На своем месте

Глава 1

На своем месте Тамара Николаевна умела не только чувствовать себя настоящей царицей, но и держаться соответственно занимаемой должности. Ей было сорок семь, но выглядела она значительно моложе, со вкусом одевалась, держала осанку и повышенное внимание уделяла своим волосам. Они были у нее всегда тщательно ухожены и блестели вне зависимости от обстоятельств. Тамара Николаевна следила за своей внешностью, водила «Хонду» и имела место на автостоянке.

Пять дней в неделю, выходя из машины, она горделиво несла себя на второй этаж престижного коммерческого вуза к двери с надписью: «Бухгалтерия», где и располагались ее владения. Здесь она была полноправной начальницей.

В отделе Тамары Николаевны всегда царил идеальный порядок. На столах – ничего лишнего, вдоль стен – картотеки и стеллажи с аккуратно расставленными папками. Хранению документации начальница уделяла особое внимание и нередко хвасталась, что может найти любую бумагу чуть ли не с закрытыми глазами. Подобный стиль организации рабочего пространства значительно экономил ей силы и время.

Тамара Николаевна имела одну уникальную особенность. Она умела справляться с объемными задачами в кротчайшие сроки, при этом не оставляя без внимания даже самые незначительные аспекты работы. Начальство ценило и уважало ее труд, выписывая ей раз в три месяца большие премии. Премии выплачивались в конвертике – мимо кассы.

В университет, где работала Тамара Николаевна, было не так-то легко устроиться. Каждый новый сотрудник проходил своеобразный «естественный отбор», о чем начальница лично заботилась, устраивая новичкам тесты на стрессоустойчивость.

– Если человек неряшливо составляет документы, то он и во всём остальном такой же неряшливый. Работник из него никакой! – повторяла она своим подчинённым. Им тоже нередко доставалось от Тамары Николаевны, особенно старательной Ирочке.

У Ирочки была одна пагубная страсть – любовь к вязанию. Нередко она поздно ложилась спать, засиживалась за вязанием очередной кофточки, о чём с наивным простодушием рассказывала потом своим коллегам. Невыспавшаяся и рассеянная, она порой допускала небрежность в оформлении документов. Этого Тамара Николаевна простить никак не могла. Будучи сама очень аккуратным человеком, она требовала такого же отношения к своей работе и от других.

«Вязать бы сначала научилась! Сразу видно дилетантскую работу: юбка вытянута, на кофте полотно косит, а этот узор – вообще абсолютная безвкусица», – думала Тамара Николаевна, оценивая очередной Ирочкин «шедевр».

– Ирина Александровна, у вас опять опечатки в приказах! Запомните же вы наконец, что у Сусловой с кафедры экономики отчество Владиславиевна, а не Владиславовна! Вам память тренировать нужно, а не петельки считать!

Ирочку трясло от негодования, но спорить с Тамарой Николаевной она не решалась.

– Как она не понимает: работы выше крыши, физически невозможно за всем уследить! – жаловалась Ирочка коллегам.

– Да она и не хочет ничего понимать, потому что тварь конченная!

– Она просто завидует! У вас жизнь кипит, любимое занятие есть, а у неё большую часть жизни работа отнимает. Вот она и отыгрывается!

Как бы сотрудники ни возмущались, на незыблемом положении Тамары Николаевны это никак не сказывалось. На все жалобы в адрес начальницы ректор неизменно отвечал:

– Да, я знаю. Характер у Тамары Николаевны, конечно, сложный, но зато она человек ответственный, трудолюбивый, за дело берется основательно. В работе – комар носа не подточит.

К трудолюбивой Тамаре Николаевне всегда выстраивалась длинная очередь, заходить можно было только по одному. Начальница была женщиной принципиальной и ни для кого не делала исключений. На каждого вошедшего она выделяла в среднем пять-шесть минут и крайне негодовала, когда кто-нибудь осмеливался задать ей вопросы.

– Тамара Николаевна, как эту форму заполнять? Где образец взять можно?

– Почему вы меня об этом спрашиваете? Заполнение подобных документов – ваша обязанность!

– Но я всего первый год работаю…

– Тем более, уже год проработали. Пора в таких вещах начать разбираться! Идите заполняйте. Пока не заполните, как положено, документы не приму!

– Ну, матушка! Ну, голубушка! Не корысти ради, а по поручению пославшей меня к вам заведующей…

– Никакая я вам не матушка! Следите за своим языком! Вам в цирке работать, а не в университете преподавать!

Не то чтобы Тамаре Николаевне было так уж трудно ответить, просто ее раздражало, когда ей задавали глупые вопросы. Ее всегда удивляло, почему люди не понимают элементарных вещей, в которых она чувствовала себя как рыба в воде.

Иногда у неё случались подобные стычки и с домашними.

– Мам, ты во сколько домой приедешь? – спрашивала порой её дочь Наташа.

– Откуда же я знаю? Да может быть, я завтра сдохну на работе! – злилась Тамара Николаевна.

– У тебя спросить ничего нельзя!

– А зачем меня вообще спрашивать?! Я же говорила, что завтра у меня собрание трудового коллектива. Откуда же я знаю, во сколько освобожусь? Будет день – будет пища!

Не считая подобных стычек, в целом отношения в её семье складывались неплохо. Ее муж, Яков Семенович, был преуспевающим бизнесменом. Он занимался облицовкой зданий гранитом, постоянно принимал новые заказы и успешно с ними справлялся, так что деньги в семье водились. Глубоких чувств Тамара Николаевна, правда, к нему не испытывала, но и не сильно расстраивалась по этому поводу.

Рассказывая о жизни с Яковом Семеновичем своей старинной подруге Соне, она нередко повторяла: «Любовь – любовью. Всё это быстро проходит, а кушать всегда хочется». В ответ на это Соня неизменно молчала. Тамаре Николаевне подобное молчание не нравилось, в эти моменты она чувствовала себя так, будто уличена в лукавстве.

На самом же деле Соня просто знала, что до свадьбы с Яковом Семёновичем Тамара Николаевна долгое время встречалась с другим мужчиной, и деликатно держала язык за зубами.

История же была следующей. Звали его Андреем, учились они в одной параллели и встречаться начали еще со старших классов. После школы поступили в один и тот же университет, только на разные специальности. Он – на строительство, она – на документоведение. По окончании пятого курса их распределили: для Андрея нашли работу в родном провинциальном захолустье, а Тамару Николаевну направили в другой город на новое промышленное предприятие в качестве делопроизводителя.

По прибытии она сразу получила небольшую комнатенку в общежитии. Андрей к ней перебраться никак не мог: на руках у него была больная нетрудоспособная мать и младший брат. Его отец скончался, когда Андрей ещё учился на первом курсе. Бросить семью парень никак не мог. Поэтому они решили, что спустя два года Тамара сама вернётся в родной город, а пока довольствовались тем, что исправно ездили друг к другу в отпуск и по большим праздникам.

Однако чем дольше Тамара находилась на новом месте, тем меньше ей хотелось назад. Не то чтобы она разлюбила Андрея и не хотела возвращаться именно к нему, просто жизнь в большом городе, работа на крупном предприятии и новые знакомства полностью захватили её воображение.

Она по-прежнему писала ему длинные письма с обещаниями скорого воссоединения, однако подспудно знала, что, если бы не её бытовая неустроенность в чужом городе, она бы вообще перестала давать эти обещания.

И вот однажды она перестала писать. Тамара Николаевна не знала, как прореагировал на это Андрей, она с ним больше никогда не виделась. Возможно, он что-то ей писал, возможно, приезжал по старому адресу, но она там больше не жила. Встретив Якова Семёновича, она поспешно переехала к нему, решив разом и квартирный вопрос, и все свои бытовые неурядицы – ее будущий муж уже тогда был человеком состоятельным.

Через год они с Яковом Семёновичем сыграли свадьбу. После закрытия в начале девяностых предприятия, на котором трудилась Тамара Николаевна, она устроилась в вуз, где и работала по настоящее время. На свой брак с Яковом Семёновичем она смотрела как на своеобразный трамплин и почти никогда не сожалела о своём поступке.

Исключение составляли лишь те случаи, когда они с мужем были в затяжной ссоре. В такие моменты Тамару Николаевну посещали крамольные мысли: а как бы сложилась её жизнь, если бы она тогда вернулась в родной город? Но она гнала их от себя прочь, расценивая подобные фантазии как моменты слабости. К счастью для Тамары Николаевны, её муж был человеком покладистым и почти во всём пытался угодить жене, так что ссоры между ними случались редко.

Однако с пятнадцатилетней дочерью Наташей отношения Тамары Николаевны складывались менее гладко. С одной стороны, Наташа хорошо училась и росла способным ребёнком, чем Тамара Николаевна очень гордилась. Но с другой – имела крайне строптивый несговорчивый характер и часто пыталась действовать наперекор матери.

Ситуация усугубилась к концу девятого класса, когда наступило время думать о выборе будущей специальности. Тамара Николаевна возлагала большие надежды на будущее дочери, пророча ей экономический факультет, и крайне разозлилась, когда Наташа заявила о своём желании пойти в гуманитарный класс, потому что планировала по окончании школы поступить на вокальное отделение в музыкальный колледж.

– Наша Наташа, похоже, совсем умом тронулась! Кем она устроится после колледжа? С таким образованием только по кабакам петь! Что мы соседям скажем? Что у нас дочь – кабацкая певичка?! – возмущалась Тамара Николаевна.

– Да не кипятись ты так! Еще два года до окончания школы. Ты вот тоже рассказывала, что после школы хотела сначала в техникум пойти учиться – кофточки вязать, – пытался успокоить ее муж.

– Я, слава богу, вовремя передумала! А то бы стояла сейчас в своём Мухосранске за вязальной машиной!

– И Наташа передумает.

– Наташа передумает?! Да ты ее плохо знаешь! У нее вполне хватит дури в колледж пойти!

Впрочем, после подобных выпадов в адрес дочери Тамара Николаевна быстро успокаивалась, вновь возвращаясь к мыслям о своей работе. Нужно было готовить годовой отчет – подходил конец весеннего семестра…

В то утро она, как обычно, приехала на работу ровно к восьми и буквально с порога услышала обескураживающую новость.

– Тамара Николаевна, вчера нашего ректора на взятках поймали. Похоже, дело серьёзное. Снимут наверняка.

Тамара Николаевна не могла отнестись к этой новости равнодушно, прекрасно понимая, что она может лишиться не только могущественного покровителя, но и регулярных денежных поощрений: с новым руководством нужно было ещё подружиться.

В последующие несколько недель Тамара Николаевна свыкалась с мыслью о предстоящих материальных лишениях и внутренне уже почти подготовила себя к подобному положению дел, как вдруг события приняли совершенно неожиданный поворот.

Премии, выдаваемые ей ректором, не были тайной от коллектива и вызвали много вопросов у следствия. Хотя сама Тамара Николаевна не была замешана ни в каких грязных делах, ей необходимо было это ещё доказать: её начальство себя полностью дискредитировало.

Теперь вместо регулярных денежных поощрений она стала получать регулярные повестки на допросы, и, к огорчению Тамары Николаевны, не только в качестве свидетеля.

Держалась она, однако, с достоинством, успокаивая себя мыслью, что трясут её только для проформы, ведь в подобном положении оказалась не только она одна: в этом деле допрашивали многих.

Спустя год утомительных судебных разбирательств ректора всё-таки посадили, а некоторых сотрудников из числа администрации вуза обвинили в коррупции. Тамаре Николаевне в этом отношении повезло больше: против нее улик не нашлось.

Однако новый ректор оказался человеком крайне щепетильным и предложил начальнице написать заявление об уходе по собственному желанию.

Для Тамары Николаевны это стало настоящим ударом. Она дорожила своей работой и, лишившись места, чуть было не впала в депрессию. Однако спустя некоторое время взяла себя в руки и начала действовать.

Сначала бывшая начальница встала на биржу труда, а потом и самостоятельно начала поиск подходящих вакансий в Интернете. Но здесь её ждало разочарование: вакансии, конечно, были, но только на должность обычного бухгалтера и за копеечную зарплату.

– Это же надо так издеваться над людьми! – возмущалась Тамара Николаевна, нервно куря сигарету. – Да я на бензин для своей «Хонды» больше потрачу, чем там денег заработаю. Во имя чего мне горбатиться?

– Не переживай ты так! Не бедствуем же, – утешал её муж. – Главное, что следствие закончилось и тебя больше никто не трогает.

Однако это мало успокаивало Тамару Николаевну. С каждого очередного собеседования она приходила всё более и более расстроенная. Везде ей предлагали одно и то же: непрестижную должность, большой объём работы и мизерную зарплату.

Длилась эта канитель целых шесть месяцев.

Бывшая начальница, казалось, уже совсем отчаялась, как тут на помощь пришел давний знакомый семьи – Олег Иванович. Как-то муж Тамары Николаевны помог ему с ремонтом помещения, когда Олег Иванович открыл частную клинику. Теперь пришло время Олегу Ивановичу протянуть руку помощи.

Он определил Тамару Николаевну рядовым бухгалтером в свою клинику, где работал главным врачом. Должность, конечно, была не ахти какая, но зарплата более или менее приемлемая, кроме того, присутствовала возможность карьерного роста, что было немаловажно.

Поначалу всё складывалось неплохо. Тамара Николаевна хорошо знала свою работу, выдержала испытательный срок, даже оптимизировала работу, внеся в неё несколько новшеств. Конечно, это было не её прежнее царство, где она чувствовала себя полноправной хозяйкой, но из всего предложенного ей за последнее время – это была более или менее сносная работа.

Однако вскоре она почувствовала неприязненное отношение к себе своей начальницы – Жанны Михайловны. Тамара Николаевна недоумевала, вроде бы с работой она справлялась, документацию вела правильно, оформление приема и увольнения работников обеспечивала своевременно, но Жанна Михайловна всегда находила к чему придраться. Казалось, что та цепляется к каждой мелочи: то документы не там лежат, то опечатка в них небольшая допущена, то нужная справка кому-то не выдана.

– Тамара Николаевна, тренируйте память! У вас опять опечатка в документах. У офтальмолога фамилия – Гудко́, а не Мудко́!

Подобные придирки раздражали бывшую начальницу и, приходя домой, она нередко жаловалась мужу.

– Нет, я всё, конечно, понимаю, но работы выше крыши, физически невозможно за всем уследить!

Следуя своей старой привычке не давать себя в обиду, Тамара Николаевна порой резко отвечала на замечания Жанны Михайловны, раззадоривая ту ещё больше. Вскоре между женщинами стали происходить настоящие словесные баталии.

– Любезная Тамара Николаевна, не отправится ли вам в недалёкое эротическое путешествие?

– Жанна Михайловна, помилуйте! Да я в нём чаще бываю, чем вы на свежем воздухе!

– Не прекращайте говорить, Тамара Николаевна, может, так и доберётесь до умных фраз. Вам, наверное, очень трудно любить природу, учитывая, как она поступила с вами!

– У вас всегда такая бедная фантазия, Жанна Михайловна или сегодня просто неудачный день? Может, хамство – это всё-таки не ваше?

Подобные перепалки между женщинами возобновлялись изо дня в день в течение нескольких месяцев. Сдружившаяся с бывшей начальницей Ксюша из бухгалтерии стремилась успокоить свою новоявленную подругу.

– Тамара Николаевна, не обращай внимания! Она тебе просто завидует. Ты у нас женщина видная, за собой следишь, а Жанна Михайловна – лысый покемон в очках!

В конце концов нервы Тамары Николаевны не выдержали.

– Всё, Олег Иванович, увольняюсь. Это окончательное решение. Достала меня ваша гарпия! Сил моих нет! Мне уже под полтинник, я не девочка на побегушках и подобного отношения к себе терпеть не намерена. А вашей Жанне Михайловне неплохо бы нервы подлечить, а лучше голову!

– Очень сожалею, Тамара Николаевна, о вашем уходе! Работник вы хороший. Но, как говорится, насильно мил не будешь. У Жабы… извините, Жанны Михайловны и правда с нервами не всё в порядке, но зато она человек очень ответственный, трудолюбивый, за дело берётся основательно. В работе – комар носа не подточит. Да не переживайте вы так, Тамара Николаевна! Подберём мы для вас что-нибудь. Я вот вчера с Петровым разговаривал, одна идея появилась, куда вас устроить можно. Он клинику открывает, ему новые сотрудники нужны, в том числе главный бухгалтер.

Тамара Николаевна уволилась без особых огорчений. Теперь она жила в предвкушении будущего трудоустройства. Бывшей начальнице уже грезилось её новое царство. Она представляла себе небольшой светлый кабинет с расставленными вдоль стен стеллажами. На полках – идеальный порядок, каждый документ – на своём месте, в центре кабинета – массивный стол, за которым она будет принимать посетителей, восседая в удобном кресле, а на автостоянке для её любимой «Хонды» будет выделено особое место. Тамара Николаевна время от времени будет смотреть на свою красавицу из окна кабинета…

Олег Иванович пообещал, что свяжется с ней через неделю, но в назначенный срок почему-то не позвонил. Тамара Николаевна немного встревожилась, но виду не подала. Она успокаивала себя мыслью, что её старый знакомый – человек надёжный и подвести не может. Видимо, какие-то непредвиденные обстоятельства.

– Если пообещал, то сделает. Надо только немного подождать. Позвонит на неделе, – повторяла она мужу.

Но Олег Иванович вопреки ожиданиям не позвонил ни на неделе, ни через неделю, ни через две.

Тамара Николаевна пыталась дозвониться ему сама, но всё без толку: телефон у Олега Ивановича был либо занят, либо отключен.

Спустя несколько месяцев томительного ожидания Тамару Николаевну охватила апатия: не хотелось больше ничего искать, никуда спешить, не хотелось больше прикладывать усилий в принципе. Спала она почти до обеда, с домашними обязанностями справлялась кое-как, почти перестала ухаживать за своей внешностью. Волосы были в ужасном беспорядке, на лице проступили морщины, зимние сапоги на шпильках сменили удобные бурки. Тамара Николаевна с горькой усмешкой называла их «Прощай, молодость».

Отношения в семье также ухудшились. Наташа, несмотря на все возражения матери, поступила-таки в музыкальный колледж. Тамара Николаевна поначалу очень злилась на дочь и даже несколько недель с ней не разговаривала, но потом махнула рукой.

– Делай что хочешь! Это твоя жизнь! Потом сама плакать будешь, – раздраженно сказала Тамара Николаевна.

Наташа, по всякому поводу пререкающаяся с матерью, на этот раз ничего не ответила.

Покладистый Яков Семёнович в последнее время стал как-то подозрительно задерживаться на работе, оправдываясь обилием новых заказов. Тамару Николаевну подобные объяснения не устраивали, о чём она несколько раз раздражённо заявляла мужу. В ответ Яков Семёнович лишь смущённо пожимал плечами.

Чтобы хоть как-то отвлечься от тягостных мыслей, бывшая начальница решила взяться за вязание. Её надоумила подруга Соня, напомнив Тамаре Николаевне, что та в студенческие годы не только вязала себе красивые платья, но и хвалилась тем, что для нее это излюбленный способ справляться с дурным настроением.

Однако ни крючков, ни спиц Тамара Николаевна не держала в руках со студенчества. Поэтому поначалу хорошо забытое дело показалось ей монотонным и скучным, но помаленьку она втянулась.

– Одна петелька, вторая, третья, следующий ряд пошёл. Здесь можно сделать вот такой узор.

– Мама, как здорово получается! Какая красота! А я и не знала, что ты такая рукодельница, – сказала ей дочь, когда платье было уже почти готово.

– А ты думала, что я только подчинённых строить умею? Я ещё и крестиком вышивать могу, – усмехнулась Тамара Николаевна.

– А мне платье свяжешь? Я в Интернете одно видела, очень понравилось. Но оно дорогое… Вот, посмотри! – Наташа показала фотографию в планшете.

– Это же ирландское кружево! Сложная работа. Я один раз пробовала подобное вязать, давным-давно. Кучу времени и нервов на него потратила.

– Мам, ну пожалуйста! Меня Аленка свидетельницей на свадьбу пригласила! Я должна выглядеть идеально!

– Вот-те раз! Как время быстро бежит! Она уже замуж выходит? И когда же свадьба? – удивилась Тамара Николаевна.

– Через два месяца.

– Ну, раз такое дело, то попробую. Только ничего не обещаю. А то ты потом опять скажешь, что я пообещала и ничего не сделала. Да и вообще, мне сначала нужно специальный манекен приобрести.

Ирландское кружево давалось Тамаре Николаевне с великим трудом. Несколько раз приходилось распускать сделанную работу. Но бывшая начальница была не из тех, кто бросает начатое дело на полпути.

Посмотрев в Интернете десяток мастер-классов и пропив курс успокоительных, платье она всё-таки закончила, уложившись ровно в срок.

Наташа была вне себя от радости, а Тамара Николаевна – очень горда собой. Она показала свою работу Соне.

– Тома, это восхитительно! У тебя руки золотые! Открывай свое ателье. Хватит дома сидеть.

– Да ты что?! С дуба рухнула! Там нужно на машинке работать, а я не умею. Да к тому же на ИП деньги нужны. Где ж их взять?

– На машинке можно научиться! Было бы желание. У тебя времени теперь навалом. А что денег касается, «Хонду» продай.

– Мою «Хонду»? Никогда!

Была суббота, из раздумий Тамару Николаевну вывел телефонный звонок.

– Алло? А! Это вы, Олег Иванович! Рада слышать! Сколько лет, сколько зим! Да-да, пожалуй, лет пять не виделись. Могу говорить, только недолго. Ко мне скоро помощница должна прийти. Что? Какая помощница? А, вы же, Олег Иванович, ничего не знайте! У меня же собственное ателье по вязанию одежды, «Тамара» называется. Уже года три как. Да, непросто было. Пришлось мою «Хонду» продать и дачу тоже. Кредит большой взяли, но уже выплатили. Муж? Муж изначально против этого был. Говорил, что хочет, чтобы его жена серьёзным делом занималась, но потом успокоился, даже помог всё организовать. Теперь восхищается моими работами. Да, работы много. На дом приходиться брать. Вот и сейчас помощницу жду. Что? Освободилось место? Нет-нет, Олег Иванович. Мне и на своём месте хорошо. Припозднились вы с помощью. Я сама уже себе помогла. Да вы не расстраивайтесь, Олег Иванович! Наверняка кого-нибудь найдёте! Вы лучше с супругой к нам как-нибудь в гости заходите, по рюмочке выпьем, я ей свои платья покажу. Она же у вас, кажется, любит принарядиться. Когда? Да на неделе можно. Не можете на неделе? Можно и потом. Хорошо! Будем звонка ждать. Всего доброго!

Тамаре Николаевне показалась, что Олег Иванович сильно обиделся, и, скорее всего, так оно на самом деле и было. Но она не стала переживать по этому поводу и, поправив свои блестящие волосы, подумала: «Надо же! Оскорбился он! Хрен моржовый! Пропал на пять лет неизвестно куда, наобещав кучу всего, а здесь нате: объявился со своими предложениями! Да видела я это всё…»

Вскоре Тамара Николаевна уже забыла о неприятном разговоре. К ней в дверь звонила ее помощница – Ирочка с прошлой работы. Они с ней могли часами моделировать новые наряды. Бывшая начальница так увлекалась этим процессом, что порой теряла чувство времени, на чаепитие с Ирочкой его частенько не оставалось.

Открывая дверь, Тамара Николаевна думала: «Сегодня надо закончить пораньше. Хочу расспросить Ирину о старых знакомых, да и вообще немного посплетничать за чашкой чая…»