую киношную фразу, подогнав под собственное представление о счастье.

Сказал — пошутил. Банальность. И вроде бы так, но глаза изнутри словно подсветились. Этого оказалось достаточно. Больше не было нужды что-то ещё говорить. Чувство, большое, красивое чувство, раздражая и смущая, сквозь улыбку пробилось в кабинетную серость. Почти сразу ушло и спряталось для другой. Он отвёл глаза. Очарование растаяло, и стало обидно. Почему рядом с ней не оказалось того, кто бы смог так же просто сказать? Горечь сковала. Потребовалось некоторое время, чтобы перетерпеть, переболеть в себе это.

— Ох, мужчины. Как котята — счастливы, пока слепы, — произнесла она, убивая неловкую тишину.

Сказала это с улыбкой, по-дружески. Даже немного по-матерински. Профессиональная выучка давала о себе знать.

Причин проводить повторное тестирование не было. Женщина сложила листы в папку, запросила и получила подпись в нужном месте анкеты. Сухо попрощалась. Он пошёл к двери.

— Наивный, — бросила в спину. Вполголоса, но так, чтобы услышал.

Она не была ни злой, ни жестокой. И сказанное вырвалось с обиды от его кажущейся неуязвимости. Она сделала больно, но он этого ещё не понял. Боль засела в виде смутного беспокойства. Заноза, которая чем дальше, тем сильнее раздражала.

Он не пошёл домой пешком, как делал это обычно. Он сел в подвернувшийся кстати автобус и впал в задумчивость. Взгляд скользил за каплями дождя на стекле. Водитель что-то бубнил время от времени. Слушать его не было нужды. Человек и его любимая жили на последней остановке на единственной ветке, ведущей к дому. Хоть усни — разбудят и ссадят.

Заноза зудела, но дум не цепляла. Проколола в душе дырочку, в которую улетучился покой. Пришла тревога. Явились воспоминания редких ссор и недомолвок. Попросились выводы, не сделанные раньше. В мутном потоке мозг изловил застарелое сомнение, порождение крохотного обмана. Мозг начал раскручивать, мозг начал подтачивать. Стало не по себе, захотелось услышать любимый голос. Прямо сейчас, немедленно. Только звонок и несколько слов. Прогнать наваждение, убедиться, что тревоги напрасны. «Но, Господи, она ведь так красива и так доверчива».

Он представил её глаза и тепло её кожи. Придумал запах духов. Едва выйдя из автобуса, набрал номер. Трубка долго не отвечала. С каждым гудком сердце билось всё громче и тревожнее. Мысли взбесились, растоптали остатки рассудка. Он стоял на пустынной остановке. Снова и снова набирал номер. Да, он сказал, что задержится. Но ОНА УЖЕ ДОЛЖНА БЫТЬ ДОМА! И ГДЕ? И вот трубка отозвалась. Долгожданный, но почему-то раздражённый голос произнёс: «Да! Ты где?». Тон задел. Непонятно почему он соврал:

— Ещё на работе. А ты? Ты почему не отвечаешь?

— Неудобно говорить, — сказала она тихо. — Я в автобусе. Просто беда какая-то: прождала на остановке — ни одного. Сладкий, давай потом. Я почти дома, уже приехала. Мне выходить. Заскочу в магазин и позвоню из дома, чтобы не волновался.

Сердце в груди ухнуло и упало. Тело показалось лёгким и маленьким. Он стоял на пустой остановке единственной ветки. Вглядывался в пустынную дорогу. Грел умирающую надежду увидеть приближающийся автобус. Он попытался её спасти, оправдать. Выдумывал новые маршруты и незнакомые остановки на её коротком пути домой. И не справлялся. Конечная на единственной ветке.

Под дождём на пустой дороге стоял одинокий и несчастный человек. Человек, понятный для других. Один из многих без веры в сердце. Тест удался.

Я заглянул опять в стакан,

Там зелье плещется.

Едва ли я с глотка-то пьян,

Да дрянь мерещится.

Как будто улицей иду,

Тру листья прелые.

В свету цепляюсь на ходу

За лица квелые.

А я так счастлив по душе,

Аж плакать хочется.

Но всяк идущий на меня

Недобро косится.

Мне в спину: «Милый дуралей»

И гадость пачками.

А я любовь берёг к тебе,

Чтоб не запачкали.