Надо валить!

Глава 1

Около двенадцати дня больница ожила. Сонливость, вызванная жарой, слетела, ее место заняла тревога. Всем заведующим, врачам и старшим медсестрам приказано явиться на площадь перед главным корпусом, форма одежды парадная. Больница, по твердому убеждению главного врача, - полувоенная организация.

Раздраженные сотрудники, отвлеченные от работы, явились в полном составе согласно требованию устава. Халаты слепили белизной, невыносимо блестели начищенные туфли, женские губы по-новогоднему краснели. По мнению администрации, публика была еще недостаточно нарядной, поэтому каждому пришедшему были выданы разноцветные платки, которые предполагалось повязать на манер пионерских галстуков. Когда были выданы флажки, флаги и знамена политически неопределенной расцветки, тревога в толпе начала зашкаливать. Реинкарнация Советского Союза происходила на глазах.

Наконец пришел главный врач с небольшой свитой и все прояснилось:

- Приехала делегация из Германии. Нам нужно ее встретить и не посрамиться.

Главный врач сегодня был благодушен и даже игрив, глаза хитренько сверкали. Он стал вслух размышлять, что бы такое продемонстрировать европейским коллегам? В итоге построил сотрудников в две шеренги и приказал правой стороне кричать: «Дружба!», затем левой: «Freundschaft!» («дружба» по-немецки), а потом все вместе: «Урааа!», и махать флажками.

Маразм крепчал. Главный становился все веселее. Репетировали многократно.

Озабоченность отразилось на румяном лице начальника:

- А как же вы поймете, когда уже нужно будет начинать? Надо придумать условный знак!

Он провел рукой по волосам, как персонаж А. Миронова в Бриллиантовой руке:

- Когда я делаю этот жест, правые начинают.

Порепетировали с условным знаком.

«Дружба! Freundschaft! Урааа!» - и судорожные взмахи флажками.

Катя стояла в колонне «Дружба!» с сильным ощущением, что она сходит с ума. Такое просто не могло происходить наяву! Рядом была подруга, на ее лице отражалось невольное веселье и стыд, флажок торчал из кармана. От толпы волнами накатывало придурковатое веселье, оно заражало, уносило. Катя сопротивлялась. Надо валить! Анализ местности констатировал, что незаметно дезертировать не получится, заметят, будут полоскать на оперативке всё отделение, нельзя подставляться. Мужества хватило, только чтобы молча стоять.

Наконец приехала делегация. Главный врач, хитренько улыбаясь, вел троих молодых людей заграничного вида. «Почти дети», - подумала Катя. Позже выяснилось, что делегацию составляли один психолог и два студента-медика из Берлина. Почетные гости были успешно заведены в ловушку, и главный провел рукой по волосам.

«Дружба! Freundschaft! Урааа!» - заревела толпа и замахала флажками.

Немцы охуели!

Сотня глаз, смердя придурковатым счастьем, таращилась на них. Сумасшествие! Казалось, гости хотят убежать, но арийцев не так-то просто обратить в бегство, да и куда? - они слишком углубились в территорию этой дикой страны. Справившись с чувствами, виновники торжества прошли к микрофону. Невнятно-пафосный обмен любезностями получился коротким. Но когда с заметным облегчением на лицах гости двинулись в сторону спасительных ворот больницы, главный провел рукой по волосам.

«Дружба! Freundschaft! Урааа!» - закричала толпа после короткой заминки.

А потом главный врач вошел в раж и стал непрерывно многократно проводить руками по волосам. Толпа ревела и бесновалась.

Катя стояла в толпе, ее переполнял ужас. Она понимала, что, если достаточно долго пробудет здесь, то силы сопротивляться иссякнут, она неизбежно заразится и придурковатым весельем, и готовностью услужить, и подлостью ради спасения шкуры, и всеми остальными отвратительными чертами этих странных людей, с которыми она делила профессиональный очаг.

Она вспомнила, как пять лет назад ездила на семинар по сальсе. Ей попался неопытный партнер, который двигался в своем собственном внутреннем темпе, неслышимом для Кати, игнорируя условность ритма музыкального сопровождения. К концу первого дня усталая и злая Катя подошла к тренеру и спросила: «Что делать, если у партнера нет чувства ритма?» Тренер наклонился к ее уху и тихо, но внятно сказал: «Валить».

Больница тоже двигалась в собственном ритме, чуждом для Кати, но он уже начал быть слышимым и понятным. Это пугало до спазма в надпочечниках.

«Надо валить!»