На рыбалку

Глава 1

Дед Петя всю жизнь прожил простой сельской жизнью. Он жил в деревенском доме с женой. Три дочери, пять внучек и один внук своими семьями жили недалеко от деревни в муниципальном центре.

Еще мальчишкой - Петькой он облазил местную речку вдоль и поперек, по поверхности и глубине. Страсть как любил рыбалку. Все места рыбные с детства знал.

В юношестве и зрелом возрасте пас колхозных овец. Угонял отару рано утром далеко в поля, верхом на лошади. И там, среди полей изловил рыбу во всех речушках и прудах. Это был не большого роста крепкий мужичек с добрыми глазами, в которых блестел весёлый смех. Огонек жизни в них не потухал никогда до самой смерти. Да и дедом-то он не был, если только для внучек своих и для меня. Крепкий, молодой, полный сил мужчина.

Довелось гостить у них на летних каникулах. Мне нравился теплый гостеприимный дом с множеством комнат и большой настоящей деревенской печкой.

Дед Петя собирался на рыбалку с вечера – варил кукурузу, перловку, капал червей.

- Иди, Женька, вилы бери, и пойдем копать, банка от кильки там вон у забора, – банка была одна, он так её берёг, не знаю почему, но всегда брал с собой на рыбалку одну и ту же жестяную банку, в которой когда-то была килька в томате. Она уже ржавая была, помятая, но несменяемая.

За домом у реки было две навозные кучи. Как он это делал, я никогда не понимал. В определенные дни или погоду шел копать червей, либо на одну, либо на другую кучу. Все складывалось так, что на одной куче были черви, а на другой нет. Я даже проверял. Дед шел на выбранную им кучу, я на другую. Я копал и ничего, ни одного червяка не нашел, а он полную банку накопал и через 5 минут назад уже идет и зовет меня.

- Женька, пойдем, неверующий, чей хватит!

И погоду мог определять лучше любого синоптика. Сидит вечером на лавочке у дома под деревом черемухи, курит. Если дым в глаза попадает, то дождь будет, но кратковременный, а если в сторону, то сильный, с грозой. Это конечно он мне так говорил, а на самом деле, наверное, как-то по-другому определял, мне не рассказывал.

- Завтра, наверное, кукурузу с червем, бутерброд сделаю или попробовать, на плотву, с перловкой. Посмотрим, будет ли, не будет…, - сидит, гадает, бубнит под нос, да папироску муслякает.

- Женька, пойдешь со мной, что ли завтра, али спать до обеда будешь?

- А куда пойдем то, дед, а?

- Пчельник пройдем, там омуты есть глубокие, карася попробуем, потом, если ничего не будет, дальше к плотине на быстряк закинем. К обеду управимся, ну так ты пойдешь?

- Пойду конечно, - я глубоко вздохнул. Во мне боролись противоречия. С одной стороны, мне очень хотелось пойти с дедом, интересно было полазить по речке, с надеждой, что тоже поймаю что-нибудь. С другой же стороны очень хотелось поспать. В деревне у дедов так спалось хорошо, в уютной комнатке на старой кровати, с запахом печки и топленого молока. Но я решил идти.

- Подъем в четыре утра, – дед с ухмылкой, взглянул на меня, как бы оценивая мою реакцию. Я это понял и бодро отвечал ему.

- Я готов, в четыре так в четыре!

Утром на удивление проснулся очень легко, заряженный предстоящим приключением. Дед прошел мимо комнаты, постучал в дверь:

- Женька вставай, клев вот-вот начнется, а мы еще дома! Поживее давай!

Я вскочил и стал одеваться. Двое носков, теплые штаны, кофту.

- Умывайся иди, в печке ведро с теплой водой и за стол чай пить, – дед суетился и волновался, я это приметил и не стал ему досаждать, побежал умываться.

Пока я завтракал крепким чаем, салом и домашним хлебом, дед складывал харчи в старый туристический рюкзак и приговаривал:

- Термос с чаем, папиросы, хлеб, сало, сыр, спички.

Ранее утро, заря. Край горизонта чуть окрашен свекольно-бордовым, через пол часа рассвет. Воздух холодный, влажный. Пахнет так, как, наверное, пахнет свобода. Выдыхаемый теплый воздух превращается в пар.

Двор был не большой. Слева банька с дровником, за баней омёт сена - огромный, десяток метров в высоту. Справа огород и небольшой сад с яблонями и грушами. В саду на подставках несколько пчелиных ульев. Сараи с аккуратненьким маленьким загоном от старости уже покосились. Когда-то здесь ночевали десяток овец, пара отличных лошадей, свиньи и разная домашняя птица. Справа на пригорке виднелись творила погреба.

Дед Петя в высоких сапогах и телогрейке вышел из дома, закурил.

- Пойдем, порыбалим!

- Пойдем, - отвечал я ему.

И мы пошли. Сначала по поселку улицей. Широко дома стоят, дорога грунтовая, но сухая, дождей давно не было. Июльское утро, зябкое.

- Следующий переулок налево пойдем, моей тропой сразу к реке, – дед нарушил долгое молчание.

В проулок между двух высоких берез к реке километра полтора по дороге, заросшей высокой травой. Солнце медленно поднималось и слепило теплыми лучами, я тянулся лицом к его теплым лучам. Пока шли, я успел согреться и стал чувствовать себя много уютнее чем при выходе из дома.

Когда подошли к реке, казалось, что спуститься к воде невозможно, однако, дед вильнул вправо, потом влево и я увидел тропинку.

- Мое место, клёвое, – видно было, что он гордится этим местом.

И правда, моему взору открылась не широкая, метра четыре, протока с обрывистым берегом и насиженные места на берегу. Сама береговая полоса и ветки деревьев наверху были очищены. Доступ к воде был максимально комфортен. Выше по течению в воде лежало большое дерево, которое тормозило быстрое течение. Казалось все идеальным.

Дед достал удочки, сам разложил и мне и себе. Он на свой крючок насаживал несколько длинных навозных червей. Красные, они бешено извивались проколотые жалом крючка и по пальцам тек ярко-желтый червячный сок. Поплавки из гусиного пера, окрашенные красной краской опустились на воду.

Долго мы так сидели, клева не было, и дед, время от времени, ворчал:

- Ни мур, мур, что же такое то, не клюет и все тут! Ни мур мур! – он переживал, качал головой, и все время перебрасывал, проверяя крючок, – попробую бутерброд! – и тогда насаживал червя, кукурузу и перловку, забрасывал и снова ждал. Клева не было.

- Собирайся, уходим! Здесь ничего не будет! – раздосадованный дед Петя складывал удочки и ворчал, ворчал.

- Вот, первый раз мальца взял, и тут такое невезение, как так! Ни мур, мур, ни мур, мур!

Мы вышли из кустов клена на поляну. От яркого света я зажмурил глаза. На землю опустилась июльская жара, а мы этого там, в кустах у реки, даже не заметили. Поляна горела под солнцем, пахло луговой травой и ягодой. Это место определенно обладало космической силой.

Вдоль реки прошли километра полтора, и вышли на открытое место. Через реку была проложена плотина с огромной металлической трубой, через которую шумно кипела вода.

- Попробуем давай, мелочь может будет клевать.

Снова разложились и закинули. Клева не было. Дед снова заворчал, занервничал.

Мой поплавок дернулся. И я дернулся тоже, захватило дух, пересохло во рту. Поплавок медленно поплыл в сторону, я потянул. Вытащил небольшого карася. Все. Я был удовлетворен, мне казалось, что большего и не нужно, я поймал рыбу.

- Женька, иди, вон, бутылка валяется, давай ее сюда! – дед указал на пластиковую полторалитровую бутылку у дороги.

Из рюкзака дед достал моток толстой лески, привязал к ней бутылку, груз и крючок.

- Давай своего карася – мне его было жаль, но я подчинился и отдал рыбу. Карась был жестоко насажен на крючок и вся снасть отправлена в воду, бутылка плавала на поверхности.

- Пошли, когда будем возвращаться проверим.

И двинулись дальше, вверх по течению, вдоль обрывистых берегов.

- Дед, а откуда эта река берется? Откуда-то она ведь начинается? – чтобы занять время я решил пристать с вопросами.

- Большой Кинель есть в Кинель-Черкассах, из него и берется. Родники по Сарбайчику по всему бьют, поэтому и вода всегда холодная, – немногословно отвечал он мне, наверное, размышлял о рыбалке, вспоминал места, где раньше ловил.

- Вот давай еще здесь посидим, попробуем.

Мы остановились на широком месте. Река разливалась в форме большого пузыря и на противоположной стороне сужалась в небольшую протоку и переходила в быстрое течение и мелководье, усыпанное камнями.

Поймали немного карасей и пескарей, но недостаточно для удовлетворения души рыбака. Видно было - дед расстроен.

Когда шли обратно, он, видимо, забыл, что установил снасть с живцом, а я вспомнил и побежал к берегу посмотреть. Толстая леска, которая была привязана к корню дерева натянулась как струна, а пластиковая бутылка туда-сюда плавала по воде.

- Вот, что-то там есть, – наконец-то дед довольно улыбался и у меня тоже потеплело на душе, жутко интересно было, что же там на крючке.

– Крупное что-то, тяжело идет, – дед тянул леску, а бутылка приближалась к берегу, – щука! Хороша чертовка! – дед подцепил рыбину крюком под голову и выволок на берег. Крупная была, красивая, я так и ждал, что она сейчас взмолится человеческим голосом и предложит нам за желание ее отпустить. Но этого не произошло, видимо она сама была желанием, которое загадал дед.

Много хороших воспоминаний связано с этим замечательным человеком. Как сено косили и возили в телеге, запряженной лошадками. Запах сухой травы и конского пота. Как за дровами ездили в лес и так лихо нагрузили машину, что она у нас при выезде на дорогу на дыбы встала. Как с бреднем рыбачили, когда мужики по течению держали бредень, а мы, мальчишки, загоняли в него рыбу палками батая по кустам.

Сейчас дед Петя похоронен недалеко от этой реки на пригорке. Бывает, я весной заеду на кладбище и беседую с ним о рыбалке и кажется, слышу где-то рядом:

- Ни мур, мур, ни мур, мур!