Надежда умирает последней

Надежда умирает последней

САШКА

Иногда я мечтал родиться слепым. Я бы гулял по улицам с собакой-поводырём, летом слушал бы шелест листьев, осенью вдыхал запах дождя и мокрой земли, зимой ощущал на лице холодные касания снежинок, а весной слушал музыку капели. И всегда рядом со мной была бы Абсолютная свобода, Великое ничто.

В эту ночь мне опять снилось, что я иду по аллее с Игорем и мамой, как раньше, в детстве и я снова проснулся с мокрыми щеками. Ненавижу этот сон! И жду. Надеюсь, что он больше не присниться, и боюсь этого.

Пробуждение – процесс тонкий. Я как-то поставил на будильник хеви-металл и неделю маялся головными болями. Резкая агрессивная музыка слишком грубо выдирала меня из пространства сна. Сейчас, ещё паря в темноте, я услышал струящиеся хрустальные звуки и чей-то голос, незнакомый, но близкий запел: «Не сбудется сон в волшебную ночь опять. Единственный сон, что бережно мной храним.»

Я открыл глаза и уставился в потолок. Каждый раз приходиться привыкать к своему телу заново. Собрался с силами перед ежедневной гимнастикой. Сам бы я давно забросил все упражнения, если бы не Игорь. Он всё ещё не терял надежды что-то изменить. Часто лазил по сайтам всяких клиник, притаскивал рекламные проспекты и заставлял меня три раза в день проделывать комплексы физических упражнений, которые должны были укрепить мышцы спины и ног.

С кухни послышался звон разбитой посуды и мат. Я торопливо нашарил костыли и потащился туда. Как же тяжело давался мне каждый шаг. Тело было словно свинцом налито, чужое и неповоротливое. Хотя, когда оно было другим? А ведь было, было! Всего каких-то пять лет назад. Я ходил в школу, как все. До школы было всего-то три остановки, но я предпочитал проезжать их на трамвае...Идиот. Пять лет назад я бегал с пацанами по крышам гаражей, гонял мяч и подумать не мог, что когда-нибудь это станет для меня недостижимой мечтой, чудом.

Мы поехали на дачу к каким-то приятелям отца. Игорь остался дома, под предлогом того, что ему надо готовиться к экзаменам. Я бы тоже с удовольствием остался дома, я ведь знал, что брат собирается устроить грандиозную вечеринку с выпивкой и девчонками. Но мама так уговаривала меня поехать с ними, что я согласился. Я знал - она боится, что отец опять переберёт…Как будто кто-то мог ему помешать выпить! Но тогда мне её было жалко. Сначала правда всё было хорошо. Сутки отец держался. Но потом встретил какого-то старого знакомого и пошло-поехало.

Когда я был маленьким, я его очень любил. Мама посылала меня встречать папу с работы, и я ждал его у проходной. Папа выходил, брал меня за руку, и мы не торопясь шли домой. В ларьке, недалеко от остановки он покупал себе пиво, а мне киндер, и строго запрещённую мамой фанту. Потом мы садились и смотрели на приезжающие и отъезжающие трамваи. Папа пил пиво, а я фанту. Когда пиво и фанта заканчивались, мы с видом заговорщиков выкидывали бутылки в урну и папа доставал орбит. Чтобы мама не поняла…Потом папа перестал опасаться мамы и пил пиво дома.

Там, у приятелей, он напился так что заснул за столом. Мама сначала плакала, а потом стала собираться домой. Я отзвонился Игорю, что бы он не запалился. Маму уговаривали остаться, говорили, что уже темно, дождь, дорога плохая, но она была непреклонна. Дура. Кое-как мы запихнули отца на заднее сидение и поехали. На полдороге в нас врезался грузовик. Было скользко и его занесло. Мама скончалась на месте, отец умер в больнице, а я выжил. Только инвалидом стал. Игорю пришлось бросить институт. Меня хотели устроить в интернат, для детей-инвалидов, но брат продал мамины украшения и кому-то дал взятку. Теперь то мне нечего бояться – совершеннолетний. А тогда я сильно переживал. Даже хотел с собой покончить. Иногда я жалел, что этого не сделал. Разве это – жизнь?

Я добрался до кухни. Игорь заметал осколки разбитой чашки.

–Разбудил?- Виновато спросил он.

- Да всё равно вставать надо, будильник уже звонил.

- Слушай, тут такое дело. - Бат слегка замялся. - Мне сегодня позвонили, в общем, есть такой благотворительный фонд…

Я отключился. Когда стало ясно, что шансов вернуться к нормальной жизни у меня очень мало, Игорь как с ума сошёл. Начал обивать пороги всяких профессоров, специалистов. Кто-то из них, видимо, чтобы отвязаться, сказал, что может помочь только операция в Германии. Конечно, денег у нас не было. Игорь устроился санитаром в морг. Там можно было неплохо заработать, переодевая и гримируя покойников. На жизнь нам хватало, но ещё мне были нужны лекарства и обезболивающие. Ночами я грыз зубами подушку, чтобы не орать. Игорь похудел и осунулся. Даже квартиру хотел продавать, но я сказал, что не дам согласия. Я, если честно, мало верил в то, что операция поможет. Да и сколько я ещё протяну? Обезболивающие снимали боль, но здорово садили сердце. Я могу и операции-то не пережить. И что тогда Игорь? Станет бомжем. Денег то ему понятно не вернут. Он долго орал на меня, говорил, что я единственный родной человек, брат и он лучше бомжем станет, чем оставит меня в таком положении. Я выслушал его спокойно. И ответил, что он тоже единственный мой родственник. И если он что-то будет предпринимать с квартирой – я заползу на подоконник и выброшусь из окна. Врал конечно. Не смог бы я этого сделать. В смысле заползти бы заполз, а вот выброситься – кишка тонка. Себе-то можно в этом, признаться. Игорь плюнул и перестал настаивать. Он много обращался в разные фонды и благотворительные общества, но ответа так и не получал. Иногда ему предлагали бесплатные памперсы или наборы для ухода за больными, кто-то даже коляску не пожалел. Навороченную такую, удобную, импортную. Только вот рассчитанную на ребёнка двенадцати лет. Мы её потом перепродали в реабилитационный центр. Дёшево конечно. Хватило на пять посещений этого самого центра. Игорь ожесточился, стал замкнутым и сосредоточенным. А потом, уволился из морга и засел дома. Ушёл-то он с четвёртого курса мединститута. Считался одним из лучших студентов. Короче, стал гнать наркоту и толкать её через одного знакомого. Тот ему давно предлагал такой заработок, но Игорь же принципиальный. С тяжёлыми наркотиками и дрянью типа «крокодила» он не связывался, занимался чем попроще и полегче. Амфетамины, экстази, эфедрин иногда. Травкой не брезговал.

- Ты меня совсем не слушаешь! -Возмутился Игорь.

- Да слушаю. -Возразил я. –Только думаю, опять это байда очередная.

-Нет, это от американцев организация. Там люди серьёзные. - Возразил брат.

- Так иди. Пожал я плечами.

- Тут такое дело, клиентка должна подойти. Она всегда большими партиями берёт, ты не мог бы с ней рассчитаться? Делов на пять минут: бабки забрать, товар отдать.

Даа, дела. Видно и впрямь фонд стоящий. Раньше Игорь меня к своим делам не привлекал. И варил – фасовал по ночам на кухне. Даже дверь железную поставил. А уж про попробовать и не говорю.

Всегда говорил, что дерьмо пусть всякие недоумки жрут, у которых мозгов не хватает. Даже обезболивающие мне ограничил, чтобы я не подсел. А тут предлагает такое. Может, и впрямь получиться с операцией? На миг во мне вспыхнула безумная надежда.

- Ладно, давай товар. -Согласился я.

Игорь облегчённо вздохнул и достал из кармана походную мыльницу. - Вот, отдашь только после того как она деньги даст.

Мыльница показалась мне тяжёлой. Нервы наверно. – А когда она придёт?

-Где-то через час. Ну всё, я пошёл. - Крикнул он уже из прихожей.

Я провёл рукой по подбородку, вздохнул и пошёл бриться. Выходил на улицу я очень редко и со стрижкой и бритьём не заморачивался. Обычно стригла меня подружка Игоря, Лена, она работала парикмахером. Правда, она часто ссорилась с ним и тогда я изрядно обрастал. Вот и сейчас, глядя в зеркало, подумал, что уже пора бы постричься. И тут же разозлился на себя. Можно подумать, к свиданию готовлюсь. Да она даже и не посмотрит на меня. Кому я нужен, со своими костылями.

Я конечно переписывался в инете пару раз с девчонками, выкладывал свои фоты, но так и не решился никому из них раскрыть, что я инвалид.

Да может она наркоманка конченная, успокаивал я себя. Но всё-таки натянул джинсы и чистую футболку и уселся в коридоре на табуретку, чтобы потом не ковылять через всю квартиру. Я сидел, прислонившись к стене и думал. Всё-таки не понимаю я их, этих нарков. Зачем жрать какую-то дрянь, если у них всё и так есть? Они не сидят целыми днями в четырёх стенах, боясь лишний раз выйти на улицу, чтобы не ловить сочувственно –любопытных взглядов, и жалостливых вопросов и восклицаний «Надо же, такой молодой!». Они не знают, какого это – чувствовать себя беспомощным, обузой. Запертым в своём теле, как в тюрьме. Ведь для меня даже самостоятельно одеться – проблема!

Я изрядно себя накрутил и когда раздался звонок в дверь, был уже на взводе. Заглянул в глазок и увидел молоденькую девушку. Высокую, стройную, одетую в обтягивающие джинсики и тонкую маечку. Я распахнул дверь.

– Я к Игорю. -Испуганно сказала она.

Понятное дело, меня она никогда не видела. Я в дела брата не лез, да и он домой очень редко кого из клиентов пускал. Надо было её впустить, не рассчитываться же с ней на площадке, но я стоял как дурак, не давая ей пройти. Девушка была красивая. Увидев её на улице, я ни за что бы не подумал, что она употребляет. Нежная кожа, золотистые волосы, большие серые глаза, розовые, чуть тронутые помадой губы. Примерная дочь своих родителей, отличница, парни наверно, за ней табунами бегают. Даже достаточно вызывающий наряд и отсутствие лифчика не делало её вульгарной и не нарушало ощущения какой-то детской чистоты и невинности, исходившее от неё. Зачем, ну зачем ей это?! Ведь только миф, что «лёгкие» наркотики не опасны. Все они сначала так думают «Я только попробую!», бросить могут только очень сильные люди. А откуда им взяться среди этих избалованных рафинированных девочек и мальчиков? Стремящихся расширить сознание, хлебнуть новых ощущений и показать, насколько они круты и независимы. Вот и переходят они к чему потяжелее, когда кайфа перестаёт хватать, а без него жизнь уже кажется серой и унылой.

- Я его брат. -Наконец выдавил я из себя.

- Может, тогда я пройду?

Девушка приободрилась и кокетливо мне улыбнулась. Я покраснел и тут же одёрнул себя. Не я ей нужен, а то, что у меня в кармане. Пройдёт немного времени и за это самое, или за что другое, она будет готова на всё, и со всеми, кто сможет ей это дать. Ей будет всё равно кто, и сколько раз. Меня передёрнуло.

- Пошла отсюда, коза драная! -Заорал я и захлопнул дверь у неё перед носом.

Костыли, которые я прислонил к стенке, грохнулись мне на ноги, и я заматерился. Потом открыл дверь в туалет и спустил в унитаз всё содержимое мыльницы. Пусть хоть как Игорь меня ругает, не могу я. Я проковылял на кухню, и не удержался, выглянул в окно. Девушка выбежала из подъезда и подошла к неприметной зелёной машине. Оттуда выглянул мужик, она о чём-то с ним коротко переговорила, села внутрь, и они уехали.

Ну надо же...Выходит, мы чуть не влипли? Или как? Надо сказать Игорю, чтоб он со всем этим завязывал.

ИГОРЬ

Самым сложным, было предложить. Странное ощущение. Будто девственность теряешь. Последний раз, что-то подобное я чувствовал на первом занятии в анатомичке. Ты вроде и понимаешь, что без этого никак, но вот скребёт что-то такое внутри… Потом, привыкаешь, конечно.

Первая мысль была «А как же Сашка?» Что с ним будет, если со мной что-то случится? Леший говорил, у него всё схвачено. И правда, я химичил год, всё было нормально. До сегодняшнего дня. Выходит, протекла его крыша, надо сливаться? Только, а как я ещё заработаю столько, чтоб и на лечение хватило и на жизнь?

- Да на хрен мне твоё лечение! В жопу себе засунь свою реабилитацию! – что, что, а не стесняться в выражениях, брат умел.

- Я-то засуну. А ты что будешь делать? Или тебе нравится сиднем сидеть?- это был нечестный ход, я знал. С другой стороны, легко быть благородным, за чей-то счёт.

К моему удивлению, обижаться он не стал. Только посмотрел печально.- А что я буду делать, если тебя посадят? На костылях, знаешь, в очереди с передачей особо не постоишь. А если, убьют?

Меня передёрнуло. - Я же не собираюсь всё время этим заниматься…

- Все так говорят. Ещё чуть-чуть и брошу. А сами…- он закусил губу.

Я нахмурился.- Нельзя упускать шанс, даже самый маленький.

- Вот и не упускай!- Сашка снова почти заорал.- Сегодня, нам повезло. А завтра?

- Да пойми ты! – я не выдержал.- Я устал побираться. Считать копейки. Думать, пожрать, или перебьюсь. Фонды, благотворительные организации…фуфло! Как мне сегодня сказали, в тренде дети и молодые матери. Вот и выходит, сам себе не поможешь, никто не поможет!

Сашка поднял на меня несчастные глаза.- Да я понимаю, правда. И, благодарен, конечно..- он осёкся.- Ну на хрен, достало…ни хрена я тебе не благодарен.

Я опешил.

- Я не просил тебя бросать институт. И барыжить, тоже не просил. Ты сам так решил. Потому что совесть замучила.

- Что?- я не мог поверить своим ушам.

- То что тогда…ну…дома остался.- Сашка сбился.

Я закусил губу. Отвернулся. За окном шёл дождь. Надо же, вроде не Питер, а погода, собачья.

Из города мы уехали в тот же вечер. Последний раз, в поезде я ездил с классом, лет двенадцать назад. Отец тогда получил от завода путёвку на юг, а Сашку мама побоялась отправить. Мелким, он был ещё той шкодой. Помню, дорога мне тогда понравилась даже больше поездки. Сейчас всё было по-другому. Брат спал, лёжа лицом к стене. Или, притворялся. После отъезда, мы с ним почти не разговаривали. Хотя, я и так знал, о чём он думал. Но химичить я и вправду больше не собирался. И совсем не потому, что обиделся и решил забить на его лечение. На правду, не обижаются. Что я тогда, не знал, что отец на даче обязательно напьётся, а мать будет истерить? Знал, думать об этом просто не хотел. И что водит она неважно, знал. Я рассчитывал, что дядя Веня их на ночь глядя не отпустит. Не срослось. Так что, Сашка прав, я виноват. Вот и хотел откупиться. Не вышло. Может и к лучшему. Деньги, конечно, неплохо компенсируют угрызения совести. Только…чем дольше этим занимаешься, тем сложнее выйти из игры. За этот год, я на такое насмотрелся. Барыги или сами на это дело подсаживаются, или близкие вязнут. Такой судьбы, я не хотел. Родственников в Питере, у нас не было, ехали на ура. С другой стороны, если кто-то и впрямь меня вываживает, знакомых тряхнут в первую очередь. По этой же причине, и квартиру нашу перед отъездом, я сдавать не стал. Финансовый след, тот же след. Тратить наркомовские мне не хотелось, но другого выхода я не видел. В конце концов, долго сидеть без дела я не собирался. Устроюсь на работу, возмещу.

Приехали рано, ещё и восьми не было. Первым делом двинули в привокзальное кафе. Убить время до открытия риэлтерских контор и окончательно проснуться. Я читал отзывы об агентствах, а Сашка пил кофе и смотрел по сторонам. Понятное дело, насиделся. Дома то стремался выходить на улицу, а тут дорвался. И деда у информационного стенда, первым заметил он. Не знаю уж, чем он его привлёк. Таких на каждом вокзале, пруд пруди. Невысокий, сухощавый, опрятно одетый. На груди, картонка «Ищу квартиранта». Я поморщился: - И что?

Сашка пожал плечами.

- А что? Вполне вариант. Частник, опять же, значит, без бумажек обойдёмся.

Я задумался.- А если он мошенник?

Брат фыркнул. – Да ну.

- Я вообще-то квартиру думал снять…

- Ну и снимешь, потом. Сначала осмотреться надо и вообще.

Я вздохнул. Допил кофе и поднялся. Потом, мы много раз обсуждали эту историю, но к единому мнению так и не пришли. Почему он так настаивал? Почему я согласился, не насторожился сразу? Как вообще решился на эту авантюру? Гипноз? Но в поезде, этого старика точно не было! Да и на перроне я его не заметил… Или, нас кто-то другой обработал? Не знаю. Но чем ближе я подходил к этому деду, тем больше идея снять у него комнату, мне нравилась. Он и на других людей как-то странно действовал, это я уже потом понял. Ладно, полицаи, может, он им башлял, поэтому они его и не гоняли, но прямо передо мной, к нему солидный мужик подошёл. В дорогом пальто, с сумкой и буком. Ботинки начищены так, что хоть смотрись в них. И главное, растерянный такой, будто не соображает полностью, что делает. Мне бы тут и дать задний ход, да к этому моменту я уже и сам не лучше был. Когда увидел, как тот мужик деньги достаёт, у меня аж сердце оборвалось. Решил, всё, обломались мы с Сашкой. Только, по ходу, не мы обломались. Бортанул его дед. А мне заулыбался, как родному. Я и поплыл. Не помню даже, как мы до квартиры его добрались. В голове осталось, как Сашка из кафе выходил. Я всё думал, что надо подойти, дверь ему придержать. Не успел, дед быстрей оказался. Немного очухался я только у него за столом. Чаем он нас захотел угостить, отметить, так сказать, договор. У Сашки в голове тоже вроде прояснилось, во всяком случае, вокруг он оглядывался с таким же удивлением, как я. Ещё бы! Квартира была, хоть экскурсии проводи. Потолки, метра четыре. Мебель, тяжёлая, резная, я такую только в музеях видел. Паркет какой-то узорчатый. Наборный, его называют. Окна, огромные, но наглухо зашторенные. Бронзовая люстра. С такой обстановкой, квартирантов по вокзалам не ищут.

- Как у вас тут…атмосферно..- не удержался я.- И не страшно вам посторонних пускать…

Дед захихикал.- Я людей вижу. К тому же, что есть, того не отнимешь. А отнимешь, не обрадуешься. Да вы пейте, пейте чай.

Как под гипнозом, я сделал глоток. Чай пах травами, мёдом и летом. Бабушкиной дачей. Детством.

- Вкусно? Я травки сам собираю. В магазинах, сплошь красители, от чая, цвет один, даже запаха не осталось…

- А всё-таки. – я переселил себя.-Зачем вам квартиранты? Вроде не бедствуете.

-Скучно одному.- дед вздохнул. Жена умерла, сын в США. Он меня, конечно, звал, только, что мне там делать? Да и грех, на чужбине умирать. А сами вы, с чем приехали?

Мы переглянулись.

- Ну, надо же иногда что-то менять. – улыбнулся Сашка.- Хотя бы, пейзаж за окном..- он вздохнул.

Старик закивал.- Это да, это вы правы. Перемены, суть жизни. Не меняются только мёртвые. Хотя, казалось бы… Мир иной предоставляет такие возможности!

Я не удержался и фыркнул. – Вам-то откуда знать? Вы что, там были?

-Живым туда хода нет, увы. - вздохнул он.- А вот навестить нас здесь, души вполне способны. Если им помочь, конечно.

Сашка нахмурился. – Это как?

- Спиритизм. Знаете?

- Да бред это.- не выдержал я. – Мошенничество.

- Зря вы так. – дед неодобрительно покачал головой. – Спиритизм, практика давно известная, и когда-то, весьма популярная. Сам сэр Конан Дойль, ей увлекался.

Я пожал плечами.- Ну, он творческий человек, писатель.

- Хотите, я вам докажу?- у старика загорелись глаза.

Больше всего, мне хотелось уйти. Снять номер в гостинице, чёрт с ним, риском. Привести в порядок голову и заняться текущими делами. Но отказать ему, я почему-то не смог.

Круглый столик, свечи, алфавит. По стенам кривляются тени. Окна зашторено, воздух неподвижен, но пламя извивается, словно по комнате гуляет сквозняк. Старик читает нараспев какие-то стихи, или заклинания, чёрт его разберёт. Латынь я малость знаю, но этот язык на неё не похож. Голову будто сжимает стальной обруч, душно, в ушах звенит. Смотрю на брата, Сашка белее мела. Пытаюсь встать и не могу, дёргаюсь из последних сил и проваливаюсь в темноту.

Я стою на мосту, а внизу дорога. Темно, на небе тучи, холодно. Осень? На плечо ложиться тяжёлая рука. -Давно не виделись, сынок.

- Папа?!

- Ну не мама же.- усмехается он. На щеках, щетина. Потёртая кожаная куртка. Лёгкий запах перегара. Другим я его и не помню…

- А мама? Тоже здесь?

- Здесь. Мы все, здесь. Даже ты, немножко.

Оглядываюсь в поисках Сашки.

- Он там.- кивает вниз отец.- Так и остался.

Слышен шум мотора.

- Это что, тот день, да?

- А он здесь всегда тот.- снова усмехается он. – Других нет.

Визг покрышек, удар, вой клаксона. Бросаюсь к перилам моста, свешиваюсь вниз. На месте машины, груда искорёженного металла. Оглядываюсь. Вместо отца, пустота. Бросаюсь вниз. Лестница мокрая, ноги скользят. Кубарем слетаю вниз. Машины уже нет. Снова слышен шум мотора. Выбегаю наперерез. Машина проезжает сквозь меня, как сквозь туман. И снова, визг тормозов, удар, вой клаксона. Оборачиваюсь на мост. Отец пожимает плечами. Сжав зубы, жду. Звук мотора приближается. Пытаюсь читать молитву, но как назло, не могу вспомнить дальше первых слов. «Отче..отче наш..» Машина уже совсем близко, напрягаю все силы, рвусь вперёд, навстречу... Я на заднем сидении. Рядом Сашка. Не тот пацан который разбился, а настоящий, сегодняшний. В глазах, ужас и безнадёга. Сгребаю его в охапку, дёргаю дверцу. Не открывается! Блокировка?

- Мама!

Женщина за рулём оборачивается. От мамы в ней, только волосы, вместо лица клубится туман.

- Мама!!

Туман сгущается, складывается в ухмыляющуюся маску. Не в силах больше сдержать ужаса, кричу, совсем как в детстве.

- Ну прости меня пожалуйста, мама! Я не буду, правда не буду! Прости!

Дверь наконец открываемся и мы вываливаемся прямо на дорогу. Визг покрышек, удар, и машина тонет в вспышке белого пламени.

Очнулся я в больнице. Медсестры рассказали, что нас нашли на пустыре, неподалёку от вокзала. Какой-то сердобольный собачник заметил двоих, как он решил, обдолбавшихся парней и вызвал скорую. Про старика, ни я, ни Сашка, понятное дело, рассказывать не стали. Во первых, нам бы всё равно не поверили. А во вторых, хотя ни денег, ни вещей при нас не оказалось, сомневаюсь, что это он их забрал. Хотя, даже если и он, я не жалею. Я бы и ещё больше отдал, чтобы Сашка снова мог ходить.

Боль

Это случилось весной. Я тогда был на заработках в городе. Мы с женой хотели накопить денег и выкупить у бакалейщика его лавку. Старику уже тяжело было вести дела, и он обещал продать нам лавку дешевле. На Масленицу я поехал домой с подарками, но дома было пусто. Идеальный порядок и никого.

«Наверно, Марта ушла к соседям или в гости, хотя, я ведь написал ей, что приеду» -решил я.

На столе стоял обед. Я был очень голоден и сел за стол. Когда я допивал кофе, в дверь постучали. Это был староста нашей деревни, Иоганн.

- С приездом, Пауль.

- Рад видеть тебя, Иоганн. Ты какой-то хмурый, надеюсь у тебя всё в порядке?

- У меня плохие новости для тебя, Пауль. Твоя жена, Марта…Она умерла три дня назад.

- Что? – По инерции я продолжал улыбаться. В первый момент я решил, что это какая-то шутка.

- Месяц назад она сильно простудилась и слегла. Разве она не писала тебе об этом?

Я ошеломлённо покачал головой. – Выходит, пока я там работал, сидел вечерами в пивной, она здесь целыми днями лежала больная, совсем одна…. - Прошептал я.

- Нет, что ты! – Возмутился Иоганн. - За ней ухаживала Эмма, и доктор приходил почти каждый день. К сожалению, он ничего не смог поделать…

Я стоял, слушал старосту, но его слова не доходили до меня. Он не понимал, не мог понять, что одна, не значит без людей, одна- это без меня. Как и я один – без неё, даже в шумной толпе. В моей голове просто не укладывалось, что Марты нет, и не будет. Вот же её вязание в корзинке, кофточка на стуле. Картина, которую она вышивала, висит на стене. А её – нет.

- Мне надо побыть одному. -Перебил я Иоганна на полуслове.

Он замолчал, сильно сжал моё плечо и вышел.

Не зная, куда себя деть, я стал убирать посуду со стола. Потом, распаковал подарки, которые привёз для неё. Странно, горя не было, только тоскливое недоумение. Я сел в своё старое кресло у камина и закурил. Через какое-то время в дверь снова постучали.

- Войдите! – Крикнул я.

Это была Эмма, сестра Марты. Высокая миловидная девушка, так похожая на сестру, только младше на три года.

- Мне так жаль, Пауль!

- Почему ты ничего мне не написала? – Внимательно посмотрел я на неё. В этот момент я почти её ненавидел.

По щекам девушки покатились слёзы. – Я хотела, честно! Но Марта, она так переживала за тебя, не хотела, чтобы ты потерял в деньгах, ведь у тебя договор с хозяином. Она взяла с меня слово, что я не проболтаюсь! Я же не думала, что с ней так всё серьёзно, доктор Хирше говорил, что надежда есть… За день до этого у неё было улучшение, она сама поела и попросила открыть окно в комнате. Господи, Пауль, как же мы теперь будем!

Я подошёл и обнял её за плечи. Так легко быть сильным, когда рядом есть кто-то слабее тебя.

- Ты покажешь мне, где её...- язык не поворачивался сказать «похоронили».

- Да, конечно. – Эмма торопливо вытерла слёзы.

Мы вышли во двор.

- Подожди, я только срежу цветы, для неё. – Попросила она.

Я смотрел, как Эмма сосредоточенно срезает цветы и чувствовал острую неприязнь к ней. Как быстро она перешла от слёз к деловитости. Наверно, я был несправедлив…

На кладбище Эмма положила цветы на свежую могилу и вопросительно посмотрела на меня.

- Спасибо, я хотел бы остаться один сейчас. – Попросил я.

-Да, Пауль, конечно. Тебе наверно тяжело будет сейчас дома, может, побудешь пока у нас? Тётя Эльза не станет возражать.

После того, как родители девочек погибли в эпидемию холеры, тётя Эльза заменила им мать.

- Передай ей мою благодарность, но, я вряд ли приму её предложение.

-Ну, тогда просто навести её, пожалуйста. Ей тоже очень тяжело сейчас.

Я кивнул, и Эмма, наконец, ушла.

Ярко светило солнце, небо резало глаза синевой, из земли пробивалась трава. Всё дышало, жило. Слышалось щебетание птиц, ветер приносил весенние запахи. А я стоял и смотрел на свежую могилу, в которой лежала моя жена. Это было настолько дико, неправильно и невозможно, что я понял в этот момент – Марта жива. Может, она просто решила от меня уйти? Может, произошла какая-то ошибка? Может, она просто впала в летаргический сон, а её приняли за мёртвую? Последнее предположение заставило меня содрогнуться.

В кладбищенской конторе никого не было, но это ничего не значило. В любой момент мог появиться сторож, или кто-то из могильщиков и помешать мне. Ведь их не убедишь…Скорей всего, меня просто объявили бы сумасшедшим и посадили под замок. Поэтому, я решил вернуться домой и дождаться темноты.

Стараясь двигаться как можно тише, я подобрался к кладбищу. К счастью, стена, отделявшая живых от мёртвых, была невысока. Я перекинул на ту сторону мешок с инструментами, и следом перелез сам. Ночь выдалась лунная, и я легко нашёл нужное место. Сначала я копал осторожно, то и дело оглядываясь. Всё-таки была вероятность, что сторож ночью вздумает обойти кладбище. Но вокруг царила поистине гробовая тишина, и я перестал осторожничать. Пот заливал мне глаза, от одежды валил пар, но я не останавливался и наконец, лопата ударилась о дерево. Ломиком я подцепил крышку, и она с треском отвалилась.

Марта лежала в голубом платье, том самом, которое всегда одевала в церковь. Она сильно похудела и казалась почти невесомой. Я вытащил из кармана зеркальце и приложил к её губам. Фонарь я с собой не взял, а на небе вдруг появились тучи, которые то и дело закрывали луну, и я никак не мог понять есть дыхание или нет. В отчаянии я приложил ухо к её груди, но ничего не услышал. Но я всё равно не мог, не хотел в это верить! Я взял её за руки, пытаясь отогреть их, и так сидел до тех пор, пока первые лучи солнца не осветили её лицо, лицо трупа, покрытое синеватыми пятнами.

Горе, это взрыв пустоты, когда внутри тебя не остаётся ни одного целого чувства, когда каждое воспоминание окровавлено. В то утро, я умер вместе с ней и, закапывая её могилу, закапывал вместе с ней себя.

На следующий день я вернулся в город. До конца договора оставался ещё целый месяц.

Письмо

Здравствуйте моя любимая группа. Я долго думал, и решил с Вами посоветоваться. Потому что больше никому рассказать не могу. Мы с пацанами слушаем только ваши песни. И считаем, что Вы- круче всех.

Этим летом я убил человека, и не знаю, кто я теперь. Может, посвященный или просто убийца? Я нечаянно это сделал, и никто не знает. К Сане тогда брат из Москвы приехал. Он там учится. Он привозит нам ваши афиши, когда может и альбомы новые. Но в этот раз ничего не привез. Сказал не смог. Но ходил на Ваш концерт и записал Ваше выступление. Так что Санька сказал они меня ждут, с пивом. У меня отец выиграл 100 литров пива, я его тырил потихоньку. А тут решил, что надо запас сделать. К отцу ведь гости часто ходят он и не заметит. Набрал сколько мог утащить и решил часть в вагончике скинуть.

Раньше там стройка была, а потом все забросили, у них деньги говорят кончились. А вагончик строительный остался. Мы там устроили штаб. Типа рок клуб. Афиши там, вырезки из газет с Вашими интервью, поставили колонки и усилок. Диван старый со свалки притащили. Собираемся и слушаем Вашу музыку. Дома то ведь совсем не то. Там или орут, или пьют. Или мириться начинают и тогда воспитанием занимаются. Тоска, короче.

В общем дотащился до вагончика - а замок сорван. Я заглянул - а там бомж дрыхнет на нашем диване. И откуда он взялся? У нас бомжи только в центре есть. Город то маленький. На окраинах народ вообще злой. Самим работы нет и жрать нечего. Боятся они далеко забредать. Двоих мужики раз забили до смерти, из-за бутылок. Этот видно пришлый. А может, недавно бомжевать начал... Но, это я уже потом думал. А тут вижу – развалился, дрыхнет. Перегаром воняет. И все в вагончике перевернуто. Афиши и вырезки в углу дымятся. У меня аж в глазах потемнело. В общем, шагнул я к нему и со всей дури дал по башке пакетом с пивом. Один-то я у дверей оставил. Он глаза открыл, дернулся, я испугался и еще ему врезал. А потом еще. А потом не помню.

Очнулся в углу. Бомж на диване лежит мертвый. Я решил, что, если его здесь кто-то найдет - у нас этот вагончик отнимут. Надо было срочно от него избавиться. Я его взял и за одежду потащил к стройке. Там собаки поселились. Я надеялся, что они его съедят. Еле дотащил. Потом вспомнил, что в вагончике еще канистра бензина есть. Санька у отца тырил для мопеда. Взял я и облил тело. А потом поджег. Домой вернулся и к Саньке пошел. И ничего не сказал никому. Ребята в вагончик только через неделю пришли, у Лехи отец по пьянке покалечился, не до того было. И когда увидели, что все разгромлено, так психанули, что больше ничего не заметили. Я правда все там вымыл после бомжа. Крови конечно чуть, чуть было, но все же. Этот бомж теперь мне снится. Приходит весь обгорелый и смотрит. Мне не страшно, он же мертвый. Только жалко его почему-то. Может, его похоронить надо? А то как-то не по-людски. Я хотел спросить у Вас, я теперь навсегда убийца? Или это несчастный случай, и я не виноват? И еще, не могли бы вы прислать нам какую-нибудь афишу, пожалуйста, а то Санькин брат нескоро приедет. С уважением, Павел Р.

Моя революция

ОДНОКЛАССНИКИ В начале, нас было трое. Трое придурков в недобрый час захотевших что-то изменить. Выйти за рамки системы. Не то что бы эта система была намного хуже предыдущих. Каждому времени - своя система. В средневековье - диктат религии, во времена Возрождения - усиление государств, торговля, и уже как следствие великие географические открытия и развитие культуры. Так было и так будет всегда. Хаос несет гораздо больше жертв, чем любая, даже самая уродливая система. Что же тогда нас подтолкнуло к действиям? Ведь все мы любим поговорить о том, как все хреново и как все исправить. Особенно в хорошей компании и с закуской. Но потом выпивка заканчивается, компания расходится, и мы снова в колее. К действиям мы можем перейти лишь когда нас, конкретно нас припекло и нет возможности цепляться за обыденность . Так случилось и с нами. Плюс конечно еще фактор везения (или невезения). Благодаря которому мы - те, кто мы есть.

Ринат: Как ни странно, не татарин, а обычный славянский парень у которого имя - дань первой трагической любви его мамы. По ее версии он (первый Ринат) разбился на мотоцикле. По версии самого Рината - женился на другой.

Ринат у нас прагматик, а ещё он очень ответственный. Хорошо закончив школу - не стал заморачиваться. Сходил в армию и пошел работать в милицию. А что - при должной смекалке жить можно. И даже неплохо жить. Опять же пенсия и проезд бесплатный. Сказалось полуголодное детство. Мама Рината все безуспешно пыталась наладить личную жизнь. Но кроме детей ничего из этого не выходило. К счастью дети долго не заживались. Выжил лишь последний – Сашка. Моложе Рината на пять лет. После его рождения детей быть уже не могло ко всеобщему облегчению. Сашку Ринат обожал. Был как отец, можно сказать. Из-за него и ушел из милиции, хотя очень неплохо себя там зарекомендовал. Сашку подсадили на наркотики. В нормальной средней школе. И сразу плотно. Уговорили попробовать и все. Причем заметил Ринат — это не сразу. А потом, когда заметил и решил учинить разборки, выяснилось, что крышует школьных барыг его непосредственный начальник. А того - кто-то из министерства. И Ринату настойчиво посоветовали: либо молчать в тряпочку, либо увольняться. И напомнили, что премию он получал отнюдь не из бюджета. Так что сейчас он работал охранником и безуспешно пытался вылечить Сашку.

Женька: В сети больше известный как Маша. Не из-за нетрадиционной ориентации, а из-за профессии. Ее он придумал сам - охотник за педофилами. Делал он это просто: заводил свою страницу, вывешивал фотографию попривлекательнее и ждал. Потом переписывался и подсобрав материала сдавал педофила тепленьким. Иногда по месту работы, иногда соседям. Если обнаруживалось что-то криминальное (например, прошлые связи) - в милицию. И вот с последним педофилом вышла незадача - чиновник средней руки польстился на хорошенькую мордашку. Женька начал действовать по отлаженной схеме и тут его хакнули. Причем намертво. Осталось только покупать заново комп и переписывать разработанные программы. А потом пришла повестка - возбуждено дело по обвинению в вымогательстве. Женьку родители отмазали конечно. Но осадок остался.

И наконец зачинщик всей этой истории: Я - Серега . Я мирно учился в университете и хотел разработать универсальную идеологию .На основе уже имеющихся конечно, но учтя все прошлые ошибки .Я пытался найти приемлемый баланс между духовным и материальным. Вот идеология большевиков была по сути идеологией духа. Чрезвычайно близкой религии. Только с заменой действующих лиц Святых - на партийных деятелей, царство небесное - на коммунизм. И прочее в том же духе. Ведь даже вместо церквей и храмов устраивались клубы - места для иных религиозных сборищ- партсобраний. Все материальное считалось если не злом, так уж явно второстепенным. Плоды такая политика конечно принесла, но человек все же - не дух бесплотный. Без материальных благ не может. Поэтому свергнув коммунизм, мы ринулись в другую крайность. В дикую погоню за материальными ценностями. Причем дойдя почти до абсурда. Сейчас из нас очень старательно формируют потребителей. Сейчас вещи показывают твой социальный статус, по ним судят о твоих личных качествах. Считается что обладание чем-то материальным может сделать тебя счастливым. Мы потребители. Жизнь - погоня за телесными удовольствиями. И иные радости тоже сводятся к телесным. Любовь - в первую очередь хороший секс. Уважение - карьера, Образованность - вложение инвестиций. И приводит это к тому , что лишаясь чего-то материального человек может погибнуть. Мой отец полжизни копил на машину. Ради этого он искал халтуры, работал допоздна и отказывал себе во всем мы относились к этому снисходительно. Мама не раз предлагала добавить ему недостающую сумму. Она работала аудитором и зарабатывала конечно больше, чем инженер на заводе. Но отец неизменно отказывался.

И вот день настал машина была куплена. Отец радовался как ребенок. Неделю. Через неделю машину угнали. Страховки не было, не успели оформить. Еще месяц он бегал в отделение милиции. В последний свой визит туда нахамил всем, кому возможно. Позвонил маме что задержится, и больше не вернулся. Тело его нашли через три дня. Сказали - сердечный приступ . После похорон я ушел к ребятам.

Мы сидели, выпивали, разговаривали за жизнь. И мне вдруг стало обидно. Как так вышло, что, еще не пожив мы стали неудачниками? Система поимела нас легко и безнаказанно. И мы решили объявить войну этой реальности. Ринат сказал, что знает в каких магазинах нет видеонаблюдения. И мы пошли бить витрины. Выбирали наиболее пафосные. Просто били витрину и убегали. Детсад конечно, но надо было с чего-то начинать. А утром зайдя в инет Женька увидел какую бурю вызвали наши похождения. Часть народа конечно обзывала вандалами, часть угорала. И тут ему пришла в голову мысль: он открыл дискуссию и шутя подвел под наш вандализм идеологическую базу. Не вандализм это, а борьба с пафосом и гламуром . А вечером мы уже составляли план действий. Цель была - сломать существующие рамки. Выразить наш протест через провокации. И народ встряхнуть. Только вот недооценили мы друг друга ...

ДЕТСКИЕ ИГРЫ День мы потратили на подготовку и выбор места проведения следующей акции. А также набросали тезисы и цели нашего маленького незаконного объединения.

Люди поглощены погоней за материальными благами и это приводит к деградации и потере моральных ценностей. Добровольный отказ от фетишей и погоней за ними считается признаком слабоумия. Идеал человека – потребитель. Не важно потребляет ли он материальные блага или нематериальные. Процесс производства и потребления поставлен на поток. Происходит нивелирование личности за счет снижения индивидуальных проявлений. Массовое чтиво, массовая культура. Мы- против. Мы будем бороться с зависимостью от материального мира и навязываемой роли потребителя путем проведения акций по истреблению материальных фетишей.

Акцию решили проводить на стоянке перед офисной высоткой. Машины там были дорогие, приметные. Женька должен был все заснять и после выложить ролик в инет, разбавив его субтитрами с тезисами. Ринат обеспечивал безопасность акции, он должен был в качестве посетителя зайти и определить места нахождения камер и охраны. А за мной собственно само осуществление. В химии я шарил прилично и соорудить зажигательную смесь труда для меня не составляло. Дальше дело техники.

Под видом работника клиниговой компании я проник на стоянку. Кепка с широким козырьком, униформа. Ролик вышел удачным. Ринат торжествовал: дело происходило в нашем районе и его бывшего начальника ожидала трепка на всех уровнях. Дальше мы действовали по этой же схеме. Акция - ролик с комментариями в инете. Адрес Женька, наученный горьким опытом, менял постоянно, а я одну и ту же униформу никогда не использовал. Когда на стоянках усилили охрану, мы переключились на дорогие магазины. Действовали ночью, что бы никто не пострадал. Охрана как правило при первых признаках пожара бросалась вызывать пожарных и тушить, и тогда уже следовал второй пакет со смесью, уже в другое место. Выбирали обычно магазины одежды, мехов и драгоценностей. Все проходило на удивление гладко, и мы обнаглели. Женьке захотелось чего-то более драматичного, Ринат мечтал поквитаться с барыгами, а мне нравился сам процесс. Но что бы выйти на новый уровень нам нужны были деньги. Зажигательная смесь хорошо, но и ее надо из чего-то делать. Да и с одной смесью на барыг не пойдешь . Колебались мы недолго .Заработать необходимую сумму законно – нереально. Занимать у родителей – смешно. Оставалась экспроприация. Дело конечно небезопасное, но иначе не получалось. Как заправские домушники мы выбрали дом в пригороде. По данным Рината он принадлежал водочному бизнесмену. Жил он там с семьей и приходящей домработницей, часто бывал в разъездах. Выбрав такой день мы, слегка подкорректировав внешность и переодевшись в камуфляж позвонили в дверь. Испуганная хозяйка нас впустила. В соседней комнате играл мальчик лет пяти. Мимолетно засветив документы (неплохую подделку, купленную в переходе). Мы попросили взять ребенка и не мешать обыску. Пришли данные, что тут хранят незарегистрированное оружие. Женщина настолько испугалась, что сама отдала ключи от сейфа. Оружия мы конечно не нашли. А вот крупную сумму денег -экспроприировали. Заявив, что они - фальшивые. Тщательно на ее глазах переписав номера и пообещав прислать повестку и вызвать для дальнейшего разбирательства. Потом уехали. Машина конечно была левой. Теперь у нас имелось все необходимое. Оставалось только определить объекты и скорректировать план действий

ПОДСТАВА Самое сложное было - проникнуть в квартиру дилера. Под видом омона- слишком шумно. Как нарки - группой нас не пустят. К тому же незнакомых, не пустят и одного. Все же сошлись на варианте оперативной проверки. Как бывший оперативник, Ринат знал все основные точки. По плану мы должны были зайти в квартиру, изъять зелье, деньги и показательно сжечь. Женька все фиксирует на камеру и потом размещает в инете со стандартными комментариями о вреде наркотиков и подлости дилеров. В реале вышло немножко по-другому. Внешность с помощью грима мы конечно корректировали. Потому что в масках были бы слишком заметны, да и при проверке маски не надевают. Поэтому опасности быть узнанными не было. В первом адресе все прошло как по нотам. Сложности возникли во второй точке. Начнем с того, что дилером оказалась женщина с детьми. В одной комнате у нее был притон, в другой – детская. Детская заботливо закрывалась сейф-дверью. Пока мы жгли деньги и наркоту она обвиняла нас во всех смертных грехах и пыталась вцепиться. Кричала что мы лишаем ее детей хлеба. Что насильно она никого не заставляет. Мол поглядите сами - здесь уже конченные торчки. Ринат бледнел и под конец не выдержал. Он спросил, что будет, если ее детей кто-то подсадит на наркоту, и они придут к ней в притон, когда будут уже конченными торчками? Этот ролик наделал много шума. Даже в новостях отрывок показали. Начались дискуссии. Власти требовали от силовиков пресечь незаконные действия самозваных полицейских. Мы решили на время затаиться. Дня два была тишина, а потом появился ролик, на котором человек в маске в упор расстреливал дилера. Прямо в его квартире, среди кайфующих нарков. Мы с Женькой ничего не могли понять. Ни о какой новой акции мы не договаривались. Тем более не хотели убивать. Одно дело деньги сжечь и наркотики. Другое - хладнокровно расстрелять в упор, да еще при свидетелях. Но долго рассуждать на эту тему было некогда. Пришел Ринат. И сказал, что по агентурным данным, на одной точке должна зависнуть большая партия товара. Охраны не будет. Предполагается, что наутро ее раскидают по разным точкам. Дилер- проверенный, сам расфасует. Женька засомневался было: Не рано ли выходить, шум еще не прошел. Но Ринат сказал, что как раз нормально. Сейчас полиция переключится на мокруху. Там то действовал одиночка. Да, когда еще представится такая возможность: накрыть сразу столько дряни, практически без риска. Мы повелись. Может дело было еще и в том, что пока нам все удавалось легко. Мы как будто играли. Ни разу не напоровшись на серьезное сопротивление думали, что так и будет. А как же иначе? Ведь за нами правота! Разве можно наказывать за то, что мы уничтожаем отраву и грязные бабки? (Про сожженные машины и тряпки уже как-то не думалось, такая мелочь, что вы) Идиоты. По крайней мере мы с Женькой.

РАСПЛАТА На дело пошли поздней ночью. Ринат раздал нам стволы, типа на всякий случай. Всё-таки, партия большая, возможны неожиданности… На месте, он позвонил, с кем-то коротко переговорил, дверь приоткрылась, и Ринат выстрелил. Звука мы не услышали, видно пистолет был с глушителем. Затем он ринулся вглубь квартиры, мы ошарашено ввалились за ним. Женьке хватило ума закрыть дверь.

По-видимому, нападения никто не ожидал: Когда мы вошли в комнату, все уже было закончено. Три тела, один в кресле, другой у порога кухни и третий, у сейфа в стене. С минуту мы молчали. Не знаю, как Женьке, но мне стало ясно если не все, то многое. А я-то удивлялся как легко наш осторожный Ринат ввязался в эту авантюру. А как просто все оказалось на самом деле: Это нам игры в справедливость, а у него свои понятия. Рассчитался со своими, да и по ходу под шумок и бабок решил срубить. Видно и Женька подумал о том же.

-Ну что Ринат, нас тоже завалишь? А дело представишь, как междусобойчик: наехали ребята, да сил не рассчитали …

-Я вас не подставлял Сами хотели в справедливость поиграть, а я так, поучаствовал. Здесь по ходу помимо наркоты еще бабки. Давайте разделим и разбежимся ...

-Трупы тоже поделим? -Спросил я.

-Да это разве люди? Так, мусор. - Он пренебрежительно пожал плечами.

-Ты же с нами наркоту жег! -Воскликнул Женька.

-Так я не против, тут 10 кг герыча - жги не хочу, а вот бабки мне нужны, мне еще Сашку лечить. Вам не нужны - жгите. Или мне отдайте. Только решайте побыстрее, валить пора. С этими словами он покидал из сейфа в пакет деньги, совершенно не обращая на нас внимания. Пожалуй, ему все же было не по себе. Уж очень старательно он на нас не смотрел.

-А ты не боишься, что мы тебя сами сейчас положим? - Спросил я его.

-Кишка тонка. Вам бы только витрины бить, да машины жечь. Сам себе режиссеры блин! - Завёлся он.

Молча мы вышли из квартиры. Молча сели в машину. Доехали до какого-то пустыря. Там Ринат сам разделил деньги. Всем поровну. Сумку с наркотиками бросил рядом же.

-За мокруху вроде больше причитается, ты нам смотри, не переплати...- Презрительно сказал я.

- Ребята, ну зачем вы так? -Он неловко улыбнулся. - Мы же друзья.

- Ты понимаешь, что нас все равно вычислят? - В упор посмотрел на него Женька.

- Я чисто все сделал. -Словно самого себя пытаясь убедить сказал он. -Пересидите в тихом месте и все. Ладно, мне пора. Бывайте. Он сел в машину и газанул.

Стволы у нас он так и не забрал.. Мы стояли на пустыре, у ног лежали два пакета - с деньгами и наркотой. Можно было еще дойти до ближайшего отделения милиции и отдать, рассказав убедительную сказочку. Сунуть денег. Почти уверен, нас бы отмазали. Но было противно. Выходит, это все в никуда? Нас просто развели как маленьких. И кто ?

КОНЕЦ Взяли меня через два дня. По-тихому. Просто подошли на улице двое парней, попросили быть понятым. Я отошел с ними к стоящей неподалеку машине и все. Провал в памяти. Очнулся в каком-то подвале. Окон не было. Голая лампочка под потолком. Наручники. Я сидел на шаткой табуретке. Сзади кто-то стоял. Нельзя сказать, что для меня это было полной неожиданностью. Чего-то подобного я ожидал. Но так быстро? Следов мы особо не оставляли, кто? С лязгом открылась металлическая дверь. Послышались шаги и звук волочащегося тела. Вошел какой-то мужик в дорогом костюме и двое амбалов. Амбалы тащили кого-то. Я даже догадывался – кого.

- Очухался? - Спросил мужик в костюме. -Поговорим? Дружок твой что-то не очень разговорчивый. -Он усмехнулся.

-Я не понимаю, о чем вы. -Твёрдо сказал я.

-И он не понимает. - Мужик уже не щерился, смотрел на меня как на мясо для отбивной.

Я внутренне передёрнулся.

-Вы братья по разуму выходит? - Насмешливо продолжил он. - Камера в подъезде стояла. Менты на всякий случай оставили. На ней вы и засветились. Так что просто скажи, где товар и деньги. У этого урода мы только третью часть денег нашли. Скажешь - умрешь быстро.

Выходит, Рината взяли, а до Женьки не добрались. Значит надо тянуть время. Женька должен был по плану уехать вчера, и из безопасного места выложить последний ролик. Я на всякий случай должен был задержаться. Билет у меня был куплен на завтра, не успел ...

-У меня ничего нет. - Угрюмо ответил я. В принципе я уже знал, что последует дальше.

-А может ты просто забыл? Освежим ему память ребята? Покажите его товарища, может так вспомнит. Приказал мужик.

Передо мной на пол швырнули Рината. Узнал я его с трудом. Он был без сознания, окровавленный, больше похожий не на человека, а на кусок сырого мяса.

-Я не знаю этого человека. -Сказал я.

Действительно, этого человека я не знал ... Потом время как то странно деформировалось. Я не мог сказать сколько прошло: час, год, день. Осталась только боль. То багровые взрывы в голове, когда били ногами, то раскаленные прутья, когда жгли паяльником. Иногда сознание спасительно ускользало, но вновь возвращалось от ведра холодной воды. В эти мгновения я не был человеком. Какая там стойкость. Я весь был - комок истерзанной плоти. Орущий от боли, жалкий и неприглядный. И как ни странно, именно это мешало рассказать мне все, что я мог рассказать. Все мое сознание было занято болью и кроме боли там ничего не помещалось. Наконец меня оставили в покое. Видно устали, решили перекурить. А может, поесть? Ринат лежал рядом. Я подполз к нему. Он был мертв. Наверно, сердце не выдержало. А может сил не рассчитали. Как ни странно, я не чувствовал ничего. Ни злорадства, ни торжества. Легкое сожаление. Да возможно зависть. Для него ведь все уже кончилось.

Я лежал на холодном сыром полу, залитом кровью и всякой дрянью и думал, что там, где то, есть небо. Обычное небо. Может сейчас темно и видно звезды. Или все еще день. Плывут облака. Хорошо облакам, им не больно. Потом дверь снова лязгнула меня подняли и швырнули на табуретку. Больно.

-Одумался?

Мне показалось или он нервничал? Я попытался что то сказать разбитым ртом .Непривычно было ощущать осколки зубов.. .Получилось не сразу. -Какой сегодня день ?-Прошепелявил я.

- А тебе не все ли равно? Четверг. Ты у нас в гостях два дня. - Ответил он, сплюнув в сторону.

- Бук принесите... -Попросил я.

- Решил сознательность проявить? Давно бы так. - Он явно обрадовался.

Кто-то принес бук, но зайти в инет я не мог, пальцы были сломаны.

-Наберите в поисковике - я продиктовал наш, условленный с Женькой код.

Секунды пока шел поиск, и загрузка казались вечностью. Успел не успел? Если успел спрятаться то выложил.. Мы так и договорились: было понятно, что нас будут искать. Правда мы думали, что сдаст нас Сашка, брат Рината. Как Ринат не скрывался, но наверняка что-то он слышал. Получилось все еще глупее. Наконец ролик загрузился. Снимали мы крупным планом. Что бы не было ни малейших сомнений, что это не постанова. Пакеты с героином. Распаковываем, обливаем бензином. Поджигаем. Горел долго, до золы. Золу ворошим и снова поджигаем. Пакет с деньгами – поджигаем. Деньги горели лучше ...

Несколько секунд царила тишина. Потом на меня обрушились новые удары. Не выдержал мужик в костюме. Он орал, пинал меня ногами и кажется разбил о мою голову бук. Потом меня снова облили водой.

-Отморозки. Уроды малолетние. -Шипел мужик. - Пироманы. Огонь нравится?! Облейте его бензином и пусть горит.

С этими словами он вышел. Я уже ничего не видел. В глазах стояла красная муть. Рядом кто-то засопел.

-Слышь, как тебя. Вы че, реально бабки с наркотой сожгли? Я кивнул.

-Зачем?

Им что, действительно интересно?

-Назло...-выдохнул я.

- Вот дебил!

В затылок упёрлось холодное дуло.

- Ты чё! Гарик сказал, сжечь!

- Да пошёл он! Потом вся машина гарью провоняет. Ну на хрен!

Я благодарно улыбнулся. Небо меня ждёт, я знаю.