На свободу с чистой совестью

Глава 1

Я вышел на работу после отпуска.

— Привет, Антоха. — Поприветствовал меня Женька.

— Привет, дорогой. — Подражая его интонации, ответил я.

— Как отдохнул в отпуске?

— Нормально. А где наш любимый начальник?

— На совещании, с самого утра совещается.

— Понятненько. А чем меня нынче хотят озадачить, ты не в курсе?

— Позолоти ручку, тогда всю правду расскажу. — Начинал дурачиться приятель.

Я протянул руку.

— Ждет тебя, барин, сегодня дорога дальняя в казенный дом.

— Опять в ЛТП тащиться чертежи править? — Предположил я.

В ЛТП мне приходилось периодически ездить. Там штамповали детали. Конечно, и у нас на заводе спокойно могли это делать, но товарищей алкашей надо было чем-то занять.

ЛТП расшифровывается как лечебно-трудовой профилакторий.

Лечение в ЛТП было добровольно-принудительным.

Будущим клиентам расписывали все прелести этого лечебного заведения. Вас там подлечат, обеспечат режим питания, а какая там природа, Волга, Рыбинское море, рыбалка чудесная. И алканавты прибывали в ЛТП с рыболовными снастями в руках. По прибытии удочки, сети у товарищей изымали и помещали на ответственное хранение, а самих рыболовов-любителей размещали за высоким забором, и Волгу они могли видеть издали поверх этого самого забора.

— Почти угадал, — не унимался Женька.

— У этого заведения общий забор с ЛТП.

— Это же зона.

— Я тебе это и сказал.

И, подражая голосу Папанова из фильма «Берегись автомобиля», Женька добавил:

— Тебя посодют, а ты не воруй.

— И что я там забыл?

— Надо документацию передать. Там для нас нагреватели собирают. Пока ты отдыхал, внесли изменения в чертеж. Вот надо передать новый комплект документации.

С совещания вернулся начальник и послал меня туда, куда и обещал Женька.

До места назначения я добирался на автобусе минут сорок.

Подошел к проходной или, как принято говорить у военных, к контрольно-пропускному пункту.

Волнуюсь, все же первый раз иду в тюрьму. Ну, почти в тюрьму, проходить внутрь в мои планы не входило.

Нажал кнопку звонка. Решетка медленно поползла в сторону, я поморщился от противного скрипа и шагнул в неизвестность. За спиной решетка закрылась. Я очутился в замкнутом пространстве размером три на два метра. Стены выкрашены в серый цвет. В стене слева небольшое окошечко, расположенное чуть выше уровня моего пупка. Подошел к окошку, слегка нагнулся, произнес громко и четко заранее приготовленную фразу.

— Я представитель такого-то предприятия, у вас по нашим чертежам изготовляют изделие. Мне нужно передать новый комплект документации. Позовите, пожалуйста, кого-нибудь из начальства.

После паузы из окошка раздается одно-единственное слово:

— Пропуск.

Я удивился. Они что, там глухие, не слышат, что я сказал?

Повторяю свою речь, громко, едва не срываясь на крик.

В ответ: «Пропуск».

Приседаю, заглядываю в окошечко и вижу военнослужащего. По физиономии понимаю: товарищ из Средней Азии, причем, похоже, из очень средней. Вероятно, он знает одно слово «пропуск» и как этот самый пропуск выглядит.

Понимаю, объяснять ему что-либо проблематично.

Одна решетка отрезала меня от свободы, другая — от зоны.

Стою запертый, как лев в клетке, но ощущаю себя ослом.

Что делать, не знаю.

Постоял, походил из угла в угол, от стенки к стенке и по кругу походил, потом сел в уголке на папку с документами, расположился поудобней, оперся спиной о стену, руками обнял колени.

Серые стены, окошечко в стене и я в уголке.

Сижу, жду, когда кто-то пойдет.

Периодически поглядываю на часы. Время, кажется, замерло.

После долгих трех часов ожидания со стороны зоны заскрипела решетка.

Вошел мужик в фуражке. Офицер, понял я, в званиях я не разбирал по причине того, что в армии не служил.

Сейчас я готов был кинуться ему на грудь со словами: «Не губи, отец родной, выпусти из острога».

Но быстро подняться мне не удалось, подвели затекшие ноги.

Пока я, кряхтя, подымался, энтузиазма у меня поубавилось.

Пытаясь сохранить видимость собственного достоинства, я отряхнул штаны и продолжил:

— Здравствуйте, я должен передать документы. Старые необходимо изъять, они недействительны. Работать нужно по этим новым чертежам. Офицер оценивающе посмотрел на меня, молча кивнул, принял из моих дрожащих ручонок бумаги, показал в окошко товарищу пропуск.

Решётка со скрипом поползла в сторону, теперь скрип мне не казался таким уж противным, скорее даже наоборот. Путь к свободе открылся.

С облегчением покинул место своего вынужденного заточения.

— Свобода нас встретит радостно у входа, — воодушевленно процитировал я.

Свобода встретила меня холодным ветром и таким же дождём.