На приёме у Ари Видерчи

С чего всё началось

Свет в зале с двойными ВИП-креслами гаснет.

***

Демон Саня размашистым шагом входит в небольшое уютное помещение, где царит приятный полумрак. Стильные светильники в нишах стен разливаются золотистым теплом свечей.

— Блин, в библиотеки одни только эротические рассказы добавляют, — возмущённо восклицает огненный демон.

Пара тёмных глаз внимательно оглядывает мощную обнажённую фигуру вошедшего. Их обладательница сидит в кресле, перекинув длинные ноги через подлокотник.

— Я в статистике наблюдаю — только эротика из всего, что я написал, читателя привлекает.

Голос невидимого помощника, вошедшего следом за демоном, возмущённо восклицает, что тот без записи, но Ари Видерчи делает ему знак, что всё в порядке, и тот выходит, прикрывая за собой двойные двери.

Ари изящно спускает босые ноги с подлокотника. Паркет холодный. Она касается пола пальчиками и тут же отдёргивает. Заметив это, огненный демон приседает и кладёт руку на пол, отчего тот быстро нагревается. Ари встаёт и удивлённо смотрит на демона, переступая на мягкий ковёр. Благодарит его и деликатно интересуется:

— Вас это расстраивает? Хотите об этом поговорить?

Демон молча ложится на удобную анатомическую кушетку, скрещивая руки на груди, и смотрит в потолок.

Ари берёт вазочку с ягодами и ставит на столик рядом с кушеткой.

— Ешьте и рассказывайте… Давно у вас это началось?

Демон поворачивает голову, рассматривая ягоды в вазочке.

— Вы намекаете мне на клубничку? Хотите сказать, что кроме порева я больше ни на что не способен?

Ари вздыхает, берёт ягодку сама и кладёт посетителю в рот.

— Нет, я ни на что не намекаю, вам просто нужны витамины.

Из-под полуопущенных пушистых ресниц Ари смотрит, как меняется выражение лица посетителя. Ждёт, когда сладкий плод растечётся соком по рту и сделает своё дело.

— Покажите, на что вы способны.

Демон произносит с ухмылочкой:

— Прям тут?

Ари наигранно дует губки:

— Вот видите, вы сами только об этом и думаете, — затем чуть серьёзнее добавляет, — а я хотела, чтобы вы рассказали о вселенной вашего героя!

— Думаю. Но это больше от недотраха, чем от желания писать про секс, — вздыхает демон.

Ари задумчиво берёт клубничку и обхватывает её губами.

— М-м-м…

Холодная ягодка с блестящими кристалликами инея быстро согревается от тепла губ и окрашивает их соком.

— Ну вот, а может у ваших читателей тоже недотрах и им нужна именно эта часть вашего творчества?

Демон смотрит на манипуляции с клубникой.

— Ари, вы пытаетесь меня соблазнить?

Ари осматривает ягоды в вазочке и скармливает посетителю виноградинку.

— Да нет, конечно, — вздыхает она. — Я пытаюсь помочь вам разобраться с вашей проблемой.

Демон смущённо пялится в декольте Ари, с невинным и одновременно чрезвычайно соблазнительным видом выбирающей новую ягоду. На его плече появляется крошечный ангелочек и нежно шепчет, качая головой:

— Ты же понимаешь, чем это может закончиться? Придётся писать новый эротический рассказ. С разбегу на те же грабли.

Крошечный чертёнок в это же время нашёптывает в другое ухо, опаляя его жарким дыханием:

— Отличная идея для рассказа, давай, напишем!

Мысленно прикинув сюжет, демон соглашается:

— Да, а ведь действительно — неплохая завязка для романа…

***

Сидящие в соседних креслах Алексей Елисеев, Санго и Игорь Углов переговариваются, попивая кофе.

— Хорошая постановка, думаю, зрителям зайдёт. Психологические беседы с писателями на литературные темы — благое дело.

— Вот у меня тоже случай был. Когда я учился в пятом классе, усатый мужчина поманил меня пальцем. Я подошёл. Он дал мне конфету и предложил прогуляться с ним за гаражи… А потом он, — Алексей Елисеев неожиданно всхлипывает, остальные глядят сочувственно и с поддержкой, — Предложил мне…

Алексей глубоко дышит, собираясь с мыслями.

— Предложил мне написать первый рассказ… Он научил меня таким взрослым вещам, как экспозиция, ритм, завязка, развязка и финал, — Алексей снова всхлипывает, Санго тайком утирает слезу, Игорь еле сдерживает душевный порыв обнять товарища. — Прошло уже много лет, но я всё никак не могу остановиться. Неужели я графоман? Что мне делать?

Чтобы разрядить обстановку Санго переводит тему:

— У меня, кстати, пару дней в голове крутится новая задумка — «милфа-попаданка». Берём сексуальную тётку лет, этак, 40-45 и закрываем её куда-нибудь…

Все разом достают гаджеты и, уткнувшись каждый в свой, строчат заметки для будущих шедевров, бормоча:

— Это будет гениальное чтиво!

В это время на экране идёт сцена после финальных титров. Ари Видерчи достаёт из вазочки последнюю черничку, облизывает пальцы, показывает Демону Сане язык и смешно дышит, как собачка:

— Смотри, я теперь как чау-чау!

Вадим Фарг

Мужчина в белой шляпе степенно входит в приёмную. Впереди несётся маленькая полупрозрачная кибитка, запряжённая парой вороных. Пышногрудые стройные цыганки в развевающихся юбках, с гривами длинных волос, дикими, полными страсти чёрными очами под переливы гитар и звон монисто поют «ай на нэ на нэ».

— Сергей Сергеевич Паратов? — вкрадчиво спрашивает голос невидимого помощника.

Мужчина в недоумении застывает. Цыгане тают в воздухе, не доехав до стены. Невидимый помощник, явно довольный собственной шуткой, продолжает:

— Ох, извините. Обознался. Проходите, Ари Видерчи вас ждёт.

Двойные двери распахиваются сами. Едва переступив порог, мужчина видит трёх крошечных чирлидирш. Сделав колесо вперёд и назад, длинноногие красавицы в белоснежных боди и плиссированных мини-юбочках выстраиваются в пирамиду и трясут помпонами, приветствуя посетителя. Однако и эта картинка быстро исчезает. Подойдя к кушетке, мужчина со вздохом смахивает крошечную парочку жарко и самозабвенно совокупляющихся японских студентов. Те исчезают, не долетев до пола. А мужчина укладывается и на секунду закрывает глаза.

— Добрый вечер, Вадим, — доносится до его слуха.

Мужчина поворачивает голову и встречается взглядом с Ари. В руке её пульт от анатомической кушетки.

— Вам удобно?

— Вполне, но цыганок я бы оставил, — усмехается посетитель. – Хотя боюсь, что они быстро меня вымотают, — с лёгким смешком изгибает бровь. — Вы же знали, что в человеке всего лишь четверть лошадиной силы? Там даже красть нечего…

Приятные черты лица, обаяние и продемонстрированное отличное чувство юмора мужчины мгновенно располагают к себе. «А помощник был прав. Что-то в этом есть...» — думает Ари, вспоминая яркую сцену из «Жестокого романса», где Паратов рыцарски вытаскивает карету из лужи, произведя на Ларису неизгладимое впечатление.

— Хорошо, когда человек с такой насыщенной жизнью и плотным рабочим графиком находит время для себя. Здесь вы можете расслабиться. Беседа будет приятной. Отдыхайте. Я не любитель каверзных вопросов, всё только по любви. К творчеству, — в уголках губ Ари таится лёгкая лукавая улыбка. — Расскажите, чем вам приятно творчество писателя. Давно ли вы встали на скользкую писательскую дорожку? И что вас особенно в этом радует?

Ари очарована голосом и манерами Вадима.

— Давно ли? Наверное, сколько себя помню, — мягкая ностальгическая улыбка трогает чувственные губы. – Сперва просто фантазии перед сном – так было проще уснуть и не скучно. Кстати, недавно моя дочь рассказала, что делает то же самое. Хех, выходит, что наше соавторство приносит плоды. Помню, раньше я выдумывал истории про покемонов, тогда я сильно по ним фанател. Впрочем, как и многие мальчишки в те годы. И, кажется, вроде глупо, но нет, я так не считаю. Фантазии помогают не стать чёрствым и нудным стариком. Хотя… мне кажется таким я и буду, — снова смеётся. – Но это не скоро.

Дальше были школьные сочинения, которые также способствовали развитию разных историй. Правда, я жутко не любил, когда учителя поправляли или вовсе исправляли со словами, мол, ты молодец, умничка, всё прекрасно, но вот здесь мне не нравится и вот тут… В общем, типичные «учителя литературы», которые обязательно должны найти глубинный смысл даже в слове из трёх букв, написанное на заборе. Не то чтобы я был против, но порой это чересчур излишне. Да и какую философию вы ждёте от двенадцатилетнего мальчишки в сказке, где медведь получил солью в задницу?

После мелкие рассказики. Пытался участвовать в конкурсах, но там, конечно же, не свезло. Сейчас-то трудно что-то урвать, а тогда без опыта и интернета просто жуть. Если вспомнить, нам ведь интернет давали по карточкам, мои дети даже не поймут эту шутку.

В студенчестве написал с одной из групп металл-оперу. Вышло так себе, но музыка была, и она мне нравилась. Правда, всё так и осталось в образе задумки. Но на основе текстов появилась моя первая книга «Кровь Дракона», которую я даже издал в 2013 году. Так сказать, демо-версия Фарга. Сейчас я её скрыл отовсюду, где только мог. Есть желание переписать, но мне жутко не хватает лишних 48 часов в сутках. И да, просто 24 часа мне точно не хватит, поэтому 48.

Гость чуть ёрзает на кушетке. Видимо, следующий вопрос волнует его больше.

— Что же касается радости в моей работе, то здесь всё просто – я по-настоящему ловлю от этого кайф. Это подобно лёгкому экстазу. Когда ты начинаешь творить, а идея прёт, как подстреленный медоед на браконьера, то тебя буквально трясёт от наслаждения. Нечто подобное ощущаешь, завершив работу. Мини-катарсис, если это можно так назвать.

Ну, а ещё благодарность читателей. Это тоже важный пункт. И дело даже не в деньгах (хотя кого я обманываю), а в том, что ты даришь читателю эмоции, заряжаешь его на день или больше. А иногда и помогаешь в трудных ситуациях, — неожиданно издаёт громкий смешок и потирает лицо. – Чёрт, вспомнил случай, когда один из читателей благодарил меня за то, что я «спас его семью». Не знаю, насколько это правда, но в то время я писал эротику, и-и-и… в общем, в ту ночь у них с женой всё прошло просто на ура. А на следующий день я получил от него благодарность и небольшой донатик. Что ж, возможно, где-то живёт маленький человечек, родившийся из-за моих слишком откровенных историй. Мало вероятно, но думать об этом приятно.

От интересных откровений Ари отвлекает проносящийся над головой космический звёздный лайнер в виде птицы Сирин. Ари различает, что к одному из иллюминаторов приникла щекой кошко-девочка. Не видно, что там происходит за её спиной, но вид крошки, высунувшей от наслаждения язычок, весьма красноречив.

— Мне тут птичка на хвосте принесла, — Ари провожает взглядом звёздный лайнер, который, совершив круг над её креслом, растворяется в воздухе, — забавную историю. Это правда, что вы писали свою первую книгу в перерывах между заказами, работая поваром?

— О-о-о, да, — Вадим мечтательно закатывает глаза. – Счастливое время. Да, ещё одно. Вообще мне кажется, что всё, что пережил человек, достойно улыбки. Мы с супругой постоянно смеёмся над теми трудностями, что были несколько лет назад. Переезд, рождение детей, первые дни в садике и школе. Или как до этого, будучи просто парнем и девушкой, встречались в соседнем городе, что располагался как раз между нашими посёлками, искали свободную квартиру и… ну, вы понимаете. Тогда, кстати, ещё зима была настоящей, не то что сейчас. Дубак такой, что у меня волосы на макушке дыбом стояли. А я ещё отращивал их в то время. Был у меня как-то такой бзик.

Так вот, общепиту я отдал практически 9 лет. Окончил училище с красным дипломом (мне он был не нужен, но нужен был мастеру), потом отправился на базу отдыха, где работали с другом без выходных несколько месяцев с 7 утра до 11 вечера. Впрочем, море рядом, девчонки тоже (я тогда уже был в отношениях с одной из официанток), всё в порядке.

Далее был переезд в Краснодар, где пошёл в суши-кафе. И вот уже там начал работать над книгами. Сперва у меня были простые листики из обычных тетрадей (на дорогой и удобный блокнот почему-то не находилось денег), потом и сам блокнот, широкий, толстый, салатовенький. — Ари, слушая, довольно улыбается собственной мысли, цвет шартрез один из её любимых. — Записывал идеи стоя, так было удобнее, да и времени на перерывы было маловато. Иногда заказы шли один за другим, мы попросту не справлялись. И да, за то, что я писал в рабочее время, меня пару раз хотели оштрафовать, но потом плюнули на это дело. Работников и так нет, а более-менее ответственных и подавно. Потом начал записывать главы в телефоне, и вот за это уже конкретно получил «по шапке».

Но в целом, вспоминаю те годы с тёплой улыбкой. Сейчас, когда весь день сидишь дома и никого, кроме домочадцев, не видишь, становится несколько грустно. С другой стороны, я больше не желаю срывать себе спину из-за того, что мы там были и грузчиками тоже.

Во время неожиданно возникшей паузы из стены появляется парочка зомби. С невидящим взглядом они, шатаясь, идут через всю комнату. Ари слегка передёргивает плечами и поглубже усаживается в кресле.

— Вадим, — Ари убеждается, что мертвяки исчезли и продолжает, — а почему вы решили закрыть «ФаргПроект», в котором с небольшой группой авторов, обозревали новичков, давали советы и подсказки? Мне кажется, это было очень нужное дело.

Мужчина устало вздыхает и качает головой.

— Как уже говорил раньше – я не люблю, когда меня поправляют; дают советы, которые я не просил; и всячески пытаются ткнуть носом в недочёты, даже если сами их притягивают за уши. Думаю, то же самое произошло и с «ФаргПроектом». Это же как происходит: если поцеловал кого-то в задницу – то всё правильно сделал, и ты молодец; если же нет – то сам ты дебил и иди учись, тебя к нам не звали.

Отчасти я понимаю такую позицию, люди не просили взглянуть на их работы. Сперва. Но потом оказалось, что когда я делаю небольшие обзоры, и даже если они не хвалебные, то к авторам всё равно приходят читатели. Пусть назло мне, чтобы доказать, что я неправ, пусть всего лишь 10-15 человек, но приходят. Тогда-то другие авторы и начали предлагать мне взглянуть на свои работы. И я это с радостью делал, даже небольшую команду сколотил, люди просто читали те же работы, которые я упоминал в блогах, иногда рецензии писали, привлекали внимание, работали, но…

Суть проекта заключалась в том, чтобы помочь начинающим авторам, дать совет, возможно, направить в нужное русло. И всё это совершенно бесплатно, на голом энтузиазме. Мои платные рецензии – это отдельная тема, хотя и схожа с этой. Но когда я просматриваю работы, указываю на ошибки (конечно же, только моё ИМХО), а потом автор заявляет мне: «Моя работа написана не для вас!», то хочется спросить: «А на кой чёрт ты тогда вообще её писал и выставил на всеобщее обозрение?». Нет, понятно, что к критике все относятся по-разному. Я так до сих пор переношу её болезненно, хотя и стараюсь делать выводы. — Ари в такие моменты очень хочется обнять собеседника, потому что ей так понятны его чувства. — Естественно, если критика конструктивная, и там нет этого ИМХО диванного эксперта. От коллег или адекватных читателей – да, от остальных – идите лесом.

Собственно, туда же пошёл и я, только добровольно и без истерик. Устал от того, что меня просят помочь, а потом на меня же за это и злятся. А ведь я заранее предупреждаю, что всё будет честно. Но авторы почему-то уверены, что я оближу их с головы до ног. Увы, такому не бывать. К примеру, текст залит сплошняком, ни абзацев, ни каких-либо делений ни главы, просто кусок текста. Аннотации нет, обложки нет, но… есть безмерные амбиции. Вот зачем мне тратить на это время, если я за это получаю лишь нервотрёпку? Лучше ведь пару новых глав написать, или с детьми в парк сходить, чем кормить ЧСВ неизвестных мне людей и терять собственный настрой.

Ари предлагает пересесть за столик, а сама отходит сделать кофе. Движения её просты и естественны. Она здесь маленькая хозяйка и обожает своё занятие. Приготовив божественный напиток, она возвращается к Вадиму. Но едва собирается поставить чашку на столик, как в центре круглой столешницы материализуется полупрозрачный блестящий пилон с извивающейся на нём призрачной красоткой. Та совершает обороты вниз головой удерживаясь лишь ногами в умопомрачительных серебристых стрипах. На сосках шикарной груди японские наклейки с надписью «я люблю Фарга!».

Вадим протягивает руку за кофе, и картинка на столе тает.

— Я знаю, что у вас множество книг в самых разных жанрах. Слышала, что многих вы вдохновили на писательство в том или ином жанре. Вдохнули смелость и веру в себя. Это очень ценное качество. Не у всех оно есть. Я не буду спрашивать, в чём ваш секрет. Мне просто приятно быть знакомой с таким человеком. Спрошу другое. Кто в писательском мире является авторитетом для вас?

Провожая взглядом исчезнувшую стриптизёршу, Вадим бормочет:

— А я ведь её помню. Мы с ней как-то раз… Впрочем, это уже совсем другая история.

Насчёт авторитета – сложный вопрос. Боюсь, я не смогу на него полноценно ответить. Раньше меня вдохновляли такие авторы как Артур Кларк, Александр Беляев, братья Стругацкие, но сейчас понимаю, что дело не конкретно в людях, а в самих произведениях. Ведь каждый может написать что-то достойное или же наоборот. При этом самому автору книга безумно понравится, а вот читатели забьют его камнями, потому что получили не то, чего желали.

А ещё есть такая тема, что некоторые люди, которых уважаешь, считаешь авторитетом, разделяешь их мнение, вскоре показывают, какие они на самом деле снобы. Вот вроде бы взрослый человек, а нет, ведёт себя, как подросток, показывая всем и вся, как его что-то НЕ волнует. Да, да, именно так. Расписывает, как он Не боится, что «Молодые Талантливые Авторы» его догонят, что они убивают литературу, ну и так далее в таком же ключе. Детский сад, как по мне.

Либо бывают такие люди, с которыми ты в отличных отношениях, общаешься даже не как с автором (хотя пишет он отлично), а как с другом. Месяц, два, год, и со временем начинаешь понимать, что его негативное настроение влияет и на тебя. Чтобы не случилось – всё херня. А у тебя и без того жизнь не сахар. И да, ты прекрасно знаешь, что всё херня, но стараешься найти хоть какие-то краски в этом мире. Пускай они будут выглядеть глупо и иллюзорно, но они обязательно будут. И это поможет тебе вдохновиться, творить, созидать, радовать своих читателей и своих близких людей положительным настроем. Знаю, очень сложно, но порой приходится специально натягивать маску добродушия и веселья. Авось, через три недели привыкнешь быть добрым и весёлым. — глаза Ари увлажняются и блестят, хочется сказать, как близко ей всё сказанное, но она слушает, не перебивая. — Так что авторитетов у меня нет. Единственный, но не в писательском мире – это моя жена. Действительно тот человек, который может вдохновить и порадовать. Вывернется наизнанку ради того, чтобы я с детьми был доволен. И порой мне становится стыдно, что у меня так не получается. Поэтому сжимаем булки и идём работать. Надо ведь заработать на подарок. Хе, хе, хе…

В руках Ари её любимый инструмент — метафорические ассоциативные карты. Слушая Вадима, она перетасовывает их и вытягивает для него ту самую.

— Да это настоящий космический рог изобилия, только посмотрите! Думаю, вы нашли своё настоящее призвание. Оно приносит вам удовольствие и доход. И это прекрасно. Карты утверждают, что этот творческий источник ещё очень долго будет радовать и наполнять вас.

Ари смотрит в окно на удаляющегося мужчину. Следом за ним тянется вереница героев его книг: соблазнительные обнажённые девицы, мужественные герои вестернов, увлекательных приключений и космических битв. Вряд ли их кто-то видит, кроме самого автора и тех, кто обладает творческим даром. Ари возвращается в любимое кресло, смахнув перед этим оттуда так и не успокоившуюся парочку японских студентов.

* Если вам понравилось, вы можете оставить комментарии под этой книгой.

** Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Саша Белова

Ари что-то увлечённо пишет в смартфоне. Тонкая бретелька её шелкового платья упала с плеча, но Ари не обращает внимания, стараясь поскорее записать мысль. Сидя на краешке кресла, нога на ногу, она следует по волнам фантазии. Вошедшая в кабинет посетительница смотрит, как покачивается туфелька на кончиках пальцев Ари. Мысленно отмечает, что высокий свод стопы мог бы свести с ума любого футфетишиста.

Раздаётся лёгкое покашливание, заставляющее Ари поднять взгляд, отвлекаясь от захватившего её творческого порыва. Прямо перед ней стоит девушка. И если бы Ари не была хорошим психологом, она бы назвала её нежной милашкой. Но поза и взгляд посетительницы сразу сообщают ей, что у очаровательной брюнетки с дивными ореховыми глазами непростой нрав. О, да тут явно под бархатными перчатками прячутся железные кулаки!

— Добрый вечер, — приятный мелодичный голос приветствует посетительницу.

— Добрый, — откликается та. — Я вовремя?

Ари смотрит на часы в смартфоне, выключает и откладывает его в сторону.

— Абсолютно, — подтверждает с очаровательной улыбкой, жестом предлагая располагаться. — Простите, что не встретила вас должным образом. Увлеклась.

В глазах Ари пляшут смешинки. Посетительница сдержанно улыбается в ответ, направляясь к кушетке. Усаживается, раздумывая, стоит ли снять обувь. Будто прочитав её мысли, Ари скидывает туфельки.

— Блаженство! Рекомендую.

Больше не сомневаясь, посетительница ложится на кушетку, закинув руки за голову.

— Александра, как вам больше нравится, когда к вам обращаются? Полным именем или каким-нибудь уменьшительным?

— Никогда не любила официальное обращение. Слишком пафосно для такой, как я. Раньше, в кругу своих, меня называли Саня, но здесь, думаю, подойдёт просто Саша.

Пока анатомическая кушетка принимает идеально комфортное положение, Ари любуется девушкой. Спортивная фигурка. Футболка обтягивает умопомрачительную грудь. Стройные ножки в удобных джинсах. Ей хочется нарядить эту секси пацанку в женственное платьице, но Ари обрывает эти мысли.

— Саша, мне хочется узнать вас поближе. А лучше всего это можно сделать, беседуя о творчестве. Расскажите, пожалуйста, как давно вы начали писать? И с чего всё началось?

— Писать я начала с самого детства, но, как это обычно бывает, первые работы больше походили на каракули ребенка. В школе же меня всегда ругали за обширные сочинения, превышающие норму в несколько раз. Затем я даже выпустила свою первую книгу, но лишь в одном экземпляре. Наверное, именно так во мне и разгорелось пламя творчества. Правда, погасло оно также быстро, — Ари наблюдает, как Саша постепенно раскрепощается. Расслабленно улыбаясь, делится. — Спорт меня всегда интересовал больше, а потому я ударилась именно в него, и вернулась к книгам лишь шесть лет назад, когда познакомилась с сайтом Автор Тудей.

— Вы просто прелесть! — совершенно очарованно восклицает Ари. Она увлечённо слушает, не замечая, что вторая бретелька сползла с плеча, и тонкий шёлк едва удерживается на высокой груди. — Саша, знаете... Мне особенно интересны авторы, умеющие писать эротику. Почему-то бытует мнение, что это легко. Подумаешь, написать секс сцену. Но я по личному опыту знаю, что это не всегда так уж просто. А вам описание таких сцен как даётся?

Посетительница отличается от других тем, что особенно не стремиться показать себя с лучшей стороны или как-то кокетничать. Ари импонирует её простота и спокойствие.

— Писать эротику я начала далеко не сразу. Сначала пробовалась в фэнтези и романтике. Эротика же пришла сама собой. Сначала выглядело всё довольно скверно, потому и взялась за изучение материала. Манга, аниме, фильмы и, конечно же, книги. В родном доме у меня была целая библиотека. — с губ Саши срывается лёгкий вздох. Она проводит кончиком языка по верхней и продолжает. — Со временем выработался свой собственный стиль. Довольно откровенный и местами даже дерзкий. Сейчас эротические сцены я пишу очень быстро и совершенно не напрягаясь. Правда, так увлеклась, что почти все мои книги носят плашку 18+.

Саша поворачивает голову, чтобы взглянуть на Ари. И в этот момент платье всё-таки предательски обнажает грудь.

— Ой, — Ари подхватывает тонкую ткань и прикрывается, — извините!

На скулах выступает лёгкий румянец. А заминку в беседе прерывает смех обеих.

— Ничего страшного, — ухмыльнувшись в ответ, Саша убирает непослушный локон за ухо. — У вас определённо получилось разрядить обстановку.

— Да уж, ну, наверное теперь можно считать, что мы стали более близки, — вернув бретельки на место и поправляя платье лукаво улыбается Ари.

— Определённо, — машинально коснувшись собственной груди, Саша задумывается о разнице в размерах.

— И всё же давайте вернёмся к творчеству. Большой ли наглостью будет узнать секрет вашей невероятной работоспособности?

— На самом деле, никакого секрета здесь нет. Всё дело в двух вещах. Во-первых, желание творческого роста. Однажды мне сказали такую вещь — каждый день будь лучше, чем вчера. Так и живу. Ну, а во-вторых, мне просто не на что отвлекаться. Достойного мужчину я так и не встретила, да и не ищу. Детей тоже нет. Я и сама, как ребёнок. Остается только иногда наводить порядок и готовить, что, кстати, получается у меня крайне плохо. Видели ли вы когда-нибудь человека, способного сжечь пельмени? Так вот, я перед вами.

Снова лёгкий смех девушек колокольчиковыми переливами рассыпается по комнате. Обе расслаблены, открыты и искренни в своём очаровании.

— Всегда считала, что партнёр писателя — счастливчик. — продолжает Ари. — Ведь он может на себе прочувствовать всю эту творческую страсть. Вам бы хотелось воплотить в жизнь что-то из того, о чём вы пишете? Я не только об эротике сейчас. Мечтали ли вы когда-нибудь, чтобы в нашем мире водились фэнтези персонажи или люди свободно владели магией?

— Разнообразной эротики у меня достаточно, поэтому определенно есть то, что мне бы хотелось повторить. А вот магия и различные расы... Знаете, Ари, я очень непоседливая личность и всегда умела находить проблемы на одно место. Даже представить не могу, как бы круто всё изменилось, будь у нас магия, или если бы по улицам разгуливали существа с ушами и хвостами.

Обе мечтательно затихают. Повисает пауза, где каждая отпускает на волю магически-эротические фантазии. И лишь когда стрелки часов в виде обнаженных мужчины и женщины сходятся вместе на круглом ложе циферблата, издав томное «ахх», Ари продолжает.

— Пожалуй, настало время вытянуть карту для вас.

М-м-м, как интересно. Эта восхитительная девушка одновременно и обнажена, и закрыта. А вокруг таинственный ночной сумрак. Позади — дома со светящимися окошками, где жит-быт-уют. Но вокруг неё космический звёздный ореол. Куда она приглашает? В свой красивый мир?

Саша, вы не просто сказочно красивая, но и весьма приятная девушка. Мне нравится то, как вы открываетесь. Спасибо, что позволили за перламутровыми створками ракушки рассмотреть восхитительную жемчужину.

Оставшись в кабинете одна, Ари встаёт. Изящным жестом касается бретелек, поводит плечами. Идёт к кушетке. Тонкая ткань скользит по шелковистой коже, задерживается на талии. Но ещё пара шагов на высоких пальцах по светлому мягкому ворсу ковра, ещё пара гибких движений бёдрами, и одежда падает к ногам. Перешагнув её, Ари укладывается на кушетку и прикрывает рукой глаза.

* Если вам понравилось, вы можете оставить комментарии под этой книгой.

** Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле).

Кимико

Высокая стройная блондинка взбегает на крыльцо, распахивает дверь и входит в залитое солнцем небольшое уютное помещение приёмной.

Откуда-то раздаётся тихий приятный голос, обладатель его невидим.

— Мисс Кимико?

Прехорошенькая блондинка — живое воплощение Барби, растерянно кивает, пытаясь понять, откуда исходит звук.

— Проходите, вас ожидают.

Двойная дверь бесшумно распахивается, пропуская юную красавицу, и та попадает в совсем иное помещение. Здесь царят пастельные цвета, мебель из натуральных материалов, мягкое приглушённое освещение.

— Добрый день, Кими, — сидящая в кресле очаровательная брюнетка улыбается карминово-красными припухлыми губами и взмахом руки предлагает располагаться.

Кимико не раздумывая скидывает босоножки и идёт к кушетке. Красивые ступни утопают в пушистом мягком ворсе ковра.

— Вам удобно? — мелодичный голос хозяйки кабинета располагает посетительницу к себе.

— О, вполне, — Кими вытягивает ноги, довольно потягивается, как кошечка и делает вид, что всегда тут и была.

Ари откровенно любуется тонкой гибкой фигурой посетительницы. Её кошачьей грацией.

— Где вы так красиво загорели?

— О, рада, что вы заметили, — блондинка хихикает, вытягивая руки вперёд и рассматривая их. — Недавно закончила рабочий контракт. Ужасно устала. Работа на Кипре так выматывает. Это море, солнце, отели 5 звезд. Что вы так смотрите? — Кимико едва заметно расстраивается, не увидев сочувствия на лице напротив. — Если без шуток и о карьере… Загорать на контрактах удаётся не так часто. Жизнь артиста полна неожиданностей, рваного графика и бесконечных недосыпов. Стресс ходит по пятам.

— М-м-м, понимаю. Думаю, поэтому вы здесь и оказались. Но сейчас можете расслабиться и отдыхать. Анатомическая кушетка подстроится под вас.

Ари тянется к пульту. Несколько лёгких касаний сенсорного экрана приводят бесшумный механизм в движение. И через пару секунд Кимико блаженно млеет.

— Я слежу за вашим творчеством. Не смотря на отъезд и работу, которую не назовешь лёгкой, все ваши проекты ни на чуточку не сбавляли оборотов. Книги обновлялись постоянно. Это восхищает!

Насколько трудно было всё это совмещать?

— Достаточно трудно. На крайнем контракте я даже смогла понять, что нужно определяться. Либо я пишу книги, либо работаю заграницей. К сожалению, — вздыхает Кими, — совмещать оказалось непозволительной роскошью.

Ари сочувственно кивает.

— Да, тут не поспоришь. Работать хорошо, а отдыхать ещё лучше. Сейчас, когда вы вернулись домой, и график жизни не такой изнуряющий, какие у вас планы на ближайшие... Ну, скажем, месяца три-четыре. Дальше не будем загадывать.

— Писать. Так много, как получится, и так хорошо, как только возможно. В планах новый цикл, продолжение эротики и усердная работа.

Улыбка трогает красивые губы. Ари чуть склоняет голову набок, любуясь совершенной фигурой посетительницы.

— Кими, вы очень ответственный и целеустремленный человек. Мне это весьма импонирует. Думаю, большую заслугу в этом имеет то, что вы спортсменка?

— Как спортсменка, вы зрите в корень, — поймав взгляд Ари подмигивает блондинка. — Самодисциплина — неотъемлемая часть жизни писателя. Без неё можно скатиться в одну книгу раз в пять лет, а кто же тогда будет радовать читателей? — Кими возмущённо морщит носик. — А самодисциплина идёт действительно из спорта. Хотя не только она, конечно…

— Я искренне восхищаюсь вами, правда! Кими, мне бы хотелось задать вам более личные вопросы. Могу я это сделать?

— Ох, вам, дорогая, можно всё, что угодно, — пристально глядя в глаза, Кими едва сдерживает хитрую улыбку.

— Личных вопросов будет три. Я задам их сразу, а вы можете ответить на все или выборочно.

Ари на несколько секунд прикрывает большие тёмные глаза, задумывается. Откинувшись на спинку кресла, прикладывает указательный палец к подбородку. Медленно спускаясь, острый ноготок скользит вниз по длинной шее, словно маятник совершает пару движений от ключицы к ключице и ниже, замерев у края блузки. В вырезе глубокого декольте отчётливо видно, как вздымается её грудь.

— Итак, Кими, первый вопрос такой: что, кроме литературы и спорта имеет для вас наибольшую ценность?

Второй вопрос: известна ли вам легенда о женской верности? Это ещё не сам вопрос. Я вам сейчас её расскажу, а после задам его. Дело было примерно девятьсот лет назад в Баден-Вюртемберге, Германии. После того как был захвачен замок Вайнсберг, король Конрад готов был отдать его на разграбление, а защитников замка на поругание своим солдатам.

Однако монарх решил поступить по-королевски и проявить неслыханную милость.

Он объявил, что все мужчины – защитники замка будут казнены за сопротивление законной власти, а женщины и дети могут его покинуть, взяв с собой лишь самое дорогое.

Каково же было изумление короля, когда он поутру увидел, как из раскрывшихся ворот крепости показалась длинная вереница женщин, которые, согнувшись под несусветной тяжестью, несли на своих плечах своих израненных мужей.

А вопрос мой будет следующим — есть ли в вашей жизни такой человек, которого вы вот так же могли бы спасти?

И третий вопрос: я, как человек обожающий животных, не могу его не задать — есть ли в вашей жизни маленькое ненаглядное сокровище?

Кими расслаблено, но внимательно слушает.

— Так, как бы ответить на всё по порядку, — задумчиво расстёгивает пуговку на шортиках. — Начнём с пушистых: я обожаю собак. Котов терплю, но мы с ними ладим не слишком хорошо, — не сдержавшись, хитро шевелит выползшими кошачьими ушками, как очаровательная шкодина. — Мечтаю открыть свой приют для животных. У нас во время войны многие хозяева бросали своих питомцев, и мне очень больно было смотреть на последствия. Также у меня есть история, как к родительской пекарне прибился овчар. Его хозяева в один прекрасный день сели в машину и уехали, а он очень долго бежал за ней, пока не стёр лапы. Тогда и доковылял на запах хлеба к нам, ну и остался. Это был самый умный пёс из всех, кого мне доводилось видеть. Умер, кстати, от старости в почтенном возрасте. Так что хочу всех несчастных хвостатых приютить, обогреть и обкормить. Надеюсь, в ближайшем будущем мне хватит на это сил и финансов.

Блондинка делает театральную паузу, вспоминая ещё два вопроса.

— Легенду я знаю. Моё романтичное сердце пробирает до дрожи. Но пока могу рассказать и похвастаться только работой. Тут же переходим к последнему вопросу, — встаёт и подходит к Ари, покачивая бёдрами. — Ценность… Какой сложный вопрос. Как ни удивительно, это религия, семья и окружающий меня мир. Ну и мои мечты, и цели. Это занимает меня большую часть дня.

Ари подвигает поближе любимую колоду метафорических ассоциативных карт.

— Ну что же, Кими, вы сейчас достаточно расслаблены и доверяете мне. Настало время вытянуть для вас карту — один из основных помощников психолога, — Ари перетасовывает карты и кладет перед Кими. — Только посмотрите, какие потрясающие карты вам выпали. Мир перед вами огромен, прекрасен и ярок. Вы стоите лицом к своему счастью. И это поистине прекрасно.

Двери за блондинкой закрываются. Ари, стоя у окна с чашечкой кофе, смотрит ей вслед.

* Если вам понравилось, вы можете оставить комментарии под этой книгой.

** Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле).

Катерина Сычёва

Мелодичные финальные аккорды затихают, характерное шуршание сообщает о том, что пластинка закончилась. Ари встаёт, невесомая кашемировая шаль соскальзывает с плеч и остаётся в кресле тонкой кружевной паутинкой. Убрав виниловый диск в конверт, Ари выбирает другой. Пластинка медленно и плавно опускается на блестящий столбик центральной оси. Указательный палец давит на упругую кнопку. Тонкая игла пускается в путь по непрерывной извилистой звуковой волне.

Двойная дверь впускает новую посетительницу. Ари поворачивается и встречает ту неизменной улыбкой.

— Добрый вечер, Катерина. Я давно хотела побеседовать с вами. Обожаю талантливых женщин. Располагайтесь и давайте проведём вечер приятно.

— А разве с вами может быть по-другому? Добрый вечер, Ари. Могу я вас так называть, да? К талантливым людям я тоже питаю слабость, ведь талант нужно ещё уметь правильно применить. — посетительница усаживается в массивное глубокое кресло, удобно откидываясь на спинку. — Вот как вы, к примеру. Ваш талант очаровывать и раскрепощать людей несомненен. Но он, конечно, далеко не единственный. И да, я очень рада очутиться сегодня у вас. Надеялась, но до сих пор не верю присутствию.

Катерина улыбаясь, смотрит прямо в глаза Ари.

— Спасибо. Это приятно. Попасть ко мне довольно просто, достаточно лишь написать. А о чём побеседовать, мы найдём. — музыка наполняет пространство, густая и яркая, точно бокал глинтвейна, раскрывается оттенками благородного красного вина, гвоздики, кардамона и корицы. И настраивает на беседу. — Знаю, что не все любят слушать аудиокниги. Но я не из их числа. Да, признаюсь, у меня есть как любимые чтецы, так и те, кого я вообще не могу слушать. Очень важно найти голос, который будет тебе по сердцу. Согласны? А сами вы любите слушать произведения или всё же предпочитаете читать?

— С голосами у меня сложно. Я плохо воспринимаю информацию на слух. Чтобы правильно всё услышать и воспринять, я должна видеть губы человека, — Катерина переводит взгляд на губы Ари. Моргает и снова смотрит в глаза. — Предпочитаю читать книги сама. Я даже фильмы не очень люблю — хочу видеть не искажённую никем информацию. Но я очень люблю слушать голоса. Эмоции, чувства, интонации, которые вкладывает человек в сказанное. Мне, к примеру, нравится слушать ваш мелодичный приятный голос.

Ари улыбается и снова благодарит за комплимент. Красивые музыкальные инструментальные композиции сменяют одна другую, не мешая неспешной беседе.

— Я слышала в вашем исполнении совершенно разные произведения. И любовные, где слова гудят, стонут, поют, увлекая в пучину. И наполненные жутью хорроры, где не знаешь, что ждёт тебя в следующем предложении — бокал с ядом или жаждущий отведать твоей плоти монстр. Эротика, романтика, фэнтези, юмор, поэзия... Вам подвластно всё. Что же любит озвучивать сама обладательница этого дивного голоса?

— Моя страсть — сказки. Я начинала озвучивать со стихов — большая ошибка, так как угадать настроение поэта, что именно он вложил в стихотворение, какой посыл и какая эмоция лежит в нём — это сложно, особенно для новичка. А вот сказки... Я пела сыну колыбельную из мультика «Умка». Я читала ему сказки, он и сейчас, находясь не дома, слушает мой канал на Ютубе перед сном. Для меня сказки — это моё врачевание душ людей и наполнение их теплом. Я читаю сказки больше не детям, а взрослым. Ведь мы тоже любим засыпать под баюкающий голос, что-то нежно воркующий над ушком.

В этот вечер даже редкие минуты тишины между композициями несут в себе десятки различных нюансов и оттенков. Слова, что произносят чувственные губы посетительницы обладают магией. Они искрятся, рассыпаясь сотнями крошечных фейерверков, вьются невесомым дымком, плещут роскошной пенной волной.

— Катерина, вы озвучиваете и немало произведений классиков. Есть ли у вас особенная мечта, какому бессмертному произведению вы бы подарили свой голос?

— Одну мечту я исполнила — озвучила «Записки юного врача» Михаила Булгакова. Я обожаю это произведение и была рада подарить этому творению свой голос. Но главная моя мечта — «Маленький принц». Я хочу записать его в студии, и чтобы звукорежиссёр всё сделал, как надо, — в голосе Катерины настоящий коктейль из кокетства, соблазна и игры. — Хочу, чтобы он вышел идеальным. Я очень нежно и трепетно люблю эту книгу, это бессмертное произведение.

Ари обожает подмечать интересные детали. Вот и сейчас взгляд её приковали необычные серьги Катерины. Удержаться от восторга и вопроса невозможно! В уголках губ собеседницы появляется обольстительная улыбка. Она снимает очки, этот жест настолько соблазнителен и таит в себе столько сексуальности, что Ари невольно застывает в восхищении.

— Серьги... можно сказать, что это мой фетиш, — довольно улыбается Катерина. — У меня около двухсот пар и я постоянно пополняю коллекцию. Я люблю разные серьги — маленькие и большие, одноцветные и пёстрые, строгие и фривольные. Самый лучший подарок для меня — серьги. Они притягивают взгляд, внимание. С ними можно не надевать ни брошку, ни цепочку с подвеской, ни... одежду, не правда ли?

— Я бы предложила вам проверить это утверждение, — Ари слегка провоцирует Катерину. Но тут же собеседницы смеются, очевидно, представив картину. — Хотя, теперь хочу провести такой эксперимент сама. Есть у меня красивые крупные серьги...

И снова девушки прыскают смехом.

Ещё одна композиция заканчивается, иголка завершает долгую прогулку, тонарм мягко возвращается на место. В руках Ари любимые метафорические карты. Уверенными движениями она тасует колоду, сдвигает часть карт. Катерина зачарованно смотрит за происходящим. И вот на стол ложится карта. Та самая.

— Сколько здесь разных смыслов. Насыщенная карта, красивая, интересная. И какой говорящий посыл — подсказка. Уверена, что вы последуете ему. Ведь ваш голос так нужен хорошим книгам.

Оставшись одна, Ари выбирает новую пластинку. Хмм... Рок-н-ролл или чувственное регги? Бросает взгляд в зеркало, пробегается пальцами по глубокому вырезу винтажного платья с объемными тяжёлыми рюшами и касается серёжек с разноцветными брызгами бисера и стекляруса.

Да, пожалуй, эта подойдёт.

«Что ты делаешь? Духи города шепчут за моей спиной. Что ты делаешь со мной?»

* Если вам понравилось, вы можете оставить комментарии под этой книгой.

** Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Евдоким Котиков

Солнечный луч лениво скользит по комнате. Шустро преодолевает большое открытое пространство, и, удостоверившись, что никто не следил и не осудит этого хитрого манёвра, вальяжно растекается светлым золотистым пятном на коврике у двери. Блаженно вытянув лапки, шевелит пушистыми пальчиками. Проваливаясь в мягкую дрёму, меланхолично удивляется, почему солнечные пятна называют зайчиками, когда они котики.

Дверь бесшумно открывается, но посетитель застывает на пороге. Улыбнувшись, осторожно перешагивает коврик.

— Добрый... — начинает было голос невидимого помощника, однако посетитель прикладывает палец к губам.

Ари выглядывает из кабинета, чтобы выяснить, в чём дело. Увидев умилительную картину, склоняет голову набок. Шепчет, жестом предлагая посетителю пройти:

— Котики — это святое.

Молодой человек с лёгким шутливым поклоном протягивает ей букет ярко-жёлтых с померанцево-алой каймой листьев на длинных черешках. Ари делает книксен, чуть отведя в сторону подол короткой пышной юбочки.

Солнце заливает ковёр, превращая его в искристое облако. Ари ставит букет из листьев в вазочку в виде миниатюрного ствола дерева. Подходит к окну и тянет за шёлковый шнур, поворачивая жалюзи так, чтобы приглушить буйство света. Молодой человек тем временем удобно устраивается на кушетке, положив руку под голову и ногу на ногу.

— Итак, вы здесь, — Ари садится в кресло, поджав ногу в длинном чёрно-белом полосатом чулке. — О чём поговорим? Как лучше к вам обращаться?

— Я люблю импровизацию. Пусть разговор завяжется сам собой, ведь гораздо важнее не то, о чём разговаривать, а с кем, — покачивает ногой посетитель. — Обращаться ко мне можно по-разному, выбирай, что тебе удобнее. Цитируя Ёжика из Смешариков «зови меня Хозяин — не ошибёшься». Шутки шутками, а есть человек, у которого я в контактах записан как «ПОВЕЛИТЕЛЬ». А он у меня как «Цербер». Но это долгая история. Можно и Евдоким, хотя за два года на АТ я так и не привык к этому псевдониму. Гораздо чаще меня здесь называют Котиком и вот с этим я уже свыкся. Ну, или Кисой, прямо как Киса Воробьянинов из «Двенадцати стульев». Главное, не обращаться ко мне Никита Александрович, а то во мне проснётся репетитор по химии, и я начну объяснять разницу между мономолекулярным и бимолекулярным механизмом нуклеофильного замещения, а мне не хотелось бы испортить такой прекрасный солнечный день. А вот по имени — это пожалуйста, сколько угодно.

В щель между двойных дверей просачивается солнечный котик. В один прыжок он запрыгивает на спинку кресла Ари и ложится, копируя позу молодого человека.

— Хах! Ну, Хозяин, так Хозяин. Кто я такая, чтобы спорить с Ёжиком? — лёгкие смешинки рассыпаются прозрачными бусинами витамина D. — А на химию не надо наговаривать, я её нежно любила и в школе, и в институте. У нас была очень красивая преподаватель по дыханию растений. Я всё время любовалась ею. Отсюда вывод — красивые преподаватели прививают нам любовь к предмету. Да?

Ари наклоняется, тянется к вазе и поправляет листочки. Солнечный котик беззастенчиво пялится на её грудь, приподнятую и стиснутую чёрным корсетом из мягкой кожи. Пересев на подлокотник, жмурится и довольно облизывается, короткие белые усики встают торчком.

— Хотя тут надо добавить, что красота для всех разная. У меня так точно это понятие своеобразное. Красота прежде всего — это что-то из души. Свет, цвет, то, чем человек дышит, чем наполнен. То, что он несёт миру, — Ари сгребает солнечного котика, укладывает к себе на колени животиком вверх и тискает. Не поднимая глаз на собеседника, с игривой хитринкой в голосе добавляет, — правда, Хозяин?

— Не такое уж и своеобразное, Ари. Красота человека — это прежде всего красота внутренняя. И видно её по тому, что человек приносит в этот мир. Вот с учителями так же. Дети вообще интуитивно чувствуют фальшь. Потом эта способность куда-то исчезает, и приходится учиться ей заново. Так что внешность — это лишь первое впечатление, важно, создающее эффект ореола, но... Дальше, будут к тебе тянуться дети или нет, определяют только личностные качества. Дешёвый авторитет очень легко потеряется. Когда я работал в школе, то во всех вопросах обычно был на стороне детей, а не администрации, так что меня они любили, хоть «учителем года» я себя могу назвать только с сарказмом. Зато с администрацией отношения часто не складывались.

Но что-то я о работе да о работе, вот уж действительно, у кого чего болит...

— Просто Хозяин добрый и красивый. Как-то мы и правда странно переключились с красоты на работу. Но это ведь тоже интересная тема. А какое у Хозяина самое любимое дело в жизни? — Ари нежит млеющего кота, изредка бросая на собеседника любопытные взгляды. — Не обязательно приносящее доход, а такое, чтобы по душе и для души?

— У меня сейчас два занятия, это преподавание и писательство. Правда активно на них переключился я только недавно. И оба этих дела приносят мне огромное удовольствие. Собственно, это вообще очень важно, получать удовольствие от того, что ты делаешь.

Солнечный котик громко мурлычет и жмякает лаками воздух.

— Получать удовольствие от любимого занятия — это ли не счастье? Котики вообще созданы для счастья и поклонения. А теперь — внимание! Философский вопрос. Все ли люди достойны счастья? Перед тем как услышать ответ, расскажу одну историю. Один маленький человек сказал мне мудрую вещь. Мы шли с ним и увидели бездомного пса. Он лежал на бетонной клумбе, а на спине его была снежная шапка. У меня сердце сжалось. — голос Ари чуть дрожит, чтобы успокоиться она зарывается пальцами в золотистую шёрстку солнечного кота. — Позже, мы с этим маленьким человеком обсудили увиденное, и он спросил, а может ли быть так, что в прошлой жизни этот пёс был очень плохим человеком? То есть, в прошлый раз он был жестоким и злым, кого-то предал или бросил, и в этом рождении вынужден расплачиваться за свои нехорошие дела. Вот. Теперь можно отвечать.

— О, философские вопросы я люблю. На самом деле, человеку нельзя запретить быть счастливым, как и нельзя заставить. Счастье зачастую очень иррационально и не зависит от внешних факторов. Очень часто мы сами себе запрещаем быть счастливыми. Что же до твоего вопроса, я не верю в то, что в этом мире есть какая-то справедливость. Хорошие люди бывают несчастны, плохие бывают счастливы. Но при этом не нам судить, кто хороший, а кто плохой. Мир не чёрно-белый, он сложный: люди могут меняться, заблуждаться, ошибаться. Наверное, где-то там в посмертии есть какая-то иная высшая справедливость, но не факт что она совпадает с нашими представлениями. Отголоски этих мыслей как раз можно найти в «Ласке». Я же сам человек простой, и считаю, что раз человек счастлив, значит он этого достоин.

— Мудро и легко, всё, как мне нравится. «Ласку» читала и, конечно, жду проду. Мне нравится слог и то, как получилось вплести в книгу ответы на тонкие философские вопросы. Да и вообще к ласкам я неравнодушна, у самой не в одной книге они фигурируют. А почему Хозяин выбрал именно ласку?

— Вообще, нужен был вот такой вот зверь, совсем не грозный, скорее милый и няшный. Идеально бы подошёл котик, но котик это, во-первых, банально, а во-вторых, немного отдаёт плагиатом. Поэтому, подумав, я выбрал ласку. Она тоже маленькая, тоже симпатичная, и тоже бывают разные цвета. Как раз подошли и созидающей, и разрушающей ипостасям Забытого Бога, ещё и Фиделю остался обычный «не божественный» окрас.

— От зубов этих милашек ещё никто не уходил, — задумчиво улыбается Ари, стараясь не отсвечивать клычками.

«Пуньк!» — солнечный котик усаживается на подоконник, достаёт из-за спины укулеле и трогает лапкой тепло золотистых струн. Ари достаёт колоду ассоциативных карт и предлагает выпустить метафорические сущности на волю.

— Люблю эту карту. Она о радостях, ярких красках, солнце и цветах, звуках и вкусе жизни! О том, чем наполнена жизнь, когда ты разрешаешь ей этим наполняться. О волшебных семенах, которые прорастают до небес и дают плоды.

Солнечный котик запрыгивает на плечо молодого человека и, потоптавшись, удобно устраивается. Свешивая на грудь лапки, косит под элегантную горжетку. Молодой человек прощается с Ари приподняв невидимую шляпу и легко сбегает по ступенькам вниз.

* Если вам понравилось, вы можете оставить комментарии под этой книгой.

** Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Старый Викинг

Дверь с шумом распахивается. На пороге стоит огромный мужчина, заполняя собой весь дверной проём. Позади завывают порывы ветра, но он отгораживает прочий мир, неся с собой уверенность, что всё будет хорошо. Замок тихо щёлкает. Мужчина снимает верхнюю одежду. С отороченного мехом капюшона падают невесть откуда взявшиеся снежинки.

— Добрый день, — голос невидимого помощника приветствует его и предлагает пройти в кабинет.

Мужчина входит. Шумно вдохнув, осматривает помещение. Ари стоит у окна, но услышав шум за спиной, оборачивается. Мужчина цепким взглядом художника мысленно срисовывает профиль девушки, чуть подсвеченный просачивающимся меж широкими ламелями жалюзи эфемерным сумеречным светом.

— Проходите, я ждала вас, — улыбка трогает губы Ари.

Мужчина скептически смотрит на кушетку. Кажется, что можно прочесть его мысли — сомнения по поводу того, выдержит ли этот хлипкий механизм его гору мышц. Ари перехватывает взгляд и предлагает расположиться в кресле. Спинка его регулируется, а для ног есть удобная подставка.

Когда посетитель усаживается, кресло уже не выглядит таким массивным, точно его делали специально для этого великана.

— Как я могу к вам обращаться? — Ари любуется мужчиной и одновременно испытывает трепет, чувствуя исходящую от него мощь. — Вы записались на приём как «старый Викинг».

— По-викингски — Йорди, — великан представляется и чувствует, как тепло и уют увлекают его в ласковый плен, но и не думает им сопротивляться. Секунду помедлив, исправляется, — в смысле, по-норвежски.

На Автор Тудей был пост, где меня изобразили старичком в лаптях и сильно старым. А у викингов до тридцати дожить уже подвиг. Да ещё чтобы никто ни разу не коснулся мечом! В моём случае и пуля мимо пролетела. Было как-то уничижительно и обидно. Извините, что так открыто отвечаю. Говорю, что думаю. «Старый викинг» не означает дряхлый дед. Старый — это живущий по принципам сформировавшимся давным-давно.

— Прекрасно. Йорди — красиво и необычно. У меня не бывает обычных посетителей. Каждый особенный, уникальный. Думаю, и ваши таланты достойны внимания. Расскажите, пожалуйста, немного о себе.

Великан задумывается.

— О себе... Надо подумать... Всю жизнь был военным, сейчас на заслуженном отдыхе. Устал от этих войнушек, работаю лесорубом. Рисую всю жизнь, но это как хобби. Как на пенсию ушёл, а ушёл рано, как ветеран, работал в промо киноиндустрии. Плакаты, постеры и т.д., венецианкой занимался. То есть внецианской штукатуркой, оформлением стен под мрамор, шёлк и бархат. Итальянцы даже портфолио делали для сайта своего, мне платили за авторские права. Я, правда, взял копейки, да и ладно, — разводит руками с доброй ухмылкой. — До армии занимался спортом, имею значки КМС и МС. Отец троих взрослых дочерей. Сейчас живу один. Супруга умерла четыре года назад. Работаю, потому как дома дико скучно.

Чёрное трикотажное платье с длинными рукавами и высоким горлом плотно облегает тонкую фигуру. Ари задумчиво пропускает между пальцев длинную нитку бус из вулканической лавы. В каждой тёмно-серой с красными и коричневыми прожилками пористой бусине сконцентрировано могущество четырёх природных стихий.

— У меня такое ощущение, что вы ко мне шагнули со страниц книги. Красивой эпической саги с флёром светлой грусти, принесённой северным ветром с крутых, расчленённых фьордами берегов, омытой водами порожистых рек, окутанной ароматами таёжных лесов. Чего вам сейчас особенно хочется или не хватает?

— Сейчас, наверное, любви, так как очень сильно ощущаю себя одиноким. Но и это мешает, потому что к одиночеству сильно привык. Это уже как бы моё чувство комфорта, в которое не каждого готов пустить.

Ари подаётся немного вперёд.

— Йорди, что же вас может сделать счастливым?

Великан задумывается. Взгляд тёмных глаз Ари скользит по сильной рельефной руке. Предплечье на подлокотнике кресла, массивная кисть подпирает подбородок. В бороде ни единого седого волоска.

— Счастье? Попасть в Вальхаллу, встретиться там со своим дедом и отцом, пировать и рассказывать о подвигах, которые совершил, за одним столом с Богами. Это, конечно, шутка, — однако в улыбке великана вновь таится грусть. — Даже не знаю, что про счастье сказать... Наверное, хочется, чтобы дочки звонили не по поводу «Папа, дай денег», а сказать «Папа, я тебя очень люблю»...

— А вы сами им как часто напоминаете о своих чувствах? Девочкам очень важно знать, что папа их любит.

— Про общение с дочками... В силу обстоятельств моего долгого отсутствия, я в их воспитании участия практически не принимал. Ну, и семья, соответственно, из-за моего отсутствия разрушалась. Но с земляничками и клубничкой у меня коллаборация — я папа «дружбан». То есть не воспитатель грозный, а друг, которому можно рассказать, если беда, и он прикроет. Землянички — это я так старших дочерей называю, — улыбается Йорди, — дикие ягоды, а младшая — клубничка. Но сейчас общаемся, только когда беда... у них... — великан усмехается, хотя в глазах по-прежнему искрятся льдинки. — Мне то что, какая беда. Только если на похороны мои соберутся.

Ари берёт в руки блокнот, чтобы сделать пометку. Не найдя карандаша, тянется и вытаскивает из прически. Тяжёлые закрученные волосы разворачиваются и падают волнами на плечи и спину.

— Пробовали ли вы выразить эти желания в творчестве? Отразить их в произведении или проиллюстрировать? Как вообще вы пришли к рисованию, что вам нравится в этом процессе?

— Рисовал на обоях ещё сидя горшке, — широко улыбается добрый великан. — Я верю, что для каждого человека есть своё предназначение изначально — судьба предначертана. Мне нравится именно портреты в глазах человека, если глаза не получились, то всё, портрет в мусорку. Но, рисуя обложки, замечаю, что многие авторы любят, чтобы всё и сразу было на картинке. Я считаю, что это неправильно. Зачем обложку нагромождать? Пусть содержание будет интригой, пусть она будет красивой и интересной. Обложка не должна пересказывать книгу, а порой даже и отличатся от содержания.

Я в промо проработал три года. Голливудские постеры рисовал, а они там знают, что и как. Опыт был интересный, как картинка продаёт. Там прям шаблоны, кто где — справа, слева, кто первый, кто второй, очень всё грамотно устроено. Рисовал в команде, где всё было очень слаженно, хоть и много людей. Каждый за своё отвечал.

— Очень интересно. Мне нравятся ваши работы, и как вы деликатно подходите к обсуждению деталей с заказчиком, прислушиваетесь, не навязывая своего и не критикуя чужой вкус. В каждом викинге уживается не только жажда сражаться, но и умение творить? Вообще, я впервые беседую не с писателем, а художником. А спросить хочу... Планируете ли вы зарабатывать на обложках, баннерах и прочей красоте?

— Если это будет приносить денег, я был бы не против. Обложки, которые уже делал, можно посмотреть у меня в иллюстрациях, их немало. Все картинки... Ну, не все, а те, что нравятся, в иллюстрациях и на главной страничке. Все кнопочки, как заказать картинку тоже есть. Удобно.

Йорди протягивает руку за чашечкой кофе, которую подаёт Ари. В его огромной лапище чашка из тонкого прозрачного фарфора кажется игрушкой из кукольного сервиза.

— Спасибо. Я очень люблю кофе. Настоящий кофеман. Чай редко пью, в охотку.

— Вот и замечательно.

Пока красавец великан пьёт ароматный напиток, Ари медленно перетасовывает метафорические карты. Задумывается и вытягивает картинку, а затем фразу.

— Просто сказочная карта вам выпала. Взгляните, чувствуете ветер перемен, готовый ворваться в вашу жизнь? Осталось только решиться впустить их, разрешить себе быть счастливым.

Ари провожает и прощается с посетителем. Она любит север, а северяне особенно милы ей. Вот и этот великан с ледяными глазами и лавой бегущей по венам. Глядя ему вслед, девушка быстро чертит в морозном воздухе обережные руны.

* Если вам понравилось, вы можете оставить комментарии под этой книгой.

** Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле).

*** Все баннеры к проекту «литературная беседа— на приёме у Ари Видерчи» дело рук Старого Викинга.

Вадим Фарг (эксклюзив)

— Галя, у нас отмена! — хотел было крикнуть невидимый помощник. Но, так как голос всё же принадлежит существу воспитанному, хоть и невидимому, то сдерживается. Вместо этого помощник сообщает Ари Видерчи, что за той самой озабоченной парочкой японских студентов вернулся хозяин.

Честно говоря, парочка не особо напрягает. Есть не просит и вполне себе прижилась за ширмой. Правда, иногда так увлекается, что использует для своих непотребств открытые места, чем отвлекает посетителей.

Вадим проходит. Завидев его, парочка, как всегда страстно увлечённая друг другом в позе инь-ян, слегка тушуется. Вадим выставляет руку вверх ладонью и скептически изгибает бровь. Крошечные студенты полупрозрачными белыми облачками одно за другим послушно подплывают к ладони и исчезают. Вадим усаживается в кресло, удобно вытянув ноги.

— Добрый день, — улыбается Ари, с интересом наблюдавшая картину возвращения блудных персонажей. — Вы с хорошими новостями?

— Добрый, — Вадим отвечает с той же добродушной улыбкой. — С весьма хорошими новостями. Сегодня, наконец-то, удалось запустить конкурс, к которому я так долго готовился. Благодаря поддержке сайта АвторТудей, проект «Благоземье» будет развиваться. А если повезёт, то в декабре получу и президентский грант на развитие и популяризацию славянского фэнтези.

Ари чувствует, что за её креслом кто-то стоит. По спине бегут мурашки. Платье, абсолютно закрытое спереди, оставляет открытой спину. Чьё-то горячее дыхание обжигает её плечо. Она медленно поворачивает голову, и застывает на месте. Одна из голов Змея Горыныча нависла прямо над ней. Широкие ноздри трепещут, а из пасти свисает кончик раздвоенного языка. Глаза закатились в экстазе. Вадим строго качает головой. Змей нехотя пятится назад и послушно ложится у стены, как пёс, свернувшись в клубок.

Мысленно выдохнув, Ари пытается не выдать испуга.

— А можно больше пикантных подробностей?

— Хех, спрашивать такого автора, как я о чём-то пикантном… Ну да ладно, не буду отходить от темы. Так вот, проект «Благоземье» изначально планировался, как большая настольная игра с элементами РПГ, а называлась тогда «Сага о героях». Придумали четверых главных персонажей и четверых злодеев, чтобы каждый игрок мог столкнуться с кем-то индивидуально. При этом в каждой игре предлагалось менять путь и злодея. А также мне пришлось прописать по, кажется, три основных пути к ним.

То есть, к примеру, есть персонаж Радим — однорукой чародей (вторая рука высушенная, и он носит её за спиной, периодически болтая с ней), и в начале пути, игрок выбирает цвет дорожки. От цвета зависит выбор злодея. Но допустим, Радим идёт к Кощею. По мере пути игрок сталкивается с различными препятствиями, прохождение которых влияет на дальнейший путь. Всего таких пути было три. Да, они переплетались, но потом могли расходиться, игрок даже сам не поймёт, как оказался в болоте вместо баньки с красавицами.

Ну и на следующую игру, игрок тянет уже другой цвет, и тогда идёт, к примеру, к Яге (она у нас интересная дамочка). А там так же вариативность ходов.

В общем, много чего там было. В саму суть ходов и этой внутрянки я не вникал, так как не особо в этом разбираюсь. Но сценарий был моим примерно на 90%. Кое-что добавляли и другие участники проекта (из-за чего мне приходилось много переписывать, а я жуть как этого не люблю). Но атмосфера была потрясающей. Мы по-настоящему тащились от того, что делали. Однако воплотить всё задуманное в жизнь так и не получилось. И сейчас я хочу вернуть то вдохновение, что будоражило моё сердечко несколько лет назад.

Рассказывать о «Благоземье» можно долго и с охотой. Там огромный мир и хронология насчитывает тысячу лет. Но не хочу вас утомлять, лучше приходите на конкурс. Думаю, там будет интересно.

В тёмно-карих глазах Ари вспыхивают золотистые искорки любопытства.

— Это очень заманчиво. Я подумаю, вдруг что-то эдакое напишется. Но у меня вопрос. Как я понимаю, конкурс открытый, участвовать может любой желающий автор, зарегистрированный на Автор Тудей. Но проводите его вы. А как же быть с теми, кто тоже желает поучаствовать, ведь идея конкурса шикарна, и призы весьма вдохновляющие, но находится в вашем игнор-листе?

Издевательское ухание, похожее на смех доносится откуда-то от окна. Ари видит, как с подоконника спрыгивает некто маленький, росточком не больше десяти сантиметров, чёрненький, мохнатый, ноги у существа ежиные, а голова гола, что у татарчонка. Она в ужасе переводит взгляд на Вадима, но тот, невозмутимо продолжая разговор, вынимает из кармана солонку. Несколько кристалликов соли летят в нечистого духа. Ари невольно протягивает руку и касается обережного кулона.

— На данный момент он чист и светел, как лысина архангела. Наверное… не знаю, бывают ли они лысыми. Но да, Чёрный Список мне пришлось раскрыть, дабы всё проходило честно. И да, я опасаюсь, что ко мне могут заявиться те самые «эксперты», которые до этого попали в бан. Сами же понимаете, что в ЧС людей просто так не кидают, это нужно заслужить.

И ведь что интересное, вот говорят тебе, мол, автор, ну вынь ты свои руки из того самого места, и пиши нормально. Смотри, твои герои настолько тупы, что от книги воротит.

Так что мне им отвечать? В том же тоне нельзя — получается, что я не умею воспринимать критику. Отвечаешь вежливо — автор язвит и ёрничает, значит, не умеет воспринимать критику. Промолчишь, так ещё хуже — автору сказать нечего, потому что косяки сам видит и не исправляет. И да, я вновь не умею воспринимать критику.

Как быть? Что делать? Когда с утра открываешь комментарии под книгой и видишь такие, то заряд бодрости исчезает моментально. А ведь таким людям на самом деле плевать на то, что ты ответишь, как себя поведёшь, они просто хотят почесать своё ЧСВ, поругаться в Сети, за это же по морде не бьют. Скажи такое на улице, можешь и отхватить. Хотя… сейчас все такие изнеженные, да ещё злые на языки, что реально тошно становится. Исчез дух авантюризма, а вместе с ним Честь и Совесть. И да, такие слова надо писать только с большой буквы. Конечно, если их придерживаться.

— Абсолютно согласна. Единственное, что успокаивает, грязь, что кидают такие люди, до цели может и не долететь, а вот их руки останутся грязными. Вадим, я от души желаю, чтобы конкурс получил большой отклик. С удовольствием почитаю работы в одном из любимых жанров, а может и сама поучаствую. Заглядывайте, я всегда вам рада.

Вадим встаёт из кресла, при этом словно разделяется. Одно его тело идёт к двери, второе, фантомное, чуть медлит, но вскоре тоже поднимается. Поравнявшись с Ари, кивает ей:

— Я с ним. Пригляжу.

И тут Ари понимает, что это сам Велес — один из самых сильных и загадочных богов славянского пантеона. Покровитель творческих душ. Значит, всё будет хорошо.

* Если вам понравилось, вы можете оставить комментарии под этой книгой.

** Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Богдан Костяной

Ари дописывает последние строки и ставит подпись на обратной стороне почтовой карточки. Кладёт её на столик и встаёт, чтобы встретить нового посетителя. Он записался на приём давно, но на Земле бывает редко, проездом. Его космический корабль прибывает сегодня. За безопасность на планете давно отвечают суперсолдаты. И он — один из них.

Двойные двери открываются, и на пороге застывает молодой человек. Дверной проём заполняет красивая мощная фигура в красных доспехах. Широкие овальные наплечники, боевые наручи, пластина на груди, переходящая в сексуальные рельефные кубики пресса, тяжёлые ботинки на двойных застёжках из стали и алый плащ, стелящийся по полу, подобно поляне из роз, вызывают восхищение. Тёмные вишни глаз Ари, встречаясь с открытым взглядом посетителя излучают свет. Так в морозную ночь за городом на бескрайнем бархате неба сияют звёздные россыпи крупных страз.

— Добрый вечер, — приветствует молодого человека Ари, — располагайтесь, где вам удобнее. Рада, что вы, наконец, посетили нашу уютную планету. И мой кабинет.

— Приветствую, землянка, — мужчина садится в кресло, которое издаёт жалобный скрип под тяжестью его доспехов. — Мне говорили, что этот мир славен красотой своих женщин... И были правы.

«Хмм, как пафосно, но всё равно приятно», — проносится в голове Ари. Она с достоинством герцогини устраивается в кресле напротив, колени и лодыжки вместе, изящно наклонены в одну сторону. Подол длинной юбки из полупрозрачной ткани струится мягкими волнами.

— У вас такая важная миссия, для меня честь, что вы нашли время для нашей беседы. Я читала вашу книгу и хотела спросить, правда ли, что главный герой «Хроник Млечного Пути» — ваш прототип?

— В некоторой степени. Всё-таки, Кондор, порой, способен на те вещи, на которые я не способен в принципе. И я сейчас не про те моменты, где он выходит за рамки человеческих возможностей. Но, если говорить про проблемы, которые тревожат его, про страхи и мировоззрение, то тут почти стопроцентная схожесть.

Ари отмечает про себя скромность молодого человека. Он не кичится тем, что не смотря на юный возраст имеет за плечами немало битв, из которых вышел победителем.

— То есть эту книгу можно считать отчасти неким вашим психологическим портретом? И человеку, мечтающему узнать вас поближе можно посоветовать прочесть её?

— В принципе, любая книга — это отображение видения мира автором. Идеи, которые он закладывает в суть произведения — есть философия самого автора. Поэтому, да, главный герой отображает мой психологический портрет. Но, объективно, первая часть цикла больше знакомит не с самим героем, а с миром в котором он живёт. Если хотите узнать меня лучше, советую прочесть «Воин-паразит» или «Ищущий во мраке».

Ари наслышана о геройских подвигах собеседника. Знает, что он пылок, романтичен. Но молодой человек, сидящий напротив невозмутим и полон выдержки. Не пытается раздевать взглядом собеседницу, но даёт понять, что она ему приятна.

— Но сейчас вы здесь, Богдан, и я хочу узнать не книжного героя, а настоящего. Вы ведь были достаточно юны, когда выбрали своим кредо защиту справедливости. Почему вы встали на путь суперсолдата?

— По пути на Землю, мой БАК настроился на один из ваших каналов, по которому шёл фильм «Омерзительная восьмёрка». Там была такая фраза: «Вешать нужно только отъявленных, но отъявленных — нужно вешать!». Этим и занимаются суперсолдаты. Мы уничтожаем тех, кого исправить уже невозможно. Тех, кто достиг точки невозврата. В своей жизни, я видел достаточно таких людей. К сожалению, некоторые из них были моими друзьями.

Ари на секунду приходит в замешательство, не зная, как реагировать на ответ Богдана. Ведь его чувство юмора известно на всю галактику и даже за её пределами. А может, он сейчас не шутит?

— Мне сложно это понять. Я совсем не воинственный человек. Но всегда ценю в женщинах женственность, а в мужчинах смелость, твёрдость, дерзость, решительность, одним словом — мужественность. Может быть, вы наслышаны, что на части нашей планеты утверждают, будто существует около трёхста гендеров. Мне это совсем не близко. В вас я вижу настоящего мужчину. А что вы цените в женщине? Можете описать свой идеал?

— В первую очередь, это должна быть действительно женщина, а не замаскировавшийся мимик или андроид Легиона. В сравнении с этим, ваши земные гендеры — просто детская песочница. Пожалуй, самое главное — это адекватность. Качество, не свойственное большинству живых организмов, вне зависимости от пола. Утончённость, поскольку женщина никогда не будет мужчиной, но легко может стать неряхой или тупицей. Нежность, ибо суперсолдату часто не хватает того, что напоминало бы, что он всё ещё человек. Такие качества, как верность, взаимопонимание и терпимость должны быть у обоих партнёров, поэтому я их не включаю.

Ари ловит себя на мысли, что ещё чуть-чуть и она станет одной из тысяч фанаток, что по всей галактике сходят с ума по этим героическим красавцам. Из высокой причёски выпадает локон и небрежно ложится на плечо крупным завитком, прикрывая хрупкую ключицу.

— Да, это прекрасные качества, согласна. Мне интересна ваша личность, Богдан. А что вы можете рассказать о себе, как о человеке?

— Сам себя я не считаю хорошим человеком, но это не мешает мне быть довольно эмпатичным. Как суперсолдат, я часто стараюсь уберечь людей от тех решений, о которых они будут жалеть, — собеседник неосознанно тянется к поясу, там, где обычно находится эфес клинка, и вспоминает, что оставил его, прежде чем войти в кабинет. — Но меня часто не хотят слышать. Каждый день, глядя на то, как мир сходит с ума, я задаю себе вопрос: как долго я ещё продержусь? Смогу ли я остаться собой или поддамся потоку всеобщей ненависти друг к другу? Ведь сложнее всего плыть именно против течения.

Одно я знаю точно: сейчас я намного лучше, чем был когда-то. От этого я испытываю некоторую гордость за свой жизненный путь.

Задумавшись, Ари решается спросить о чём-то важном для неё.

— Философский ответ. Развивая тему хочется соответствовать. А согласны ли вы с тем, что в основе триумфа зла всегда лежит бездействие добра? Молчаливое согласие. Придумано давно и не нами, что молчание — знак согласия. То есть, когда человек проходит мимо, видя какую-то подлость, несправедливость по отношению к другому, с мыслю — «ой, сами разберутся!», он становится соучастником преступления. Ребёнка на глазах равнодушных взрослых могут забуллить, женщину избить, в интернет-пространстве затроллить так, что человек, не справившись с эмоциями, выйдет в окно. Будет ли виноват тот, кто всё это видел и молчал, потому что его это не касалось, и он не хотел выглядеть глупо?

— Полностью согласен. Посмотреть, хотя бы на вашу планету. На большинство злодеяний я вижу ответы: сами виноваты, сами провоцируете! Не надо эскалировать конфликт, иначе мы будем очень обеспокоены!

Я — за то, чтобы все конфликты решались словом и лучший бой тот, что не начался. Но для зла не существует правил, чести или норм морали. Поэтому, с ним нужно бороться самыми отвратительными, но действенными методами. Если насильника не вылечит психотерапия, то вылечит кастрация. Если убийцу не остановит уголовная ответственность, то остановит пуля. С другой стороны, я не осуждаю людей, у которых нет возможности помочь и они сбегают. Не будь я суперсолдатом, я бы никогда не вступился за человека, которого избивают, но я бы обязательно вызвал полицию. В любом случае, каждый должен стараться помочь по мере своих возможностей.

— Ого! Как смело и откровенно. Спасибо за ответ. Богдан, не знаю, есть ли у суперсолдат предрассудки, но я бы хотела узнать, о чём вы мечтаете? Что может сделать вас счастливым?

– Больше всего я мечтаю о дне, когда никому из людей не надо будет носить эти доспехи, – Богдан слегка поводит плечами, из-за чего сегменты брони шумно постукивают друг о друга.

После выразительного взгляда Ари Богдан добавляет.

– А ещё я мечтаю о семье, где никто бы друг на друга не кричал.

— М-м... Хорошо. Кофе?

– Не откажусь, – Богдан с обезоруживающей улыбкой достаёт из нагрудного отсека мешочек сладостей. – Бульблы будете?

Ари с нескрываемым любопытством разглядывает странный мешочек с непонятным содержимым.

— А что это такое?

— Я не знаю, — улыбка становится ещё шире. — Но во второй части «Хроник Млечного Пути» эти вкусняшки едят все.

Ари вслед за Богданом с опаской берёт из мешочка странное угощение, но не решается съесть. Оба переглядываются и искренне смеются.

Пока Богдан пьёт свежесваренный кофе, Ари вооружается метафорическими картами.

— Ух, какая карта. То ли эко-жалюзи, закрывающие необычное окно с разноцветными стёклами. То ли гамак, то ли мостик. Кажется зыбким и ненадёжным. Впрочем, возможно, карта отражает ваше нынешнее положение. Вы не знаете, что ожидает вас завтра. Жизнь суперсолдата полна опасностей и подвигов.

Ари бросает взгляд на часы. Её собеседник уже прибыл на космодром, великолепный клиновидный корвет готовится к старту. Она представляет, как суперсолдат поднимается на борт. Во внутреннем кармане под тяжёлой бронёй открытка с милым земным пейзажем, подписанная ею. За ним следуют двое рыцарей с алебардами. После того, как трап убран, две турбины позади звездолёта медленно отрывают его от поверхности земли. Вот ярко-красный корвет оказывается почти на недосягаемой для человеческих глаз высоте. Перед ним открывается рамка портала, и звездолёт исчезает, оставив после себя разрез, стремительно тающий на синем небосводе.

* Если вам понравилось, вы можете оставить комментарии под этой книгой.

** Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Алёна Корф

Красивая молодая женщина в элегантном пальто, подчёркивающем роскошную стройную фигуру, входит в приёмную. Осматривается, снимает пальто и соблазнительным небрежным жестом поправляет длинные светлые волосы.

— А... Ой! — наконец отмирает невидимый помощник, залюбовавшийся красоткой и напрочь забывший о приличиях. — Проходите, вас ждут.

Ари встречает гостью. Предлагает располагаться. Та выбирает кушетку, и Ари тоже удобнее устраивается в кресле. Часы со стрелками в виде обнаженных мужчины и женщины стремительно делают полный оборот. Стрелки встречаются и дальше не крутятся, чуть подрагивая на одном месте, точно в часах села батарейка. Ари качает головой и укоризненно глядит на них. Минутная стрелка неохотно медленно возвращается назад.

— Алёна, как вы узнали обо мне и почему решили заглянуть? — интересуется хозяйка кабинета.

— Я часто читаю ваши блоги, Ари. Мне нравится такой формат бесед. Катя Сычёва недавно в своём блоге порекомендовала заглянуть к вам, пообщаться. Вот я здесь.

— Спасибо. Да, рекомендации — это отлично. Алёна, я не много знаю о вас. Пока незнакома с вашим творчеством. Порой тоже заглядываю в посты и читаю комментарии, любуюсь фото. Мне очень импонирует ваша прямота, открытость, некоторый эпатаж. Хотя мы с вами, можно сказать, абсолютно разные. И это не о цвете волос. Вы очень красивы, это констатация факта, и вы об этом знаете. И я не чувствую в вас тьмы. Конечно, она есть в каждом из нас. Но у вас её мало. Такие ощущения. Расскажите, пожалуйста, о себе.

Алёна поднимает руку, касается волос. Мягкие светлые ручейки струятся между пальцев.

— Родилась я в Питере, тогда ещё в Ленинграде в 1988 году. Отец тогда был офицером советской армии. Мать без определенного рода занятий — представительницей питерской богемы, неудачливой художницей и поэтессой. Она бросила отца, когда мне было около месяца отроду, оставив меня. Она рано умерла при не очень хороших обстоятельствах. Я её не знала.

В пять лет отец отправил меня к бабушке в Ригу, где я жила до 12 лет. Я была тогда книжной тихой девочкой в очках, много болела. Очень любила читать. С лет 8 «запоем» читала. В основном фантастику, начиная с Эдгара По, Уэллса, Верна. Потом Лем и другие. Очень много я читала и смотрела фантастические фильмы на кассетах. Школу не любила. Вернее, я любила учится, но не любила одноклассников, и они платили мне взаимностью. Я любила болеть, ведь тогда можно было не идти в школу, а читать весь день. Любила сидеть в кресле с книжкой, накрывшись пледом, пить очень крепкий чай без сахара. В 12 лет вернулась к отцу в Питер. Примерно в это время начала писать сама. Сейчас бы это назвали фанфиками. Потом стала писать самостоятельные рассказы.

У меня были сложные отношения с отцом. Он тогда занимался бизнесом в Питере. С ним у меня постоянные конфликты. Зато очень хорошие отношения сложились с Тамарой, любовницей отца, которая фактически заменила мне мать. Она была мне и лучшей подругой и сэнсэем и учителем жизни. Она очень рано умерла, что причинило мне психологическую травму.

Мой подростковый период — это период бунтарства. Плохие компании, вот это вот всё. Часто влипала во всякие сомнительные истории. Потом я это переросла. Училась в университете. Получила два высших образования — психологическое и юридическое. Продолжила образование в Калифорнии. Пыталась получить научную степень по психологии. Участвовала в экспедициях в Малайзию и на Амазонку, где мы изучали жизнь примитивных племён. Но позже бросила науку. В молодости работала по специальности, но мне это не доставило удовольствия. Много путешествовала по миру в своё время. Сейчас живу в Риге. Пишу фантастику и хоррор. Творчество — это то что доставляет мне удовольствие.

Слушая посетительницу, Ари из-под ресниц замечает, что на циферблате творится что-то неладное. Худой силуэт секундной стрелки, перевоплощается. Тощий невзрачный мужчина с острым носом и в низко надвинутой на глаза шляпе каждый раз, приближаясь к стоящей на месте стрелке — даме, ненадолго замирает, пристально разглядывая её.

— То есть сейчас вы нашли себя, своё призвание, и довольны выбранным занятием?

— Да, совершенно верно. Творчество — это именно моё призвание, хотя я любительница, а не профи. Но я действительно нашла в творчестве то, чем очень нравится заниматься.

Алёна поворачивает голову на бок и смотрит на Ари. Та делает незаметный знак, чтобы посетительница обратила внимание на часы.

— Нередко героинями хорроров становятся красивые девушки, а тут сама автор наделена яркой природной красотой. Скажите, есть в ваших произведениях реальные ваши страхи? Отпускаете ли вы их таким образом, прорабатываете, выпуская из подсознания? — стараясь сохранять спокойствие, продолжает беседу Ари. — Или вам просто нравится жанр, и вы знаете, как подать его так, чтобы у читателя адреналин забурлил и сердечные там-тамы заглушили все остальные звуки?

— Можно сказать, и то, и то. В целом, для меня хоррор — развлекательный жанр, в отличие от НФ. Тут я позволяю себе вольности, некоторое хулиганство. Чтобы забурлил адреналин — главная цель. Напугать, шокировать читателя. Для этого, собственно, и нужен хоррор. — Алёна чуть прищуривается, давая знать, что тоже заметила странное поведение секундной стрелки. — Но иногда на страницы прорываются мои «подсознательные демоны». Некоторые психотравмирующие моменты, страхи из собственного прошлого прорабатываю, пропуская через призму мистического антуража. Так что это тоже присутствует.

Минутная стрелка — мужчина смотрит только на желанную даму, не замечая ничего и никого вокруг. Единственное его желание поскорее соединиться с ней. Периодически крошечное красное сердечко вспыхивает у него то в районе груди, то в паху.

— Думаю, это здорово. Я всегда за то, чтобы творчество приносило пользу и удовольствие. А ещё мне кажется, что когда человек читает такие произведения, и вдруг натыкается на проработку схожего со своим триггера, это просто бомба!

Есть выражение — «скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты», наверное, оно работает и наоборот. Мне бы хотелось узнать, кого выбираете себе в друзья вы? Кто может стать вашим другом, а кто никогда? Что для вас важно в дружбе?

Чем ближе длинная стрелка приближается к короткой, тем больше накаляется атмосфера. В тоненьких спичках руках секундной стрелки на мгновение что-то сверкает. Ари моргает, надеясь, что ей почудилось. Но во взгляде Алёны тоже замечает тревогу. Однако они старательно продолжают беседу. Поза Ари выдаёт напряжение, она испуганно касается указательным пальцем губ.

— Мне важно в дружбе доверие и взаимопонимание, отсутствие меркантильного интереса. Важна взаимная поддержка. В жизни у меня мало друзей. Не прошли проверку временем. Когда у меня начались сложности в жизни, оказалась, что многим из тех, кого я считала друзьями, я стала не нужна, даже более того, они начали поступать по принципу «падающего — подтолкни».

Что интересно, я нашла много друзей в интернете, которые меня искренне поддерживали в трудные моменты. Это очень приятно.

Я стараюсь выбирать в друзья интересных людей, ярких личностей. С которыми у меня есть взаимопонимание, с которыми я «созвучна», как говорится, «на одной волне». И никогда бы не стали моими друзьями люди ограниченные, зашоренные, без широты взглядов и гибкости мышления, агрессивные, те, что стараются самоутверждаться за чужой счёт.

Обе молодые женщины, вскрикнув, вскакивают и подбегают к часам, когда видят, как секундная стрелка замахивается отвёрткой, стоя прямо за спиной минутной. Время останавливается, Ари и Алёна застывают, безмолвно наблюдая, как точно в замедленной съёмке тощая секундная стрелка наклоняется и скидывает минутную со штыря. Но по собственной глупости падает и сама, так как секундная стрелка расположена над минутной.

В нескольких сантиметрах от пола минутная стрелка зависает в воздухе, а секундная продолжает падение. Коснувшись пола, стрелка гнётся, отскакивает, ударяется о стену и снова гнётся. Наконец, изломанный труп тощего секундного маньяка замирает. Минутная же поднимается вверх. Колечко с едва слышным щелчком надевается на штырёк. Мгновение, и минутная стрелка делает шаг. Ари и Алёна отмирают и подлетают к стене с часами.

— Что это было? — Алёна переводит огромные глаза с часов на Ари, но та смотрит куда-то в сторону.

— Спасибо, — выдыхает она невидимому помощнику.

— Всё в порядке, — успокаивает тот, — продолжайте беседу.

— Ох, ну, после такого нам, пожалуй, стоит выпить по чашечке кофе. Вы как, Алёна?

— С удовольствием!

Ари ставит на столик две чашечки кофе и оригинальное дизайнерское блюдо с крошечными воздушными пирожными.

— Вас не сильно испугало произошедшее? Честно говоря, я никак не ожидала подобной выходки. Раньше эта стрелка была вполне мирной, но в последнее время у неё появились странные увлечения... — Ари слегка поводит плечами. — Ладно, предлагаю забыть об этом инциденте. А вы расскажите о своих увлечениях.

— Увлечения? С подросткового возраста я была байкершей, причём не только той девушкой, которая сзади ездит. В этой среде — это не совсем элегантно звучащее слово, не буду произносить, —усмехается, — но и сама активно водила байк. Гоняла со страшной силой. Состояла в байкерских клубках Питера и Риги. Собственно, до сих пор люблю ночью погонять по загородной трассе. Есть у меня «кавасаки-ниндзя», байк. Наушники в уши, тяжёлый рок, трасса и скорость. Отрыв. Релакс.

Кстати, о рок-музыке. Очень люблю до сих пор. Хэви-метал, хард-рок. Хотя и классику люблю, ну, эстетка я, — искренне улыбается, сияя глазами. — Есть у меня два фортепьяно, одно недавно случайно купила в отеле, оказался раритет. О, там целая история! Так вот, могу сыграть что-то из классики.

Ну, и, конечно, компьютерные игры. В основном РПГ или стратегии. Это даёт простор воображению. Как бы окунаешься в иную жизнь, проживаешь её, полностью в это погружаешься. Бывало, сутками напролёт играла, — улыбка не сходит с миловидного лица. — «Масс эффект», «Драгон Эйдж». Вот это вот всё.

— Ой, я совсем не разбираюсь в играх, — ответно улыбается Ари. — А вот что-нибудь из классики в вашем исполнении с удовольствием бы послушала.

Допив свой кофе, Ари вынимает из коробки колоду метафорических карт. Тасует их задумчиво. Затем сдвигает и вытягивает ту самую.

— Смотрите. Мир лежит перед вами — огромный, прекрасный. И выбор за вами, какую его сторону выбрать. Расправляйте плечи и смело шагайте к свету.

Ари смотрит в окно, как красавица усаживается в такси. В приоткрытой двери мелькает копна светлых волос, исчезают длинные ноги в стильных ботильонах. Такси уезжает, а Ари представляет другую картинку. По ночному городу на роскошном байке несётся юная девушка. Куртка-косуха с заклёпками, мини-юбка, кроссы, в наушниках «Smoke on the water» Deep Purple и встречный ветер ласкает изумительную фигуру.

* Если вам понравилось, вы можете оставить комментарии под этой книгой.

** Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Арчер Свипи

По поверхности овального зеркала, висящего в приёмной, пробегает тень.

— М-да, старею, — грустно произносит голос незримого помощника.

— А тебе хочется вечной юности? — выглядывает из кабинета Ари.

— Да нет, не знаю, — вздыхает помощник.

— Есть люди, что уже рождаются взрослыми и с прожитыми годами не стареют, но приобретают мудрость, набираются опыта.

— Что-то посетитель задерживается, — помощник переводит тему, зная, что Ари может не на шутку расфилософствоваться.

Ари смотрит время на экране смартфона.

— Будет через семь минут. Встреть и будь лапочкой.

Ровно через семь минут в кабинет Ари входит высокий мужчина с длинными светлыми волосами и в классическом неформально-распиз... кэжуал стайле.

— Здравствуйте, Ари! Прошу прощения за опоздание.

— Добрый вечер, — приветствует Ари и предлагает располагаться, где гостю удобнее.

Тот выбирает кресло напротив, усаживается, кладёт локти на подлокотники и складывает пальцы домиком. Какое-то время взгляды изучают друг друга.

— Арчи, я знаю, что вы с недавнего времени берёте интервью у друзей-писателей с АвторТудей. А что вас привело ко мне? — наконец спрашивает Ари.

— Тут всё с одной стороны просто, а с другой стороны запутанно. Просто один из товарищей сказал, что хочет подробный разбор своей личности. Сложное в этом — вызов моему внутреннему я, которое умеет делать всё, но экономит силы, находясь в спящем режиме. Именно вызов самому себе чаще всего заставляет меня что-то делать и не опускать руки. Я начал брать интервью именно по причине того, что могу. Я всё так делаю. Я не спрашиваю разрешений, советов и прочего, я знаю, что могу, и делаю. Могу быть интервьюером — буду, могу быть писателем — буду, могу быть музыкантом — буду, и это касается всего. Что касается равновесия и размеренной жизни, которой я живу, там я обычный человек — Артур, на все остальные случаи есть Свипи и Рейн. Именно эти две личности внутри меня умные, решительные и умеют всё. Артур же — это всё манал. Свип делает интервью, Артур с красными глазами, потому что спал час, идёт на работу — обратная сторона творчества.

— Хмм, да тут у нас редкий представитель с множественными личностями. Я знаю, что многие любят маски и нисколько это не осуждаю, если всё происходит в рамках закона. То есть не ущемляет ничьих прав, не наносит никому вреда, ни морального, ни физического. А у вас просто очаровательное разделение обязанностей между личностями. И кто из вас пишет книги? Или за разные произведения отвечают разные личности-авторы?

Арчи расслабляется и меняет закрытую позу, откидываясь на спинку кресла.

— Интересный вопрос. Всё пишет Арчер, но вот в каких стилях и с какой подачей — это определяет общий жизненный опыт, накопленные знания и умения всех личностей вместе взятых. Я могу писать в любом стиле, быть актёром: шутить, смеяться, притворяться несложно, особенно если этого требует творчество. Я не могу сказать, что я самовлюблённый человек, «разговаривающий с зеркалами и обожающий своё отражение», но для меня разный стиль, разный вид деятельности — это лишь разное настроение. В течение жизни я работаю на работах, требующих физических усилий, а не умственных, и именно рабочая среда научила меня гибкости. — Ари понимающе кивает, потому что перед ней сидит не просто крупный человек, а настоящая гора мышц. — Я не даю себе становиться «железным человеком», неспособным принимать что-то новое, но даже являясь терминатором с жидким, адаптирующимся к окружению телом, я некоторых вещей не понимаю. Например: лени, ЛГБТ... лесбиянки милые, но это, возможно, потому что я ебо-бо, — сконфуженно улыбается светло-голубыми глазами, — принижения чьего-либо достоинства, слабости и много чего ещё. Скуф, который отрицает, что он скуф.

Ари про себя отмечает, что у Арчи добрый и приятный смех и открытая улыбка.

— То есть вас можно охарактеризовать так: вы интересный, разносторонний, но при этом сложный человек с лёгким характером. Арчи, помогает ли вам в обычной жизни эта удивительная способность трансформироваться под любые окружающие условия или где-то внутри всё же остаётся некоторая неудовлетворённость от необходимости подстраиваться под обстоятельства?

— Неудовлетворённость есть и не пропадает никогда на сто процентов. Если бы я был всем доволен, я бы ничего не делал. Разбежался бы, как Скрудж Макдак, и, прыгнув в кучу золота, «расхлестался бы в хлам» — монеты твёрдое вещество, и они не растекаются.

В голове Ари начинает крутиться песенка и заставка к «Утиным историям». Приходится прогнать её усилием воли, потому что выныривающий из золота Скрудж, фонтанчиком выплёвывающий монетки, отвлекает от беседы. А Арчи продолжает.

— Я всегда жалею, что я в каких-то моментах слишком мягок или не довожу дела до конца, но в голове всегда очень много идей, и из-за большого количества планов много чего недоделанного.

Мне вот интересно: как вы сами справляетесь с этим тянущим чувством, возникающим временами — «я не там, где я должен быть...»? Под обстоятельства, кстати говоря, я редко подстраиваюсь. Поэтому и потому что не понимаю, когда один человек ставит себя выше остальных, часто менял работу последние 10 лет.

Характер — говно. Возможно, он и лёгкий, но с запашком того, что тебя раздавит.

По всему остальному — обычный человек, очень тяжело воспринимающий высокомерие, ложь, лицемерие и матерщинник, без этого никуда.

— Вы очень самокритичны. Но я вас понимаю. Тоже всегда требовательна в первую очередь к себе. Арчи, а как же эти многочисленные личности влияют на вашу личную жизнь? В дружбе, в любви их вкусы и пристрастия едины или сильно отличаются?

— Вопрос сложный, но на самом деле нет. — Арчи посмеивается. — В дружбе и личной жизни не используется альтер-эго. Там я Артур, и все меня именно таким, какой я есть, и знают. Но опять же это распространяется на близких, круг родных и знакомых. С остальными можно особо не откровенничать и просто поговорить или полыбиться.

— Аха, так ваши личности всё же проекция, отражения иллюзорных миров? — Ари очень увлечена, ей крайне интересно.

— А вы до конца думали, что это не альтер-эго и практический подход к разделению знаний, дел и т.д., и я на самом деле шизоид? — смеётся Арчи.

— Ну не-е-ет, я как-то читала о Билли Миллигане, материалы расследования, заключения специалистов. Потом ещё несколько художественных произведений на эту тему. Интересно. И я думаю, что во многих творческих людях живут по несколько личностей. Ну и по вашим книгам заметила, что они разные, как будто их и правда писали разные люди.

Ари встаёт с кресла и неспешно готовит кофе.

— Возможно, так оно и есть. Надо с остальными посоветоваться. — Арчи демонстративно делает вид, что задумывается. — Не знаю, что они скажут. Живут они во мне или я живу в них. Главное, кхм... от них не получить.

По поводу книг — разные жанры пробую. К каждому жанру свой подход, поэтому всё эксклюзивненько разное. Стараюсь не быть заложником одного или нескольких стилей. Пишу в разных, развиваюсь.

— Здорово! Значит, вам не грозит быть заложником одной роли или жанра. — Ари ставит на столик чашечки. — По вашим постам в блоге знаю, что вы любитель чая, но у меня только кофе. И тут ещё вот, — Ари подвигает поближе вазочку со странным угощением, — это бульблы. Один наш общий знакомый привёз, угощайтесь.

— В принципе, я любитель не только чая, но и кофе, поэтому можно и кофейку бахнуть. — Арчи делает небольшой глоток. — Я перешёл с кофе на чай только по одной причине — часто не сплю по ночам, и постоянно у меня стоит на рабочем столе чашка с чем-то. И это всегда был кофе. Я начал ловить себя на мысли, что его слишком много. Выходило по девять кружек за ночь. И я его так много пил, что он мне приелся. Я решил, что он вреден в таких количествах, и перешёл на чай. В чае тоже есть кофеин, и в некоторых сортах его много, но чай для меня — это разнообразие. Больше выбор вкусов и сочетаний. А общему знакомому передавайте привет. — Арчи берёт угощение из вазочки, откусывает. — Довольно вкусно. Можно быстро говорить: «Бульблы, бульблы», и получится, что разговариваем на рыбьем языке: «буль...».

Оба расслабленно смеются.

— А я очень люблю кофе. Не много пью, поэтому не надоедает.

— Тогда я пришлю в подарок упаковку «Сангвины». Тот же кофе, только в разы лучше. Лёгкие древесные нотки заставят забыть о том, что именно пьёшь. Яркий насыщенный вкус, будто вгрызаешься в спелый сочный фрукт зубами, и сок течёт водопадом, а терпкое послевкусие шоколада окончательно запутает мозг. А потом наступит прилив бодрости и не пропадающий долгое время холодок на кончике языка. — предлагает Арчи. — Но ваш тоже хорош.

Вытянув метафорическую карту, пока Арчи смакует изысканный напиток, Ари некоторое время рассматривает её.

— Сколько здесь всего. Такое ощущение, что на одной картинке встретились несколько разных миров. Так и вы сочетаете в себе множество несочетаемых качеств. Но всё это смешивается и непостижимым образом делает вас цельным.

Проводив посетителя, Ари вновь подходит к зеркалу.

— Раньше я думал, что там, в Зазеркалье другой мир. Ты не обращала внимание, что иногда отражения повторяют действия с небольшой задержкой? — спрашивает невидимый помощник.

— Нет, — улыбается Ари, задумчиво поправляя волосы.

— Смотри.

По воздуху плывут пара небольших зеркалец. Становятся так, что в одном отражается то, что происходит за окном, во втором, повёрнутом к большому настенному, то, что в первом.

— Видишь?

Ари всматривается в отражения отражений. Видит, как от вышедшего из дверей посетителя отделяются ещё двое. В руках одного бумажный пакет с откупоренной бутылкой красного вина, он прикладывается и делает хороший глоток прямо из горлышка. За ухом второго сигарета. Третий вертит в руках толстый железный гвоздь.

Впереди дерево с покосившейся беличьей кормушкой. Практически без усилий третий сгибает гвоздь в кольцо, подцепляет и выравнивает кормушку. Первый протягивает третьему вино, второй закуривает. Затем все трое неспешно удаляются по аллее в глубину парка.

* Если вам понравилось, вы можете оставить комментарии под этой книгой.

** Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле).

Виталий Бриз

Молодой человек идёт по пустынному ночному городу. На обочинах дремлют ряды разноцветных автомобилей. За тёмными окнами многоэтажек спят усталые игрушки, дети, их родители и прочие одинокие граждане. Свернув за угол, мужчина попадает на ярко-освещённую площадь. Галдящая толпа расступается перед ним, пропуская вперёд, и тут же смыкается за спиной. Оказавшись в центре, окружённый со всех сторон, только сейчас мужчина обнаруживает, что стоит перед ними обнажённый.

Тут и там раздаются смешки, выкрики. Молодой человек прикрывает пах и озирается, ища возможность поскорее убежать, исчезнуть отсюда. Откуда-то слева прямо в него летит свёрнутый в комок плед. Совсем рядом раздаётся чей-то голос. Он говорит, в какую сторону стоит немедленно направиться. Мужчина не видит того, кто говорит с ним, но следуя чётким инструкциям, бежит в указанном направлении. Вот перед ним двухэтажный дом, крыльцо с четырьмя ступеньками. Взлетев на них, мужчина тянется к дверной ручке, но дверь уже приоткрыта. Он входит в помещение.

На банкетке лежит аккуратно сложенная стопка чистой одежды. Футболка, джинсы — всё его размера. По-прежнему неизвестно кому принадлежащий голос предлагает мужчине одеться и пройти в соседний кабинет.

— Доброй ночи, Бриз, — приветствует Ари вошедшего молодого человека. — Весьма необычный способ попасть ко мне на приём.

– На ловца и зверь бежит, – склабится Бриз, разглядывая хозяйку кабинета. – Но вы могли бы и раньше бросить мне этот грешный плед, я успел порядком озябнуть, чай, не лето на дворе.

Посетитель придирчиво оглядывает себя, довольно хмыкает и добавляет:

— Угостите вином со специями?

Ари с мягкой улыбкой разводит руками.

— Вина не держим. Только если вы вдруг с собой принесли. Но вы же не принесли? Присаживайтесь, у меня есть отличный кофе. А пока я готовлю, расскажите, как давно вы стали управлять снами?

— Кофе будет таким же загадочным, как этот дом и его хозяйка? Что ж, я с удовольствием продегустирую его. Что до сновидения… Управление не совсем подходящее словечко, когда мы говорим о снах. Здесь всё очень неоднозначно. Такие, как я, скорее управляют своим вниманием внутри сновидения, а через него опосредованно и самим сном. С другой стороны, если сновидца занесло в чужой сон, не факт, что он сможет там что-то изменить. — посетитель свободно рассказывает, с любопытством разглядывая кабинет. — Сны постучались в мою жизнь лет семь назад чередой сюжетов, где я находил деньги. Я тогда подумал: вот было бы круто вытащить их оттуда в нашу реальность. С этого всё и закрутилось.

Ари ставит на столик поднос с двумя чашечками кофе. Карминовая шёлковая пижамная двойка, состоящая из кофты и брюк свободного кроя, пытается трансформироваться на ней во фривольный топ и шортики.

— Давайте определимся, что здесь мы ничего менять не будем. — Ари усаживается в кресло, возвращая пижаме классический вид, берёт чашечку и продолжает разговор. — И мне очень любопытно, что именно закрутилось. Это касается только творчества или всей вашей жизни? Расскажете?

– Договорились. Хотя шорты и топ идут вам определённо больше. – Бриз лукаво оглядывает хозяйку кабинета, берёт с подноса чашку и делает небольшой глоток кофе, зажмуривается от удовольствия. – Изумительный напиток. Книги пришли гораздо позже. А поначалу казалось, что я схожу с ума. Представьте, что вам снится журнал со списком фамилий, в котором вы обнаруживаете родственника, а через несколько часов узнаёте, что он скончался. Или вы с покойным дедом едете во сне на машине. Куда – неизвестно. И вдруг вы встреваете в пробку, из ниоткуда появляется ваша кошка и вытаскивает из сна. А спустя время выясняется, что с мёртвыми во сне ходить никуда нельзя. И вот вся эта мистика, которая не где-то там в книгах и кино, а в твоей реальной жизни, она заставляет иначе взглянуть на мир и на самого себя. В какой-то момент осознаёшь, что ты ни черта не знаешь о себе и о жизни, а то, что ты видишь – всего лишь фасад, за которым свищет ветер неведомого.

— Да, я понимаю, о чём вы. В своё время я интересовалась миром снов. Практиковала осознанные сновидения. Это очень помогло мне в период, когда дорогой человек ушёл из жизни. — Ари делает паузу и чуть прищуривает заблестевшие от влаги глаза. — Подруги просили научить, но я считаю, что для подобных практик мало обладать соответствующей подготовкой, кроме этого нужно иметь достаточно моральных сил. Чтобы в какой-то момент не пожелать соскочить из этой реальности в ту. И мне думается, очень здорово, что этот путь привёл вас к писательству. Обычно принято спрашивать, с чего всё начиналось. Но я хочу спросить другое. Естественно, о творчестве. Чем вы хотите запомниться?

Ари медленно проводит растопыренными пальцами по распущенным волосам, разделяя на три части. Слушая собеседника, неспешно заплетает их в косу.

— Хочу, чтобы мои книги стали порталами в другие миры, куда читатели будут нырять и проживать какой-то отрезок жизни, получая тот или иной опыт. Настоящий опыт, который после возвращения с ними останется. Эдакое погружение в историю с максимально реалистичным набором ощущений.

За окном проезжает одинокий автомобиль. В окно несмело заглядывает упитанная серебристая улитка. Взбирается на потолок, пугливо озирается и медленно ползёт, оставляя за собой поблёскивающий светлый след, делящий кабинет пополам.

— Хмм... Книги-капсулы с полным погружением? Я бы хотела почитать или, правильнее сказать, побывать в такой. А на данный момент у вас уже написана такая книга?

– Это алхимическое зелье пока ещё в процессе приготовления. Тут ведь дело не только во владении писательским мастерством, но и в умении оживлять написанное, делать историю частью реальности со всеми сопутствующими характеристиками. А это уже магия. Только не те эффектные фокусы, которые нам демонстрируют в кино и большинстве фэнтезийных романов, а нечто тонкое и почти незаметное обыденному взгляду, и в то же время наша подлинная сущность, как человеков. Поэтому для задуманного мне необходимо слить воедино эти две составляющие: умение писать и способность вдыхать жизнь в свои творения. Та еще задачка, но, как любит повторять один мой знакомый: «в зачёт идут только сверхусилия».

При слове «магия» Ари оживляется. Магия — это интересно, магию она любит.

Бриз боковым зрением улавливает мельтешение за окном. В янтарных брызгах фонарного света устроила разборки пара крошечных крылатых эльфов. Присмотревшись, он замечает и сидящую на проводе бок о бок с двумя белыми хохлатыми голубями, от души хохочущую очаровательную феечку.

— Не обращайте внимания. — Ари отмахивается от заоконной вакханалии. — Просто спорят, чей питомец лучше. Знаете, я люблю бытовое волшебство. Хах! И законы физики я знаю, но это знание не мешает мне всякий раз восхищаться красотой и совершенством нашего мира. Или миров. А будь у вас выбор, Бриз, остаться в нашем или перенестись в любой другой, что бы вы предпочли?

– Я смотрю на это философски. Раз мой ветер занёс меня сюда, в мир Земли, значит, буду проживать эту жизнь, получая от этого максимум удовольствия. Другое дело, что этот мир – не приговор и не тюрьма, он просто стартовая площадка для моих странствий в Иное. Когда-нибудь настанет момент, когда я захочу её сменить, или вообще стану существом вне времени и пространства, – мечтательно улыбается Бриз, – но это уже другой разговор…

Ари кладёт на столик метафорические карты.

— Посмотрите, какую карту я вам вытянула. Ваш внутренний мир гармоничен: в нём и порядок, видите эти соты? Есть место и работе — вот они — трудолюбивые пчёлки, и любви — да-да, вот эти бабочки, и друзьям. И вы прекрасно вписываетесь в окружающий космос. Главное, не терять связь с этим миром, погружаясь в другие.

Попрощавшись, мужчина покидает кабинет Ари.

— И вам приятных снов, Бриз.

С мягким щелчком дверь за ним закрывается.

Сразу после раздаётся писк. Звуки с каждой секундой становятся всё громче и навязчивей. Молодой человек резко просыпается и садится. Коснувшись будильника, выключает его. Заметив рядом на полу в полумраке комнаты очертания брошенного пледа, Бриз с ухмылкой откидывается назад, на подушку. Собственно, всё получилось. Он побывал там, где планировал.

* Если вам понравилось, вы можете оставить комментарии под этой книгой.

** Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле).

Инна Девятьярова

Раскатистый гром железным колесом скатывается с крыши. Ари открывает дверь в приёмную. На тёмной улице за её спиной молнии вычерчивают пространство красными и голубыми неоновыми зигзагами. Она складывает зонт и заходит в тихое уютное помещение.

— Бррр, ну и погодка. Пока добежала от машины до дома, думала, вместе с зонтом унесёт.

— Это из другой сказки... — меланхолично заявляет голос невидимого помощника. — Посетители уже на месте. Пришли чуть раньше.

— В смысле? Семейная беседа?

Ари бегло осматривает себя. Сегодня на ней чёрный сарафан из экокожи, а под ним чёрная прозрачная блузка с пышными рукавами. Благородный цвет подчёркивает природный холодный тон её светлой кожи. Убедившись, что всё в порядке, берётся за ручки двойных дверей.

— Сама увидишь.

Войдя в кабинет, Ари приветствует посетителей и просит прощения за ожидание. В креслах сидят бледнолицый, худощавый мужчина с чёрными, как смоль усами и приятная большеглазая женщина с обаятельной улыбкой. В глаза Ари бросается красивый крупный медальон мужчины с изображением свернувшегося в кольцо золотого дракона.

— Ко мне ещё не приходили семейные пары. — мягко произносит Ари.

— Нет, что вы! — улыбается Инна. — Это не мой партнёр, это мой муз. Знаете, такое эфемерное создание, с крылышками, которое способствует вдохновению. Н-ну... в моём случае — не совсем эфемерное, всё ж таки мужик, да ещё и с мечом вместо крыльев, и доспехами, но... вдохновляет, и это у него не отнять.

Холодный колючий взгляд мужчины на секунду пронзает Ари. Он молча кивает, подтверждая слова Инны.

— Как необычно. Инна, в таком случае расскажите немного о себе и своём... музе. Почему именно он?

— Видите ли, я с нежноподросткового возраста увлекаюсь ужастиками. Так уж получилось. И чем ужаснее, тем мне интересней творить. А какое же творчество без музы? Так вот, положенные мне феи с крылышками, дарующие вдохновение, от меня в ужасе разбежались. Но зато пришел он, муз! Суровый и с клыками. Назвался Дракулой. И вдохновлял меня, изо всех сил вдохновлял на стихи и на прозу! А потом улетел, но обещал вернуться. — при этих словах мужчина едва заметно кивает, губы его трогает тень улыбки. — Прошло много лет, из подростка я превратилась в даму-бухгалтера, обзавелась семьёй, сыном... Но любовь к творчеству всё это время тихонько дремала во мне. А потом — опять появился муз! Тот самый, но в несколько ином виде. Без клыков, но с мечом. Сурово сказал, что продолжит вдохновлять, на сей раз — уже на исторические произведения... Хотя нет, вспомнила — до него был ещё один муз, и его звали Локи. Он был рыжий, весёлый, и тоже меня вдохновлял. Но новый-старый муз не потерпел конкурента и выгнал бедного Локи. С тех пор — от написательства историй по мифам и легендам я перешла к историчке.

Воодушевление собеседницы заряжает и согревает Ари. Её голос, манера речи, тепло так контрастируют с тем, что происходит за стенами этого уютного дома.

— Я с детства обожаю исторические романы. Но вот сама вряд ли замахнулась бы на такое. Это огромный труд. Представляю, сколько времени вы тратите на изучение материала, — вздыхает Ари. —Откуда черпаете знания?

— Романы я не пишу, для меня это крайне большие объёмы. Мой муз вдохновляет меня на повести и рассказы. С матчастью мне повезло — я живу в эпоху, когда информации море, руку протяни и возьмёшь. Для написания всякого-разного о товарище Дракуле — я читала труды Эрлихмана, Казаку, Лурье, лазала на сайт Румынской национальной библиотеки, копалась в грамотах 15 и 16 века и даже — в РНБ славного города Питера прочла то самое «Сказание о Дракуле-воеводе», написанное от руки, чёрными и красными чернилами! Оно оказалось в самом конце старинной монастырской книги, где повествование шло от времен сотворения мира, рассказывалось о библейских героях (кстати, им тоже посвящена часть моего творчества, ведь не Дракулой единым!), а завершалось все им, моим нынешним музом.

Видно, что Инна не хвастается, и у неё такое серьёзное отношение ко всему, что ей нравится, интересует, к тому, чем она горит.

— Ох, у меня аж мурашки! Вот это подход! Инна, вы такая умница. А можно поподробнее о трансформации вашего муза из сурового клыкастого героя ужастиков в исторического персонажа? Вы стали писать иначе, когда разглядели в нём совсем иного персонажа?

Не смотря на то, что у спутника Инны нет длинных вампирских клыков, острых загнутых когтей, чёрного плаща со стоячим воротником и он вовсе не собирается обращаться в летучую мышь, вид его всё равно вызывает у Ари трепет.

— Пришлось разглядеть! В подростковом возрасте я была очарована романом Брэма Стокера, а история казалась мне скучной и унылой наукой. Вот муз и старался ради меня, клыки нацепил, зловещую маску. А во взрослом возрасте я поняла, что история — это не скучно, а напротив — очень даже интересно и неоднозначно. Куда как интересней, чем банальное кровопитие, полёт на фоне луны в развевающемся плаще и прочие весёлые безобразия. И страшного в ней куда больше, чем во всех вампирских страшилках вместе взятых... А всё потому, что это жизнь и это правда. Правда всегда выдумку переплюнет. Так мой муз и трансформировался, явившись мне уже в своем истинном облике, как на портрете. — Инна кладёт ладонь на подлокотник кресла поверх руки мужчины. — Том самом портрете Дракулы из Амбраса. Это не оригинал, но копия с прижизненного оригинала. И там изображён довольно красивый мужчина. Большеглазый брюнет в красном с длинными, распущенными волосами. Для муза так самое оно!

Ари замечает, какие взгляды, полные нежности и восхищения бросают друг на друга Инна с Дракулой. Так смотрят супруги, прожившие бок о бок долгие годы, но не растерявшие чувств. Пусть даже те чувства трансформировались, это пошло им только на пользу, они окрепли и упрочили положение в сердце дорогого человека.

— Как хорошо, что он не пьёт кровь. Надеюсь, вы оба не откажетесь от кофе? — Ари встаёт с кресла. — А пока я готовлю, с удовольствием послушала бы о ваших увлечениях помимо почтенного муза.

— Помимо Дракулы я увлекаюсь хоррором. Даже сподобилась вступить в ассоциацию его авторов, — посмеивается Инна. — А ещё — научной фантастикой, российской историей, мифами и легендами народов мира, поэзией... В каких только жанрах не творю! Пробовала себя в литРПГ и попаданчестве... А почему бы и нет! Пишу ради развлечения, серьёзно к оному занятию не отношусь. Не считаю, что литература способна кого-то воспитать и построить. Воспитывает сама жизнь, а литература — это лишь островок отдохновения в ней. Помимо неё люблю спорт. Летом плаваю, недавно освоила сапы, зимой гоняю на лыжах по Питеру и окрестностям. Обожаю реаловые встречи с друзьями, походы по музеям и прочим интересным местам. Живу! А, как говорится, жить надо так, чтоб, когда ты помрёшь, там наверху все охренели и сказали: а ну-ка, повтори!

Женщины смеются, а мужчина, во время всей беседы сохраняющий серьёзное выражение лица, расплывается в улыбке.

— Вы удивительный человек, Инна. Мне очень импонирует ваш оптимизм. Думаю, рядом с вами не соскучишься. И кто решил, что все бухгалтеры — скучные унылые дамы? Вы просто сгусток позитивной энергии. А как вы относитесь к путешествиям? Бывали ли на родине вашего муза?

— Нет, на исторической родине Дракулы пока не бывала, но все ещё впереди — какие там наши годы! Пока путешествую исключительно по России. Была в Калининграде и его области, в рамках литературной поездки, видела мрачные тевтонские замки, спускалась в подземелье, где юношей средних веков посвящали в рыцари ордена. Была в Минске, ездила в монастырь рядом с городом, чистый и светлый. Была в Крыму, с удовольствием купалась на море. В этом году литературные пути-дороги привели меня в Архангельский край, в заповедник Голубино. Весь июнь, разгар белоночия, я пробыла там! Видела живого мишку, северные орхидеи, растущие на белой пинежской земле, лазала по пещерам и водопадам. Но такие поездки всё же редки. В основном я катаюсь по Ленобласти.

Встречаю закаты в Сосновом бору (а они там самые наикрасивейшие!), ем малину в Ижоре, любуюсь старинными фортами Кронштадта и рыцарским средневековым центром Выборга. Мне везёт. Я живу в прекраснейшем городе России — Питере, где даже не надо уезжать далеко от дома, чтобы увидеть настоящие чудеса!

— Питер прекрасен. Я бывала в этом городе лишь раз, в детстве с родителями. Но очень хочу съездить ещё.

Ари ставит на столик поднос с кофе вазочкой с пирожными. Предлагает Инне со спутником угощаться, а сама приносит метафорические карты. Пока посетители пьют горячий ароматный напиток, Ари задумчиво перетасовывает колоду.

— Какая говорящая карта, посмотрите. Вы тут в окружении муз, в потоке, с высоко поднятой головой. Вы довольны тем, что делаете. И отдаётесь любимому делу, как чему-то, без чего не будете так наполнены, счастливы и легки. Я думаю, это истинное удовольствие и счастье.

Ари смотрит в окно, за которым непогода продолжает буйствовать и неистовствовать.

— Какой галантный кавалер, — рядом с Ари звучит голос невидимого помощника, который, очевидно, тоже смотрит на только что вышедшую на улицу пару.

Дракула раскрывает огромный чёрный зонт над своей милой дамой. Её тонкая фигурка кажется такой маленькой и хрупкой рядом с ним.

— Они удивительные. Думаю, им очень повезло обрести взаимное счастье.

* Если вам понравилось, вы можете оставить комментарии под этой книгой.

** Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Макс Вальтер

Ари смотрит в окно. Серая картина навевает уныние с некоторой долей беспокойства или нехорошего предчувствия. По пустынному тротуару ветер гонит скомканные бумажки и мелкий мусор. Небо испещрено синими трещинами — тонкими штрихами голых веток. Опавшая листва лежит коричневым покрывалом повсеместно. Не сметённая дворниками в оранжевых жилетах в аккуратные холмики, не прибитая к обочинам вечно спешащими авто.

Из-за поворота показывается одинокая мужская фигура. Мужчина в тёмном обводит взглядом улицу, оценивая обстановку. Походка выдаёт тренированного бойца, привыкшего быть всегда на чеку.

Повернув жалюзи, Ари отходит от окна. Мягкий золотистый свет ламп сглаживает углы, погружая кабинет в ласковые объятия уюта и умиротворения.

В приёмной сурового мужчину встречает невидимый помощник. Провожает в кабинет. И лишь когда двойные двери закрываются за ним, мужчина немного расслабляется, понимая, что здесь, в этом месте с ним всё будет хорошо.

— Здравствуйте, Макс, — улыбается Ари, — я ждала вас.

— Добрый день, госпожа Ари. Надеюсь, вы не против, если я останусь при оружии?

Жестом предложив располагаться, Ари качает головой.

— Здесь вы в полной безопасности. Понимаю, что в мире, где не мира трудно в это поверить. Но мой кабинет сейчас — одно из самых защищённых мест на планете. Так что устраивайтесь, где вам удобнее. Кресло или кушетка?

Гость осматривается и выбирает кресло. Деловито передвигает его таким образом, чтобы в обзор попадала дверь, а самого гостя невозможно было увидеть через окно. Похоже, закрытым жалюзи он не доверяет.

— Ну что ж, госпожа Ари, зачем я здесь?

С лёгкой улыбкой наблюдая за действиями посетителя, Ари спокойно сидит в кресле, держа на коленях блокнот и поигрывая розовой авторучкой.

— Думаю, для того, чтобы немного отвлечься и приятно побеседовать. Мы все в той или иной степени интересуемся концом света. Наверное, иногда это происходит на подсознательном уровне. Читаем книги, смотрим фильмы и сериалы, играем в игры. Количество произведений и интерес к постапу не снижается. А с чего началось ваше увлечение темой постапокалиптики?

— Всё началось настолько давно, что я даже и не вспомню. Вроде с игры Resident evil, а может и того раньше. В один прекрасный момент я осознал, что поглощаю всё, что так или иначе связано с постапом. В ход шли игры, книги, кино...

Гость странно усмехается, при этом его взгляд, направленный в сторону окна, остаётся холодным.

— И как-то вдруг я осознал, что меня уже очень сложно удивить. Исключения, конечно, были, но настолько редкие, что я проглатывал их буквально за день. Так я решил: пора устроить собственный конец света.

Ари оживляется услышав знакомое название, подаётся вперёд и блокнот падает с колен. Мягкий ковер заглушает удар. Из-под кресла высовывается щупальце и стремительно утаскивает блокнот.

— О, я смотрела самый первый фильм. Но потому как я ужасная и очень впечатлительная трусиха, не спала потом полгода. Хотя понимаю, что иной раз действительность куда страшнее. А какие книги и фильмы по теме вы считаете достойными внимания?

Гость снова осматривается и зачем-то проверяет наличие патрона в стволе, слегка оттянув затвор. Затем прокашливается и продолжает.

— О да, действительность в разы страшнее даже самого изощрённого вымысла. На самом деле страшны вовсе не монстры, созданные радиацией и даже не те твари, которые не боятся пуль. Самый опасный враг — человек. И когда привычному миру приходит конец, вся грязь человеческой натуры сразу же вылезает наружу.

Что касается кино: в плане атмосферы, мне очень нравится «Я легенда», по количеству экшена и накалу страстей «Война миров Z».

С книгами всё сильно сложнее. Я бы хотел выделить вселенную Артёма Каменистого «Стикс», но, увы, не у оригинального автора. Мне понравилось, как в ней отработал мой друг и коллега Кирилл Шарапов.

Ари слушает рассуждения Макса и всячески пытается передать своё спокойствие посетителю.

— А вы интегрируете происходящие в настоящем времени события в свои произведения? Это могут быть и как реально происходящие ситуации, так и ваши эмоции. Пользуетесь возможностью проработать какой-то триггер таким способом?

— Ну, все авторы, в большей или меньшей степени, оставляют в произведениях частичку себя. И я не исключение. Есть у меня один цикл, где я максимально выплеснул все негативные эмоции. И вот что удивительно: история стала легендой, хе-хе. — Ари отмечает, что даже ухмылка Макса очень располагающая. И ей хочется увидеть его не таким суровым. — Возможно, потому, что она получилась смелой. Мало кто до меня решался описывать такой мрак и полный беспредел.

Гость снова поглаживает автомат и задумчиво добавляет:

— Цикл называется «Паразит», но я вынужден предупредить. Не приступайте к прочтению этого произведения, если морально не готовы столкнуться с самым дном человеческой натуры.

— Вот читать я как раз обожаю! Смотреть боюсь, а читаю постап с удовольствием. Но у меня сразу возникает вопрос: чем вы вдохновляетесь, откуда черпаете идеи для лора?

Ари хочет сделать пометку, но замечает, что блокнот упал. Смотрит на пол, выискивая его.

— Боюсь на этот вопрос вам не сможет ответить ни один автор. Идеи просто возникают в голове, словно напрямую льются из космоса, — делится Макс. — Но скорее всего, виной тому уже приобретённые знания по теме. Что-то где-то прочитал, что-то посмотрел, а затем всё это сформировалось в нечто своё. Вообще, в мире с такой кучей информации очень сложно создать нечто эксклюзивное и ни на что не похожее. Но я стараюсь.

— Макс, — задумчиво произносит Ари, — а вы верите в бессмертие души? В то, что эта жизнь не конечна и после будет что-то ещё? Но самое главное, в то, что что-то было До этой жизни и вы сохранили в подсознании память об этом?

— О, это уже из разряда эзотерики. И да, у меня имеется своя философия на данную тему, и я даже выплеснул её на страницы в цикле «Они». Там главный герой как раз получает знания предков, в качестве оружия против демонов, разрушивших мир. А по итогу понимает, что всё это время он бился со своими демонами. В общем, в двух словах не объяснить, лучше прочесть историю.

Щупальце вновь на мгновение показывается из-под кресла, выталкивая блокнот. Подняв его, Ари переворачивает пару листов, исписанных нечитабельными каракулями.

— Как невероятно крутой автор в теме, что бы вы посоветовали обычным людям для выживания? Можно ли получить от вас небольшой инструктаж?

Макс смотрит Ари в глаза и серьёзно произносит:

— Если вы попали в подобные условия, то самый главный совет: не доверяйте никому. А в остальном, всё по стандарту: максимальное хомячество любого доступного добра. Не оставаться на долго в одном месте и стараться держаться подальше от людей. Ну и учитесь владеть оружием, содержите его в чистоте и технически исправном состоянии. А чтобы не сойти с ума от одиночества, заведите питомца, лучше всего приручить какого-нибудь монстра.

Но, я надеюсь, что никто из нас никогда не почувствует подобные приключения на своей шкуре. Лучше читайте книги, погружайтесь в эти вселенные в своей фантазии. Это гораздо безопаснее.

Посетитель, наконец, немного оттаивает и уже не так напряжённо держится за оружие.

Из-за кресла Ари опасливо выглядывает странное мохнатое существо с голым чешуйчатым животом и щупальцами вместо рук.

— Например, такого? — с улыбкой спрашивает Ари.

Гость с ухмылкой смотрит на мохнатика, затем достает из кармана ультразвуковой свисток и молча подносит к губам. Самого сигнала не слышно, но не проходит и секунды, как окно слева брызгает осколками стекла. Жалюзи падают, складываясь в пышный новогодний фонарик. А к ногам гостя мягко опускается жуткая тварь, отдалённо напоминающая кошку. Размерами чуть больше тигра, но вместо шерсти его тело покрывает мелкая чешуя. Мощные лапы увенчаны острыми когтями, от которых на полированном паркете остаются глубокие царапины, а ковёр через пару шагов расползается на лоскуты. Четыре пары глаз контролируют ситуацию на все триста шестьдесят. Зверь замирает, внимательно рассматривая пушистое существо, а затем плюхается на спину, подставляя под руку гостя тёплое пузо.

— Например, такого, — отвечает Макс и треплет питомца за ухом.

Ари хлопает глазами, разглядывая последствия появления зверушки. Двойные двери распахиваются, и голос ворвавшегося на шум невидимого помощника возмущённо восклицает:

— И что это такое? Кабинетик наш крушите?

— Простите манеры моего зверя, госпожа Ари, — осмотрев разгром винится гость. — Сейчас же пришлю людей, и они вернут вашему кабинету первозданный вид.

Встав с кресла, Ари взывает к внутреннему спокойствию. С достоинством предлагает гостю переместиться в приёмную, а помощника подать кофе туда.

Оставив питомцев с аппетитом хрустеть стеклом, они выходят из кабинета.

— Пока ждём кофе, вытяну вам карту, — предлагает Ари.

— Смотрите, как интересно! Вы на вершине. Мир открыт для вас. Да, где-то внизу есть непонятные тварюшки. Но они неопасны, наблюдают, слушают издали. Вы же уверенно смотрите вперёд.

Проводив посетителя, Ари возвращается в кабинет. Люди, оперативно подъехавшие по звонку Макса, уже вовсю приводят помещение в порядок. Питомцы подъели стёкла и, похоже, гигантский котик гостя закусил ковром, свернув его в ролл.

— Ну, хоть мусор выносить не надо, — вздыхает невидимый помощник.

— А ты ещё на нашего жаловался, — мягко упрекает его Ари. — Он у нас вообще лапочка. Да, малыш?

Поглаживая лохматика по голове, Ари вытягивает из его пасти шнур от жалюзи.

— Вкусно?

* Если вам понравилось, вы можете оставить комментарии под этой книгой.

** Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Nefelim

— И что, он прямо из другого измерения явится? — ехидно интересуется невидимый помощник.

— Уву, представляешь? — кивает Ари, держа во рту маленькую заколку и укладывая волосы перед старинным овальным зеркалом.

— Где ты их только находишь? — продолжает ворчать помощник.

Ари закалывает волосы и поворачивается к столу.

— Ну что ты ворчишь, как бабка? Они сами записываются. Можно подумать, у тебя от этого хлопот полон рот.

Помощник хмыкает.

— По земным меркам я уже трижды заработал себе пенсию, а если по закону о северах, то…

Ари закрывает ушки и наигранно закатывает глаза.

— Бу-бу-бу… В твоём мире пенсий не существует! Давай-ка, протри портал. И как появится гость, сообщи.

Не успев войти в кабинет, Ари слышит за спиной шум. Делает большие глаза в сторону стола помощника и поворачивается, встречая нового посетителя, шагнувшего в приёмную прямо из зеркала.

— Здравствуйте, Нефелим! Добро пожаловать!

— Долго же я ждал нашей встречи… Рад, что она, наконец, состоялась.

Ари и Нефелим проходят в кабинет. Удобно устроившись в кресле напротив посетителя, Ари с улыбкой спрашивает:

— Разве долго? По земным меркам, кажется, прошло всего несколько недель.

— Возможно, но за это время вас успели посетить многие.

— Обычно я принимаю по очереди, — разводит руками Ари, — кто как записался. Об исключениях писала. Есть способы попасть ко мне раньше. Но вот, вы уже здесь. И меня снедает любопытство! Расскажите, откуда такое необычное имя — Нефелим? Или что это?

— Ну, я люблю необычные имена, — глаза посетителя немного сужаются, однако, на лице нет и тени улыбки. — Но конкретно это имя появилось благодаря моему книжному циклу на АвторТудей. И означает оно «самодостаточный» или же «обособленный».

— Интересно. Хотя мне уже давно стоит привыкнуть к необычным посетителям, но я всякий раз удивляюсь. Хорошо, Нефелим, раз уж вы здесь, давайте знакомиться. Расскажите, пожалуйста, о себе. Что бы вы хотели, чтобы о вас знали?

Посетитель напоминает Ари робота андроида. Усевшись в кресло с абсолютно ровной спиной, он ни разу не пошевелился. Да и речь совсем не похожа на привычную человеческую земную.

— Я всегда стремлюсь к оригинальности в своих произведениях. Избегаю деления на чисто чёрное и белое. Поскольку я не верю в существование абсолютного зла. Я люблю, чтобы в моих книгах всё было, как в настоящей жизни, а в ней нет злодеев — есть лишь разные люди (ну, или существа) со своими интересами. При этом для меня практически все мои персонажи — хорошие, но каждый по-своему.

Первые свои произведения я писал ещё в десять лет, но писателем долгое время быть не хотел, а желал быть режиссером. Но это оказалось куда сложнее, чем книги писать. Однако я об этом не забыл, и потому все книги изначально пишу так, чтобы их было проще экранизировать.

Что касается моего мировоззрения… Меня можно в каком-то смысле назвать язычником — я верю во всех богов, что известны человечеству, но никого из них не превозношу. Также я верю в то, что есть как враждебные, так и дружественные людям сущности, но даже враждебные духи в моём понимании не являются злом.

Теперь, если вы позволите я приоткрою вам дверь в мир своего цикла. Вы готовы?

— Конечно! — восклицает Ари в предвкушении чего-то захватывающего. К тому же, посетитель, кажется, начал немного отмирать.

Посетитель разводит руками и между ним и Ари возникает картинка с динозавром.

— В мире моих книг самыми первыми нефелимами были динозавры-нефелимы. Они же являются самыми сильными и самыми умными из них. Впрочем, это не означает, что они не могут быть агрессивными. Они были первым поколением нефелимов.

Ари с восхищением рассматривает картинку. Посетитель сводит ладони вместе, разводит их, и картинка меняется.

— Вторым поколением были рептилоиды, что были в этом мире правителями древних цивилизаций. Они же были атлантами.

Третье поколение нефелимов уже выглядит, как люди. Благодаря им человеческая цивилизация в этом достигает невероятного уровня технологического прогресса уже в 18 веке!

Это заслуга одной красотки, которая в этом мире аналог нашего Николы Теслы и умнейший из нефелимов третьего поколения.

Снова изменив картинку, посетитель даже не смотрит на Ари, продолжая рассказывать о героях иного мира.

— Но из-за того, что нефелимы превосходят людей очень сильно (примерно также, как сами люди превосходят животных), очень многие личности, ставшие в нашем мире великими, не стали таковыми в этом мире. Также не существует и многих государств. Зато тут не было и огромного количества войн. В целом этот мир гораздо лучше, чем наш, даже несмотря на то, что многие нефелимы агрессивны.

Картинка исчезает. Ари впечатлена.

— Какие они разные и необычные. Нефелим, а вы наделяете своих героев какими-то качествами, присущими вам?

И снова голос собеседника кажется Ари странным.

— Я наделил такими качествами только главных героев книг. Например, главная героиня всего цикла — Энни, защитница человечества. Она похожа по характеру на меня — спокойная, миролюбивая, предпочитает держаться подальше от людей, но всегда готова помочь им, если это необходимо.

Героиня первой книги, Кэт Прайз, тоже имеет некоторые мои качества, но уже скорее отрицательные — дерзость, самоуверенность.

Дви’Ера — героиня третьей книги также имеет кое-что от меня. Она осторожная и мечтательная, но готовая воплощать свои мечты в жизнь, также как делаю это и я сам.

— Ого, то есть, это всё женские персонажи? — Ари не по себе от странной скованности посетителя, поэтому она оживлена за двоих. — Вы меня всё больше удивляете. То есть, все главные супергерои в ваших книгах — женщины?

— Да, — лёгкая улыбка, наконец, появляется на лице посетителя. Ари мысленно выдыхает, вроде, живой. — Люблю героинь. Почему вы этому удивлены?

— Наверное, потому что мужчины предпочитают писать о мужчинах. Я нечасто встречаю в мужских романах женских персонажей в главных ролях. Но меня это всегда цепляет в хорошем смысле.

— Ну, мои героини не являются людьми, — улыбка посетителя становится шире. — Учитывайте это. Но я рад, что вас это цепляет.

«Хех! Так, всё-таки, не человек. Ну, понятно!» — убеждается в своей догадке Ари.

— Так, а кто же они тогда? Сущности женского пола из вашей реальности?

— Их можно назвать богинями. Но они ими пока не являются, а лишь стремятся к этому. Пока же они ещё слишком юные. В общем, они богини, но недоразвитые. И это особенность всех нефелимов, а не только героинь. Они все полубоги и недоразвитые боги.

Ари искренне смеётся.

— Добрый вы писатель. Но, выходит, раз вы нефелим, то и вы полубог? Какими же божественными качествами, навыками или способностями вы обладаете? В чём состоит ваше предназначение?

— У меня весьма странная способность. Я метаморф, — посетитель выдерживает небольшую паузу прежде, чем продолжить. — Моё предназначение? Я считаю, что оно в том, чтобы улучшать то, что можно улучшить. Я умею имитировать кого угодно, копировать (здесь, конечно, имеются в виду вымышленные персонажи). И потому я чётко знаю, как достоинства, так и недостатки всех, кого копировал. И эти недостатки я стараюсь исправлять. Благодаря этому зачастую рождаются идеи для моих новых произведений.

— Нефелим, вот вы сказали, что вы метаморф. А в чем это выражается?

Посетитель смеривает Ари холодным взглядом.

— У вас есть любимые персонажи из известных произведений? Желательно из фильмов.

Ари стучит ноготком указательного пальца по подбородку.

— Сейчас подумаю. Фильмы нечасто смотрю… Ну, например Дайенерис Таргариен, — восклицает Ари.

— Хм, вам повезло — я ее уже копировал, — слегка улыбается собеседник. — Правда, было это лет пять назад, когда я смотрел «Игру Престолов».

— Я посмотрела не так давно. Сразу все серии разом, — пожимает плечами Ари. — Не люблю растягивать, мне надо всё и сразу.

На её глазах Нефелим из мужчины андроида перевоплощается в Дейенерис. Ари хлопает в ладоши.

— Замечательно! Я и не мечтала, что когда-нибудь буду пить кофе с матерью драконов!

В этот раз приготовлением кофе занимается невидимый помощник, а Ари вытягивает для Нефелима карты.

— Она такая же странная, как вы. Здесь и задумчивость — «всё в себе», и наблюдательность — «я слежу за вами».

После ухода посетителя, Ари обращается к помощнику:

— Странный он, да?

— Это потому, что улетел на драконе? Ну, хоть «дракарис» не крикнул, и на том спасибо.

Ари кивает, оглядывая свой маленький уютный кабинет, и задумчиво произносит:

— Может, на всякий случай какой-нибудь противопожарной пропиткой тут всё обработать?

* Если вам понравилось, вы можете оставить комментарии под этой книгой.

** Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Анатолий Федоров

Ари рассматривает три необычные фигурки, стоящие на рабочем столе невидимого помощника в приёмной. От диковинных статуэток исходит аура неизъяснимой тайны.

— Какие интересные, — она протягивает руку, чтобы коснуться одной из миниатюрных фигурок, изображающей странного прямоходящего ящера, застывшего в вызывающей позе.

— Не трогай! — черезчур резко вскрикивает помощник.

— Хорошо, — пожимает плечами Ари и отходит от стола. Глядя в окно, уточняет, — во сколько должен подойти господин Фёдоров?

— Прости, — извиняется помощник, голос его нервно шепчет прямо над ухом Ари, — это слишком личное. Сейчас осторожно посмотри на мой стол. Только не оборачивайся. Аккуратно. Видишь? Они ...живые!

Ари вздыхает:

— Мог бы просто попросить выходной. Не нужно устраивать представление и делать вид, будто ты так устал, что сходишь с ума.

— Ты читала «Шебурраска»? — после неудачной попытки нагнать на Ари жути вздыхает невидимый помощник.

— Конечно, — улыбается Ари. — Я стараюсь знакомиться с произведениями посетителей, записывающихся ко мне на приём.

— О, посмотри, он весьма пунктуален! — восклицает невидимый помощник.

Ари видит, что посетитель подходит к её дому.

— Пожалуйста, встреть, как полагается и проводи господина Фёдорова в кабинет.

Через несколько минут двойная дверь деликатно отворяется. На пороге возникает высокий, худощавый мужчина с серьёзными глазами. Немного сутулящийся и одетый с лёгкой небрежностью посетитель мгновенно располагает к себе Ари мягкой тёплой улыбкой.

— Добрый вечер, Анатолий, — приветствует посетителя хозяйка кабинета.

— Приветствую вас, прекрасная Ари, я снимаю шляпу перед вашим гостеприимством и готов удовлетворить ваше самое изощрённое любопытство.

Посетитель медленно проходит и в нерешительности застывает посреди кабинета.

— Устраивайтесь, где вам удобнее и начнём. Я не особо любопытна, но с радостью слушаю собеседника, когда ему есть, что рассказать, — радушно подбадривает Ари. — Думаю, беседа с человеком, пишущим ужасы, мистику и фантастику не хуже самого Говарда Лавкрафта, обещает быть интересной. Поэтому, не откладывая в долгий ящик, задам первый вопрос — почему именно он стал для вас эталоном?

Анатолий усаживается в кресло. Но держится несколько скованно и напряжённо.

— Я читал очень много ужасов и мистики, и почти все книги либо мне не особо нравились, либо оставляли равнодушными, что ещё хуже. Книги Говарда Лавкрафта я купил чисто случайно, так как тогда я скупал всё подряд соответствующих жанров. И лишь когда я начал читать его рассказы, у меня в голове начал сформировываться образ того, как сие можно делать наилучшим образом.

Чтобы при первых же строчках умом воспарять в иные сферы бытия, и вообще перестать ощущать окружающий мир, сразу сделавшийся блёклым и неинтересным. Через некоторое время я нашёл аудиокниги, которые усилили и без того сильное впечатление, и это привело к тому, что я решил сам осуществлять литературные опыты и публиковать их в открытом доступе. Вот так, если вкратце.

Слушая Анатолия, Ари задумчиво разглаживает золотистый витой шнур, выложенный в замысловатый узор на декоративной подушке.

— Понимаю, творчество Лавкрафта уникально, на такого хочется равняться. И не даром он снискал себе множество последователей. Сам король ужасов Стивен Кинг его горячий поклонник. Но ведь при жизни Говард так и не увидел ни одной своей напечатанной книги, как и многие другие гениальные творцы. Слава пришла к нему с большим запозданием. А как у вас с этим? Вы хотели бы обрести известность и стать продаваемым коммерческим автором?

Анатолий, наконец, находит удобное приложение в кресле и расслабляется.

— Тут такой момент: если эта известность не будет мешать моей нормальной жизни, то согласен. Но чаще всего известность приносит больше негативные последствия, чем радость быть востребованным в обществе. Я бы согласился на некий промежуточный вариант, книги мои были бы известными и популярными, а я сам — остался бы в тени. Примерно так.

В интернете это, кстати, возможно, да и фамилия моя довольно распространённая, придется долго лазить в поисковиках. А вот книжечкам я стараюсь давать запоминающиеся, хотя и не очень сложные для восприятия названия. Балансирую на грани обыденного и непознанного, и «ярче всего это ощущается между сном и явью, когда пробуждение близко, а душа ещё блуждает среди немыслимых созданий и сумеречных пейзажей».

Голос собеседника спокоен и приятен слуху.

— Как необычно. А в вашей жизни есть место странностям, тем самым непознанным местам, куда можно ненароком свернуть с привычной дорожки?

— Вот тут я вас, наверное, удивлю, — и снова эта особенная, тихая улыбка появляется на лице Анатолия. — Моя жизнь состоит из довольно обыденных и ничем не примечательных фрагментов, даже порой и рассказать не о чем. Но я специально так её устроил, это очень помогает расслабиться и отвлечься от недоброжелательного окружающего мира. Если будут нужны эмоции — есть воображение и всякие культурные явления, о которых я уже упоминал. А чувства нужно держать свободными от всякого повседневного мусора, насколько это возможно.

Помню, как я раньше хотел, чтобы моё существование не особо отличалось от моих знакомых. И только позднее я понял, что желал погрузиться в самое страшное — в суету. А это будет пострашнее некоторых ужасов из современных фильмов и сериалов, ведь кино кончается, а внутреннее состояние беспокойства остаётся с тобой и никуда не девается. Это настоящий кошмар. И он только нарастает и увеличивается. Отсюда всякие депрессии и огорчения по разным важным и неважным поводам. От этого надо бежать как можно дальше, и как можно быстрее.

— Вы желаете, чтобы ваши книги обрели известность, но при этом, чтобы ваша личность осталась в тени. Я могу это понять. Но ведь тайна привлекает. Таинственный писатель обязательно вызовет у поклонников желание раскопать о нём всё, что только можно. А это «всё» может быть как некрасивой правдой, так и совсем уж странным вымыслом.

— У меня особо нечего раскапывать, подобных биографий много, и они действительно малоинтересны. Наткнувшись на очередную, ты недоумеваешь, а что тут такого особенного? Вот если обо мне будет целый мифологический цикл, некие товарищи начнут откровенно выдумывать события из моей жизни — это я могу приветствовать. Разве что, их фантазия разыграется, и в информационное поле пойдут совсем уже фантастические истории, то — увы, скрепя сердце, что-нибудь придётся опровергнуть.

Хотя, у меня был небольшой период в жизни, когда я хотел приобрести известность и у меня это получилось. Когда я пришёл в новое учебное заведение, вокруг меня спонтанно объединилось несколько человек, которые со мной ходили, и предлагали всякие интересные идеи, чтобы их вместе реализовывать. Но буквально через два месяца меня это стало напрягать, и я плавно спустил это на тормозах, а товарищи переключились на кого-то другого, кто воспринял сие с воодушевлением, и тусовки продолжились уже в обновлённом составе.

Не то, что бы я совсем превратился в хикикомори, но меня действительно часто тяготит толпа народу, и я общаюсь только со своими близкими друзьями, один на один. Это не боязнь общества, а дистанцирование от него — в этом важное отличие. В этом довольно много плюсов, например, ты практически не зависишь от мнения окружающих. Они тебя могут самозабвенно ругать или превозносить до небес — это же их частные видения, а у меня есть своё мнение, которое мне нравится больше. Как сказал товарищ Пушкин: «Хвалу и клевету приемли равнодушно, и не оспаривай глупца».

— Александр Сергеевич гений на все времена, и к сказанному ни прибавить, ни убавить. И его слава как раз была с ним при жизни. А что предпочтительнее для вас — «всё и сразу» или упорно и последовательно постигать то самое «искусство маленьких шагов»?

— Мне нравится ставить себе маленькие, но приятные цели, лучше, чтобы их было много, но не одновременно, а последовательно. И когда их достигаешь, то ты ощущаешь в душе радость и счастье, и это очень важно для любого человека.

Для меня подобные цели имеют огромное значение, хотя со стороны выглядят банально: посмотреть хороший сериал, вкусно покушать, написать интересную книжечку или не менее интересную книжечку послушать. Общение тоже может входить в этот список, но на второстепенных ролях, это неплохо, но менее впечатляет. Я все-таки интроверт, и больше одиночка.

То же творчество — это же не для других, а для себя, и если другим моя писанина нравится — замечательно, но если она меня не радует — это катастрофа, и нужно что-то с этим делать. Поэтому, если у меня не получаются большие книги, я пишу маленькие, если и маленькие не получаются — делаю миниатюры. Лучше, конечно, формы чередовать, а если получится работать в разных жанрах — это вообще очень полезно для вырабатывания своего стиля.

Пока Ари готовит кофе, Анатолий делится мыслями о писательстве:

— Оно должно радовать человека, или хотя бы восприниматься нормально. Если начинается тягомотина, физическое неприятие своих же произведений, очень рекомендую отдохнуть и отвлечься. Даже если вы коммерческий автор. Иначе может появиться незаметный для вас, но воспринимающийся чувствительными читателями негативный фон. А это, сами понимаете, даже при идеальном слоге и захватывающем сюжете может побудить закрыть книгу.

Я даже не знаю, в чём он проявляется, но это чувствуется на очень тонком уровне. Не идет книга и всё тут! Ведь есть же много других авторов, почему бы на них не обратить внимание, правда же. Поэтому настоятельно рекомендую: вы можете писать хоть многотомные циклы, хоть миниатюры, хоть невероятно увлекательное что-то, хоть страшную дичь, но это должно нравится в первую очередь вам лично. И только потом всем остальным. Писателей много, а вот писателей, которых хочется читать и перечитывать — сами понимаете...

Ари, не глядя, тянется за метафорическими картами и не находит их привычном месте.

— Странно, — едва слышно произносит она, обнаружив вместо коробочки с картами фарфоровую статуэтку в виде остроносой дамы в экстравагантной шляпке. — Она же стояла в приёмной. Я точно помню...

Анатолий, невозмутимо пьёт кофе. Ни один мускул не дрогнет на его спокойном лице. Ари пару раз моргает, ей кажется, что выражение глаз статуэтки изменилось. Она надменно и холодно смотрит на хозяйку кабинета.

Коробку удаётся отыскать на кресле под декоративной подушкой. Анатолий наблюдает, как Ари вытягивает для него карту и подсказку.

— Весьма необычная карта. Тут и фантазии, и работа ума. Она пронизана мистическим космосом. Ведь космос противопоставляется хаосу как нечто упорядоченное и организованное. То есть вы — настоящий творец, главное, не останавливаться и смелее двигаться вперёд.

Проводив посетителя, хозяйка кабинета некоторое время сидит с закрытыми глазами. Затем берёт себя в руки, тянется за коробкой, чтобы убрать карты. Фигурки, ещё несколько минут назад гипнотизирующей Ари неприятным колючим взглядом, нет.

Ари выходит в приёмную, направляясь к столу помощника. Все три статуэтки на месте. Она склоняется, чтобы рассмотреть их внимательнее. Сейчас никакого флёра таинственности, нервной тревожности от них не исходит. Обычные фигурки. Несколько эксцентричные, но...

— Можно, я сегодня уйду пораньше? — спрашивает невидимый помощник. На столе появляется шкатулка, крышка откидывается, на синем бархатном ложе видны три углубления. Фигурки одна за другой укладываются в шкатулку. — Это подарок дорогому племяннику, у него сегодня день рождения, — поясняет помощник. — И он фанат Лавкрафта.

* Если вам понравилось, вы можете оставить комментарии под этой книгой.

** Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Эвелина Грин

Невидимый помощник хмыкает при виде Ари, вышедшей из кабинета с бархатной лентой на глазах:

— Ты уверена, что это украшение нужно носить именно так?

Ари переступает медленно, осторожно, рукой касаясь стены.

— Ш-ш-ш, я пытаюсь поймать это ощущение. Разбудить в себе остальные чувства, сделать их ярче! Вот, например, я чувствую, что ты съел мои сырники.

— Да не съел, но собирался, — виновато бурчит помощник, — только достал.

— Видишь, обоняние меня не подвело! — радуется Ари. — А пару дней так похожу и вообще…

— Добрый вечер! — невидимый помощник приветствует вошедшую посетительницу.

Ари снимает с глаз повязку и тоже здоровается.

— Эвелина, очень рада вам, проходите!

— Здравствуйте, хм, а куда проходить, не подскажете, где диванчик? О, и чем у вас таким вкусным пахнет? — интересуется гостья, складывая трость и убирая её в боковой карманчик портфеля.

Помощник принимает у неё верхнюю одежду и провожает до кабинета. По пути бросив Ари:

— Видишь, твои сырники не одного меня раздразнили.

Ари и Эвелина усаживаются в кресла. Эвелина аккуратно ставит портфель у ног.

— Вам удобно? Хотите, попрошу подать нам сюда кофе и сырники? — улыбается Ари.

— Вполне удобно, от кофе не откажусь — это мой любимый напиток. Мне без сахара. И сырники тоже попробую. Эх, сюда бы капучино! — с улыбкой вздыхает Эвелина.

— Можно и капучино, — кивает Ари помощнику. — А пока для нас готовят, можно немного поболтать. Эвелина, что сейчас для вас главное занятие? Чем уже занимались и чем ещё только мечтаете?

— Моё главное занятие сейчас — это рецензии и совершенствование в них. Ещё хочу себя попробовать, как диктор. Так что скоро снова объявлю о наборе рассказов для озвучки. Парочку из предложенных ранее историй я выбрала, но этого недостаточно, восемь рассказов не набирается.

Сейчас ещё пытаюсь определиться, в каких жанрах лучше писать. Как показывает практика, фэнтези — совершено не моё. Поэтому я решила заняться историческими пьесами, мне кажется, они у меня должны получаться. Сегодня только задумалась об этом, всё-таки, хочу попасть на курс Коляды. Раз современные темы не моё, займёмся историей.

О чём мечтаю? Если честно, ни о чём. Сложно мечтать, когда проблемы навалились. А вообще, хочу съездить во Францию, повидаться со своим другом. Но кредиты пока не позволяют, — разводит руками собеседница.

— Эвелина, для меня это что-то из области фантастики! Вы большая молодец! А можно узнать, как вы, будучи практически незрячей, пишете книги? — спрашивает Ари и деликатно добавляет, — если я не тактична, простите, пожалуйста.

Двойные двери открываются и по воздуху плывёт поднос. Его несёт невидимый помощник, но всё равно картинка выглядит волшебно.

— Для меня не тактичных вопросов не существует. Есть вопросы, которые набили оскомину, но с этим ничего не поделать, так что постараюсь ответить наперёд. Всё озвучивает говорящая программа. Можно ли мне вернуть зрение? Нет, если бы это было возможно, неужели я бы этим не воспользовалась? Как я перехожу дорогу? Очень просто — на слух или прошу прохожих. Вроде, все популярные вопросы вспомнила. И да, мне не страшно ходить одной. Это жутко интересно. Теперь точно всё.

Чашечки с подноса опускаются на столик перед девушками. За ними следуют десертные тарелки с сырниками, политыми бруснично-розмариновым вареньем и вилки.

— Я хотела поподробнее про эту программу узнать, если можно, — уточняет Ари.

— Хмм, есть два способа надиктовывать: голосом, но меня это бесит, потому что иногда он такую ахинею несёт, что проще вручную набить текст. Чем, чаще всего, я и занимаюсь. — Эвелина делает небольшую паузу, и со вздохом продолжает, — эх, не хочется в этом признаваться, но с русским языком у меня полная беда. Вот, пожалуй, и всё. Хотя, с ним беда у многих, как и в обычном обществе. Есть те, у кого врождённый русский язык — им проще всего. Как сказал один человечек, у слепых очень низкий уровень образования.

— Ваш десерт, дамы, — важно произносит невидимый помощник.

Поднос уплывает по воздуху в сторону дверей. А Ари предлагает Эвелине угощаться. Та нащупывает чашку, находит ручку, берётся за неё, подносит к губам, делает глоток и так же аккуратно ставит чашечку обратно на блюдце.

— Просто изумительно! Не то, что сегодня в кафе. Представляете, я заказала капучино на ванильном молоке с клубничным сиропом, а официантка мне принесла капучино на обычном молоке. Такой кислятины ещё я не пила. Мне показалась, что молоко прокисло, я попросила заменить кофе. Долго они мне его не несли, потом подошла администратор и спросила не веганка ли я. Я сказала, что да, и знаете, в чём она попыталась меня убедить? Что, раз я веган, то молоко мне может показаться необычного вкуса. Нет, они правда из меня дуру пытались сделать! Я ответила, что знаю вкус обычного молока, и оно прокисло. В итоге они списали на то, что когда наливаешь сироп в обычное молоко, оно сворачивается. Не знаю, правда это или нет. Но, слава богу, кофе заменили и ещё долго извинялись. А я сказала им, ну, ладно, если ванильного молока у них нет, то ведь логично, что раз я заказала альтернативное молоко, нужно было добавить другое альтернативное молоко. И в итоге кофе мне досталось за счёт заведения на кокосовом молоке с клубничным сиропом, как я люблю!

Но я немного отвлеклась, о чём вы ещё желаете узнать?

— Ой, мне всё интересно, — Ари тоже берёт чашечку. — Вы такая эмоциональная, я залюбовалась. Мне нравятся такие собеседники. А давно вы стали веганом? И почему?

— Спасибо за комплимент, — приятно улыбается Эвелина. — Год назад. Сначала просто нравилось, а потом из-за проблем со здоровьем пришлось отказаться фактически от жирного мяса. Так и втянулась, сейчас учусь готовить веганские блюда. В моих достижениях суп-пюре из печёных томатов, и гороховый суп. Скоро буду пробовать плов с нутом готовить.

Эвелина отпивает кофе и берёт с тарелки сырник.

— Хах! Вот так мы с творчества на готовку переключились, — смеётся Ари. — Но я вас понимаю, тоже люблю готовить. Это же такой творческий процесс. Эвелина, а герои ваших книг готовят?

— Редко, чаще всего этим занимается прислуга или просто кровью питаются, а кровь готовить не надо, и кровососов у меня больше всего. Всё-таки вампиры — моя страсть.

Эвелина доедает сырник, берёт чайную ложечку и собирает пенку с кофе.

— Знаете, самое вкусное в капучино — это пенка. Только ради неё и покупаю его.

Ари кивает, но, спохватившись, что собеседница её не видит, быстро добавляет:

— Понимаю, это очень вкусно! — отпив из чашки, Ари продолжает, — так ваши герои — вампиры? А почему именно они? В своё время многие девушки мечтали о парне-вампире, насмотревшись «Сумерек».

— Да. И одна вампирша очень тоскует по персикам. Вы верите в то, что по любимым блюдам можно определить характер человека? Я верю, правда, не совсем понимаю принцип. Например, я люблю капучино и мини бананы с супом пюре с печёными помидорами, и что это может сказать обо мне? Хм, надо будет поискать, но это я отвлеклась.

Меня не «Сумерки» впечатлили, я, вообще, их в самую последнюю очередь прочитала. В вампиров меня влюбила Энн Райс. Книга, по-моему, называлась «Интервью с вампиром», и вот по ней сняли прикольный фильм! Посмотрев его, я влюбилась в вампиров. А сами книги Энн Райс мне не очень нравятся, слишком много уделяется внимания религии и набожности, что меня раздражает. Всё-таки, я атеист. Хотя, понимаю, что в то время религия пропитывала каждую клеточку мира. Была неотъемлемой частью жизни, как языческие боги в древние времена.

— «Интервью с вампиром» не читала, но смотрела, очень красивый фильм. Так что понимаю вас. А вот по поводу вкусовых пристрастий могу сказать только, что если ваши вкусы не совпадают со вкусом партнёра, то и в остальном вам не по пути. Хах! Проверено! Так что это хороший ориентир.

— Это вы на что намекаете?

— Это мои жизненные наблюдения, не более. Просто, если ты с человеком совпадаешь, то и во вкусовых предпочтениях чаще всего тоже. — пожимает плечами Ари. — Вы прекрасный собеседник, Эвелина. Сейчас я хочу вытянуть для вас метафорическую карту. Расскажу, что на ней изображено. Попробую передать её послание.

— Хе, вы мне льстите, — улыбается Эвелина, — но пару новых фактов вам удалось вытянуть из меня. Ну, ладно, не буду напрашиваться на ещё один комплимент, мне тоже приятно было с вами пообщаться. С нетерпением жду, что же мне поведают метафорические карты.

— Вам выпала карта, на которой изображено мощное дерево. Между его корней спит маленькая лисичка. Нос её прикрыт хвостом. Наверное, ей есть, что скрывать. Рядом лежит белый медведь. Кажется, что он спит, но на морде блуждает улыбка.

Крона дерева без листвы. Среди ветвей множество разных предметов. Здесь шаманские обереги с рунами, маски, игрушки, веер. На ветках сидят совы. Свисают интересные подвески.

А карточка с текстом-подсказкой гласит — «Равновесие — женский труд».

— Хм, озадачили. Равновесие женский труд? К отношениям, что ли? — удивляется Эвелина.

— Да, мне думается, что это что-то о творчестве и об отношениях. В целом, есть над чем поразмышлять.

Проводив Эвелину, Ари поворачивается к столу невидимого помощника. В воздухе зависла её чёрная бархатная повязка. По очертаниям видно, что она надета на чью-то немаленькую голову.

— И что это ты делаешь? — в изумлении изгибает брови Ари.

— Тренирую чувства и всякое такое, — невнятно бормочет голос.

— Хах! То есть, ты как кот. Решил, если ты никого не видишь, то и тебя никто не видит?

Ари подходит к столу и бесшумно забирает блюдо с сырниками.

— Меня и так никто не видит, — ворчит помощник.

— Аха, только повязку верни, — бросает Ари из-за дверей кабинета.

* Если вам понравилось, вы можете оставить комментарии под этой книгой.

** Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Загадка

Ари листает ежедневник и делает в нём пометки.

— Что-то ещё нужно? — интересуется невидимый помощник.

— Да, — не отрываясь от записей задумчиво произносит Ари, — я не нашла фото сегодняшней гостьи. Точно помню, что оно было, но я не помню, где его сохранила.

— Хорошо, сейчас поищу. Хотя она сама скоро будет здесь.

Громко вздыхая, помощник удаляется в приёмную. Спустя минуту экран смартфона Ари оживает. Она касается его, чтобы взглянуть на отправленное фото. С него на Ари смотрит интересная молодая девушка с длинными розовыми волосами и серьёзным взглядом.

— Спасибо!

Ари громко благодарит помощника, чтобы в приёмной было слышно. Перечитывает записи в ежедневнике и закрывает его. А через пару минут двойные двери кабинета впускают посетительницу.

— Добрый вечер, Ари, — приветствует гостья.

— Здравствуйте, — радушно улыбается в ответ хозяйка кабинета. — Теперь я понимаю, почему вы называете себя Загадкой. Подскажите, как лучше к вам обращаться?

Седовласая женщина с курительной трубкой в руках усаживается в кресло.

— Так и обращайтесь, Загадка, мне нравится этот ник, я к нему привыкла.

— Хорошо. Знаете, вы мне сейчас напоминаете героиню то ли Астрид Линдгрен, то ли Туве Янссон. Всегда восхищаюсь необычными женщинами. Загадка, расскажите, откуда этот ник? Я так понимаю, он появился ещё до АвторТудей?

— Нет, он появился именно на Автор Тудей и придуман исключительно для этого сайта. Просто хотелось легкости, небольшого хулиганства, так и появился этот ник. Это второй мой интернет ник, первый умер вместе с форумом, на котором я начинала писать. Почти все друзья растерялись, поэтому решила начать интернет жизнь с чистого листа.

Ари любуется гостьей. Загадка расслаблена, уверена в себе, держится с достоинством и знает, что ей надо от жизни.

— Думаю, вам это удалось, — с чувством заявляет Ари. — Ведь с таким именем автора на обложке любое произведение звучит интереснее. Расскажите, над чем вы сейчас работаете?

— У меня есть две незаконченные повести «Тернистый путь души» и «Северными тропами», и если в первой я знаю развязку, то во второй ещё нет, — делится Загадка. — Ну и сказать, что я над ними работаю будет не совсем верным, я их пока отложила, но не забыла. В основном я сейчас учусь озвучивать книги, мне это интересно, это привлекает, это нравится.

Ари делает пометку в ежедневнике. Красивые звучные голоса — её слабость. Поэтому знакомством с хорошими чтецами Ари дорожит.

— О, как интересно. Я люблю голоса чтецов, с которыми познакомилась на АвторТудей. С удовольствием послушаю произведения, озвученные вами. А можно спросить, как вы для себя делаете выбор — вот это я смогу озвучить, это в моём исполнении зазвучит круто, а это совсем не моё? — с любопытством расспрашивает гостью Ари.

— В основном, я ориентируюсь нравится или нет, потом беру рассказ в работу. Но пока не всё получается, как хотелось бы. Есть рассказы, которые получились круто, сама ими горжусь и даю слушать семье и друзьям, а есть те, которые как ни старалась, не получились, как хотелось, — Загадка говорит, как есть, без утайки. — Но я учусь, слушаю других участников конкурса, не стараюсь им подражать во всём, но учусь у них. И ещё, я поняла, длинные витиеватые, красивые на бумаге фразы, очень сложно читать. И выбираю рассказы без подобных фраз.

— Да, я довольно часто читаю вслух и понимаю, что есть довольно сложные словесные конструкции, которые с первого раза не получается прочесть, как нужно, — кивает Ари, соглашаясь. — А по жанрам, каким отдаёте предпочтение? Есть такие, что сразу мимо?

— Сразу мимо ЛитРПГ и Реал РПГ, все остальное по критерию нравится — не нравится, — категорично заявляет гостья. — Я всеядна в чтении, ну и пока не решаюсь озвучивать эротику. Просто в одной из книг мне попалась эротическая сцена, она далась очень трудно, сложно было настроиться, подобрать интонации. В результате пока не получается.

Ари нравится, как ведёт себя красивая, стильная гостья. Её жесты, манера речи, простота, чувство собственного достоинства и то, как Загадка выражает мысли.

— Мне всегда было любопытно, прочитывает ли чтец произведение заранее? То есть, не целиком, а, например, главу, чтобы понять, как правильно произносить звуки в том или ином моменте. Прикинуть, как сыграть голосом. Я слушаю много аудиокниг. И бывает такое, когда понимаешь, что чтец совсем не уловил сути выражения, написанного автором. Прочёл по-своему. И, соответственно, впечатление портится. С вами такое бывало?

Загадка согласно кивает.

— Я всегда читаю написанное перед записью, стараюсь подобрать интонации, но все равно во время редактирования записи нахожу моменты, где налажала во время чтения, тогда перезаписываю либо фразу, либо полностью. Но, бывает, слушаю запись через время и опять слышу те места, где сейчас бы прочитала иначе, чем тогда. Есть у меня и откровенно неудачные записи, где не смогла как ни старалась передать атмосферу рассказа. И это огорчает.

— Как-то раз ко мне в гости заглядывала Катерина Сычёва, и я задавала ей вопрос о мечте. Задам его и вам, потому что мне это интересно и в какой-то степени приоткроет вас. Какое классическое произведение вы мечтаете озвучить?

Загадка задумывается на некоторое время. Подносит к уголку рта незажжённую трубку и чуть обхватывает губами.

— Не сказать, что мечтаю, но «Пошехонскую старину» М. Е. Салтыкова-Щедрина, пожалуй, да, озвучила бы. Не знаю, именно эта книга из классиков пришла на ум, а следующее, что вспомнилось, это «Гавриилиада» А.С. Пушкина. Вот такие странные интересы.

— О, какой выбор! — восхищённо улыбается Ари. — Я часто замечаю, что Пушкина не очень жалуют, не понимают его гения и отзываются пренебрежительно. Мне же он очень нравится. «Повести Белкина» и «Дубровского» изредка перечитываю. И с удовольствием послушала бы «Гавриилиаду» в вашем исполнении.

Вдруг кое-что вспомнив, Загадка добавляет:

— А ещё «Клоп» Маяковского вспомнила. Одно время запоем его читала! Пушкина, на мой взгляд, невозможно не любить, он очень разный, озорной и в то же время серьёзный. Не зря же его называют «наше всё».

— Да, именно так, согласна, — Ари ставит на столик перед гостьей чашечку кофе и вазочку с эклерами. — Угощайтесь, а я пока займусь картами.

О, какая яркая, многослойная картинка и не менее интересная подсказка! Разноцветный лоскутный наряд говорит о многочисленных интересах. Лицо дамы на картинке закрыто, и это тоже отражение вашего загадочного имени. А подсказка утверждает, что вы на правильном пути. Действуйте, и всё получится!

Проводив гостью Ари спрашивает невидимого помощника:

— А ты когда-нибудь курил?

— Было дело. Сидели мы как-то со стариной Гэндальфом на крылечке моего роскошного смиала, вырытого под холмом в северной части Хоббитона, что в Западной четверти Шира, и я учил его курить трубочное зелье. Позже он так подсел на него, что даже доказывал Саруману, на совещании Белого Совета, что выдыхаемый дым прочищает голову от теней, скопившихся внутри, — внушительно разглагольствует помощник.

— Ой, да ну тебя! — смеётся Ари. — Я уже и уши развесила.

Она берёт со стола коробочку с наушниками.

— Зарядились? Ладно, я у себя, слушаю книгу.

* Если вам понравилось, вы можете оставить комментарии под этой книгой.

** Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Андрей Рымин

Услышав неясное тревожное бормотание помощника, Ари выглядывает в приёмную.

— Они рядом. Они почти догнали меня. Я не вижу их, но слышу всех разом и по отдельности. Не ушами. Моё сознание, раскинувшееся по астралу тончайшими нитями, контролирует пространство вокруг на многие световые годы…

— Эй, ты чего? С тобой всё в порядке? — испуганно спрашивает Ари.

— Я чувствую, как полёт моих врагов тревожит изнанку мироздания, — голос помощника становится громче и напористее.

Ари подходит к столу и заглядывает в монитор.

— А! Так ты книгу Андрея Рымина читаешь?! Я уж думала, в тебе опять паразиты завелись и завладели разумом.

— Почему опять? — обиженно недоумевает помощник. — Не было такого.

— Ты просто не помнишь, — лукаво улыбается Ари. — А что с творчеством знакомишься — молодец. Гость скоро появится.

— Через дверь?

— Что?

— Говорю, как нормальный человек придёт, или как эти все… — Ари не видит, но представляет, как помощник закатил глаза, — через портал?

— Твоя задача встретить и проводить ко мне.

Ари смотрит в окно, украшенное мерцающими нитями гирлянды. Мягкий снег бархатно обнимает пространство улицы свежестью и чистотой. Из колонок Жан-Мишель Жарр щедро делится целым миром эмоциональных образов. Двойные двери бесшумно открываются и в кабинет входит привлекательный мужчина. Ари оборачивается и встречается с ним взглядом.

— Добрый вечер, Андрей, я ждала вас.

Гость располагается в кресле и с интересом разглядывает кабинет.

— Люблю, когда ко мне в гости заглядывают создатели миров. А ваши миры весьма необычные и оригинальные. Можно ли назвать их одними из главных героев ваших книг?

— Определённо. Меня с детства в фантастике, в фентези всегда в первую очередь привлекали необычные миры. Неудивительно, что и сам я, начав писать, сделал упор на создание необычных миров в своих книгах, которые героям предстоит открывать для себя вместе с читателями. Никогда не забуду: многоярусный мир Фармера и его же мир реки, мир-корабль Хайнлайна, Неукротимую планету Гаррисона, постап-мир Уилсона с его разумными пауками и многие, многие другие вымышленные, но по-настоящему живые миры из моей читательской молодости.

— А это секретный секрет или всё же можно приоткрыть завесу тайны и узнать, как они к вам приходят? Во сне, в долгих рассуждениях или внезапными инсайтами?

— Через долгие думы, — приятная улыбка озаряет красивое мужественное лицо гостя. — Прежде, чем писать книгу, я сначала детально прорабатываю мир. Пишу планы, рисую карты, обдумываю каждую мелочь. Музы не существует. Только труд, только мозги и упорство.

Ари, как всегда, выхватывает из фразы слово и в голове фейерверком вспыхивает вопрос.

— О, волшебно! Я с детства обожала книги, форзацы которых были украшены картами. Это сразу возвышало их над другими книгами. И когда автор рисует карты своих миров — это полный восторг! Теперь мне очень хочется посмотреть. А где, как и с помощью чего вы их рисуете?

— Я тоже фанат карт. И не только фэнтезийных. В детстве все стены в квартире были увешаны разными картами, а по полкам стояли всевозможные атласы. До сих пор помню все столицы всех стран мира, включая островную мелочь, — глаза собеседника горят понятным Ари волнующим огнём. Увлечённые люди всегда особенно притягательны. — Но художник из меня никакой. Я наброски черчу карандашами, а дальше уже подключаю спецов. В частности, Дарью Демидову и Ринко, супругу Финдройда.

— То есть вы, как создатель не полагаетесь на авось и интуицию, а всё тщательно планируете?

— Ну не то, чтобы совсем тщательно… По сверх подробному плану у меня написана только серия «Вслед за Бурей». Нынче планы уже не те. Сюжет наперед не так сильно продумываю. Иду по ключевым точкам. Но, само собой, знаю, чем все закончится.

— А есть самый-самый, любимый мир, в котором вы бы хотели оказаться? Как надолго и чем для вас он особенно привлекателен?

— Это созданный Дж. Мартином мир ПЛиО — самый живой и объёмный фэнтези-мир из всех мне известных. С удовольствием бы проехался по Вестеросу с экскурсиями. В довоенные времена разумеется. Но жить там… Нет уж, спасибо!

— Мм, интересно. А какой вид транспорта предпочли бы — на корабле, лошади или могучем драконе? Я бы тоже с удовольствием попутешествовала, но к драконам не рискнула бы приблизиться, кораблём точно нет, а вот верхом на коне — запросто.

— Карета. Качественная карета с рессорами и с кучей мягеньких подушечек. И сотня рыцарей сопровождения, — широко улыбается гость.

Ари проводит рукой над столом, светлая матовая поверхность которого превращается в голографическую карту. В пару касаний масштаб увеличивается. Видно, как по одной из дорог едет процессия.

— Такая? — Ари поднимает глаза на собеседника, указав на карету.

— Такая, но мне больше нравится чёрная с золотом. Пусть перекрасят.

Заразительно рассмеявшись, Ари останавливает процессию.

— Дайте руку, — протянув ладонь Андрею, Ари показывает, — смотрите, можно делать вот так… и так…

Изображение на карте принимает невероятный ракурс. Андрей пробует силы, искажая перспективу и наклоняя горизонт, легко разобравшись, что к чему.

— А вот так можно управлять колебаниями тона, чередованием фактур и ритмом пятен, — показывает Ари. — Развлекайтесь. А пока я займусь приготовлением кофе, расскажите о себе что-нибудь интересное.

— Интересное… Ну, не знаю даже. Пусть будут увлечения. У меня в одном месте шило, и оттого на месте вашему покорному слуге не сидится. Очень люблю горы и авто-путеществия. У нас тут Кавказ рядом и Крым — постоянно семьёй выгуливаемся на природе. Ну, а зимой лыжи. Архыз уже запустили — скоро сгоняем.

Плюс в целом спорт уважаю. Играю в волейбол, в баскетбол (у нас своя стариковская команда). В субботу два матча на очередном любительском турнире. Я со своими 112 кг неплохой центровой. Молодёжь хорошо распихиваю, — улыбается Андрей. — Иногда руки доходят до боулинга. Когда-то серьёзно им увлекался. Есть свои шары, обувь, всяких причпоксов целая сумка. В шкафу россыпь медалей с различных турниров.

Пропускаем рыбалку (морскую особенно) и переходим к интеллектуальному спорту. Раз в неделю ходим на смесь «Что? Где? Когда?» и «Брейн-Ринга» — «БезДураков». На днях вот ходили. Я капитан команды — у меня ручка, которая пишет ответы.

И на этом, пожалуй, закончу. Для первого раза хватит, — Андрей поднимает взгляд от карты, на которой многое преобразилось.

Ари подходит к столу с двумя чашечками кофе в руках. Протянув одну гостю, предлагает:

— Как красиво у вас получилось. Может, продолжим беседу там, на природе?

Андрей берёт чашку из рук Ари и в изумлении оглядывается по сторонам. Тишина и вечерний уют в стенах маленького кабинета сменяются на открытое пространство с буйством света, цвета, природных звуков и ароматов.

— Я обожаю спорт. И физический, и интеллектуальный. Но в горах не бывала. Всё же для этого нужна особая подготовка и знания. А ваши герои похожи на вас? В них тоже есть эта жажда путешествий и приключений?

Ари и ухом не ведёт, будто подобное перемещение — нечто совершенно обыденное.

— Как сказать… Обобщения тут неуместны. У меня слишком много героев и они слишком разные. Одни похожи, другие нет. Я не тот автор, который пишет героев с себя.

— Да, это здорово, что все разные. А любимчики среди ваших героев у вас есть?

— Само собой я всех своих героев нежно люблю, но раз нужно кого-то выделить, то пусть будет Лими. Полное имя Лимисипиль. Внешне юная бабуся (бабуся по нашим меркам) из народа Фили. Похотливая алкоголичка полуметрового роста, считающая развратность с абсолютной преданностью супругу, хоть брак с человеком и заключен по расчету.

— Вы так вкусно рассказали, что я готова прямо сейчас начать читать эту книгу! Но для начала всё же вытяну для вас карту. Метафорическую, — улыбается Ари. — Тем более, когда обстановка так располагает.

— Какая красивая, — восхищается Ари, — здесь и синяя птица счастья, и бесконечная мелодия ветра, спокойствие и уверенность. Счастье — ваш верный спутник, оно рядом, и вы это знаете.

Двери закрываются за посетителем, и до слуха Ари доносится громкий шёпот невидимого помощника. Ари смотрит, как тот эмоционально записывает кому-то голосовое:

— Разлившаяся вокруг белизна ослепляла. В бескрайней пустоте ни единого цвета. Только белое сплошное ничто. Даже собственного припухшего носа не видно, как и рук, ног, живота и из чего я там ещё состою…

Ари качает головой, закрыв лицо рукой:

— Ой, врунишка! Ну, хоть бы своё сочинил, ты ж «Древо I Пожирателя» читаешь.

Отправив сообщение, помощник прячет смартфон.

— А ты не подслушивай. Сама говорила, что нужно хорошие книги читать.

— Да, но не прикидываться попаданцем!

— Пф-ф, — фыркает помощник, — а кто я по-твоему?

* Если вам понравилось, вы можете оставить комментарии под этой книгой.

** Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Хелен Визард

Ари отворачивается от зеркала и спрашивает невидимого помощника:

– Посмотри, ровные стрелки?

— М-м, а куда это мы такие красивые? — игриво интересуется помощник. — Вроде ровно. Необычно. И непривычно видеть тебя накрашенной. С такой подводкой ты смахиваешь на Нефертити.

— Так и знала, что ты куда-нибудь эти тити ввернёшь, — ворчит Ари и снова внимательно рассматривает себя в зеркале. — Мне кажется, стрелки всё же разные... И как эти египтянки умудрялись так идеально рисовать... В их климате и такой косметикой.

— А ты сегодня спроси у своей гостьи.

— Вот и спрошу. Ладно, вроде норм получилось, — Ари отходит от зеркала и что-то мурлыкает себе под нос, направляясь в кабинет. Сегодня на ней короткое белое платье и золотистые сандалии.

— Лучше бы надела набедренную повязку и золотое ожерелье, — доносится до Ари тихое замечание.

В положенное время двойные двери открываются и входит гостья. Ари тут же бросается в глаза её необычный наряд на старинный манер, что-то из первой половины двадцатого века. На гостье бежевая рубашка с карманами, длинная юбка песочного цвета и удобные сандалии. Сняв широкополую соломенную шляпу, украшенную шарфом, гостья кладёт её на спинку кресла и усаживается.

— Вот вы и добрались ко мне. Я очень рада! Вы как Агата Кристи, неужели прямо с раскопок?

— Вы правы! Я только что из Каира. Точнее, из Западной Саккары. Там нашли уникальное захоронение Птолемеевской эпохи богатой и знатной дамы. Скорее всего, римлянки. Но раз я обещала приехать, значит, приеду, — хитро улыбается Хелен, прищуривая глаз. — Такие интересные встречи бывают очень редко.

— Когда речь заходит о Древнем Египте, в первую очередь на ум приходят ассоциации с золотом песков, жестокими фараонами, прекрасными жрицами, коварными жрецами, мумиями, загадочными папирусами и пирамидами. А какой он для вас?

Хелен поправляет волосы, уложенные в аккуратную причёску. В мягком свете ламп на запястье её поблёскивает необычный браслет. Золото, эмаль и великолепный скарабей.

— Для меня Древний Египет существует в двух вариантах: классическая египетская цивилизация и доегипетская, более древняя и высокоразвитая. То есть во мне одновременно уживаются и классик, и альтернативщик. И моё мнение зависит от того, о чём идет речь. Именно о таком подходе и идёт речь в моей книге «Хранители библиотеки Древних»: воплощение моих гипотез в формате научной фантастики и восхищение доегипетской и древнеегипетской цивилизациями. А еще Древний Египет — это место, полное мистики и тайн. Благодатный мир для невероятных мифов и сказок.

— Это здорово, когда ты в теме и изучил вопрос со всех сторон, — одобрительно кивает Ари. — Писать историчку задача непростая. А писать интересно, тем более! Есть у вас в этом деле какие-то принципы?

— Да, наверное. Хорошая историчка — вещь сложная по написанию. Нужно прекрасно знать матчасть, мир, в котором происходят действия. А составляющая Древнего Египта — мифология. Предпочитаю не лезть глубоко в нее. Это очень сложная и запутанная тема, и читателю нужно иметь неплохую подготовку, чтобы читать произведения на такую тему. Стараюсь использовать то, что известно обычному человеку из школьного учебника, ведь серьёзно увлекающихся очень мало. Ещё одно больное место — аутентичность. С одной стороны употребление древних названий — хорошо, передаёт атмосферу, но с другой... Читателю приходится держать словарь в голове, чтобы разобраться с титулами, названиями предметов, бегать по сноскам, если они ещё есть. Лучше выдержать атмосферу, чем заморачиваться с подобными вещами, ведь, опять же, стараешься писать не для целевой аудитории. И тут маячит подводный камушек: быть внимательной, чтобы не напихать привычных нам выражений в древний мир, типа «Ни гроша за душой», «Не даст ни копейки» и т.п.

— Да, если это чистая историчка, то такое, конечно же, недопустимо. Но если это какое-нибудь фэнтези?

— Ещё одна проблема исторички — есть факты, они описываются, но детали придумываются авторами. Поэтому любую художественно-историческую книгу можно в каком-то роде назвать исторической фантастикой. Ещё я не люблю попаданцев, душепереселенцев в прошлое и вытекающую отсюда альтернативную линию повествования. Если уж попаданец, то пробужданец, то есть человек из прошлого просыпается в настоящем времени, адаптируется к жизни, живёт, как обычный человек, а не устраивает что-то немыслимое, — рассуждает Хелен. — Мне намного интереснее показать внутренний мир человека, а не его глобальное влияние на окружающий мир.

Я не пишу фэнтези. Как-то не перевариваю драконов, эльфов, ведьм и им подобных. Максимум, что может быть в моих произведениях — это элементы магического реализма, но это уже будет мистика.

— То есть ждать от вас подобных историй не стоит даже в угоду читательскому спросу? Вы очень серьёзно настроены, это вызывает уважение. Какие же основные жанры вашего творчества?

— Нет, не стоит. Увы, творить в угоду читательскому спросу у меня не получается. На данный момент основными жанрами стали научно-археологическая романтическая фантастика, археологическая мистика, научная фантастика, мистика, альтернативный взгляд на известные события, — перечисляет Хелен. — И во многих работах звучат отголоски археологических раскопок, на которых мне довелось побывать четверть века назад.

Хелен замечает, что Ари рассматривает её амулет.

— Нравится?

— Очень! Расскажите о нём, — просит Ари. — Я обожаю необычные украшения.

— Это не просто украшение — это защита от потусторонних сил, оберегающих мертвых. Каждая гробница, каждый саркофаг, каждая мумия снабжается надписями, защищающими от осквернения. Такой амулет помогает безопасно заглядывать в гробницы и смотреть на мумии, изучать их. Он необычный, не свойственный для древних египтян: на обсидиановом скарабее сине-золотое око Уаджет. Очень сильный. Мой браслет — это тоже защитное украшение. С миром мертвых надо быть очень осторожной.

— Да, мне очень важно, что несут в себе амулеты, обереги. Все эти смыслы, энергии. Для меня это не пустой звук. И мне нравится, когда встречаю описания подобных вещиц в произведениях. Пожалуй, так же люблю, как и хэппи-энды в книгах. А в ваших книгах, Хелен, какие финалы?

— Зачастую, финал — хэппи-энд в стиле «жили они долго и счастливо и умерли в один день». Смерть персонажей ставит точку в повествовании, завершает их путь по страницам книги. Следующего тома не будет, если только саму идею не будет продолжать уже другой состав персонажей. К тому же в больших произведениях прослеживается долгая жизнь главного героя, и, можно сказать, что это биографические произведения. В коротких же, напротив, очень часты открытые финалы, что позволяет создавать циклы рассказов и даже Вселенные.

— Здорово! Хелен, а какое у вас образование? Оно как-то связано с увлечением Древним Египтом? Как давно зародилась эта любовь?

— За плечами педагогический институт, к сожалению, не истфак (он открылся только через два года после моего поступления). А увлечение Древним Египтом началось в пятом классе с изучения истории Древнего мира и экскурсии в конце учебного года в ГМИИ им. Пушкина. С древнеегипетского зала все и началось... Лет в восемнадцать в первый раз попыталась восстановить лицо Тутанхамона по фотографии мумии, потом Аменхотепа Второго. Да и сейчас, больше четверти века спустя, балуюсь реконструкциями по фотографиям, сканами и рентгенам мумий.

— Вау! Меня восхищает труд реконструкторов. Одно время я увлекалась лекциями про Древний Египет. А ещё мне попадались в сети ролики с древними языками.

— Меня удивляет, что периодически предпринимаются попытки воссоздать звучание древних языков. Это интересно, это притягивает внимание к прошлому. Однако, я понимаю, что картинка или закорючка (обладая более ёмким значением, чем передача одного звука) не могут дать точного звучания, а использование современных языков определенных этнических групп все равно не даст достоверного результата. Например, используется коптский язык для воссоздания древнеегипетского. Но это будет, максимум, язык Птолемеевской эпохи, на который оказали влияние греческий, персидский, латынь... И применение этой технологии, например, к Древнему царству не поможет услышать древнеегипетский того времени. Меня даже рассмешило, что знак рогатой гадюки, читаемый как «ф», может в определённом случает читаться как «ит» — отец. Поэтому в «Хранителях библиотеки Древних» я часто поднимаю вопрос о несоответствии реального и полученного учёными звучания.

Пока Хелен с жаром рассказывает и приводит примеры, Ари внимательно слушает её и готовит кофе. Разговор продолжается за столом. Хелен делает в блокноте зарисовки, показывает Ари. Древний мир не отпускает их.

— И вот например, глаза они подводили не так...

Помощник заглядывает в кабинет, откашливается, привлекая внимание.

— Простите, что отвлекаю, но рабочий день закончен...

— А? — оборачивается на голос Ари. — Ой, извини, мы напрочь забыли о времени! Иди, я сама провожу Хелен.

Сдвинув в сторону рисунки и опустевшие чашки, Ари достаёт метафорические карты.

— Хелен, смотрите. Что вы тут видите? Мне кажется — это постоянство, незыблемость. Всё проходит, но мы остаёмся верны себе.

* Если вам понравилось, вы можете оставить комментарии под этой книгой.

** Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Александр Нетылев

За окном с самого утра небо, точно королевский кондитер украшает землю сахарной хрустящей посыпкой из хрупких снежинок.

…Застывает время, замедляется шаг.

И с последней песчинкой в песочных часах,

Обнажая запястья и эфесы шпаг,

Побеждаешь свой страх.

Каждый выдох твой важен, и слов не стереть.

Только стоит ли что-то тогда говорить?

Если ты не готов за неё умереть,

Значит, незачем жить…

Ари оборачивается на голос невидимого помощника.

— Ты мои стихи знаешь?

— Почитываю на досуге.

— Ты удивительный.

— А ты себя часто недооцениваешь.

— Скорее, меня другие переоценивают.

Ари отходит от окна и усаживается в кресло.

— Сегодня придёт удивительный гость. Он у меня ассоциируется с романтическим рыцарем.

Невидимый помощник хмыкает:

— Вымирающий вид?

— Возможно, — задумчиво соглашается Ари.

Помощник выходит, оставляя Ари наедине с мыслями о прекрасных представителях сильной половины человечества, чтобы встретить гостя.

— Добрый вечер, господин Нетылев, — приветствует он вошедшего мужчину. — Проходите, Ари Видерчи ждёт вас.

Двойные двери кабинета открываются, представив взору гостя тёплую картину уюта и гармонии.

— Здравствуйте, Александр, — встаёт навстречу гостю Ари.

С первого взгляда мужчина выглядит спокойным и невозмутимым, но несложно заметить, что это маска, под которой скрываются сильные эмоции и горячая кровь. Александр высокого роста и крупного телосложения, но кажется немного зажатым, из-за того, что сутулится.

— Приветствую вас, Ари, — в тон хозяйке отвечает он. — Вы обворожительны.

Аккуратно взяв её руку, мужчина на мгновение касается губами запястья.

Оба усаживаются в кресла и несколько секунд изучают друг друга.

— Александр, при виде вас все вопросы улетучились из головы. Помогите мне, пожалуйста, расскажите немного о себе, чтобы я снова обрела уверенность.

Гость усмехается:

— «Расскажите о себе» — вопрос почти настолько же сложный, как «расскажите какой-нибудь анекдот». Но, пожалуй, начну я словами незабвенного Фигаро: я лучше, чем моя репутация. Немножко.

Александр потирает лоб, как будто удостоверяясь в отсутствии демонических рогов.

— Как минимум, я не социопат, не шпион, не преступник и даже не сатанист, хотя лавеевский сатанизм мне в чём-то близок. В том плане, что я не верю в Бога или богов; вместо этого я верю в безграничность человеческого потенциала. Иными словами, каждый из нас немножко Бог для самого себя.

— Я ничего не слышала о таком сатанизме. И тоже сомневаюсь в существовании тех богов, что навязаны нам различными религиями. Но всё же я уверена в существовании неких высших сил. Кто-то говорил, что я агностик, — улыбается Ари. — Но ваше утверждение, что каждый из нас немножко Бог для самого себя мне очень нравится. А можно ли стать богом для другого человека? И нужно ли?

Вопрос повергает гостя в задумчивость.

— Никогда не рассматривал это с такой точки зрения, — признается, наконец, Александр. — Пожалуй, Богом с большой буквы всё-таки нет: каждый творит свою судьбу сам. Но в меньшем масштабе каждый из нас влияет на жизнь других людей, становясь для кого-то богом, для кого-то дьяволом, а для кого-то и тем, и другим. И тут вопрос лишь в степени этого влияния.

— Ну, ещё Стругацкие доказали, что богом быть трудно, — кивает Ари. — Важнее оставаться порядочным человеком. Правда, бытует мнение, что «плохишей» или «стерв» любят больше. Вы с этим согласны? Есть такое в ваших книгах?

— А здесь мы плавно подходим к моей, раздражающей многих, привычке всегда искать третий вариант, — хмыкает Александр. — На самом деле, и образы, нарисованные чисто белой, и нарисованные чисто чёрной краской вызывают у меня изрядный скепсис. В каждом из нас есть и светлая, и тёмная сторона. И каждую из них следует понять и принять, как часть себя. Так что «порядочный человек» и «плохиш» исключают друг друга не больше, чем монета с орлом и монета с решкой.

Александр ненадолго замолкает, формулируя следующую мысль.

— На тот же принцип я опираюсь и при создании героев своих книг. Но помимо природы, есть и принимаемые решения. Как-то я встретил занятную фразу — «у монстра есть природа; у человека есть выбор». Если просуммировать проявления «тёмной стороны» любого из моих героев, это тот ещё монстр получится. Однако, делая выбор, как поступить, герой всё-таки проявляет себя, как порядочный человек. Именно этот выбор можно назвать одной из главных «кочующих» тем моего творчества.

— Ох, ну вы философ, — смеётся Ари. — И хитрец! Ловко уходите от вопросов. Но мне нравятся ваши ответы. А ваша идеальная муза, девушка, возлюбленная, какие качества должна нести в себе? Можете расписать так, например, столько-то частей красоты, столько-то доброты, столько лукавства, сексуальности, страсти, огня, ветра, душевного тепла?

— Почему сразу должна? — усмехается гость. — Моя муза — это вполне конкретный живой человек. В каждой из моих книг, кроме «Сделай это неправильно», написанной раньше, главный женский персонаж несёт какую-то часть её черт. Но в особенности — Лана из «Сердца бури», на ней фактически основанная. Что до того, какие качества ключевые… — Александр задумывается. — Я не знаю, как описать это качество кратко. Пожалуй, это способность побуждать становиться лучше. Когда вдохновением, когда выражением доверия, а когда и пинком. Из одного режима в другой она переключается за полсекунды.

— Да вы счастливчик! — искренне восхищается Ари. — Не каждый писатель может похвастать такой музой. Некоторым так и не удаётся за всю творческую жизнь обрести ту самую, желанную, заветную. Бывает, что сами себе завидуете?

Александр смеётся.

— Да, пожалуй, можно сказать и так. Хотя трудностей с этим порой… Ну… В общем, хватит ещё не на одну книгу.

— А как вы хотели? Такую музу отхватили и без трудностей? — лукаво улыбается Ари. — Думаю, за это даже стоит выпить …по чашечке кофе. Как вы на это смотрите?

— С превеликим удовольствием, — соглашается гость.

Пока благородный ароматный напиток наполняет чашечки, Ари спрашивает:

— Александр, а как вы думаете, чем вы привлекли в свою жизнь такое счастье? Вы ведь не станете отрицать, что счастливы? Вы занимаетесь любимым делом — пишете книги, имеете возможность публиковать их. У вас есть читатели, ценящие ваше творчество. Это уже не мало.

— Не думаю, что моя точка зрения здесь очень гармонична, — замечает Александр. — Но для меня любое счастье — это всегда результат борьбы. После событий последних лет я понял это особенно чётко. Если есть у Жизни, Судьбы или иных подобных вещей своя осознанная воля, то, полагаю, она уважает тех, кто выдерживает её удары и продолжает упрямо стоять на своём. И именно их награждает моментами счастья. А можно ли как-то без этого… — гость пожимает плечами с деланным безразличием, — честно, я не знаю.

Ари протягивает чашечку Александру, ставит на низкий столик стильную вазочку с хрупкими воздушными пирожными. Усаживается в кресло и восклицает:

— О, как вы замечательно сказали. Я бы вас даже обняла, потому что тоже иногда так думаю. И ваши слова звучат, как тост. Только надо закончить фразой — «так выпьем же за…»

Александр, прикрыв глаза, вдыхает аромат кофе и предлагает:

— Так выпьем же за то, чтобы истории наших испытаний всегда заканчивались хэппи-эндом!

— Чин-чин!

Ари перетасовывает любимые метафорические карты. Вытягивает одну за другой, выкладывая их перед гостем.

— Очень говорящие символы, взгляните, Александр. Журавли в Древней Руси считались воплощением терпения и послушания. В японской культуре они связаны с благополучием и продолжительностью жизни, а китайская философия видит в них символ бессмертия. Тут же эти птицы несут хурму. В Японии хурма символизирует победу. На Ближнем Востоке — это символ мудрости и ягода пророков. Уверена, что карты подсказывают, что вам нужно и впредь полагаться на свою мудрость, чтобы обрести благополучие.

Ари смотрит в окно вслед удаляющемуся гостю. На припорошенном снегом асфальте за редкими пешеходами остаются дорожки следов. Тротуар похож на белые и чёрные клавиши пианино. Ари берёт блокнот и делает набросок, прислушиваясь к лёгкими переливам тихой мелодии наступившей зимы.

* Если вам понравилось, вы можете оставить комментарии под этой книгой.

** Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Ирэн Рудкевич

Ари выглядывает из кабинета в приёмную. Кресло за столом, на котором сидит невидимый помощник, крутится. Для тех, кто не знает, что на нём кто-то сидит, всё это выглядит так, будто происходит само по себе. Из небольших колонок слышны звуки незнакомой Ари песни.

— Красиво. Какой-то новый исполнитель?

— Правда нравится?

— Да, неплохо.

— Знакомый прислал. Текст и музыка написаны ИИ, и исполняет тоже он.

— Да уж, ИИ потихоньку захватывает власть на планете. Кто бы мог подумать, что это начнется именно с творчества, — Ари подходит к окну. — Скоро придёт моя гостья. Надо будет спросить, что она думает по этому поводу.

В назначенное время в кабинет Ари входит дерзкая красавица с огненной шевелюрой. При виде таких обычно теряют дар речи и застывают в полном восторге.

— Добрый вечер, Ирэн, очень вам рада. Проходите, располагайтесь, — предлагает Ари.

Гостья с неприкрытым любопытством, осматривается в кабинете, задерживаясь взглядом то на одной детали интерьера, то на другой. При виде кресла на её лице мелькает лукавое выражение. На него Ирэн и усаживается, сразу же закинув ногу на ногу и приняв расслабленную позу.

— Ари, рада вас видеть! Сегодня прекрасный день для беседы!

Хозяйка кабинета отмечает про себя, что ей очень комфортно находиться рядом с Ирэн. Когда можно без лишних реверансов поговорить о чём угодно. Подобное бывает с давними знакомыми.

— Буквально перед вашим приходом я прослушала композицию, целиком и полностью созданную искусственным интеллектом. Вы наверняка тоже уже слышали и видели подобное. Хочу спросить, как вы относитесь к тому, что ИИ всё больше проникает в нашу жизнь?

— Не особо интересуюсь нейронкой, но, кажется, в этом мире уже мало осталось людей, которые с ней не сталкивались. Если честно, я пока освоила только работу с картинками, и то она у меня продвигается со скрипом. Музыку в исполнении ИИ доводилось слушать, и, на мой взгляд, некоторые вещи получились очень даже на уровне. А вот текстовые нейронки меня глубоко разочаровали. Я пробовала с ними общаться и поняла, что пока это просто бесполезная и лишённая логики игрушка, а никак не инструмент. Более того, я однажды увидела, что поиск Яндекса подключил ИИ, и ради эксперимента задала вопрос, ответ на который знаю и сама. И что вы думаете, я получила этот ответ? — хитро улыбается Ирэн.

— Думаю, получили, но какой-то особенный, — смеётся Ари.

— Не то чтобы особенный. Просто неправильный, — Ирэн усмехается. — И это я хотя бы знаю правильный, а представьте себе людей, которые хотят его узнать. Получается, что ИИ им наврал. В общем, от текстовых ИИ я пока стараюсь держаться подальше — толку ноль, а времени на формирование вопроса уходит много. Я лучше потрачу его на написание книги, если честно.

— Кстати, о птичках. То есть о книжках. А как же произведения, где главным героем является тот самый вездесущий ИИ? Читали?

Улыбка Ирэн становится какой-то очень хитрой.

— Не только читала, но ещё и написала. Там, правда, ИИ посовершеннее нашего будет, но тоже со своими косяками.

— О-ой, я чувствую, что сейчас вы мне расскажете что-то интересное! — подавшись вперёд, Ари подгибает ногу и удобно, по-свойски, устраивается в кресле в ожидании захватывающего рассказа.

— Расскажу, да не всё, а то читать неинтересно будет, — подмигивает Ирэн и, скинув туфли, забирается в кресло с ногами. — Пришла мне тут в голову идея совместить несовместимое. Ну, а пока я думала, как это сделать, успела написать целых полкниги.

Ари включает смартфон и быстро набирает что-то в мессенджере, а затем откладывает его в сторону. Показывая, что вся во внимании.

— Получилась действительно огненная смесь. Постап, реал РПГ, причём основанный на законах реального мира, киберпанк, антиутопия и, как мне кажется, по капельке от социальной фантастики и даже детектива. Если вкратце, то книга о том, как мир однажды достиг при помощи ИИ практически золотого века, а потом этот же ИИ всё уничтожил и теперь строит на останках цивилизации свой мир, основанный на машинной, а не человеческой логике.

Двойные двери впускают невидимого помощника. Летящий по воздуху поднос с кофе и пирожными останавливается у столика. Ари благодарит помощника. Поднос так же степенно выплывает из кабинета. А девушки продолжают беседу за кофе.

— Очень вкусный кофе, Ари, — хвалит Ирэн, с наслаждением потягивая напиток маленькими глоточками. — Прямо настраивает на рабочий лад. Всегда пишу книги под кофе.

— Да, он создаёт определённый писательский настрой. Эдакий допинг. У ИИ такого точно никогда не будет, — довольно заявляет Ари.

— О да, — вздыхает Ирэн. — Когда я пишу, то всегда очень сочувствую своим героям — как они там всё это выдерживают без кофе? Я бы точно так не смогла. А ИИ, мне кажется, вообще никогда не поймёт, что кофе — это не просто напиток. Для этого надо быть именно что человеком, а не машиной.

Ари берёт крошечное безе и задумчиво спрашивает:

— А у вас было такое, что вы, очеловечивая ИИ, в какой-то степени сочувствуете ему? Я как-то смотрела сериал «Мир Дикого Запада» и реально ловила себя на моментах, когда сопереживала таким героям.

— Знаете, это крайне интересный литературный приём, но мне пока не доводилось его использовать. Про ИИ я пишу впервые, и в книге, выкладку которой я начала буквально только что, я хочу показать как раз разницу между человеком и машиной.

— Ох, да, уверена, это будет крутой эксперимент и для вас, и для читателей. Ведь они больше знакомы с вами, как с автором, пишущим книги по вселенной СТИКСа.

— О да, Стикс. Кровь, кишки, расчленёнка — наше всё.

Ари, собиравшаяся было незаметно слизать с кончиков пальцев сахарную пудру, передумывает и берёт салфетку. Ирэн продолжает:

— СТИКС — огромная и очень классная серия книг, обожаю её. Да ещё и межавторская — невероятно интересно смотреть, как разные авторы постоянно привносят в неё что-то новое. Последнее время заметила, что начали писать и о прошедших временах, как, например, Владимир Мельников со своим Крестоносцем, и о нетипичных героях — например, у Елисеева есть книга, где главный герой — атомит.

— Да, и правда, каждый привносит своё. И это здорово! — кивает Ари. — Думаю, такое идёт на пользу миру.

Ирэн говорит эмоционально и сама очень темпераментна.

— Ещё в последней волне авторов порадовало приличное количество женских персонажей. Раньше экшен-книги всё-таки больше писали про мужчин, видимо, потому, что и большинство авторов — мужчины. Но сейчас добавились девушки, которые не просто хотят писать приключалово без соплей, но и успешно пишут. Нескромно считаю, что волну толкнула я со своей «Шпилькой», потому что такие попытки были и раньше, но не очень успешные. Но даже если и нет, всё равно приятно, что женщины перестали стесняться писать приключалово о женщинах. А то оскомину уже набило, что девочкам только любовь и розовые сопельки, а мальчикам — экшен и нагибалово.

— А вот это и правда вызывает уважение. Ломать стереотипы о женщинах авторах сложно, но можно и нужно. Женщины пишут в популярных жанрах не хуже, и не менее интересно.

— Понимаете, Ари, — Ирэн вздыхает и смотрит в окно. — Всё не так просто. Во-первых, действительно не у всех женщин получается писать именно приключалово, как оно есть. Многие пытаются вставить туда сильную любовную линию, описывают богатый внутренний мир ГГ и его/её страдания, уделяют очень много внимания деталям, которые, может, и создают атмосферу, но убивают к такой-то матери всю динамику. А это неправильно. Приключения, экшен — это скорее о внешнем. Это круговерть событий, в которой ГГ некогда не то что любовью заниматься или детали интерьера разглядывать, ему даже до своего богатого внутреннего мира дела нет — выжить бы для начала, нагнуть и превозмочь. Вторая проблема это, как ни странно, читатели. Мы не будем брать в расчёт людей, которые мнение о книге формируют, прочитав свою книгу, а не имя автора или чей-нибудь комментарий. Это прекрасные умные люди, которые составляют основной костяк читателей на любом литературном портале. Но есть и две крайности, которые, к сожалению, сильно портят жизнь женщинам-авторам. Первые делают это не со зла, просто они склонны обобщать и, нарвавшись пару раз на некондицию, попросту опасаются пробовать что-то новое от женщин, объясняя это тем, что все они пишут одинаково. А вот по вторым доктор плачет, но помочь там уже нечем — не лечится. Это те, у которых в принципе женщина всегда пишет плохо. При этом они это своё мнение несут в массы, как истину в последней инстанции, а зачастую даже опускаются до оскорблений, троллинга, клеветы и преследования. При этом, если им подсунуть книгу, написанную женщиной под мужским псевдонимом, они этого даже не поймут. Они и авторов-мужчин через раз в женщины записывают. Этим бедным людям помочь, увы, нечем. Да и не особо охота, если честно. Пусть страдают дальше.

— Ох, даже думать о таких неприятно. Я искренне желаю всем хорошим писателям, и не важно, какого они пола, благодарных читателей! Хорошо, что таких у хороших писателей, — подчёркивает Ари, — гораздо больше.

Напитанная огненной энергией собеседницы хозяйка кабинета берётся за метафорические карты. Она не гадалка, она проводник. И её задача лишь считать информацию.

— Кого-то может испугать эта карта, но не вас. Да, тут видно, как дикие звери пытаются напасть, покусать. Однако у них ничего не выйдет, ведь вы продолжаете свой путь, шаг уверенный. А сабля в ножнах.

Ирэн достает смартфон и с улыбкой показывает Ари фото.

— Это моя лапочка. Именная практически!

Девушки тепло прощаются в дверях. Ари предлагает заглядывать ещё, а Ирэн обещает заскочить, когда закончит книгу. И на прощание салютует той самой саблей. Действительно именной.

* Если вам понравилось, вы можете оставить комментарии под этой книгой.

** Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Эдвард Март

В голосе невидимого помощника Ари чувствует укор.

— Опять всю ночь не спала?

— Угу. Думала, прочитаю главу. Но затянуло так, что только под утро отпустило, когда дочитала эпилог, — виновато улыбается Ари. — Сам знаешь, как это бывает.

— Ничего подобного у меня не бывает. Сон — очень важен. Сон — это здоровье, красота…

— Бу-бу-бу, — передразнивает Ари. — Хорошо, тогда я буквально пятнадцать минуточек сейчас оздоровлюсь и окрасивлюсь здесь на кушетке…

— Нет такого слова «окрасивлюсь», — занудствует помощник.

Но Ари, настроив анатомическую кушетку, просит предупредить о приходе следующего гостя. Сладко зевнув, она поправляет плед и закрывает глаза, мгновенно улетая в сон.

Однако даже сквозь сон она чувствует, что кто-то смотрит на неё. Приоткрывает глаза и видит, что маленький уютный кабинет её преобразился. Точнее, теперь это и не кабинет вовсе. Пустая белая комната без окон и дверей с двумя офисными крутящимся креслами посередине. Пространство залито светом. Моргнув, чтобы прогнать наваждение, Ари оказывается в кресле. Напротив неё в точно таком же сидит высокий худощавый мужчина с прической безумного учёного.

Опомнившись, Ари здоровается, вспомнив о манерах.

— Добрый вечер, Эдвард.

— Добрый вечер, Ари, — в тон ей отвечает мужчина.

Ари зябко ёжится. Белый глянец помещения напоминает стерильную атмосферу операционной.

— Вы ведь тоже это видите? Где мы?

— В мире мыслей. Здесь всё не то, что вам кажется. Ведь человек может опираться только на свои ощущения. Есть целое течение в философии сенсуализм. Короче, то, что не чувствуешь, то не существует.

— Мне не очень нравится, — морщит носик Ари. — Обычно в фильмах, когда герои оказываются в таких местах, они ведут скучные разговоры и узнают разные неприятные вещи.

— Да, у меня плохая новость… Помните начало фильма «Матрица»? Так вот: Matrix has you.

Ари закатывает глаза.

— О-о, нет. «Матрицу» не смотрела, хотя собираюсь. Ладно, надеюсь, всё это не навсегда. И мы обязательно вернёмся в наше время и привычное пространство. А сейчас я постараюсь абстрагироваться от этой белой пустоты, — Ари делает глубокий вдох. Через несколько секунд, собравшись, продолжает, — Эдвард, а вы, я вижу, вполне спокойны. Вы не впервые в подобном месте?

— Разумеется. Я часто брожу по мирам мысли. Воображение рисует очень яркие места. А сейчас тут всего два стула и ничего больше.

— И что интересного вы находите в подобных местах? — недоумевает Ари.

— Вот в этом ничего. Но иногда попадаются такие места, что дух захватывает. Пойдём прогуляемся, я покажу…

Эдвард протягивает руку Ари. Она скептически смотрит на свои туфельки — тонкий серебристый ремешок и перемычка на пальчиках, высокая шпилька — жалко будет испортить. Но всё же даёт руку и встаёт.

— Хорошо. Ведите.

В следующий миг они попадают в холодный мир. Пронизывающий ветер гонит, закручивает в вихри колкие снежинки. Ари в изумлении кутается в теплую белую шубку, притопывая ногами, обутыми в серебристые валенки.

— Это тоже мир мысли, но ведь вы чувствуете холодный ветер?

Ари кивает. Подносит ладонь ближе, чтобы рассмотреть крошечные снежинки — произведения искусства. Но не успевает. Эдвард вновь тянет её за руку, и вот они уже в одних купальниках бегут по ослепительно белому песку к океану, цвета изысканных топазов.

— Стоп! — Ари останавливается. — Я поняла, как это работает.

Сидя в кресле родного кабинета, Ари довольно смотрит на Эдварда.

— Кажется, вы немного разочарованы, что не удалось поплавать?

— Зато теперь нормально поговорим, — улыбается Эдвард. — В привычной вам обстановке.

— Теперь мне интересно, давно ли вы практикуете подобные путешествия, и что они вам дают?

— С тех пор, как мне стали сниться яркие реалистичные сны. Я захотел их нести людям, чтобы передать все свои ощущения, эмоции. Так я стал… сложно меня назвать автором. Скорее, я создатель историй по сценарию собственных снов. Все эти миры, что мы посетили, снились когда-то мне. А раз снились, то они все реальны.

Что реально, что виртуально? Это иногда сложно понять. Где воспоминание, а где просто фантазия? Не различить.

— М-м, а это удобно. Сновидеть сюжеты книг. То есть, вы практически литературный… Кхм… Гострайтер собственного подсознания?

— Ого, какие сложные слова, но вы правы. Вы же знаете силу слова?

— О, да!

— Многие ищут тайну бытия. А ведь всё просто. Ответ дан в самом начале Библии — В начале было слово… Всё! Любой автор — бог. Можно сказать, что мы боги, как для наших детей, так и для произведений. Странно сравнивать, но то и другое вышло из нас.

— А в чём сила ваших произведений? Что вам в них нравится, а над чем хотелось бы поработать?

— Мне нравится, что они яркие и эмоциональные. Приходят иногда наяву, когда я дремлю или занят рутинным делом. Например, мою посуду или пол.

А поработать… Я не литератор, грамотности мало, красиво и литературно не могу рассказать. Но… Сила в том, что я говорю, как есть. Что-то типа правды.

— Правда — это хорошо. Только вот, у каждого она бывает своя, — задумчиво произносит Ари. — А вы любите спорить? Мне просто очень нравится одна притча. Поэтому, когда меня что-то возмущает, и возникает желание поспорить, я вспоминаю её.

Оного мудреца спросили: «Как вам удаётся всё время оставаться таким спокойным, умиротворённым и счастливым?». Тот ответил — «Всё просто, я никогда ни с кем не спорю», ему возразили — «Но это же невозможно!». «Ну, невозможно, так невозможно», — ответил мудрец.

— Знаю эту притчу. Спорить обожаю. Именно в спорах рождается истина. И вы правы — правда у каждого своя.

Ари пожимает плечами. У всех свои причуды.

— Я люблю послушать чужие мнения, это бывает интересно. Эдвард, а вот эта ваша любовь к спорам как-то отражается в ваших произведениях? Есть у вас герои спорщики?

— Пока таких ярких героев нет. С ними вообще беда. Ведь все сны я вижу от своего имени, словно я сам главный герой. И во время сна спорить не охота.

— О, ну, значит, во сне вы ведёте себя, как настоящий мудрец! Но ближе всех к настоящей мудрости маленькие детки. Многие рассказывают, что тяга к писательству у них проявилась с ранних лет. Я, например, рисовала первые комиксы, стихи про котиков и фанфики на сказки ещё до школы. А когда вы начали писать?

— Очень давно, ещё в шестнадцать лет. Писал стихи, роман даже. Потом разочаровался. Вернулся к писательству лет семь назад. Меня беспокоил один сон. Снился каждый день почти. Так начался «Везунчик». Сон был настолько ярким, что я задавался вопросом: что это? Воспоминание? Реальность? С учётом того, что мне снилась капсула виртуальной реальности, к которой я полз и не мог доползти, то я даже думал, что окружающий мир — это и есть тот самый виртуальный. Эмоции рвались из меня, сон продолжал сниться. Я стал писать.

А после мне стало сниться другое, продолжение. Что-то я добавлял от себя, всё было хаотично, не продумано, но тогда мне это было не важно. Получилось две книги.

Позже я начал третью и… не смог завершить. Сна не было про конец. Начал сниться другой сон, совсем не об этом. Так появился «Владыка». Я задумал, что герой достигнет замка в четвёртой главе, однако… Произведение стало само себя писать.

И только совсем недавно я стал создавать истории без сна. Пока рассказы, с ними проще.

Ари внимательно слушает, не перебивая, всё это время медленно тасуя колоду метафорческих карт.

— Это важно, брать то, что даёт нам в качестве подсказки или дара подсознание. И как хорошо, что мы вернулись в кабинет, а то как бы я смогла вытащить вам метафорическую карту, — улыбается Ари. — Готовы? Смотрите…

А у нас тут, похоже, настоящее сонное царство. Спят усталые игрушки. Милая девочка в центре, а рядом мальчик. Думаю, это то, что является самым важным в этом мире. Дети, фантазии, истории и красота.

Ари открывает глаза и садится на кушетке. Двойная дверь открывается.

— Ты просила разбудить.

— Да, спасибо, я хорошо отдохнула. Гость скоро придёт?

— Гость? Но на это время никто не был записан…

* Если вам понравилось, вы можете оставить комментарии под этой книгой.

** Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Вредная Лиса

Ари смотрит в окно, любуясь мерцающей чистотой законного пейзажа, заснеженными тротуарами и газонами. Цепочка птичьих следов на подоконнике обрывается у края. Каждый след похож на славянскую руну Белобог. Эта руна означает истину. Истину, что известна каждому человеку, пусть и неосознанно. Безусловную веру в высшую силу, что создала человека и мир вокруг него.

— Опять что-то интересное разглядела? — осведомляется невидимый помощник.

— Ты когда-нибудь видел лис? — вопросом на вопрос отвечает Ари.

— Ваших земных близко, вот так, как тебя, ни разу. В зоопарки я принципиально не хожу. А в лес ты меня не берёшь.

— Сегодня к нам в гости заглянет одна, — улыбается Ари. — Пожалуйста, встреть достойно и проводи ко мне.

Спустя некоторое время в кабинет Ари входит гостья. Походка её плавная, движения грациозны.

Поприветствовав и удобно устроившись в креслах, девушки исподволь присматриваются, изучают друг друга. Они чем-то похожи. Обе — воплощение истинной женской энергии.

— Как я могу к вам обращаться? — спрашивает Ари.

— Ну что же вы? Обращаться можно, как вам угодно. Хоть Лиса, хоть Вредная... Вы отлично выглядите, эта кофточка очень к лицу.

— Спасибо. Значит, Лиса. Мне нравится. И вам подходит это имя. Вы яркая. За счёт своего яркого огненного окраса лисы нередко считались приспешниками ведьм. А в средние века ведьмами обычно признавались представительницы женского пола с волосами цвета меди. Согласны ли вы с тем, что лисы и правда имеют тесную связь с магией?

— Зачем спорить с очевидным? Я полностью согласна, что девушек с волосами цвета меди считали очень привлекательными, яркими и запоминающимися. И поэтому боялись, и конечно же, даже если это самая милая девушка, но она выделяется... С ней нужно что сделать? Правильно, обвинить в магии и попытаться сжечь. Классика...

Ари поводит плечами.

— Брр, как хорошо, что мы живём в такое чудесное время. Когда лисой или ведьмой быть не только не опасно, но и приятно.

А расскажите, если не секрет, как именно вы стали Лисой? Про вредную уточню позже.

— Такова жизнь, мы вроде как ушли от тех «обычаев», но на смену пришли иные методы... И если сравнивать, можно подумать, что тогда было гуманнее...

Почему Лиса? Тут всё просто. Когда я только зарегистрировалась на АвторТудей, даже думать о нике не хотелось. Я же пришла только читать, а читатель по большому счёту никому не нужен. Можно было и просто оставить своё имя. Потом, со временем... Познакомилась с несколькими авторами, и они начали подмечать, как я могу хитрить. Раз за разом мне напоминали, что на данном ресурсе нужно что-то яркое и запоминающееся, и когда на аватарку (совершенно случайным образом) я поставила лисичку. Всё сошлось! Оказывается, это животное отлично отображает некоторые черты моего характера. Даже сейчас, общаясь с людьми в реальной жизни, они подмечают эту схожесть. А я с ними полностью согласна и всегда благодарна за такой комплимент.

— О, действительно, повадки лис восхищают, а внешность мало кого может оставить равнодушным. Лиса, а вам ближе какая ипостась — многохвостой кицунэ, нашей родной Лисы Патрикеевны или спутницы хитрого бога Локи из скандинавской мифологии? Видите, рядом с вами во мне просыпается любопытство, — смеётся Ари.

— Любопытство есть у всех, только не всегда решаются его проявить, — хитро улыбнувшись, подмигивает Лиса. — Да и как тут не восхищаться? Чего только шёрстка стоит! От неё же глаз не отвести, а если коснуться, то и руку убирать не хочется. Хотите дотронуться до этого шикарного огненного меха? Не стесняйтесь.

Лиса томно проводит узкой рукой в чёрной кружевной перчатке по золотистому меху. И Ари вдруг отчетливо понимает, почему чакра, отвечающая за сексуальность, имеет схожий с лисицей оранжевый цвет.

— Хм... Не особо об этом задумывалась. Ипостаси это дело относительное, — продолжает Лиса. — Мне кажется, что ближе всего будет кицунэ. Они могут выступать, как защитники и проводить свои «махинации», чтобы добиться определённых целей. Да и возможностей там значительно больше. Так что, да, кицунэ.

— Я так и думала. Да, кицунэ — это про вас. Игривость, ласка, сексуальность, страсть и ловкость. Я не зря сначала поинтересовалась про ведьм. Ведь на АТ вас все знают, как мастера по ведению допросов и ту, кто кошмарит экспертов. А с чего всё началось?

— Началось всё именно с любопытства. Понимаете, ранее я интервью на АвторТудей не встречала. Конечно, может быть, плохо искала... Но вопросы к авторам у меня копились. Для меня слово «автор» по умолчанию обозначает человека с безграничной фантазией, — Лиса встаёт и начинает расхаживать, оживлённо жестикулируя. — Меня всегда восхищали их возможности. Каждый творец своих миров, вселенных! Там такие возможности, краски и много-много всего, что поглощает внимание читателя.

Я читатель со стажем, и всегда хотелось задать пару вопросов вот таким творцам. Понять их логику получше, научиться у них верить в чудеса и добиваться своих целей.

Как понимаете, восхищение авторами у меня есть и сейчас. От этого я никогда не избавлюсь, даже после общения с сотнями авторов... Каждый уникальный и с ними хочется поговорить. Ой! Что-то я разошлась... — Лиса смущённо оглядывается и садится в кресло. — Началось всё именно с того, что я хотела задать пару вопросов одному автору с АТ. А у него была закрыта личка, пришлось немного поприставать и найти способ для нашего общения. И сложно передать словами, какими были ощущения, когда я добилась согласия пройти небольшое интервью! Я была готова прыгать, танцевать и даже немного покричать от эмоций!

Беседа была немного кривоватой из-за ряда обстоятельств (я отходила после операций, и часто ошибалась в сообщениях), но ко мне отнеслись с пониманием и даже помогли в начинании.

Опубликовала с немного трясущимися руками, и интервью даже в кривой форме зашло! Представляете?! Я была в шоке! Дальше любопытство только росло в прогрессии.

Ари наблюдает с каким увлечением Лиса рассказывает о своём любимом деле.

— Я правильно понимаю, что вы, прежде чем пригласить автора на интервью, сначала знакомитесь с его творчеством?

— Хах... далеко не всегда я полноценно знакомлюсь с творчеством автора. Чаще всего, даже если сам автор об этом не подозревает, я читаю его работы. Иногда консультируюсь с его почитателями. Ведь неподдельные эмоции читателя — это лучшая рекомендация, характеристика и просто невероятный кладезь познаний в авторском мире. К тому же небольшое расследование мы проводим всегда. Как же не поискать в сети информацию? Не найти социальные сети автора... Так что, знакомство с творчеством авторов может быть разным. Далеко не всегда у меня есть возможность прочитать парочку книг перед Допросом, увы.

Согласно кивнув, Ари откидывается на спинку кресла.

— Да, ко мне порой записываются гости, чьего творчества я не читала, кого совсем не знаю. Тогда я обычно прошу порекомендовать, с каким произведением лучше познакомиться. Есть такие, чьи книги, да, именно так, во множественном числе, после беседы я прочла запоем. Поэтому и вам задам этот вопрос. Как часто авторы после ваших интервью открываются вам с новой стороны? Меняется ли ваше первоначальное мнение о человеке после беседы?

— Некоторые авторы могут открыться с новой стороны ещё на этапе обсуждения возможности интервью. За это время было много разных случаев. И далеко не всегда пресловутая скромность хоть как-то помогает автору в достижении своих заветных мечтаний. Я бы даже сказала иначе, — чаще всего именно из-за скромности, авторы остаются в тени. Читатели проходят мимо, и всё.

Я всегда старалась с пониманием относиться к каждому. А случаи были разные, и тут моё терпение всегда помогало. Как и небольшие хитрости, — на очаровательном лице Лисы появляется лёгкая задумчивая улыбка. — Один автор может отвечать очень зажато, но после пары правильных слов раскрыться уже с другой стороны. Восприятие меняется! Кардинально!

Да чего мне вам рассказывать? Сами уже заметили подобное, да?

При любой беседе с автором нужно быть немного психологом, другом и чуточку магом... с волшебным пендалем.

Когда я соглашаюсь на проведение интервью, мнение может быть одним. После проведения «расследования» оно часто меняется. Но. После получения информации о человеке, мнение уже не изменить. Были парочка писателей, которые прям настолько раскрылись, что с ними беседу хотелось продолжать бесконечно! Вот такое приятное удивление служит «топливом» для продолжения этого дела.

— Да, именно так. Собеседники настолько разные, ко всем нужен индивидуальный подход. Ключик заветный, слово доброе. А как вы относитесь к тем, кто берёт интервью или вот так же беседует, как я? Честно сказать, тот формат, в котором общаюсь я, это не интервью. Я не знаю правил ведения, не люблю каверзных вопросов, и в душу предпочитаю не лезть, а жду, когда собеседник приоткроется сам. На столько, на сколько пожелает и посчитает нужным.

Помощник заглядывает в кабинет и Ари говорит, что можно подавать кофе. Не смотря на то, что девушки не видят помощника, Ари, успевшая неплохо изучить его, знает, что тот внимательно разглядывает красавицу гостью.

— А что нужно было негативно относиться? Если вам интересно... за конкурентов не считаю. И если кому-то нужна поддержка, всегда готова её оказать. Да и вообще, рада, что данное направление заинтересовало других авторов.

— Мне просто любопытно. Потому что не раз натыкалась на комментарии, что сейчас слишком много интервьюеров развелось.

— Тоже часто замечала подобные комментарии, и даже гневные посты. Даже когда я только начинала, многие были против. Хотя по сути и факту — никто и никому не мешает.

Общаются люди, и при этом находят полезность — пиар. Конкретно для меня, пиар и рейтинги не особо важны. Мне только бывает обидно, если неплохому автору минусят, хотя ответы были просто честными.

Массовое помешательство, или новая волна интервью, это же хорошо. Больше авторов получат внимания и свою минутку славы. Конкуренция именно в писательской среде громадная, и моя задача раскрыть автора и помочь читателю найти тот авторский мир, которых захватит с головой. И не будет отпускать до последней строчки, или даже буковки.

Так что я вижу в этом только плюсы.

Пока гостья откровенничает с Ари, та медленно тасует метафорические карты. И когда Лиса замолкает, Ари кладёт перед ней карту и подсказку.

— А карта-то удивительная, и абсолютно про вас. Вы — путешественница по книжным мирам. И из каждого путешествия, после прочтения каждой книги у вас остаётся сувенир — воспоминание. Вы лёгкая на подъём, любопытная, открытая ко всему новому. И это замечательно!

Проводив гостью, Ари поворачивается к помощнику, вопросительно приподняв бровь.

— Она великолепна! Ничего не скажешь, — восклицает тот. — И, ты тоже это почувствовала? Есть в ней что-то магическое. Я это всегда безошибочно чую.

Ари прищуривается.

— А знаешь, что... Мы можем спросить об этом руны...

* Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Антон Никтаров

В кабинет вплывает целая пачка открыток и почтовых карточек. Это невидимый помощник несёт новогодние поздравления, что пришли по почте. Ари обожает настоящие открытки, поэтому радуется им, как ребёнок. Глаза её сияют от счастья. Ворох ярких удивительных картинок завораживает её, она с интересом и восхищением рассматривает и читает каждую.

— Ой, смотри! Это от кого такая с котиками? Ну чудо же! — перевернув винтажную почтовую карточку читает вслух поздравления. — Это от Антона Никтарова. Он тоже обожает котов.

Невидимый помощник хмыкает:

— Заморочился, по почте отправил, а сам на сегодня записан. Кстати, скоро должен быть. Пойду я в приёмную. На свой пост.

Спустя некоторое время двойные двери кабинета открываются, и в небольшое, уже украшенное по-новогоднему помещение входит гость. С виду самый обычный мужчина, но на плече его сидит большой чёрный кот.

— Добрый вечер, Антон! Я очень вам рада. Присаживайтесь, — приглашает Ари. — И спасибо за чудесную открытку.

Сделав лёгкий поклон хозяйке, гость усаживается в кресло.

— Вы ко мне не один? Как зовут вашего котика?

Мужчина поворачивает голову, встречаясь взглядом с котом.

— Он предпочитает имя Баюн.

— Ох, неужели, тот самый?

Словно в ответ на вопрос, сидящий на плече кот начинает громко мурлыкать, чуть прищуривая большие жёлтые глаза.

— Он самый, — согласно кивает мужчина.

— Будет интересно пообщаться с вами обоими, — улыбается Ари. — Антон, а где же вы познакомились? Уж не Баюн ли помогает вам писать книги, консультируя по славянскому эпосу?

Кот вальяжно укладывается на плечах вокруг шеи и, продолжая мурлыкать, переводит взгляд на хозяйку кабинета. Моргает и отводит взгляд в сторону.

— Кто ж ещё, кроме него, расскажет о богах беглецах, и о народах, что они приютили в своём новом доме, — отвечает гость, почёсывая кота за ухом. — А познакомились мы, почти как в сказке. Только что не на столбе железном сидел. Да не в лесу. Успел к людям выйти на деревню, а там мы как раз гостили с супругой в тот момент. С тех пор он и живет с нами.

— Думаю, вам обоим сказочно повезло. Антон, а можно поподробнее об этом мире? Чем он вас привлёк?

— Богатой историей, конечно. Всего за две тысячи лет своего существования, он был дважды едва не уничтожен, — отвечает Антон. — Насколько я понял из его рассказов, там часто бывало достаточно жарко. Их мир суров и неприветлив, хоть и достаточно красив, — выдержав небольшую паузу мужчина добавляет, — похоже, у него были весомые причины снова вернуться сюда…

— А вы сами хотели бы жить в таком мире? Или есть куда более привлекательные? Вообще, что для вас идеальный мир, такой, где не страшно жить, заводить семью, растить детей, не боясь за их будущее?

— В таком точно нет, — улыбнувшись, отвечает Антон. — Про попаданцев интересно читать, интересно писать.

Но сам бы я точно не хотел жить в каком-нибудь околосредневековом или античном мире, даже с магией. Только если посмотреть в качестве туриста подобные места было интересно. Я вообще, порой, задумываюсь, смог бы наш обыватель выжить в таких мирах, окажись он там без каких-то сверхспособностей. Даже, если ему повезет, без благ цивилизации, интернета, к которому мы все так привыкли… мягко говоря будет тяжко.

Если же говорить, есть ли мир идеальный… Думаю, он существует. Наверняка, миров куда больше, чем мы можем себе вообразить. Может, есть где-то похожие на нас, но избравшие иной путь развития.

И если где-то нашлось место, где капитализм не смог победить — он должен быть там.

— Я тоже об этом задумывалась. И всякий раз на ум приходила поговорка — «хорошо там, где нас нет», а мне хорошо здесь. Потому что мы сами творцы своей жизни, кузнецы своего счастья. При этом, остаётся лишь найти идеального спутника или спутницу жизни. Согласны?

— Найти человека, который будет вас понимать, принимать и поддерживать — это есть величайшее счастье и сокровище, — внезапно подаёт голос кот, — жаль, не все наделённые разумом это способны понять. — Чёрный красавец на секунду бросает взгляд в лицо мужчины, после чего снова поворачивает голову к Ари. — Мы с тобой согласны.

Ари учтиво кивает коту и немного кокетливо улыбается, строя ему глазки.

— В преддверии нового года принято пересматривать фильмы, где зачастую во главе угла семейные ценности. И это правильно, потому что Новый год — праздник семейный.

И тут у меня два вопроса, интересно, как вы ответите.

Хотелось бы вам, чтобы по вашему произведению сняли фильм? И второй вопрос, будет ли этот фильм таким, что его захочется пересматривать? Пусть не на Новый год, но, возможно, время от времени.

— Безусловно, хотелось бы. Я думаю, нет авторов, котором не хотелось бы подобного. Хотя и, вынужден признать, не все экранизации, в том числе наших отечественных произведений, хотелось бы пересматривать. Кино — продукт, который не зависит от одного фактора, и каким оно выйдет, как его встретит публика зависит от колоссального труда очень многих людей. Хотелось бы верить, что если по моим произведениям будут снимать фильмы, они найдут свою аудиторию, а не станут провалом. В том случае, если режиссер не захочет изменить посыл и смысл, что, увы, тоже не редкость. Что же касается пересмотра подобных лент — я порой пересматриваю «Конан-варвар», «Сердце воина», или «Кулл завоеватель», это фильмы богатые на, если можно так выразиться, классическую фэнтезийную составляющую. Подобного сейчас снимают мало, так что, думаю, если подобное случится, шанс у такого фильма точно будет.

Но, как вы правильно заметили, вряд ли на Новый год.

— Хах, тогда ещё вопрос, вот представьте, что ваша книга, которую вы написали в соавторстве с многоуважаемым котом, — Ари хитро подмигивает Баюну, — заинтересовала хорошего режиссёра. Вам предложили её экранизировать. И более того, выбрать нескольких актёров, без всяких ограничений, на главные роли. Кого бы вы выбрали?

— Ох, признаться, я раньше об этом не задумывался…

— У тебя с подачи художника, главный герой похож на Кипелова — его и бери, — лениво зевая перебивает Антона кот.

— Соглашусь, — кивает гость, — это был бы идеальный вариант. Но, если говорить именно об актёрах, то, наверное, Джигурда. Его роль казака Ваньки Кольца, была очень колоритной. Если говорить о западных артистах, то по комплекции идеально подошёл бы Батиста (играл в «Стражах галактики»). Что касается женских персонажей, то на роль Ламии наверное постарались бы раздобыть Марго Робби, чья внешность частично заимствовалась напрямую при иллюстрации. Однако я бы так же заглянул к учащимся последних курсов театральных вузов страны или тем, кто только что выпустился — там достаточно талантливых людей, и выбрать всегда есть из кого.

Кстати, а в фильм я бы и артистов театра набрал. Вот где кладезь талантов! В том числе в театрах оперы и балета. Ну, и вот как раз ещё один факт обо мне — люблю театр, особенно оперу и балет. Я ведь критиком ещё несколько лет работал.

— Интересный выбор актёров. Я бы с удовольствием посмотрела фильм с таким составом.

Пока гость мечтательно рассказывает, Ари поднимается с кресла и подходит к стойке. Загружает капсулу в кофемашину и готовит будоражащий волшебный напиток. Через пару минут перед гостем на столике стоит чашечка кофе. Ари открывает жестяную коробку, щедро наполнив пространство маленького кабинета праздничным ароматом имбирного печенья — тонким звучанием бархатистой пряности корицы и жареного лесного ореха, дразнящей рецепторы ванильной сладостью.

— Угощайтесь, — предлагает Ари. — А пока я вытяну для вас карту, расскажите ещё немного о себе. Какой вы человек, Антон?

— Благодарю, — Антон берёт печенье и, надкусив, прикрывает глаза от удовольствия. Кот тоже тянется мокрым носом к предложенному лакомству. — Если коротко, то я бы назвал себя человеком советским. Ну, а так… С возрастом так и остался романтиком, мечтателем и фантазёром.

Ари перетасовывает метафорические карты, слушая рассказ гостя, а затем вытягивает для Антона те самые.

— Какая добрая и уютная карта. В вашем сердце, в ваших мыслях сейчас — любовь, умиротворение, добро. Милое семейное гнёздышко, дом, надёжный, защищённый от всех невзгод. Пусть это ощущение будет с вами подольше.

Гость уходит, и когда за ним закрывается дверь, невидимый помощник громко, шумно выдыхает.

— Что это с тобой? — удивляется Ари.

— А тебе ни капельки не страшно было?

— Страшно? — Ари непонимающе переспрашивает.

— Можно подумать, ты поверила, что это обычный кот! Да в нём сама Тьма-тьмущая! — возмущается помощник.

— Хах, кажется, кто-то у нас перепил кофе. Заварю-ка я тебе ромашки.

* Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Maryna Ostromyr

Ари выглядывает из кабинета, её невидимый помощник громко всхлипывает и сморкается в большой клетчатый носовой платок.

— Что с тобой, заболел?

— Нет, — шумно выдыхает помощник, — фильм… Фильм смотрел. Всё-таки, нравятся мне некоторые ваши земные фильмы. Особенно старые. Есть в них некая душевность, любовь, юмор, философский смысл. И приключения. Люблю я приключения, ты же знаешь.

— Знаю, и я люблю.

Поправив еловые веточки в бокале, украшенные тончайшей золотистой мерцающей паутинкой, Ари зажигает ароматическую свечу.

— Я тут интересовался. Твоя сегодняшняя гостья пишет приключенческие книги. Возьмёшь для меня автограф?

— Хорошо, — соглашается Ари, — она скоро будет здесь.

Приёмную накрывает благоухающим облаком смолистых хвойных переливов. Ари уходит к себе, а через некоторое время на пороге её кабинета появляется гостья.

— Здравствуйте, Марина! Очень вам рада, проходите, располагайтесь.

— Спасибо, Ари. Мило тут у вас, крисмас спирит ощущается сильнее, чем запах ёлочки.

Гостья устраивается в кресле. Стройная, изящная, лёгкая.

— Да, наверное, декабрь — самый домашний и уютный месяц. В конце года столько красоты кругом. Вот и вы сегодня украсили своим присутствием этот кабинет. Марина, я не читала пока ваших книг, но мой помощник сказал, что один из ваших любимых жанров — приключения. Кстати, он очень хочет ваш автограф, — улыбается Ари. — А мне интересно, почему именно этот жанр вас привлекает?

— Прыткая я девушка, приключения на свою голову нахожу регулярно, поэтому и писать про таких людей люблю.

…А вот декабрь люблю не очень. Уж слишком мало солнца, дни считаешь до того, как дольше станут дни… Это каламбур, а не повтор!

— Хах! Понимаю, тоже на месте сложно усидеть порой.

В защиту декабря скажу, что хоть он и тёмный, зато как его красиво расцвечивают огоньками гирлянд. А какой у вас месяц или время года в фаворитах?

— Сложно выбирать, каждый сезон прекрасен. Но вот солнце я люблю, ночь куда менее, даже если ночь подсвечена фонариками, как сейчас. Люблю, когда видно — и местность, и человека. Не люблю тьму, да и полутень не очень.

— Интересно. А в людях вы умеете видеть эти свет и тьму? Тоже предпочитаете светлых? — в уголках губ Ари таится улыбка, она ждёт, и то чувство — совпадёт ли ожидание ответа с тем, что скажет собеседница, не даёт ей пока раскрыться.

— Чем становлюсь старше, тем больше делю всё на чёрное и белое, полутона стираются.

Человек несовершенен, может ошибаться и совершать проступки, но есть линия разграничения добра и зла, пересекать которую нельзя. Некоторые ориентируются на Заповеди, некоторые на Коран или Бхавад-Гиту, но чаще человек создаёт свой личный кодекс самостоятельно, исходя из образования, воспитания и опыта… Я слишком скучный гость? Переживаю, что весёлый новогодний трёп превращаю в унылую лекцию.

Предпочитаю порядочных людей. К примеру, мужчин… знаю, Ари, вы к мужчинам неравнодушны… делю на «джентльмен» и «не джентльмен». Со вторыми не вожусь.

— О, нет, мне правда это интересно, иначе бы не спрашивала. И это не зависит от возраста или вероисповедания. Личный кодекс о многом говорит, но прежде всего, он позволяет обезопасить себя от ненужных потрясений, защитить личное пространство. И про порядочных — согласна. Я неравнодушна к людям в принципе, не только к мужчинам. Потому, долгое время могу закрывать глаза на очевидные недостатки. Но, рано или поздно, всё же что-то такое срабатывает, и я убираю человека, нарушившего заповеди моего личного кодекса из светлого круга.

А вы сразу можете определить — ваш это или не ваш человек?

— Иногда, конечно, ошибаюсь, но, как правило, «мой» человек или «не мой» видно сразу… А недостатки есть у всех. У меня самой уйма недостатков, просто вагон.

— Люди без недостатков вызывают подозрения, — смеётся Ари. — Я и книжным героям без недостатков не доверяю. А у вас есть книжные любимчики? Ваши или чужие известные, чьи недостатки, вредные привычки импонируют, а может, даже схожи с вашими?

— Оу, тут у меня с детства есть подходящее воплощение — Том Сойер, всегда видела общее с этим ленивым, эгоистичным, эгоцентричным, поверхностным ребёнком, необыкновенно тщеславным и честолюбивым. Как и Том Сойер, любую житейскую ерунду превращаю в приключение и ни из чего могу выдумать нечто грандиозное… А насчет привычек, то в каждом из моих героев, независимо от пола, есть камео автора. Иногда хитро запрятанное, иногда то, что на виду. К примеру кое-кто кактусы разводит, кое-кто упражняется в эпистолярном жанре, а у кого-то… э-э-э… сексуальные пристрастия подобные.

— То есть вы, как истинная леди, можете создать буквально из ничего шляпку, салат или скандал, точнее, приключения, что нисколько не отменяет того, что вы леди?

— Конечно! Забыла про эту цитату, но именно так.

Взяв из вазочки мандарин, Ари медленно с наслаждением чистит его.

— Угощайтесь, мандарины обладают удивительным свойством. Когда их чистишь, а затем ешь дольку за долькой, наполняешься чувством лёгкости и беззаботности. Мне нравятся люди, лёгкие на подъём. Знаете, бывают люди, готовые злопыхать и грузиться по любому поводу, но, мне кажется, вы не из таких. Как вы относитесь к неприятностям? Хотя, лучше, конечно, чтоб они к вам никак не относились, — Ари жмурится от удовольствия, раскусив очередную сочную дольку цитруса.

— Насчет мандарин согласна — дух нового года и ожидание нового счастья настолько срастились с мандаринами в моём сознании, что да, поедание мандаринов — отличная психотерапевтическая практика… Вкусный мандарин, спасибо! …А насчёт неприятностей, то они, неприятности эти, разные бывают: иногда можно не грузиться, а иногда эти неприятности пригруживают так, что ни встать, ни сесть, а хочется только сдохнуть… Но идёшь дальше, принимаешь неприятности такими, какие есть, приноравливаешься к ним… Знаете, мне очень нравится один еврейский анекдот:

«— Абрам, ты счастлив?

Абрам, разводя руками, отвечает:

— А шо делать!»

Вот такого принципа я придерживаюсь в жизни.

— Хах! Прелесть. В этих еврейских анекдотах много житейской мудрости. Когда-то давно мы с подругой шли по улице, к нам подошла девушка с микрофоном, на местном телевидении проводили опрос, а потом это было в новостях. Нас спросили, счастливы ли мы. Подруга задумалась, а я сразу ответила — да. Моё ощущение внутреннего счастья трудно омрачить. А как у вас с этим? Что наполняет вас, делая счастливой, что окрыляет?

— Вследствие определённых и всем известных обстоятельств, именно сейчас тяжело быть счастливой в полной мере, конечно, но как уж могу… А счастливыми меня делают две, казалось бы, полностью противоположные вещи — семья, люди, которых я люблю, и свобода делать, что хочу.

— Почему же противоположные? Очень даже взаимодополняющие. Семья, чувства к близким — окрыляют, делают нас добрее, терпимее, чище. Соответственно, мы, чувствуя поддержку, становимся сильнее и можем позволить себе больше. — Ари размышляет и накрывает на столик.

Взмах — и салфетка с тонкой вышивкой белым по белому ложится на круглую столешницу. Тонкая фарфоровая этажерка с аппетитными пирожными — в центр. Чашечки со свежесваренным кофе ловко перебираются с серебряного подноса. Уютный кабинет переполнен аппетитными ароматами карамели, миндаля, ванили и безе.

— Прошу, — Ари предлагает гостье кофе, пока сама она займётся метафорическими картами. — Марина, а можете поделиться каким-нибудь маленьким приключением? Воспоминанием. Ярким, душевным, наполненным радостью?

— Тут, конечно, можно ответить, что самое милое приключение в моей жизни ещё впереди — и это наверняка так! — но всё-таки расскажу кое-что. Я редко провожу сейчас время с семьёй и сейчас редкие рождественские дни, когда мы вместе. Гуляем в лесу, и я понимаю, что уже не могу совершить марш-бросок в двадцать километров через снега и овраги, и быть впереди всех, сзади плетусь… А тут нужно было через речку, по бревну заснеженному перейти — высоко, скользко и страшно, сама ни за что бы не стала туда лезть. Но так хотелось свою репутацию капитана сохранить, мамы, которая всё может, что пришлось лезть, пришлось перейти, пришлось не упасть… Не сдаться страху, возрасту, слабости. Приятно было, что смогла…

Такая вот история, не так, чтобы очень занятная и насчёт романтичности не очень, но весьма личная… И вам, Ари, я желаю сил преодолеть все трудности, которые встретятся Новом году!

— Спасибо большое Марина! Вы молодец!

И посмотрите, что вам выпало. Здесь что-то удивительное. Первое, что приходит на ум — оберег, защита, надёжный тыл. Вам решать — это вы для кого-то или кто-то для вас. А в небе солнце — символ жизни. И… пусть всегда будет солнце.

Ари ловко перехватывает в воздухе летящую в неё мандаринку. Подносит ближе к лицу, прикрыв глаза, глубоко вдыхает яркость волшебства.

— И где мой автограф? — нетерпеливо напоминает ей невидимый помощник.

— Ах, да. Смотри, Марина подписала тебе своё фото.

Восторженный вдох сменяется радостным бормотанием:

— Что за женщина! Умница, красавица, приключения любит… Мечта!

* Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Алексей Елисеев

Ари заканчивает разговор, не глядя открывает входную дверь, убирает телефон в карман и едва не падает, еле удержавшись на ногах. Прямо у порога стоит чемодан, через который она только что чуть не навернулась.

— Это что тут такое?

— А это ваш родственник!

Скептически приподняв бровь, Ари уверенно заявляет, что у неё в роду никогда не было ни чемоданов, ни сумок, ни даже дипломатов. Из кабинета выглядывает довольное жизнью бородатое лицо.

— Племянница, дорогая!

— Дядя? — ещё больше недоумевает Ари.

Ослепительно улыбаясь, дядюшка выплывает из кабинета.

— Да ты ж меня не помнишь, когда мы виделись, ты ещё во-о-от такая была, — родственник наклоняется и ладонью показывает, что Ари, на момент их последней встречи ростом была не более тридцати сантиметров. — Я тут проездом, знаю, что ты бы ни за что не позволила любимому дяде жить в какой-то неуютной гостинице, когда у тебя тут…

— Э-э, — перебивает его невидимый помощник, — но вы же сказали, что ненадолго к нам, только повидать Ари.

— Конечно, ненадолго! Да я всего на денёк, максимум два, ну, неделя, от силы.

Вздохнув, Ари кивает и просит помощника приготовить им кофе.

— Дядя?..

— Вова, — с готовностью подсказывает родственник.

— Дядя Вова, ко мне сейчас придёт посетитель, наверное, вам придётся подождать.

— А я уже всё разузнал у твоего помощника, и так надеялся, что ты разрешишь хоть глазочком взглянуть на именитого писателя.

— Ну, хорошо, если он не будет против, — вздыхает Ари. — И уберите, пожалуйста, чемодан с прохода.

— Племяшка, тут такое дело. Я пока добирался… В общем, мне бы освежиться.

Пока невидимый помощник провожает дядю в жилую половину дома, а Ари готовится встречать гостя. Через некоторое время в приёмной появляется мистер АТ. Красавец с роскошной улыбкой и смеющимися глазами. Кажется, что вместе с ним в дом проникает ощущение праздника.

Он с комфортом располагается в кресле и приветствует Ари, как старую знакомую.

— Алексей, от вашей улыбки невозможно отвести взгляд! — восхищается Ари. — Как добрались?

— Нахлынул кислый туман и вот я здесь. Прекрасно выглядите, — бархатный голос гостя по-кошачьи мурашит. — А то иной раз как забросит.

— Ох уж эти мультивселенные, — качает головой Ари. — Спасибо! Вы с каждой встречей всё хорошеете. Это даже неприлично для мужчины. Не бережёте вы женские сердца.

Как планируете встречать Новый год?

— Ари, всё тоже самое касается и вас! — благодарно кивает Алексей и пожимает плечами. — Всё как обычно. Который уже Новый Год справляю в Стиксе. На этот раз компанию мне составит боевая подруга и соавтор Ирэн Рудкевич. Ну, вы знаете, она у вас бывала.

— Да, Ирэн удивительная. И вообще, авторская Стикс-компания одна из самых душевных.

В кабинет просовывается голова. А следом появляется мужчина в красном бархатном халате, отороченном белым мехом, подвязанный расшитым золотом кушаком. Алексей и Ари смотрят во все глаза на новоявленного деда Мороза. Но вместо зычного «о-хо-хо» раздаётся:

— Вы здесь? Ари, я там у тебя ничего из мужского не нашёл. Только вот это, — мужчина оттягивает меховой воротник, — было. А свою одежду в стиралку закинул. Я ж с дороги… — и тут же бодро продолжает, — а это тот самый Алексей? Очень рад, очень рад!

Мужчины деловито пожимают друг другу руки.

— Категорически! — кивает Алексей. — Не думал, что у нас такая вечеринка будет, но в целом, я за!

Ари не знает, как реагировать на действия родственника.

Дядя Вова же сама непосредственность. Самостоятельно наливает себе чай. За неимением третьего кресла устраивается на кушетке, придвинув её к столику. Только Ари собирается задать вопрос, как тот её перебивает:

— У вас, Алексей, знакомое лицо! Где я вас мог видеть? Вспомнил! Это же вы сегодня на Казанском вокзале дрались с бомжом за чебурек?

Алексей заливисто смеётся, разряжая обстановку:

— Какой чебурек, дядя Вова? Это была чекушка водки.

— Шучу-шучу! Извините! Устал в дороге. Я всё перепутал, — не отстаёт дядя Вова. — Там же драка из-за шаурмы была. Нет? Не вы? А пижжак почти похож! Только тот зелёный был! Ну, нет так нет.

— Про шаурму не знаю, а вот в «Кисляке» вполне могли пересечься.

— Вот! «Кисляк», точно! Надо же, где встретиться довелось. А вы в гости, что же, без тортика пришли?

— Тортиком «Кисляк» не подсластить, — философски заявляет Алексей. — Тут нужно, как минимум пять тортиков по количеству выпусков.

Склонившись к Ари дядя громко шепчет:

— Надеюсь, это не хахаль твой? Чёт, скуповат.

Опешив от беспардонности новоявленного родственника, Ари хлопает ресницами. Дядя Вова, отправив в рот щедрую горсть вкусняшек, снова переключается на Алексея.

— А вы лгун!

— С чего это?

— Позиционируете себя мизантропом! Я тут помучил интернет… Симптомы мизантропа:

1. Стойкое отчуждение от взаимоотношения с людьми, замкнутость;

Первая ложь! Тот же инет утверждает, что вы общительны очень и очень.

2. Проявление крайней формы индивидуализма;

Это вторая! В подтверждение вывода — работа в соавторстве! Вот!

3. Уверенность в правильности своих философских суждений и зацикленность на них;

4. Циничность, пренебрежение, неуважительное отношение к людям;

И на циника уж точно не тянете.

5. Пессимизм, негативизм; подозрительность, недоверие, скрытность.

Минус, минус, минус и так далее!

Вывалив информацию на гостя, дядя Вова доедает остатки печенья, а в розетку из-под варенья выливает свой чай, чтобы собрать со стенок остатки.

— Всё правда почти, — восхищается Алексей. — Так кто же я, по-вашему?

Ари собирается вклиниться, но тут же закрывает рот, поняв, что это бесполезно. Потому что дядя, подлив себе ещё чая, заявляет:

— Лгун ты, Алексей! Как-то совсем недавно заявлял, что мечтаешь о карьере ведущего? И где это?

— Неправда! — оправдывается гость, но это только вызывает у дяди кислую физиономию, будто он съел сразу половину лимона. Хотя, Ари понимает, что он мог и весь лимон умять.

— Обещал в блогах, что будешь вести свой ТГ-канал и встречаться с писателями в видеоформате! Было?

— Было… Так вот же мой канал — t.me/zavalinka_mizantropa.

— И чё, у неё тоже канал есть — https://t.me/Arri_viderce? А видео твоё где? Или чары моей племяшки отшибли охоту?

— Не отшибли. Чего это? Провести недолго. Нужно только собраться вместе и вперёд.

Ари мягко прерывает перепалку дяди с гостем.

— Алексей, я частенько заглядываю к вам в телегу и ВК, но всё же хочется, чтобы вы сами рассказали об итогах года.

— За год написано восемь романов. Опубликовано из них семь. Один лежит в сыром виде, так как первая часть серии не зашла читателям. Продолжать его не имело смысла. Остальное читатели приняли, что показывает бронзовый феникс. Как-то так, — с неотразимой улыбкой в лучших традициях Голливуда, и чувством собственного достоинства перечисляет Алексей. — В личном — я по-прежнему категорически холост и свободен.

Дядя Вова одобрительно кивает и снова громко шепчет:

— Племяшка, ты б присмотрелась. Мужик-то ничё такой, завидный жених.

Ари краснеет и укоризненно смотрит на дядю. Вслух же произносит:

— Весьма плодотворный год. Вы молодец!

В руках Ари любимая колода метафорических карт.

— Обычно я вытягиваю карту на какой-то небольшой период. Но сегодня попробую посмотреть прогноз на предстоящий год.

Хорошая карта. Домашняя, уютная. Будет кров, будет пища. Лисий дух говорит о достатке, находчивости, изобретательности и прозорливости. Так что следующий год во всех смыслах будет для вас полной чашей.

Проводив гостя, дядя Вова задумчиво и неторопливо разглядывает себя в зеркале.

— М-м, дядя, так вы надолго планируете задержаться?

— Слушай, племяшка, я так посмотрел, дом у тебя немаленький. Присмотр нужен, как ни крути. Одной тебе трудно.

— Но я не одна, у меня же есть помощник…

— А я, между прочим, давно отпуск прошу! — раздаётся возмущённый голос. — У меня работа вредная, переживательная. Я тут провёл оценку профрисков, так со всеми этими инопланетными гостями и явлениями из порталов…

— Понятно, — прищурившись, Ари смотрит в сторону, откуда раздаётся голос невидимого помощника. — В отпуск хочешь?

— Ненадолго, слетаю до родной планеты. А тебя теперь не страшно оставить на попечение дорогого родственника.

Павел Джамберленов

В кабинет Ари заглядывает помощник.

— Звала?

— Да, скинь мне, пожалуйста, информацию по сегодняшнему гостю. Почему-то ничего не могу найти, кроме имени и фамилии. Так странно.

— Весьма и весьма странно, — соглашается помощник. — Больше того, я смотрел земную базу данных, такого человека не существует. Сейчас скину всё, что нашёл.

Спустя пару минут Ари читает:

— Как тебе? — интересуется помощник.

— Весьма любопытно, — задумчиво произносит Ари. — Но я не очень понимаю, это... Это нереальный человек? Но как...

Не договорив, Ари оборачивается на шум, доносящийся из приёмной.

— Кажется, кто-то вошёл? Да, это Павел, — громким шёпотом сообщает помощник и выходит, чтобы встретить необычного посетителя.

Ари распирает любопытство. Поэтому, когда на пороге возникает гость, она встаёт из кресла и делает несколько шагов навстречу, приглашая его располагаться. Мысленно усмехается, а чего она ожидала? Плоского персонажа, сошедшего с книжной иллюстрации? Вот же — абсолютно реальный, живой человек, с довольным видом усаживается в кресло, вежливо здоровается.

— Рада знакомству, Павел. Как добрались? — интересуется Ари, старательно отгоняя образы сказочных средств передвижения.

Глядя на новую знакомую, Павел мысленно отмечает её эффектную внешность с усиленно скрываемой деловым видом сексуальностью.

— Взаимно, Ари. Впечатлён вами. Судя по вашему проницательному взгляду, думаю, нас ждёт исключительно беседа. Хотя мог бы предложить вам углубить знакомство после, — лукаво посматривает гость, используя магию приятного бархатного баритона. — Добрался замечательно. Мои перемещения происходят легко и без последствий. Частенько шастаю по разным мирам. Я же скиталец. Есть у меня способность путешествовать по Долине воображения, как я её именую. Вот и к вам решил заглянуть.

— О, мне нравятся путешественники. Они всегда вдохновлённые и им есть, что рассказать. Павел, но мне очень интересно, как вы это делаете?

Гость отвечает опустив взгляд, немного рассеянно и смущённо:

— Ну, в общем, оказалось, что у меня в голове опухоль цветёт. Она даёт мне возможность погружаться в эдакий транс. Сажусь, значит, в кресло-качалку и, закрыв глаза, отправляюсь в Долину воображения, предварительно решая, кого там хочу встретить. Для обитателей Долины это выглядит как материализация из воздуха. Но я в безлюдных местностях оказываюсь, чтобы не пугать никого. А потом иду по наитию к тому, кого хочу встретить.

Ари немного пугается, но старается не подавать виду.

— Это очень необычный способ. Хотя... В детстве у меня была любимая книга, и там главная героиня перемещалась во времени, раскачиваясь на лошадке-качалке. А вы вот, в кресле. Любопытно. И правильно, что местности безлюдные выбираете. Но что вас влечёт в путешествия? Что хочется увидеть, узнать, ощутить?

Взгляд гостя загорается. Он говорит с воодушевлением:

— Ого! Прекрасно! Получается, я своеобразное воплощение ваших детских грёз. Я ищу любовь. Мой цинизм и некоторая оторванность от людей вынуждает меня искать свой идеал. В реальности я не хочу отношений, ценю свободу. Вот и гуляю по воздушным замкам, надеясь встретить ту самую. Мы же любим образ, а человек для нас, как натурщик. Бывает, образ рушится, когда мы замечаем несоответствие между тем, что напридумывали, и реальным партнёром. А я изначально ищу этот самый образ, чтобы потом не разочаровываться.

Чуть прищурившись Ари сканирует гостя. Ей кажется, что он что-то читает в её голове.

Я тоже не люблю разочаровываться. Наверное, поэтому мне не хочется знать ни прошлого, ни будущего, а наслаждаться моментом настоящим. Любовь ведь тоже не статична. Её проявления видоизменяются. Паша, опишите мне свой идеал. Какой должна быть та самая?

Ари задумывается, а есть ли у книжного героя багаж знаний, почерпнутый из мировой литературы. Можно ли его спросить о его мечте, воплощённой другим автором, не его создателем. Как это сложно. Но, решившись, она уточняет вопрос.

— Может быть, есть эталон или собирательный образ. Героиня книги или фильма?

Гость задумывается, пристально разглядывая собеседницу. И тут Ари слышит, не понимает, как это работает, но она читает мысли Павла. Он сетует, что ему не привычно изливать душу сходу. Лучше бы сделать это после телесной беседы. Но смиряя буйствующего зверя похоти внутри, гость продолжает:

— Нет критериев. Люди пытаются высказать словами то, что регулируется бессознательно. Инстинктивно даже. Глупо пытаться описать то, от чего ёкнет сердце и засвербит в животе. Я просто ищу, дожидаясь сигнала изнутри.

Я ищу предполагаемых дам сердца в массовой культуре. Сначала у меня была кицунэ (полулиса-полуженщина), затем Супергёрл (американская героиня комиксов), потом Гардевуар (антропоморфный покемон), Сейлор Венера (супергероиня из Японии) и, наконец, — глаза Павла сужаются, предвосхищая реакцию Ари. — Дама-сколопендра. В Японии есть манга любительская о девочках-монстрах, я оттуда позаимствовал самое убойное сочетание: сверху барышня, а вместо ног хвост сколопендры.

Да, мои вкусы специфичны. Но Долина тем и хороша, что в ней нет условностей нашего мира.

— Да, шикарный ответ, спасибо. Ориентироваться на подсказку от собственного подсознания — наилучший вариант. Но... Могут ли эти героини ответить вам взаимностью? Чем их можете заинтересовать вы?

— Хм... — задумывается гость, взмыв к потолку взглядом. — Нахожу к каждой свой подход. Да, любая из них разукрасила моё бытие. И любят они искренне, без обязательств. Думаю, тут специфика места их обитания имеет вес. Я изначально продумываю готовых к связи дам, а мозг услужливо мне таких реализует. Хотя... — Павел подозрительно смотрит на хозяйку кабинента. — С вами вышла осечка, — хитро улыбаясь, заканчивает он.

Какое неприкрытое кокетство и самоуверенность, подарив в ответ чувственную улыбку, думает Ари. Да, она любит приключения, но, нужно помнить, что гость нереален. Это спускает с небес на землю.

— Конечно, ведь я просто человек, у меня нет суперсилы, хвостов, да и ноги самые обыкновенные, — Ари изящно кладёт ногу на ногу, демонстрируя вполне человеческие конечности.

— Видно, привычка. Мозг любит добавить щепотку внешних хитростей. То сражаться с кем приходится, то барышни несговорчивые попадаются. Есть в вас что-то влекущее. Я ж не только экзотику предпочитаю. Сударыня с богатым внутренним миром и столь пытливой манерой вести диалог приковывает к себе. Вы словно дистанционно препарируете собеседника, не вторгаясь в него напрямую. И это будоражит.

Мысли и слова гостя совпадают, Ари ясно видит теперь. Но о себе Ари редко говорит и не всегда знает, что сказать, когда так открыто говорят о ней.

— Паша, могу я предложить вам кофе?

— Ага, затяжной французский... ох, простите. Обожаю со сливками или молоком.

Встав, Ари направляется к стойке, чувствуя на себе взгляд гостя. Длинное облегающее фигуру платье с глубоким вырезом на спине и имитацией позвоночника из тонких золотых пластинок не может не привлекать внимания. Она позволяет себе довольно улыбнуться, зная, что удалось произвести неизгладимое впечатление.

Пока варится кофе, Ари предлагает гостю рассказать что-нибудь о себе, милую или смешную историю.

Любуясь эффектной дамой, гость не сразу понимает вопрос. Но усилием воли возвращает себя к предмету обсуждения:

— Довольно мило поступила моя первая избранница Нерина, она же кицунэ. Я её попросил огонь разжечь, потому что кицунэ в арсенале своих магических навыков имеют пирокинез, а она вместо этого построила дом, управляя деревьями. Это нужно было видеть: массивные стволы с корнями причудливо изгибались, становясь стенами будущего строения, ветви сами собой сплетались, формируя крышу. А когда чудо-хижина была готова, Нерина ошеломлённому мне ещё и ключ вручила. Ох, уж эта магия!

— Хах! Думаю, любой, кто вынужден платить ипотеку, денно и нощно молился бы этой кицунэ, — смеётся Ари.

Накрыв на столик, она берёт свои любимые метафорические карты. Пока гость пьёт кофе, Ари из-под полуприкрытых глаз рассеянно любуется мерцающими огоньками гирлянд, новогодними фигурками, украшающими её кабинет.

— Посмотрим, что я для вас вытяну, — взгляд Ари встречается со взглядом гостя.

Взгляд гостя тускнеет при виде карты. Кажется, будто собеседник ушёл в себя. Но неожиданно Павел разряжается грустной тирадой, опустив взгляд:

— Знаете, со стороны это всё выглядит мило. И да, в воображении всё складывается благоприятно. Весна, сакура. И в то же время — закрытое лицо, уход от реальности.

Однако не заданным остаётся вопрос — «А для чего я всё это?». Отвечаю. Моя привычка — искать спасение от реальности в Долине воображения, напрочь забывая о причине этих путешествий. Надо что-то решать с дрянью в голове. Вместо размышлений по поводу операции я продолжаю летать в вымышленные миры. Чёртово либидо! Хорошо бы вовсе не испытывать полового влечения. Вольготно было бы. Но если не было бы примитивных чувств, например того злополучного полового желания, я не смог бы гореть интересом ко всему. Такова наша природа, чувства — наш дар и проклятие. Без них ничего не стимулирует, они гонят нас по жизни, заставляя стремиться к развитию. В фантастические миры я отправляюсь ради удовольствий, чтобы не думать об этом. Так работает опухоль — мой яд и моё противоядие. Панацея от любовного томления…

За спиной Ари раздаётся нетерпеливое покашливание. Ари оборачивается.

— Я слышу, что ты здесь. И весь извёлся.

— Ну, так не томи! Рассказывай.

Нарочно медля, Ари убирает карты в коробочку, поглаживает её.

— Да что тут рассказывать. Интересный собеседник. Вполне реальный. Вот даже обнялись на прощание. Думаю, его создатель очень тщательно проработал этот образ.

— А я думаю, что ты ко всему относишься как к чему-то само собой разумеющемуся.

Ари смеётся:

— Мне казалось в какой-то момент, что я читала его мысли. А сейчас читаю твои, и ты возмущён — где моё восхищение чудом?!

— Потому что сама ты — чудо, — вздыхает помощник.

* Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Кристал Миракл

Невидимый помощник открывает файл и зачитывает информацию, пока Ари ворожит над пихтовыми ветками и цветами в вазе.

— Кристал Миракл... Настоящее имя — Кристина, ученица старших классов, семнадцать лет. Мечтает стать самой великой фокусницей всех времён и народов. Оу, в профиле такие фото, тебе стоит взглянуть.

— Да, — кивает Ари, пристраивая цветок и расправляя лепестки, — посмотрю чуть позже, давай, дальше.

— Судя по всему, эта Кристал – ходячий вулкан эпатажа и драмы. Она всегда в центре внимания, даже если это внимание из-за очередного провала. Но она вообще не парится! Ну, почти...

Так-так, её отец легендарный маг и фокусник, погиб при исполнении трюка. Ох, это так трагично и загадочно. Хмм, похоже, Кристал уверена, что должна превзойти его, чтобы доказать всем и себе в частности, что она – достойная наследница его таланта.

Но вот беда: её фокусы часто заканчиваются эпик-фейлами. Например, вместо исчезновения платка в воздухе появляются... её трусики, которые она, перепутав, достает вместо реквизита. Или её «магический» голубь, случайно вылетев из шляпы раньше времени, нападает и агрессивно клюёт, оставляя обильный помёт на голове и одежде.

Кристал учится в элитной школе, куда её устроил отец. М-да, после его гибели всё стало сложнее. Мама работает уборщицей, чтобы хоть как-то оплачивать учебу, но в последнее время злоупотребляет алкоголем. Девушка делает вид, что её это не волнует. Очевидно, считая, что её блестящее будущее всё исправит.

Кристал мечтает поступить в цирковое училище или Академию искусств, чтобы стать звездой мирового уровня.

Ари подходит к помощнику и смотрит на фото девушки. С монитора глядит хорошенькое лицо, правда, его украшает такой пёстрый агрессивный макияж. Настолько яркий, что светится в темноте. Одежда на Кристал вызывающе-открытая.

— Хах, а она любит подразнить. Думаю, сейчас она проверяет границы дозволенного, — улыбается Ари. — А это что за пометка? «Она обращается к себе в третьем лице и требует, чтобы так же обращались и к ней» — это как?

— Ну, посмотрим, — вздыхает невидимый помощник, и тихонько добавляет, — к тебе в последнее время нормальные люди что-то не заглядывают.

Дверь в приёмную распахивается с такой драматичностью, будто сама судьба решила заглянуть на минутку, чтобы узнать, чем тут занимаются. Вслед за этим раздаётся легкий хлопок, и врывается густой фиолетовый дым, сверкающий искрами, как звёздное небо в ночи. Из этого таинственного тумана медленно проступает силуэт – стройная фигура в развевающемся плаще, я остроконечной шляпе, тугом корсете и голубых трусиках.

– Восторгайтесь и трепещите! Перед вами предстаёт Великая и Удивительная К-р-р-р-р-и-и-и-с-т-а-а-а-а-л! – торжественно восклицает девушка.

Ари с помощником не сговариваясь аплодируют.

— Эффектное появление, Кристал. Весьма эффектное.

– Хотите Кристал покажет фокус?! – произносит гостья звонким, самоуверенным голосом так, чтобы никто и не подумал ответить «нет».

Сделав шаг вперёд, Кристал развеивает вокруг себя приветственный дым, будто королева выверенным жестом скидывает с плеч мантию. Глаза блестят ярче пиротехнических искр, а в улыбке читается абсолютная уверенность в собственной гениальности.

– Конечно, хотите! – продолжает она, взмахнув рукой, сама решая за всех. – Все хотят фокусы от Неповторимой и Неподражаемой Кристал!

С этими словами она поднимает руки и делает несколько эффектных пассов, словно дирижёр, управляющий невидимым оркестром.

– Сейчас Кристал заставит трусы на себе исчезнуть! – объявляет она.

Атмосфера накаляется, как перед финалом в цирковом представлении. Ари закрывает лицо ладонями, пряча улыбку. Кристал, приняв этот жест за попытку остановить её, громко восклицает:

– Руки прочь! Та-да-а-ам! – в следующий момент гостья взмахивает плащом, сорвав с себя трусы, которые тут же исчезают в её ладонях. – И они испарились!

Ари моргает, поняв, что вопреки ожиданиям девушка осталась в других трусиках, ярко-красных и ещё более эффектных.

– Ну вот, теперь Кристал в одних трусах, – заявляет девушка, крутанувшись на месте и позволив плащу взметнуться в стороны крыльями бабочки. – Вы спросите, почему? Потому что в двух жарко!

Гостья заканчивает речь театральным поклоном с таким выражением лица, будто только что подарила всем присутствующим незабываемое зрелище. В кабинете повисает напряжённое молчание. Ари с помощником в полном недоумении и с глупыми улыбками не знают, как реагировать.

— Не соизволит ли Кристал пройти в мой кабинет, — предлагает, наконец, Ари.

Девушки занимают кресла друг напротив друга.

— Кристал меня весьма удивила, — памятуя о том, как следует обращаться к эпатажной особе, произносит Ари. — Как я понимаю, фокусы — это очень важная часть её жизни?

— Это вся её жизнь! — восклицает гостья.

Она вскакивает с кресла, разглядывает его, решив попытаться уменьшить, чтобы развернуть и сесть верхом. Накрывает плащом, делает пассы. Но колдовство ни к чему не приводит. Выругавшись про себя, Кристал сдаётся и устраивается в кресле, поджав ноги и кокетливо прикрывшись плащом.

— О, даже так? А чему-нибудь или кому-нибудь ещё в её жизни фокусницы есть место?

— Для Великой и Неподражаемой Кристал в жизни имеет смысл только свет звёзд, гром оваций и всеобщий зрительский восторг, — заявляет гостья.

С её остроконечной фиолетовой шляпы свешивается крупный паук, поясняя с шипением:

— Миледи хочет сказать, что ей очень важна любовь публики, госпожа Ари.

Мысленно повторяя, точно заклинание: «пауки к деньгам!», Ари пытается взять себя в руки.

— Кристал сопровождает фамильяр?

— Это не фамильяр, а её бессменный слуга и помощник. Самый верный ассистент, непревзойдённый мастер ключей звёзд и хранитель тайного арканума, — объясняет юная гостья. — А ещё его зовут Прокля. Это игрушка, которую Кристал оживила в одном из своих невероятных магических экспериментов. Он умеет плести сетки. Хотите за жопу Кристал укусит?

— Ах, нет, нет! Не нужно никого кусать, — просит Ари, раздумывая, куда бы деться от этого кусачего создания подальше. — Он кофе пьёт? Или только для Кристал готовить?

— Он любит жуков и вообще милашка, — Кристал достаёт из шляпы тлю, усаживает паука на колени и отвлекает на еду, гладя его при этом по мохнатой спинке, такой крупной, что целиком помещается в ладонь.

Затем гостья достаёт из шляпы вязаную сумку из паутины и протягивает Ари с умоляющим взглядом, неожиданно заявляя:

— Купите сумку! Ну, пожалуйста, ку-у-упи-ите! И Кристал сможет сегодня поесть.

— Так Кристал голодная?

Пока кофемашина готовит ароматный напиток, Ари накрывает на столик. Глядя с улыбкой, как гостья с аппетитом тут же начинает уплетать за обе щеки.

— Кристал пьёт пролине. Пролине — это не кофе, а не кофе — это не пролине. Пожалуй, да, Стройнейшая и Голодающая Кристал трапезничать желает!

Ари удивлённо вскидывает брови.

— Пролине? Впервые слышу. Я знаю пралине. Это сказочно вкусная начинка для шоколадных конфет. В её основе смесь из перетёртых жареных орехов с добавлением сахара. А что такое пролине?

— Это чай с шоколадом, — поясняет Кристал.

— Вот же. Век живи, век учись, — улыбается Ари. — Впрочем, чему я удивляюсь, пора бы уже привыкнуть, что Кристал — создание совершенно необыкновенное.

Достав любимые метафорические карты, Ари тасует их с умилением наблюдая за непосредственной гостьей. Она вытягивает карту и с интересом её разглядывает.

— Кристал тоже это видит? Кажется, у неё есть или в ближайшее время появится надёжный покровитель, способный решить её проблемы и унести от невзгод. А текстовая подсказка, наверное, что-то личное. Не буду расспрашивать, думаю, Кристал всё понимает сама.

— Отлично, — торжественно восклицает фокусница, — тогда сейчас, за эти картишки и за то, что вы так вкусно накормили Блистательную и Неповторимую Кристал, она покажет вам её изумительный и неповторимый фокус за гранью воображения! Прямо здесь и сейчас при вас она достанет самого настоящего кролика из шляпы! Хотя нет, кролика — это уже вчерашний день! Кристал достанет из шляпы свинью!

Кристал накрывает плащом шляпу, которая кажется пустой, и в неё совершенно точно не может поместиться свинья, максимум — заяц или свернувшаяся клубочком лиса. Страшно даже подумать, что Кристал могла бы там поместить свинку по частям!

— Готовы?! Отлично!

Взмахнув руками, Кристал встаёт и судорожно трясёт шляпу так, будто действительно хочет кого-то или что-то вытащить. Но ничего не происходит.

— Сейчас-сейчас, — бормочет она, просовывая внутрь шляпы руку.

Раздаётся пронзительный визг. Кристал достаёт из шляпы минипига, ручную маленькую свинку. Та кусает её за пальцы. Кристал трясёт рукой и кричит, пытаясь освободиться.

— Прокля, помоги! — призывает гостья паучка.

Паук прыгает на свинку, та яростно визжит громче самой Кристал, принимаясь бегать вокруг и переворачивая мебель. Кристал гонится за ней, уговаривая остановится и пытаясь поймать. Свинка выбегает из комнаты, очевидно, сбив с ног невидимого помощника, потому как его вскрик и кряхтение слышится откуда-то снизу. Кристал устремляется вслед за свинкой, на бегу оборачиваясь и благодаря Ари за чаепитие и карту.

— Фух, что это было? — нервно осведомляется помощник.

— Очевидно, маленький ураган по имени Кристал, — отвечает Ари.

* Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Владимир Мельников

Ари поднимает голову от ежедневника. После короткого стука двойная дверь приоткрывается.

— Занята? — спрашивает невидимый помощник.

— У тебя что-то важное?

— М, думаю, да. Я по поводу твоего родственника. Вот уже несколько раз я замечал, что он подолгу сидит за твоим ноутом. И ладно бы он играл, как... неважно, как кто. В общем, он яростно стучит по клавиатуре с таким выражением лица, что...

Ари берёт со столика ноутбук, подвигает ближе, включает.

— Хорошо, давай посмотрим. Что тут у нас такого страшного и ужасного.

Увидев на рабочем столе новую папку с надписью «Владимир Мельников. Личное», она закрывает ноутбук.

— Ну, что там? — нетерпеливо спрашивает помощник.

— Личное, — пожимает плечами Ари. — Лучше спросим его самого.

Набрав номер телефона дяди, Ари просит его заглянуть к ней. Тот приходит довольно быстро. С порога начав наезжать:

— Ну, не могу я смотреть как кот голодает, да, скормил ему весь влажный корм! Или ты не из-за кота? Из-за воды? Вот всего раз задумался в душе. Или два. И вообще, вода смывает негатив.

Видя, что Ари не понимает, о чём он, пристально смотрит на пустое кресло.

— Что, уже наябедничал?

— Как он узнал, что я здесь?! — восклицает невидимый помощник.

Дядя Вова, меланхолично вздохнув, вдруг выдаёт стишок:

— Без интереса смотрит Вова

на длинноногих стюардесс,

а на помощника без плоти

не без.

У тебя там перс посреди поля боя лежит убиенный, а тебе хоть бы хны!

— Ой! — вскрикнув, помощник выскакивает из кабинета, прикрыв за собой дверь.

Дядя Вова довольно усаживается в кресло и кивает на ноутбук.

— Ну, давай. Допрашивай. Уже всё прочитала?

— Нет, там же «личное», — качает головой Ари.

— А могла бы и почитать хорошую книгу на досуге!

— Дядя! Так ты пишешь книги?

— Писали Толстые! — ворчит бородач. — Лев с Алексеем. А я засоряю символами информационное пространство интернета. В меру сил несу радость людям.

Ари усаживается, удобно поджав под себя ногу.

— И как? Получается?

— Засорять или радовать?

— Ну, не ёрничай, дядя Вова. Мне и правда очень любопытно! Ты же знаешь, как мне интересны писатели. Расскажи, пожалуйста. Ты сейчас в процессе? Что-то новое пишешь?

— Новая книга для меня самого новинка. Я о жанре. ЛитРПГ. До этого писал по вселенной Стикс. Десять романов. Был перерыв, во время которого родился цикл «Путь Клирика». Это реалРПГ.

— А в чём отличия реал от литРПГ? Я примерно понимаю, но хотелось бы узнать твоё мнение.

Дядя Вова закидывает ногу на ногу и с видом профессора повествует:

— В первом жанре, реалРПГ, игровая система приходит в реальный мир. Герои живут сразу в двух реальностях, которые часто переплетаются. Смерть, в случае проигрыша, ведёт к окончательной гибели персонажа.

Во втором — человек из реального мира погружается в игровой. ЛитРПГ — это игра. Герои сражаются выполняя игровые задачи, которые к реальной жизни не имеют отношения. Они, как и в реал, «качают» игровой профиль, но при гибели «там» могут возродиться и продолжить играть дальше.

Ари берёт ежедневник и делает пометки.

— Аха, жанр понятен. А о чём сама книга?

— Прежде всего — это приключения! Если бы ты читала «Пилотов Стикса», то знала бы, что там каждая глава, это новый «вылет» на исследование неведомого мира, который прерывается только смертью исследователя в нём.

В «Окольцованном»...

— Прости, перебью, это название новой книги?

— Именно, — важно кивает дядя, погладив большим и указательным пальцами бороду, — так вот, в «Окольцованном», который является началом цикла «Большой квест», героя так же будут ждать почти в каждом походе новые испытания.

— Интересно! И куда добрый автор забросит своего героя?

— Локаций будет много. И географически, и во временных диапазонах. Чем мне такой формат произведения и нравится. Будет и наше время, и Средневековье, XIX век.

— Герой будет страдать? — делает грустное лицо Ари.

— Ещё бы! На то он и герой! О серых и скучных личностях книги не пишут и баллады не слагают!

— Да, знаю... Мои тоже периодически страдают. Но за что ты его так?

— Будет знать, как мне сниться!

Ари закрывает лицо ладонями. В голове проносится мысль — и этому снится! Да что же за сонная эпидемия такая? А может, это постковидные осложнения?

— Да, большинство сюжетов приходит во сне. Будят меня, старика. Пусть за это страдают!

— А бонусы для страдальцев будут? — смиренно интересуется Ари.

— Конечно! В этом романе, как практически во всех моих книгах, будет немного муси-пуси и лямуров-амуров. Это жизнь! Пусть вкусит чуток плотских радостей!

Ари расплывается в улыбке.

— То есть планы продолжать, как я понимаю, есть?

— Из «наполеоновских», понравиться не только читателям, но и писателям, чтобы и они воплощали свои идеи в формате мира Большого квеста. У них будет простор для маневра стилями и жанрами. Большой квест сможет принять всё и всех.

Из более приземлённых — продолжение. Оно уже существует в черновике на пятьдесят процентов. Плюс-минус. А третий роман на пять процентов.

Но обложки есть на три! Все они сделаны Еленой Шатиловой.

— Обложки дело нужное. И те, кто хорошо их делают — на вес золота. А что было самым трудным в создании книги?

— Чтобы написать что-то о месте или времени, про которое имеешь лишь отрывочные знания, надо хорошо прошерстить интернет и восполнить знания. А это — время!

— О, да, понимаю. Время — бесценный и невосполнимый ресурс. Я тоже часто трачу его на подготовку. Порой доходит до смешного. Нужно было как-то описать мебель определенного стиля. Я полдня читала, смотрела фото и картинки, изучала. Ради того, чтобы в тексте отобразить это в паре предложений, — смеётся Ари. — Так что знания — сила. Пожалуй, надо тебе выделить собственный ноутбук для работы. А для начала, заварить вкусного чаю.

Ари встаёт и направляется к стойке, включает чайник, услышав позади негромкое:

— Она спросила: «Хочешь чаю?»

И я вдруг понял не хочу!

Ни чая, ни жениться после,

И уж тем более на ней.

— Что? — в недоумении переспрашивает хозяйка кабинета.

Дядя, приняв невинный вид, произносит громче:

— Да кружку, говорю, мне побольше

Ари улыбается. С появлением родственника она изменила своим правилам, и теперь к маленьким фарфоровым кофейным чашечкам на полке добавилась массивная кружка. А к баночкам зернового кофе, разные сорта чая, травяные добавки и ягоды.

Когда столик накрыт, и дядя Вова с наслаждением делает большой глоток крепкого чая, Ари восклицает:

— А давай, я вытяну карту. Хочется знать, что ждёт твою книгу!

— Хмм... Море, кораблик, птица сверху, будто защитник. Интересно, интересно...

Дядя, разглядывая карту, вдруг заявляет:

— Я же совсем забыл проинформировать. А карты напомнили!

В Квестхолле, это здание, в котором происходят все события книги, есть Администраторы. Они распределяют для Игроков квесты путём: шарик на колесе рулетки, игровые кубики-кости, и карты.

Администраторов четыре. Женщины. Жаннетта, Жоржетта, Фурия и ...Аривидерчи. Так вышло, — вздыхает дядя с наигранным раскаянием и весёлым блеском в глазах.

Ари смеётся:

— И почему же ты до сих пор не дал мне эту книгу почитать?!

* Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Вадим Нонин

Невидимый помощник ещё раз спрашивает Ари с некоторым волнением в голосе:

— Точно справишься?

— Конечно! — легкомысленно отвечает хозяйка кабинета. — Езжай спокойно. В самом деле, что я, сама не смогу встретить гостя?

— У тебя сегодня Вадим Нонин, я не изучал досконально, но с виду весьма импозантный мужчина, вежливый, деликатный. Пишет в жанрах: автофикшн, детское фэнтези, фантастика, путешествия, не чурается фанфиков, есть эротика и стихи. Все книги с юмором.

— Хорошо, хорошо, — выпроваживает помощника Ари, — разберусь. Кто из нас в отпуск хотел?

Раздается громкий вздох.

— Да как тебя оставить?! Ты совершенно несерьёзная и витаешь в облаках! Я же не прощу себя, если с тобой что-то случится! Не надо было отпускать твоего дядю. Надеюсь, он скоро вернётся, с ним мне за тебя спокойнее.

Еле уговорив помощника ехать, Ари проходится по приёмной. Поливает цветы в больших горшках в ожидании гостя. Тот приходит вовремя. Вместе они проходят в кабинет и располагаются в креслах.

— Вадим, можно я сразу попрошу вас рассказать немного о себе?

Гость без прелюдий выдаёт, как на духу:

— В своё время злоупотреблял алкоголем, сейчас не пью совсем девятнадцать лет, зато пишу стихи и прозу, чего раньше никогда не делал.

— Ой, честно говоря, не ожидала такого прямого ответа, — кажется, Ари немного теряется от столь прямолинейного ответа. — А можно поподробнее тогда, что было причиной злоупотребления, и как вы пришли к тому, что писательство — лучше? Ведь многим именитым писателям и поэтам одно другому не мешало.

— Жить без Бога было невозможно. Вот и пил. Сейчас верю в Бога и не пью.

Писать лучше, так как здоровье не страдает.

Ари соглашается:

— Что верно, то верно. Как-то я где-то услышала или прочитала, когда кого-то, кто тоже не пьёт спросили, как же он расслабляется, тот ответил — а я не напрягаюсь. А вам любимое дело, ведь я правильно понимаю, писательство — ваше любимое дело, помогает расслабиться? Или наоборот?

— Помогает, конечно, — улыбается гость. — Вот жил двадцать лет один и с Божьей помощью превращал похоть в эротические фэнтези. В прошлом году Бог дал мне женщину для любви. Но эротика осталась. Хвала Всевышнему!

Раньше я любил компьютерные игры, написал сценарий игры «Восстановление целостности». Очень доволен результатом. Выложил на Литрес и получаю небольшую денежку с продаж.

— Это замечательно, — Ари складывает ладони домиком. — Когда плоды трудов приносят не только моральное удовольствие, но и подкрепляются финансово — здорово стимулирует творить дальше. Ну, а женщина для любви, думаю, действительно появляется в жизни не просто так.

Она знает, что вы пишете?

Глаза гостя приятно поблёскивают за стеклами очков.

— Да. Это лучшая муза всей моей жизни. Вдохновила на триста пятьдесят стихотворений в её честь и двадцать пять повестей и рассказов. Я их всего за год написал. Очень рад и доволен ею.

Всем поэтам и писателям желаю по музе!

И как человек она замечательная. Красива, как богиня. Я так её и называю: моя богинюшка. С Божьей помощью она нашла работу в Москве и переехала ко мне в июле прошлого года.

— Вадим, а у вас есть любимое стихотворение, посвящённое вашей богине? Можете прочитать?

— Да, пожалуй. Этот стих написан в апреле позапрошлого года, и это самый первый в её честь.

Гость, чуть откашлявшись, читает слегка нараспев:

— Мила наша Зая, живёт же, увы, в Краснодаре,

И так далеко от моей драгоценной Москвы.

Увидев тебя, сочиняю стихи, как в ударе,

Скорей раздели тут моё одиночество ты!

Пусть будет весна превосходна и лето прекрасно,

Пусть счастье и радость скорее к нам в гости придёт!

Холодной зимой без любви жить мне было ужасно,

Зато по весне непременно влюблённость грядёт!

И всем добрым людям желаю здоровья и мира!

И долгие годы в тепле нам и благости жить!

Пускай посещает поэтов и муза, и лира,

Желаю сейчас за здоровье нам сока попить!

Ари добродушно улыбается и хлопает в ладоши.

— Стихи от души. Они были написаны ещё в период, до приезда вашей музы? Вадим, а сама она творческий человек? Или исключительно — ваше вдохновение и услада?

— Она психолог — расстановщик. И это её творчество. Она вкладывает в него всю душу. Так что можно творить в любой области.

— Ух ты! Любопытно. А не было у вас желания заманить её на наш любимый АвторТудей?

— Нет. Нам с вами там и самим тесно! Сейчас здесь около ста тысяч писателей.

Вот ещё одно стихотворение для неё:

Заюша моя — ты подарок от Бога,

На старости ясный привет.

Здоровья поправлю сегодня немного,

И стих напишу в интернет.

Ты мой нежный друг и хороший товарищ,

Люблю я беседы с тобой.

Избавь меня Бог от любовных пожарищ,

Верни мне душевный покой!

Тебе же желаю здоровья и счастья,

И всем здравомыслия штрих.

Пока за окном лишь дожди и ненастье,

Но есть вдохновение в них!

— А может, вы просто не хотите, чтобы ваше сокровище читала стихи и прозу других авторов? — хитро улыбается Ари. — Капельку ревнуете?

Подыгрывая Ари, гость довольно хмыкает:

— А то. Конечно. Но я надеюсь на помощь свыше.

Я написал роман о нашей любви под названием «История обретения любви». Это трилогия. Роман многогранен, как мир: там и юмор, и стихи, и повествование о моих увлечениях за все шестьдесят лет жизни (сознательных — сорок пять). Куча анекдотов, опять таки из жизни, и многое другое...

— Я думаю, обрести любимого человека — это истинное счастье. И искренне радуюсь за вас. Почитайте, пожалуйста, ещё что-нибудь из ваших стихов, пока я готовлю кофе.

Вадим ненадолго задумывается. А затем декламирует:

— Ты новая муза моя, тигрозая!

Другой замечательной вовсе не знаю!

Желаю тебе и сиять, и гореть,

А я буду чаще благоговеть!

Тебе посвящаю стихи я и оды,

Тебе отдаю свои лучшие годы!

А худшие пусть достаются другим,

Плохое быстрее растает, как дым!

Поэтам желаю и муз, и успеха,

А также порой заходиться от смеха,

И благословляю на доблестный труд,

Пускай вдохновения к нам всем придут!

Накрыв на столик, Ари предлагает гостю кофе и фрукты. Сама же берётся за любимые метафорические карты.

— Обычно я вытягиваю собеседникам карту, связанную с их творчеством, творческим путём. Но для вас мне хочется вытянуть другую. О вас с вашей любимой музой. Поскольку она у вас психолог, то наверняка знает об этих картах. Психологи нередко используют арт-терапевтические картинки в своей практике.

— Какой хороший прогноз! Желаю вам быть вместе долго, вдохновлять друг друга, быть поддержкой, счастьем, радостью и опорой.

Дверь за гостем закрывается. Ари возвращается к цветам. Рыхлит землю в горшках, красиво поправляет стеклянные шарики и фигурки. В доме тихо и спокойно, ненавязчивая мелодия умиротворяет. За окном крупные хлопья снега красиво танцуют в золотистом свете фонарей.

* Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Василий Клеймёнов

Часы на руке уведомляют о нескольких сообщениях. Невидимый помощник напоминает, что скоро на приём явится гость. Ари отвечает, записывая голосовое:

— Нормальные люди в отпуске должны отдыхать!

В ответ тут же прилетает:

— Но я не нормальный!

Сообщение дополняется снизу уведомлением о том, что было изменено. И теперь на экране высвечивается:

— Но я не человек!

Ари смеётся и отправляет ещё одно голосовое:

— Спасибо за заботу. Но я отлично помню, что сегодня на приём придёт Василий Клеймёнов. Я уже пробежалась по его странице на АвторТудей, посмотрела произведения. Думаю, нам будет, о чём поговорить. Или тебе что-то особенно интересно? Если что, напиши свой вопрос, я задам.

Гость является вовремя. Ари встречает его в приёмной. Кажется, она представляла его несколько другим, потому сейчас приятно удивлена.

Серьёзный красавец брюнет проходит в кабинет Ари. Устроившись в креслах молодые люди изучающе смотрят друг на друга.

— Я рада, что вы решили заглянуть ко мне, — начинает Ари. — И мне интересно, какое желание вас сюда привело?

— Пообщаться с таким же писателем, как и я сам, — с лёгкой улыбкой отвечает гость.

— О, как неожиданно и приятно, — абсолютно ненаигранно смущается Ари. — Я иногда и сама не до конца верю в то, что я писатель. Спасибо!

Василий, я посмотрела ваши книги. Внимание привлёк Рим. Но это оказалась не историчка, а фантастика. Можно как-то поподробнее об этой книге, то есть, цикле.

Василий отвечает не сразу, задумчиво глядя в потолок.

— Это мой самый нелюбимый цикл, хоть и самый популярный. Антиутопия с элементами постапокалипсиса и научной фантастики. Я задумал его, чтобы показать неблагоприятное будущее, к которому идёт моя страна. Но для более-менее реалистичной антиутопии нужны хоть какие-то знания в политологии и ещё куче наук, поэтому я добавлял в «Четвёртый Рим» сюжетные костыли в виде постапокалипсиса и высоких технологий. Сейчас я взялся за изначальные черновики — так появился роман «После гибели России». Он будет короче, в нём не будет раздувания на несколько томов и кучи персонажей.

— Хмм, если этот цикл нелюбимый, то какое из произведений вам больше по душе?

— Пока что это короткий рассказ «Жертвы дичи» про мальчика-оборотня. Так-то у меня в бумажных рукописях множество черновиков, где я придумываю свои миры для фэнтези-сеттингов. Люблю этот жанр наряду с мистическими и лавкрафтианскими ужасами.

— То есть в планах написать что-то более крупное? И фэнтези вам милее постапокалиптики?

— В целом, ближе, но эти два жанра не противоречат друг другу, — загадочно произносит Василий. — Что касается более крупного, то да — планы есть. Другое дело, что я пока не обладаю достаточным мастерством, чтобы реализовать такой масштаб. Я слишком самокритичен к собственному творчеству.

— А как вы пишете? Я обычно пишу, когда меня просто озаряет идея, проскакивает несколько ярких фрагментов из будущего произведения, этого мне достаточно. Обычно я редко знаю, что будет в следующей главе, и уж тем более, чем всё закончится. У вас же, полагаю, процесс происходит иначе. Наверное, вы долго готовитесь, собираете материал, расписываете подробный план?

Василий снова отвечает не сразу, а долго раздумывает над ответом.

— Дело в том, что непосредственно «идей» у меня вагон и маленькая тележка, но вот реализация этой идеи на бумаге сложна для меня. «Четвёртый Рим» я писал также, как и вы свои произведения — не зная, что будет дальше. Сейчас же я, да, — долго готовлюсь, разрабатываю материал.

— А что вас вдохновляет? Что должно такого произойти, чтобы вам непременно захотелось поделиться этим с читателями, пропустив через своё видение и восприятие?

— Меня вдохновляют разные вещи. Это может быть прочтение какой-нибудь книги, просмотр новостей и даже сон.

— Ну, теперь я не могу не спросить, какие книги вы предпочитаете? Есть топ пять или топ три любимых?

— Топа нет, так как я так много прочитал, что не могу толком определить, что мне нравится больше, а что меньше. Предпочитаю, как вы уже знаете, фэнтези и ужасы.

— А в детстве? — не сдаётся Ари. — Были же любимые книги в детстве?

— В детстве я обожал «Гарри Поттера» Джоан Роулинг. Это из того, что вспомню навскидку. Собственно, «Гарри Поттер» и привил мне любовь к чтению.

— О, да, ГП — это целая жизнь! Понимаю, — улыбается Ари. — Я бы предложила вам сейчас сливочного пива, но увы. Василий, пока я готовлю кофе, расскажите что-нибудь интересное о себе.

— Ну, что я могу о себе рассказать? — спрашивает Василий сам себя. — Моя жизнь достаточно скучная. После школы я отучился на актёрском, а потом на режиссёрском, но ни там, ни там не смог себя реализовать. Работал монтировщиком в театре и ещё много, где. На данный момент, из-за психических проблем получил инвалидность и единственная моя отрада — писательство.

— Разве это скучно? — удивляется Ари. — Вам нравилось учиться? Я с удовольствием вспоминаю студенческие годы. Кажется, тогда пороху в пороховницах было столько, что того и гляди, рванёт. Да и работа в театре, думаю, весьма творческая. А про писательство полностью согласна — действительно, отрада.

На столике, накрытому точно по волшебству, появляется кофе, фрукты и десерт.

— Вы много времени уделяете писательству? Есть какой-то график, ежедневная норма?

— По-разному. Бывало, нравилось учиться, а бывало — нет. На актёрском мне нравилось учиться ровно до второго курса, а потом началось моральное выгорание. Режиссёрский я посещал только во время сессии, ибо учился на заочном. Работа в театре творческой не была, ибо это работа монтировщиком, там задача простая — собрать или разобрать декорации для спектакля. Отвечая на следующий вопрос про время, скажу так: я только недавно вышел из творческого кризиса, когда не притрагивался к перу несколько месяцев.

— Творческий кризис — штука опасная, никто от неё не застрахован. И очень хорошо, что вам удалось его преодолеть.

Ари любуется красивым гостем и тасует колоду метафорических карт.

— Какая карта. Здесь, конечно, важнее, какое впечатление она производит на вас. Скажу лишь, что вижу я. Летающий домик. В окне его горит тёплый свет. Но попасть туда трудно, лестницы не для всех. Может быть, домик летит к вершине горы? А может, наоборот, спускается вниз, чтобы быть ближе к другим.

Когда гость покидает кабинет Ари, она берет смартфон. Часы известили о нескольких сообщениях от помощника.

— И зачем, спрашивается, он так рвался в отпуск? — ворчит Ари.

Подумав, она записывает голосовое.

— Ты когда-нибудь пробовал сливочное пиво? Хочу научиться его готовить. К твоему возвращению постараюсь удивить!

* Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Сергей Линник

Ари, вздохнув, закрывает томик стихов Марины Цветаевой. Но не успевает положить книгу на столик, как та взмывает в воздухе.

— Ты давно здесь? — разулыбавшись спрашивает Ари невидимого помощника.

— Не очень. Но ты, как всегда была слишком увлечена, чтобы меня заметить, — ворчит помощник, помахивая книгой. — А с чего это ты вдруг решила почитать Марину Ивановну?

— О, ко мне сегодня зайдёт Сергей Линник. А у него есть книга...

— Да-да-а, — перебивает её помощник. — Читал я его «Елабугу» про попаданца, спасающего Марину Цветаеву. Хороший текст.

— Тогда будь лапочкой и встреть его со всеми приличиями. А не как обычно!

Хмыкнув, помощник смущённо оправдывается:

— Да я в последнее время не особо и пугаю гостей. Твой дядюшка справляется куда лучше меня.

Пунктуальный гость появляется на пороге в назначенный час. Помощник провожает его в кабинет Ари.

— Добрый вечер, Сергей, очень рада вас видеть. Располагайтесь, — приветствует Ари.

— Добрый, если так, — говорит гость. — Я, наверное, задержался. Прошу прощения. Пробки, знаете ли, магнитные бури, ретроградный Меркурий.

— Да нет, вы вовремя, — улыбается Ари.

— Бывает же, — удивляется гость.

— А что, вы обычно не отличаетесь пунктуальностью? Я очень стараюсь не опаздывать, но всё равно как-то умудряюсь это делать, даже когда выхожу вовремя и спешу.

— И я стараюсь, но, наверное, не так хорошо. Но главное, что я пришёл, так что давайте начинать.

— Я люблю книги, где фигурирует музыка, поэзия, но в то же время, чтобы от них не пахло нафталином, если можно так выразиться. Вот идея совместить жанр попаданца и историю знаменитой поэтессы, по-моему, просто шикарна! Знаю, что сейчас у вас вышла новая повесть «Музыка нас связала». Расскажите немного, о чём она?

— Знаменитого поэта, — поправляет Ари Сергей, — Марина Цветаева была против феминитива.

«Музыка нас связала» родилась из ненаписанного рассказа. Я вспомнил о дефиците музыки в советское время, и у меня родился сюжет, в котором к меломану приходит незнакомец, и даёт тому возможность слушать самое новое, да ещё и в отличном качестве. А потом требует за это услугу. И я даже начал писать рассказ, выкладывать кусочки в моей группе в телеграме, а потом понял, что история больше. Читатели идею одобрили, и персонажи начали обрастать мясом.

— Здорово! Люблю, когда история вырастает из небольшого рассказа. Но для меня удивительно, что в советское время был дефицит музыки!

— В советское время не было доступа к музыке вообще. Не было ни носителей, ни средств воспроизведения, ни самой музыки. Импортные пластинки на чёрном рынке могли стоить и сотню (при з/п начинающего врача 120 рублей). Переписывали друг у друга с огромным опозданием и в кошмарном качестве. Тогдашний слушатель, увидев возможности спотифая (или даже яндекс-музыки с сильно урезанным из-за санкций репертуаром), мог бы просто впасть в прострацию, точно так же, как при виде знаменитой витрины с колбасой. Для них даже в самых смелых мечтах невозможно было такое представить.

Ари протягивает руку, удивлённо глядя на неё.

— Ой, смотрите, у меня аж мурашки, как представила. Да, тогда понимаю, что повесть просто непременно должна была быть написана. А мог бы этот сюжет разрастись до романа? Или, может быть, цикла? Ведь в то время дефицит был во многом.

— До романа можно что угодно растянуть. В принципе, там уже есть зачатки любовной линии, мудрый (а потому во всем сомневающийся) фаталист. И главный герой со своими проблемами. Но мама говорила, что у меня есть старшая сестра-близнец, родившаяся раньше меня. Зовут ее Лень. Вот она может и не дать дописать до большого объема, — улыбается гость.

— О-о, — понимающе кивает Ари. — Я знакома с вашей сестрой. Думаю, она и мне приходится не совсем дальней роднёй. Но Сергей, я смотрю на ваш писательский рейтинг и не верю, что с такими показателями эта сестрица может вам указывать. Я думала, что все топы упорно трудятся, творят на радость читателей.

— Я не топ, так, рядом стоял. Да, я тружусь, как и остальные авторы, но недостаточно. Топ не может позволить себе прервать работу на середине книги и рвануть на морько недели на две лечить профессиональное выгорание, ему каждый день надо выдавать проду. А я могу. Читатели терпят, а что им остается? —иронично посмеивается гость.

— Ну, тогда тут, однозначно, должен присутствовать ещё один брат-близнец. Талант. Не знаю, старший или младший. Но без него бы не было того, что вы достигли. И вы с ним явно ладите. Сергей, а как давно вы поняли, что хотите и можете писать книги?

— Спасибо за заблуждение, — смеётся гость. — Судя по записям на АТ, понял я, что хочу писать, довольно поздно, мне было уже сильно за полтинник. То есть это было очень взвешенное и зрелое решение, — тут гость не выдерживает и прерывает серьёзный менторский тон очередной порцией смеха. — Авантюра это была самая настоящая. И я продолжаю себя ощущать тем же авантюристом. Комплекс самозванца остаётся со мной.

— Я вижу, что вы не кокетничаете, чтобы я поспорила с вами и захвалила. Да, бывает такое. Но как-то же эти комплексы должны лечиться. Что должно произойти такого, чтобы вы поверили, что являетесь реально талантливым автором? Может быть, вы сами должны написать бестселлер, от которого будете в восторге. Или некий маститый авторитет, ваш кумир, должен признать ваше мастерство?

— Моё мастерство признавали авторы, чьё мнение я ценю. Это какая-то неудовлетворенность, наверное. Наверное, и вы испытывали такое чувство, когда читали тексты других авторов. Начинаешь смотреть, как это сделано, и думаешь: а я бы так смог? Не стилизацию, а так же хорошо. И в какие-то моменты понимаешь, что нет. Но когда мой стиль письма сравнивали с Паустовским, мне было приятно, хотя читал его мало и давно, так что влияние вряд ли испытал.

— Да, порой красивые, интересные тексты завораживают. У меня такое бывает со стихами, так что я понимаю, о чём вы. Но как правило, читая истории создания тех или иных книг, узнаёшь, что на их написание у автора ушли долгие годы. А прочиталось произведение на одном дыхании. Мне кажется, что сейчас всё настолько ускорилось, что автор не может позволить себе растягивать работу над одной книгой на долгий срок.

— Я сейчас один умный вещь скажу, — улыбается гость, — только вы не обижайтесь. Как-то один читатель написал мне по поводу низкопробных романчиков, что всё понимает, но ему надо убить время в метро на перегоне от Выхино до Речного вокзала, добираясь на работу. И я понял, что в принципе, мы все занимаемся тем, что помогаем читателям провести время. Да, такую литературу надо писать довольно быстро. Но при этом стараться сделать это хорошо. В первую очередь из уважения к себе. Извините за пафос.

За приятной беседой Ари неспешно готовит кофе и накрывает на столик.

— А я согласна с этим читателем. И тоже порой хочется разгрузиться, прочитав что-то лёгкое, необременительное, но при этом хорошо написанное. Я ценю лёгкий слог. А за красотой и длинными сложносочинёнными предложениями всегда могу обратиться к классикам. Сергей, а вы много читаете?

— Сейчас, когда пишу — меньше. А раньше... Помню, мама ходила в библиотеку ругаться, что они мне много книг дают. Переживала за состояние моей психики, считала, что обильное чтение может негативно сказаться на ней. Ну и потом только усугублялось всё.

Чашечки с ароматным напитком наполняют маленький кабинет ощущением безмятежности и праздной неги. Ари беседует с гостем о литературе, делится впечатлениями о недавно прочитанных книгах. Допив свой кофе хозяйка кабинета берётся за метафорические карты.

— Обычно я вытягиваю карту с мыслями о творческом пути автора, но тут что-то необычное. Смотрите, возможно, эти смешные вязанные носочки и гольфы — ваши истории. Вы пишете, сплетаете, вывязываете их. Они разные, короткие и длинные, разноцветные, узорчатые. Но главное, что процесс идёт в удовольствие. И пусть писательство как можно дольше будет в радость вам.

Гость покидает кабинет Ари, оставив после себя очень приятное впечатление. Невидимый помощник заглядывает в кабинет.

— Я ждал, что ты прочитаешь ему стихи.

— Стихи? — встрепенувшись, выныривает из собственных мыслей Ари.

— Ага. Как там у Марины Ивановны?

Ваш нежный рот — сплошное целование...

Ари запускает в сторону невидимого помощника скомканной салфеткой, но слышит лишь его удаляющийся смех.

* Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Наталья Грейш

Ари спускается со второго этажа. С удивлением пытаясь понять, откуда разносится сильный аромат жареной картошки с салом и луком, заполнивший все комнаты дома. Войдя в кабинет, окидывает взглядом столик, где на чугунной подставке стоит сковорода с золотисто-румяной картошкой. Дядя Вова в семейных труселях красного цвета в крупную ромашку, крякнув, кладёт вилку, утирает усы, переворачивает электронную страницу и продолжает увлечённо читать. Почувствовав взгляд Ари, не отвлекаясь от книги, произносит:

— Ну, чуток не уследил за огнём. Интернет, блин.

— Я, конечно, ценю твою любовь к чтению, но... Можно как-то поаккуратнее и не у меня в кабинете, есть же кухня и столовая, в конце концов.

Оторвавшись от книги, дядя Вова вздыхает.

— Да я не собирался читать, думал, просто загляну. И сам не заметил, как...

— Надо тут быстренько навести порядок. Ко мне сейчас гостья придёт.

— А кто у тебя сегодня в гостях? — дядя Вова неспешно поднимается из кресла.

— Наталья Грейш.

— Шутишь?!

— Нисколечко!

— Я сейчас её «Сколопендру» читаю. И вообще, это моя старая знакомая. В смысле, молодая. Так, я остаюсь здесь! — дядя Вова возвращается в кресло.

— В таком виде? — возмущается Ари.

Ворча, дядя нехотя идёт одеваться. Ари наводит порядок в кабинете и встречает гостью. Погода стоит морозная. Наталья заходит с улицы румяная. Девушки приветствуют друг друга. Ари уточняет, не против ли будет Наталья, если к их беседе присоединится ещё один человек.

— Конечно, всегда рада пообщаться! — соглашается Наталья.

— Вот и хорошо, — улыбается Ари. — Наталья, думаю, многие на АвторТудей знают вас больше как рецензента, нежели писателя. Каждый день в ленте я вижу ваши рецензии. Как вы решились взяться за рецензирование, с чего всё началось?

— Всё было прозаически просто: я понаблюдала за другими рецензентами. Помню, как сердце протестующе защемило с криком «Хочу!». Но разве можно ему отказать?

Я начинала тренироваться на тех авторах, которых давно знала, и поначалу бралась за отзывы. Постепенно и сама не заметила, как накопила в своей аналитической коллекции более четырёхсот рецензий.

А ещё я озвучила подписчикам свою мечту: написать к концу года тысячу рецензий (это помимо моей ненаглядной «Сколопендры»!). Люди-то поверили в меня! Вот и пришлось исполнять неожиданно превратившуюся в обещание мечту. Теперь я буквально перерываю творчество своих друзей-авторов, чтобы успеть-таки воплотить в реальность задумку. Нельзя расстраивать поверивших в мои возможности друзей!

Дядя Вова в уже более приличном виде, но с банкой маринованных корнишонов в руках входит в приёмную и, замерев у двери, слушает, о чём говорят девушки.

— Да уж, мощная цель! Но раз вы её себе поставили, значит, это для чего-то нужно.

— Кстати, моя любовь к рецензированию в процессе литературного обольщения сыграла решающую роль. Роли обольстителей достались Алексею Елисееву, Эдуарду Галееву и Владимиру Мельникову. Я писала комментарии под первым сборником «Кисляка», а они меня охмуряли взяться за Стикс! Ненавязчиво, но планомерно и настойчиво! После этого отвертеться от Стикса уже просто физически не смогла.

Когда я благодаря Владимиру Мельникову вошла в состав «Завалинки Мизантропа» и оказалась перед выбором дальнейшей темы для будущей книги, почувствовала сильную ответственность перед Артёмом Каменистым, — рассказывает Наталья. — Причина проста: разрабатывать тему другого автора намного сложнее, чем свою собственную. Я нашла выход: с головой погрузилась в чтение книг по мирам Стикс. Тот ещё литературный набег устроила, честно говоря! Зато провела серьёзное исследование и сумела определиться с исходными данными.

Ари задаёт вопрос, но он теряется, поскольку в тот же момент дядя, распахнув двери, бодро здоровается и декламирует:

— Владимир вставить пять копеек

спешит повсюду и везде,

как будто у него есть личный

пятикопеечный завод!

Разрядив обстановку, он велит не обращать на него внимания и позволяет продолжать. Девушки с улыбками переглядываются.

— Самый первый литературный эксперимент по Стиксу — это рассказ под названием «Поединок». Его главным героем стал обладающий даром силач здоровяк Молот. Встреча именно с этим мужчиной станет для Сколопендры судьбоносной!

Я вдруг поймала себя на странной мысли: даже тогда, когда я бралась за мелкие эксперименты по заданной теме, уже продумывала сюжет своего цикла «Путь Сколопендры». Правда, тогда не осознавала этого, ну, не страшно. Зато результат перед читательским взором!

Дядя Вова с важным видом заявляет:

— Я как раз читаю. Большинство описанных в рассказах Натальи героев на деле стали непосредственными участниками цикла.

Наталья подхватывает:

— Авторы отправили в Улей неисчислимое количество крепких (зачастую, серьёзно подготовленных) мужчин. Женщины там тоже появлялись. Правда, и они знали толк в соответствующей подготовке. Исходя из полученных результатов, я поставила перед собой закономерный вопрос: «Так почему бы не отправить в выживанческое путешествие девушку с практически нулевым уровнем навыков?». Рисковая затея, честно говоря. Зато она вносит в жизнь Стикс некоторое разнообразие, — Наталья поглядывает на дядю Вову, который внимательно её слушает и задумчиво кивает. — Меня ругали за то, что Сколопендра по сути провалилась в Улей, будучи читером. Как же ошибались невнимательные критики! Я отправила в Стикс заядлую читательницу неспроста. Девушка начала свой путь из центра Зоны Пустоты (всего не расскажу, так как читателям ещё много предстоит узнать). В том месте практически нулевая вероятность встретить готового оказать помощь свежаку рейдера, а счёт-то идёт по сути на часы!

— То есть, вы примеряли подобное развитие событий на себя? Я правильно понимаю? — уточняет Ари.

— Конечно. Во-первых, попаданке нужно быстро сообразить, где именно она оказалась и начать действовать. Во-вторых, свежачке необходимо как можно быстрее добыть важные для дальнейшей жизни спораны, да вовремя сделать живец. Без этого напитка ни один иммунный долго не протянет. И как в сложившейся обстановке правильно сообразить?

— И как? — чуть подавшись вперёд, эхом повторяет Ари.

— Получается, что на деле Сколопендре не выпало никаких бонусов, а запечатлённые из прочитанных книг знания, на первых порах стали для неё настоящим спасением.

Отправив в рот хрустящий корнишон, дядя Вова спрашивает у гостьи:

— А ну-ка, красавица, раз вы с оружием в книгах сталкиваетесь, расскажите-ка нам, искушённым в мире кластеров и перезагрузок, чем отличается клеймор от мон-50?

— Это, типа, проверка на знание оружия девушкой-автором? — усмехается Наталья.

— Угу, угу! В Улье без этого трудновато выжить. Тем более, что ваша героиня не супер агент и к спецназу до попаданчества отношения не имела.

— Да и автор в своей жизни к оружию не прикасалась. Вообще же, интернет — мой спаситель! Сколько я его мучаю, чтобы в тексте потом написать всего пару предложений!

— Да уж! Расскажу вам, девчата, ходовую шутку о писателях.

Молодой сотрудник спецслужб докладывает, что нашёл в интернете факты подготовки к террористическому акту и передает материалы проверки.

— Выбрось в урну! — приказывает начальник.

— Но, как так? Там же поисковые запросы о сборке бомбы! И химический состав напалма!

— Это писатель что-то фэнтезийное пишет.

Ари с Натальей понимающе переглядываются.

— Хорошо, что моя героиня ничего секретного в компании автора не разрывает, так как благоразумно решила пользоваться подручными средствами

Самый верный друг Сколопендры — это простой топор! Она и сама толком не разбирается в оружии, зато теперь знает, как стрелять из автомата Калашникова.

Воительница и гранату Ф-1 кидать научилась. Ну, очень голодный элитник попался, а угощать его собой ей не захотелось.

— Страсти какие! — смеётся Ари.

Дядя Вова вновь меланхолично, почти как Бродский, декламирует:

— Жестокий мир литературы

всю жизнь писателя жуёт,

чтоб выплюнуть потом отрывки

в учебник за девятый класс.

— А вот нас, Владимир, наверное, в учебники не включат. Не тот профиль! — вздыхает Наталья.

— Я в учебники не хочу. Мне много и не нужно. Книги — в кинематограф, меня в Википедию!

Троица мило беседует о книгах, мире Стикса, выживании, литературных планах, успевая выпить не одну чашечку кофе. Дядя Вова, расщедрившись, приносит картошку с салом, и все с аппетитом её уплетают.

— Боже мой, как это вкусно! — жмурится от удовольствия Ари. — У меня тут не литературный салон, а какой-то ресторан с кухней а-ля рюс!

Наталья, я очень рада, что вы заглянули ко мне. И, конечно же, сейчас вытяну вам метафорическую карту.

— Карта описывает жит-быт. Интересное «отражение» чайника в столешнице, как некое зазеркалье. Возможно, жизнь героини, настолько противоположна вашей, что это как-то влияет на вашу собственную жизнь. Ну и мотыльки — суета, мелкие хлопоты. Ничего удивительного. Хорошая карта.

Гостья покидает маленький уютный кабинет. Ари делится с дядей:

— Какая она добрая, правда? Мне очень понравились её искренние слова по поводу «Завалинки мизантропа», что она многому научилась там. Добывать недостающие знания, спрашивать совета, если требуется, работать над собственными ошибками и творить в команде. Это ценно. И замечательно.

* Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Тося Шмидт

Раздаётся стук в дверь. Происходит это так неожиданно, что невидимый помощник, сидящий за рабочим столом, вскакивает, компьютерное кресло откатывается к стене. Пытаясь поймать его, помощник неуклюже роняет крутящееся кресло, чертыхнувшись, ругается себе под нос. На шум из кабинета выглядывает Ари.

— Что тут происходит? Что за шум, а драки нет?

Но помощник уже у входной двери. Распахнув её, встречает посетительницу.

— Добрый вечер! Можно? — девушка перешагивает порог.

— Здравствуйте! Да, конечно, заходите, — приглашает Ари.

— Я Тося Шмидт. У меня была запись на немного попозже. Но я тут кое-что сделала… — Тося делает загадочные глаза. — И решила обсудить с вами лично.

— Хорошо, — улыбается Ари и смотрит в сторону стола невидимого помощника. — Перенеси запись Тоси на сегодня, пожалуйста.

Двери кабинета плавно закрываются за девушками. На столике перед креслом Ари аккуратно разложен коврик, в центре его руна, рядом лежит приоткрытый мешочек.

— Присаживайтесь, — предлагает Ари гостье. — Я сейчас тут уберу.

Хозяйка кабинета кладёт руну в мешочек и завязывает его. Гостья с интересом наблюдает за её действиями.

— Сами делаете или? Я вот предпочитаю вырезать сама, но последний набор пришлось купить, — печально вздыхает гостья. — Так и не соберусь его активировать, приходится бросать старые и потёртые, — раздаётся смешок. — А ещё многие люди считают руны гаданием, которое решит за них их вопросы и проблемы.

— Эти делала сама, как и многие другие. Но есть и покупные. С ними я не сдружилась, хоть они и очень красивые, не чувствую их совсем. А без этого никак, сами понимаете, — отвечает Ари, ласково пробежавшись пальцами по мешочку, прежде чем убрать его в шкатулку. — В отношениях с рунами должны быть гармония и доверие, согласны?

— Как и со всем остальным, но да, камни это отдельная тема, я вот не люблю дерево, ни одно не смогла подобрать, чтобы хотелось потрогать, а вот речная галька и сердолик откликнулись, — сложив пальцы в замок, гостья откидывается в кресле. — Удобное, а вот место непривычное, точнее, роль. Когда-то давным-давно сама брала интервью для онлайн газеты в игре, и всегда было интересно, что чувствует человек при разговоре. Оказывается, смятение, ну, или это может только я. Мы же все очень разные.

— Да, я за это и люблю жизнь. За огромное разнообразие. За тысячи тысяч интересностей. А про роль… У меня несколько раз брали интервью. Каждый раз по-разному. Сама же я называю то, что происходит здесь, просто беседами. Мне нравится узнавать, открывать собеседника. К кому-то сразу чувствуется расположение, для кого-то нужно чуть больше времени, чтобы найти точки соприкосновения. Вы мне очень приятны, Тося. А это от какого имени уменьшительное?

— О, — усмехается гостья. — Это придумал мой очень давний добрый друг, и как это сложилось в его голове, я до сих пор не понимаю, общего у этих имён всего две буквы. Но Изя способный. И из обычного имени Татьяна вышло, что вышло. Так что мой псевдоним — это дань нашей тёплой долгой дружбе. Впрочем, он тоже не Изя, но ещё тот еврей.

Я тоже люблю узнавать новых людей, не все приятны, но все интересны. А вы интригуете, у меня о вас, читая блоги, сложилось интересное впечатление. Вы умны, людей, скорее всего, хорошо знаете, точнее, их потаённые стороны. Поэтому и захотелось попасть именно к вам. Хотя я, в целом, не особо открыта к диалогам, мне привычнее, чтобы обо мне знали, как можно меньше. Эдакий рак отшельник. Но жутко болтливый. Странное смешение. Но если я открыта для собеседника, ему лучше купить беруши.

Новая усмешка мелькает на чувственных губах.

— Поэтому и пишу, наверное, там можно много говорить, не боясь, что собеседнику это неинтересно. Ведь если это так, то читатель просто пройдёт мимо и всё.

— Хах, очень знакомо! Я больше люблю слушать, чем говорить, но временами на меня нападает неуёмная болтливость. Не всегда и не со всеми, конечно. Я слишком уважительно отношусь к чужому времени, чтобы его отнимать или тратить. А вот про писательство вы отлично сказали! Как давно вы пришли к этой мысли и к тому, что можете и должны писать книги?

— Пишу я давно. Лет так в четырнадцать это были наивные и не очень стихи о любви, семье. Потом появились текстовые ролки, я обожала одну, по Сталкеру. Влилась в коллектив и почти четыре года писала посты, играла с гейм мастером и соролами. Потом группа наша развалилась, все стали взрослыми, — вздыхает Тося. — И я стала писать небольшие рассказы о своём персонаже из браузерной игры по всё тому же Сталкеру. Потом появилась группа своя, и рассказы начали складываться в истории побольше. И как-то я пришла к первой книге. Начала искать, где себя показать, наткнулась на ЛитРес. Там в чате познакомилась с девушкой, она привела меня на АТ, где я раньше лишь читала. А тут конкурс «Благоземье» от Фарга. Не победила, но зато рискнула писать то, что люблю читать. Так родилась Ворожея. Сейчас пишется в соавторстве, так как я жутко не успеваю всё. Соавтор тоже была в шоке, когда её с лыра потащили в славянское фэнтези с минимум любви и кучей приключений и юмора, но у нас хороший тандем.

— Ух, какой интересный путь! — улыбается Ари. —Вадим был у меня в гостях и анонсировал свой конкурс. Я с интересом читала многие работы. Сама, правда, не решилась писать. Хотя очень нравится тема.

А про наивные стихи, написанные в юности — отдельный разговор. Проходила это. Мне очень повезло тогда случайно найти компанию единомышленников. Мы все писали и жили творчеством. Часто устраивали встречи, играли и читали свои стихи. В том числе и сочиняли на ходу в соавторстве.

Тося, что для вас является важным при работе в тандеме? Ведь это бывает непросто.

— Мне повезло с первым опытом. С Татьяной мы были уже знакомы, в чате зашёл разговор про обложки, она показала свою. В общем, мы с ней начали учить её фотошопу, работе с нейронками. Она на тот момент только Кандинским пользовалась. В итоге общаемся давно, по меркам сети. Она генератор идей. Плюс лучше меня разбирается в знаках препинания, — раздаётся смешок. — Я в школе как-то это упустила, вот она и отдувается. Поэтому мы нашли комфортный для нас ритм, она пишет моменты романтики, которых немного, но они есть, и правит за мной грешки. Я же пишу то, что чуть лучше, чем она, знаю, этот вот дух Руси. А так комфорт — самое важное, именно он. С Таней мне комфортно. Мы очень похожи, обе домоседки, не любители алкоголя, компаний шумных, вечно занятые, а значит нет по 100500 пустых сообщений, по делу и так, немного поиграть в Ларисок, — лукавая улыбка вновь украшает лицо гостьи. — Куда ж без помыть кому-то кости, надо же отвлекаться. А ещё обе на севере, совсем рядом, надеюсь, летом сможем увидеться, это будет важный момент, для меня точно. Надеюсь, и она ждёт встречу, — легко и заразительно рассмеявшись, гостья продолжает, — а ещё она любит готовить, так что, вкусно поем. Странный выбор соавтора вышел. В планах многое, цикл получится прилично большим, но три следующие книги после истории Вильфриды будут с попаданством, но в рамках цикла Ворожеи. Изначально хотели отдельно, а потом как-то пришли к тому, что продолжим начатое.

А вот в юности мне не повезло, меня не особо понимали, считали блажью эту писанину.

— Планы отличные, пусть все обязательно воплотиться! Тося, а за иллюстрации своих книг вы отвечаете или тоже с соавтором? Я подписана на ваш ТГ канал. У вас прекрасные картинки.

Ари направляется к стойке с кофемашиной, включает её и в это время накрывает на столик. При этом внимательно слушая собеседницу.

— Сама. У меня с фотошопом пока лучше, чем у соавтора, я и ей правлю, что требуется. Но она помогает в плане оценки — «это фу, мы не берём, а вот это интересно!». Но, она пишет мне шрифты, я рисовать не умею, моё это нейросеть и фотошоп. А Таня хорошо рисует руками. Так что и тут тандем вышел у нас. Спасибо за приятные слова, людей немного на канале, поэтому пока получается гнать не массу, а сделать немного, но то, что нравится. Хотя, даже если будет больше, просто перейду в формат «вы просили, я принесла». Стану ориентироваться на потребности больше, чем на своё желание. Хотя и сейчас мы обсуждаем, кого хочется или чего.

— Это замечательно, вы дитя многих талантов. А к кофе как относитесь? — Ари ставит перед гостей чашечку и креманку с десертом. Аромат кофе смешивается с ярким фруктовым буйством.

— А вот кофе я, увы, не пью уже пятнадцать лет. Но нюхаю с удовольствием, — подержав в руках, гостья с сожалением отставляет чашку. — Давление, чтоб его, хватает глотка и потом весь день вместо конфеток таблетки, поэтому, уже десять лет пью зелёный чай, но тоже ищу поароматнее. Я ради запаха кофе подарила мужу кофемашину, — смеётся Тося, — он пьёт, я нюхаю. Идеально. Зато у него всегда вкусный кофе куплен. А вот сладкое я люблю, очень. В связи со здоровьем тоже ограничила, но тортик с утра я иногда могу. Или не с утра. А уж если там есть фрукты, — с этими словами гостья берёт креманку, — это отобрать не выйдет.

— О, тогда пусть кофе остаётся ради того, чтобы порадовать обоняние, а у меня для вас найдётся идеальный зелёный чай. Его я тоже люблю, но ценителей не много. Поэтому, пока завариваю, расскажите какую-нибудь весёлую историю, если есть в запасе.

— Весёлого на самом деле было много, давайте расскажу из детства, это прям вот я. Дело было в глухой вепсской деревне, я наполовину вепска, кстати. Мне было лет восемь, сестре семь. Мы были наказаны, за окном шёл дождь, было скучно. Пришёл брат, взрослый парень. И предложил напоить кур и гусей брагой. Они, мол, смешные потом. Браги мы не нашли, но нашли дедов самогон. Пять литров. И три буханки хлеба. Замочили хлеб, раскидали. Куры и гуси упали. Пришла бабушка, долго кричала на соседку, что та потравила птицу. Поплакала, обдёргала перо и выкинула птицу в яр за деревней. В семь вечера пришла лысая птица. Сидеть мы не могли неделю.

Тося рассказывает очень смешно, в красках. Ари хохочет от души. Чай удаётся не расплескать только чудом. А гостья продолжает:

— Помню, котята появились и дедушка ей кричит бабушке:

— Феня, девки котят мучают!

— Утопи пойди их!

— Девок аль котят?

— А котята-то причём, Лёшка?

Котят мы больше не мучали. Но бабушка нас любила, несмотря на строгость, ремень и розги. Иначе мы просто порой не понимали, да и с синей попой тоже, если честно. Но зато я благодаря ей умею печь калитки, вкусные пшенично-ржаные булочки с пюре и сметаной.

Насмеявшись до слёз Ари берёт любимые карты.

— Ой, только посмотрите на это чудо! Лисичка довольна и счастлива. Надеюсь, что и ваша творческая жизнь такая — радостная, наполненная, приносящая вам удовольствие.

После ухода гостьи невидимый помощник спрашивает:

— Ты так и не сказала, почему Тося заходила сегодня?

Ари, загадочно улыбаясь, протягивает ему смартфон и показывает милейший стикерпак.

— Ой, так это же ты! — удивляется помощник.

— Да, он даже называется «Ари». Здорово, да?

* Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Игорь Волков

В кабинете раздаётся лёгкое покашливание. Ари, стоящая у окна и протирающая крупные кожистые листья цветов, поворачивается.

— Это так ты изучаешь материал, который я тебе скинул? — недовольно ворчит помощник. — Скоро гость придёт, а ты ничего о нём не знаешь!

— Ну, почему не знаю? Он пишет научную фантастику, о космосе, и даже то, что совершенно не выглядит научной фантастикой, а кажется штампованным фэнтази-попаданцем в итоге оказывается с сюрпризом. А об остальном я его расспрошу.

— Хорошо, тогда я тебе быстренько зачитаю вот это: Космос завораживал Игоря с раннего детства. Летом в деревне у бабушки он любил по ночам смотреть на звёзды. Его впечатляло, какие они разные. Хотелось знать историю каждой. Что там таится за белым сиянием. Или красным. Есть ли там планеты. Может, местный мальчишка сейчас тоже валяется на траве и смотрит в его сторону.

— Это очень романтично, продолжай, — просит Ари.

— В ранней юности решил, что непременно откроет прекрасные миры Бетельгейзе или Ригеля. В его голове роились истории про то, какие жители населяют планеты этих звёзд. Ссорятся, мирятся, развиваются, ведут войны или холодные политические игры, за которыми обязательно наступит всеобщий мир. И рано или поздно они найдут Землю. И его. И он увидит эти миры.

Но с возрастом, объёмом прочитанных энциклопедий, высшим образованием романтизация мира уменьшилась. И, глядя на небо, в какой-то момент Игорь перестал ждать чуда. Но внезапно открыл другие источники этой самой романтизации.

— Так он стал писать собственные книги?

— Именно!

— Ну, вот видишь, теперь я знаю немного больше. И с цветами закончила, гляди, какие лапочки! Сколько времени до прихода гостя? Я успею привести себя в порядок?

Гость появляется в назначенное время. Удобно расположившись в креслах, Ари задаёт первый вопрос и ответ тут же ставит её в тупик.

— Э-э... Я в смятении и не знаю, что выбрать! А давайте начнём с объяснений для гуманитариев? Я, наверное, как раз из их числа. Физика для меня сложна. Взять хоть квантовые эффекты, от одних терминов «суперпозиция», «запутанность», или что похуже — «туннелирование», мурашки по спине, и цветы вянут.

Гость смеется.

— Это забавно. Ведь все можно объяснить очень простыми словами. Например, давайте представим себе писателя. Уж кого-кого, а писателя могут представить все! И вот сидит он, не важно, Менеджер Алфавита АТ или Настоящий Бумажный Писатель, перед чистым листом. В его сознании одновременно существует множество вариантов начала истории. Они не просто «варианты» – они существуют все сразу, накладываются друг на друга, взаимодействуют. Это похоже на квантовую суперпозицию – когда частица существует одновременно во многих состояниях.

Как только писатель напишет первое слово – эта суперпозиция «схлопывается» в одну конкретную историю. Остальные варианты не исчезают совсем, они уходят в область «непроявленного», влияя на дальнейшее развитие сюжета. Это квантовый эффект коллапса волновой функции.

Теперь представьте двух танцоров, которые никогда не репетировали вместе. Но они так чувствуют друг друга, что их движения идеально согласованы. В квантовой механике это называется запутанностью – когда две частицы, однажды провзаимодействовав, начинают вести себя как единое целое, даже находясь на огромном расстоянии друг от друга.

В широко распахнутых глазах Ари читается любопытство.

— Хорошо, с писателями и танцорами понятно, но что же тогда такое туннелирование?

— А с этим все тоже очень просто, — Игорь с готовностью делится знаниями. — Возьмём интуицию. Вы вдруг «знаете» что-то, не понимая, откуда пришло это знание. В квантовом мире частица может «туннелировать» – проходить сквозь барьер, который она по классическим законам физики преодолеть не может. Информация в сознании тоже может «туннелировать», проявляясь, казалось бы, из ниоткуда.

— Аха, понятно, — довольно кивает Ари. — А как можно с помощью законов физики объяснить явление, когда одна и та же мысль приходит разным людям. Красивый эпитет, словосочетание, оборот речи. В прозе это может остаться незамеченным, но в поэзии я встречала такое. Причём, точно знаю, что это не плагиат.

— Это тоже можно объяснить, — улыбается Игорь. — Когда писатель погружается в творческий процесс, его сознание входит в особое состояние сверхчувствительности. Оно становится восприимчивым к тончайшим колебаниям квантового информационного поля, созданного мыслями всех, кто когда-либо работал со словом.

Это как настраиваемый приёмник. В обычном состоянии он улавливает только очевидные сигналы – устоявшиеся образы, привычные ассоциации. Но в момент вдохновения может настроиться на более тонкие частоты, где существуют ещё не проявленные, но уже сформированные комбинации образов и смыслов. Творческие сознания входят в резонанс, и они улавливают одинаковые комбинации слов и образов.

В квантовой механике такое явление называется когерентностью — согласованным поведением множества частиц.

Еще можно сказать, что великие писатели – это своего рода «квантовые резонаторы». Они не просто придумывают метафоры и образы – они обнаруживают их в квантовой структуре общего творческого пространства, делая видимым то, что уже существовало в потенциале.

Кстати, вы правы. В поэзии это проявляется особенно ярко. Ведь поэт должен одновременно удерживать в сознании множество параметров: смысл, ритм, звучание, образность. Такая сложная настройка создаёт состояние исключительной восприимчивости к квантовым колебаниям творческого поля. Поэтому именно в поэзии мы чаще всего встречаем удивительные совпадения образов и метафор у авторов, никак не связанных между собой.

— Вот такую физику бы в школе и институте преподавали, — вздыхает Ари. — Игорь, а у вас любимыми предметами были физика и астрономия?

— Ох, с этим сложно. Вообще, биология. Физика позже, уже к выпускным классам. А астрономию я не любил. Она слишком уж доказывала, что всё то, о чём я мечтаю, невозможно. Не люблю слово «невозможно», считаю, что мы просто ещё не придумали, как сделать возможным.

— Да, наверное, так. Я сейчас читаю «Аэлиту» Толстого. Она написана больше века назад. Но тоже большим мечтателем.

А астрономию я любила. У нас учительница была очень красивая. Но это никак не вляло на знания, — смеётся Ари. — Кое-какие пробелы в знаниях мне пришлось заполнить позже.

Игорь, а кто по вашему мнению, хорошо пишет о космосе?

— А это вопрос — что такое хорошие книги про космос... Из современных авторов, в книгах которых так или иначе космос есть, мне нравятся Цисинь, Тед Чан, Уоотс. Но это больше про книги, а не про космос. Неплоха трилогия Лукьяненко «Соглашение». Интересный мир, хотя финал я ждал другой. Из более ранних — Виндж, Симонс. Из классики — безусловно Азимов, Снегов.

— Солидно, — кивает Ари. — Представляете, оказалось, что моя предыдущая гостья не пьёт кофе. Надеюсь, у вас со здоровьем всё в порядке и кофе вы пьёте. Да и судя по тому, сколько рецептов моего любимого напитка было в вашем «Касании пустоты», его можно использовать, как настольную книгу кофемана.

— Мой день начинается с кофе, — заявляет Игорь. — правда, у меня очень сложные отношения с домашним капучинатором.

— Хах! Это как?

Ари ворожит с кофемашиной, слушая гостя.

— Он не одобряет моего отношения к кофейным напиткам. Его учили взбивать молоко для классических латте или капучино. Он возмущён карамелью, мандаринами или маршмеллоу. При этом, глубоко внутри своего электронного мозга, он всегда чувствует моё настроение. Когда я подхожу с мыслью, быстрее сделать кофе, капучинатор ведет себя прилично. Взбивает молоко и одобрительно топорщит носик, пока я заливаю в молочную пенку порцию эспрессо. Красиво рисовать листики и сердечки в чашке я так и не научился, но почему-то мой капучинатор по этому поводу не расстраивается.

Но вот когда я захожу на кухню с мыслью, что мне требуется вдохновение. Открываю полку со специями, глубокомысленно смотрю на стройку за окном (там, на слепых этажах бетонной коробки, пишут рецепты разных видов кофе, конечно), — ироничная вставка снова заставляет Ари рассмеяться. — Вот тут капучинатор начинает понимать, что латте сегодня дело не закончится. И его, собранного по последнему слову техники, заставят участвовать в приготовлении кофейного монстра, что коробит до глубины души. Он заранее начинает кашлять и фыркать, а стоит поднести к нему чашку, ещё и плеваться молоком. И приходится уговаривать его взбить пенку еще чуть-чуть. Прятать ту самую карамель или лавандовый сироп, и врать, врать собственному капучинатору! что только латте мы тут с ним сейчас и сделаем.

— Игорь! Вы невозможная прелесть! И я теперь боюсь, что мой кофе не вызовет у вас космического восторга, — игриво дует губки Ари. — Но вы, как джентльмен, сделайте вид, что он вкусный!

— В жизни постоянно приходится считаться с чувствами окружающих, — подхватывает игривый настрой гость. — Даже на капучинатор бесполезно орать. Он в ответ фыркнет, зальёт всю кухню молоком и уйдет в глухой отказ. Будет молчать и злорадно ждать мастера по ремонту капучинаторов с тонкой душевной организацией.

Пока гость наслаждается действительно вкусным кофе, Ари достаёт метафорические карты.

— Кажется, карты хотят сказать, что не смотря на то, что вы выросли, в душе вы остались всё тем же романтическим мальчиком, мечтающим, живущим космосом. Это так мило... Жить с душой, полной грёз и фантазий, счастье.

Когда гость уходит, в кабинет заглядывает невидимый помощник.

— Ты же говорила, что космос — это холодно и скучно, а сама смеялась. Так я не понял, он фантаст или стендапер?

— Одно другому не мешает, — заявляет Ари, уставившись в потолок с умильной мечтательной улыбочкой, — он ни капельки не скучный и очень умный!

* Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Нематрос

Ари дописывает главу, ставит точку, сохраняет черновик и только тут замечает, что перед ней в воздухе парит чашка кофе.

— М-м, спасибо, — потянувшись, она откладывает планшет, на котором писала новую книгу.

— Ты опять забыла про время, — журит её невидимый помощник. — Не обедала...

— Не могла оторваться, представляешь? Но кофе быстро взбодрит меня. — Ари смотрит на часы. — Ох, да сейчас же гость придёт! Сегодня у меня будет Нематрос.

— Странное имечко, — замечает помощник.

— Ну, на самом деле его зовут Кирилл.

— А ты неравнодушна к этому имени, — раздаётся смешок помощника.

Сделав глоток кофе, Ари открывает мессенджер и зачитывает сообщение:

Меня зовут Кирилл, и так вышло, что я неплохо научился писать. Писателем при этом не стал, но автором себя считаю. Сочинение историй – это уже потребность. Если коротко: «я писец, и не могу, не пися».

В детстве мотался по гарнизонам с родителями, оттого, кроме уставного, другого будущего на горизонте не проглядывалось. Двадцать шесть лет в военно-морских погонах наложили отпечаток, но не такой, как след от фуражки, а, надеюсь, всё-таки другой. Есть у меня, например, рассказ, написанный в карауле на посту, на салфетке. Вернее, его уже нет, потому что обнаруживший чтиво у одного из сослуживцев командир роты, заставил того слопать бесценное произведение искусства прямо на камбузе, запивая компотом. Так один из моих первых рассказов шагнул в вечность.

Пишу преимущественно прозу, хотя могу и в столбик. Как правило, реализм, но могу и боярку. Хотя, кого я обманываю – боярку не могу.

Сейчас вот взялся поднимать с колен отечественный кинематограф, но это уже другая история. Думаю, обо этом поговорим при встрече.

— И правда, интересно! Пойду встречать, — голос помощника доносится уже откуда-то от дверей.

Встретив и проводив Кирилла в кабинет Ари, помощник аккуратно прикрывает двойные двери.

— Добрый вечер, Кирилл! — радушно приветствует его Ари.

— Полностью поддерживаю тезис о доброте этого вечера, Ари! И ещё здесь очень уютно, а этот аромат кофе — м-м-м… За чашечкой свежесваренного можно говорить всю ночь до утра.

— Спасибо, — улыбается хозяйка кабинета. —Располагайтесь, а я пока приготовлю и вам чашечку. Какой предпочитаете?

— Покрепче, и с долькой лимона, пожалуйста. Такой всегда пью в самолете.

— Кирилл, расскажите, откуда и почему такой необычный никнейм у вас на АТ?

Гость задумывается, приглаживая длинные, шелковистые, седые, вьющиеся залысины.

— Первый рассказ под Нематросом увидел свет в 2007 году на Удавкоме, и с тех пор, за восемнадцать лет, конечно, можно было бы придумать красивую, трогательную и проникновенную легенду о происхождении творческого псевдонима, но увы, я ленив. Мы дежурили с коллегами на сутках. Один из них попросил поработать за него, потому что устал и был немного пьян. Я отказал, и он со всей пролетарской горечью и ненавистью посмотрел в мои бессовестные глаза и выдавил: «сука ты, а не матрос»... Хм, подумал я. Нематрос. Годно. Беру. Теперь Нематрос — бренд в определённых кругах.

— Так-так, значит, вас бесполезно просить поработать за себя? — смеётся Ари. — А в этом году Нематросу исполняется восемнадцать лет! Совершеннолетний парень. Переходный возраст миновали, но юношеский максимализм ещё цветёт буйным цветом? Или уже остепенился?

— Почему бесполезно? Иногда очень даже полезно, но сейчас да, вы правы, загружен по-полной. Насчёт возраста — мне кажется, мы всю жизнь переходим от одного к другому с короткими передышками. И вот сейчас я как раз на очередном пороге, когда накопил пачку опыта, которую пора сублимировать в буквы.

— Согласна. А когда есть опыт вкупе с желанием им поделиться — выходит отличный тандем. Кирилл, а чем вы сейчас увлечены в плане писательства? Над чем работаете?

— Так вышло, что прошлой весной я прошёл трудный отбор в стипендиальную программу Автор от Фонда Кино, и занялся написанием сценария полного метра, получая за это вполне конкретные и приличные деньги. Но яркая широкая и прямая дорога в лучах софитов к успеху в кино оказалась тернистой и трудной, так что времени на прозу за прошедший год я так и не нашёл. Была, конечно, спонтанная миниатюра, написанная вдруг за полчаса на юмористический конкурс Санго, которая даже вошла в число победителей, и за неё в моей гостевой красуется ваша милая открытка! Но на этом всё — негусто для именитого в очень узких кругах автора. В ближайших планах в феврале закончить сценарий и дописать, наконец, мой чудесный роман про попаданцев «1958», который почти готов, но ведь почти не считается, так?

— Мне кажется, кино — это совершенно особый мир, и сценарии гораздо сложнее писать, чем книги. Но вы справитесь. А я правильно понимаю, что итогом всего этого будет фильм, снятый по вашему сценарию?

— Именно так. Пока по ощущениям получается классный проект, он будет называться «Персона Ж», о девушке, которая узнает, что она — книжный персонаж. Большего сказать не могу, но пригласительный на премьеру — с меня! Правда, года через три...

— О-о, ловлю вас на слове, — лукаво улыбается Ари. — Меня ещё ни разу не приглашали на собственный фильм. Но пытать вас не буду, пусть всё получится.

А можно чуть подробнее о романе «1958»?

— «1958» — на самом деле замечательный роман, для меня особенный, потому что первый. Хотелось написать про попаданцев, но уйти максимально далеко от всего, что потоком льётся на эту тему в том числе и на электронных страницах АТ. И, судя по отзывам, это пока удаётся. Ни прогрессоров, ни нагибаторов, ни альтернативно-одарённой истории. Только живые человеки, только искренние эмоции.

— Кирилл, я всё ещё под впечатлением от мыслей о кино, но хочу спросить, как и когда вам в целом пишется?

— Ни одного по-настоящему годного рассказа в своей жизни я не написал «на сытых щах». У всех так или это мой крест – не знаю. Но только когда штормит, выводит из равновесия, бурлит и накаляется – рождаются нужные буквы, за которыми сама жизнь. В застойной воде рождается только ряска.

— Ой, вот и у меня так! И здесь сразу возникает вопрос о поддержке. Потому что это очень важно, чтобы близкие вас поддерживали в вашем увлечении. Есть ли у вас такой человек в жизни?

Гость ненадолго погружается в собственные мысли, делая глоток обжигающего кофе.

— С поддержкой вот какая штука. Я очень (действительно очень) много читал, буквально всё, до чего мог дотянуться. Не помышлял писать сам, не было потребности. Но когда она-таки появилась, эта потребность, я в целом оказался уже почти готовым автором. В том смысле, что пропустил тот этап первых шагов, когда автору очень нужна поддержка его творений и нетленок (не только от мамы и бабушки), чтоб не загубить порыв. Первый же мой рассказ был встречен тепло, причём, той интернет-публикой, которая никогда не назвала бы дерьмо хоть чем-нибудь, кроме как дерьмом. И я так крепко захотел творить, и понял, что буду это делать, и не брошу, что все просто приняли этот факт.

— Так-та-ак, — улыбается Ари, — и что, действительно обошлось без поддержки и восхищения мамы и бабушки? А читать вас кто учил?

Гость ставит чашечку на стол и ударяется в воспоминания:

— Как сейчас помню первый инсайт о том, что умные мальчики нравятся девочкам. Мне было чуть меньше трёх, мы с мамой сидели в очереди к врачу в поликлинике, и тут я, пуговица эдакая, начинаю читать табличку – «пе-ди-а-тр». «Да не, — махнули рукой девчонки в очереди, — это он выучил. Не читает же». А я продолжаю – «Гри-ши-на». Тут контраргументов уже не оказалось. Я сразил их. Да, девчонкам было чуть за пятьдесят, но сам принцип – начитанность и эрудированность ценятся противоположным полом – был мной усвоен. В общем, спасибо тебе, добрый человек педиатр Гришина!

— Хах! Думаю, педиатру Гришиной обязательно должно добавиться крепкого здоровья за такое благое дело!

Кирилл, а если бы вам предложили исполнить абсолютно любое ваше желание со стопроцентной гарантией исполнения без всяких подвохов, то вы бы загадали что-то связанное с жизнью или творчеством?

— В моей жизни был короткий, но болезненный период расставания с мечтами, и с тех пор они для меня непозволительная роскошь. Поэтому, теперь только как в советском конструкторе — «Сделай сам».

— Пожалуй, это заслуживает уважения.

Ари вновь берёт в руки колоду метафорических карт, задумчиво тасует, пальцы её нежно поглаживают глянцевую поверхность. Вытянув карту, она поясняет гостю:

— Здесь вам нужно для себя определиться, кто вы на этой картинке: искусительный плод, морской змей или во-он те рыбки у его груди. А дальше всё станет понятно самому.

Встав, чтобы проводить Кирилла, Ари вздрагивает от неожиданно раздавшегося над ухом шёпота своего невидимого помощника:

— Два пригласительных!

— Что? — непонимающе переспрашивает она.

— Спроси, можно ли будет получить два пригласительных на премьеру?

* Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Марина Якунина

Проводив очередного посетителя, Ари падает в кресло, сладко потягиваясь. Стоит поздний вечер.

— Пожалуй, можно выпить ещё чашечку кофе, — вслух произносит Ари, ловя себя на ощущении, будто ей предстоит ещё одна встреча. В голове проносится мысль — «Неужели я о ком-то забыла?».

Ари выходит из кабинета, на ходу пролистывая ежедневник.

— Проверь, пожалуйста... — не договорив, она проводит плечами, затылком ощущая чьё-то внимание.

В этот момент Ари находит странную запись, сделанную собственной рукой. Вот только эта запись буквально несколько секунд, как начала проявляться. На разлинованный странице лишь имя.

— Ари?! — раздаётся встревоженный, но сохраняющий достоинство голос невидимого помощника. — Обернись. Кажется, у нас ещё один посетитель.

Повернувшись к зеркалу Ари решает, что кофе действительно понадобится. В глубине прозрачной глади возникает бездонное пространство, колыхаются тени, своими сгустками напоминающие щупальца, ложноножки, мелькают тут и там странные глаза, щёлкают челюсти.

— Это что ещё такое? — шепчет помощник, чувствуя, что для создания, что смотрит из-за зеркальной глади, он вполне видим.

— Марина? — наугад спрашивает Ари, стрельнув взглядом в записи, где начинают проявляться новые строчки.

Свет моргает от непонятного скачка энергии, и в комнату входит невысокая стройная девушка с чуть заострёнными ушками. Бросив виноватый взгляд бирюзовых глаз в сторону замершего помощника, склоняется в неглубоком поклоне перед ним. Зеркало за её спиной принимает обычный вид.

— Прошу меня простить, я не хотела испугать, — искренне извиняется гостья. — Да. На этом перекрёстке миров меня зовут именно так, — произносит она, уже обращаясь к Ари.

Хозяйка кабинета скользит взглядом по записям, которые живут собственной жизнью. Девушка, заметив это, вздыхает и разводит руками.

— И снова извиняюсь. Мы с вами действительно договаривались о встрече. Но время нелинейно, и я сейчас не совсем уверена, с какого именно момента я пришла. Могла перепутать дату. Это проблема?

— Никаких проблем, — улыбается Ари, вспомнив о гостеприимстве. — Проходите.

И уже обращаясь к помощнику просит его приготовить и подать им кофе.

Устроившись в креслах, Ари разглядывает интересный наряд гостьи.

— Откуда вы сейчас и надолго ли в наши края?

— Откуда — сложно сказать, – гостья улыбается чуть смущенно. — Я не знаю точных координат планеты, а название вам навряд ли что-то скажет. Что до второго вопроса... Пожалуй, сюда я заглянула на целую жизнь. А на другие планеты пока только... отлучаюсь.

— Отлично, — ободряюще кивает Ари, — надеюсь, вы не откажетесь от чашечки земного бытия, кофе и неспешной беседы. Впечатление вы производите неизгладимое. Уверена, что сейчас мой помощник изучает вашу страницу на АвторТудей. А я воспользуюсь возможностью расспросить вас лично. Как я понимаю, ваши книги — это мемуары о путешествиях по мирам?

— Не откажусь. Спасибо, — девушка с искренним дружелюбием улыбается в ответ. — Мемуары... разве что, отчасти. Некоторые истории вспыхивают в памяти, словно случались со мной в прошлых жизнях. Иные мне удаётся подглядеть, допустим, по снам. Сама я всегда вмешиваюсь в ход событий, даже если до меня долетел отголосок чьего-то зова. Ну и, да, часть историй, действительно, можно назвать мемуарами.

— Я всегда питала интерес к отчасти биографичным произведениям. А чем вас это привлекает, что даёт вам? Наверное, этот вопрос можно отнести ко всему вашему творчеству в целом.

Гостья, смущенно хохотнув, приглаживает выбившуюся чёрную прядь.

— А мы сейчас именно о рассказах, кои являются просто развлечением и желанием приоткрыть жаждущим историй людям завесу в иные миры, или о том, что стоит за теми историями, которые могут считаться биографичными? — Потупив глаза, гостья кусает нижнюю губу, словно раздумывая даже не над самим ответом, а над тем, стоит ли вообще отвечать на этот вопрос. — Что мне даёт созданный мною же мир? Созданная собственноручно семья? — Счастье. И мотивацию развиваться, прожить вечность и подарить её тем, кто мне дорог. А перенося это всё на бумагу, мне просто хочется поделиться интересной историей. Мало кто из тех, кто её узнает, будет раздумывать: а реально ли это всё с кем-то происходит. Тем более, что, так сказать, жанры, располагают людей к восприятию подобных текстов лишь как полёт фантазии автора.

— Да, я понимаю, о чём вы. В моих героях тоже есть частичка меня. В ком-то больше, в ком-то меньше. Чувство юмора, вкус, где-то, может быть внешность или отношение к чему-то. И это хорошо, потому что тут ты знаешь, о чём пишешь, это идёт от души. Марина, а кто ваш любимый герой или героиня с вашими чертами? И как это герой возник?

— Хм... — гостья касается пальцем губ, — что до героини, мои черты есть у уведённой на остров проклятой женщины, которой придётся принять смерть от рук лучшего друга. Мои черты есть у юной селянки, что доверилась и открыла сердце... почти мертвецу. Впрочем, тому же самому, что и убил её в её прошлой жизни. Мои черты есть и у демона, что, доверясь интуиции и желаниям, помогла обрести тело и самого себя давно искалеченной душе, которую превратили в Хранителя.

В кабинет заходит помощник с чашечками и кофейником, полным свежесваренного кофе. Гостья благодарно принимает чашку и, вдохнув аромат, с наслаждением откидывается на спинку кресла, собираясь с мыслями.

— Признаться, мне сложно выделить, кто — мой любимый герой. Они все мне дороги. По-разному. Но одинаково сильно...

Гостья медлит, пригубив напиток. Ари не торопит её, давая возможность обдумать ответ.

— Пожалуй, я могу точно сказать, с чего именно всё началось, — наконец отвечает гостья с лёгкой грустью в глазах. — Я была ребёнком. Одной из миллионов простых смертных детей, что грезят мечтами о сказке. И мне приснился сон, где я, как мне казалось, нашла себе друга, — глаза девушки мягко сияют теплом и нежностью. — Проснувшись, я его не забыла. На следую ночь вновь он приснился мне. Так, будто бы я пропала из его мира, а потом снова вернулась. Удивились оба... Он многое мне рассказывал. О свой жизни. О своих... видовых особенностях. О своём путешествии. Об окружающих нас мирах. И так ночь за ночью. Не каждый раз. Иногда перерывы между встречами составляли недели. Иногда — пару месяцев. И всё, казалось, было прекрасно. Мы с ним нашли замок, который он искал. Нашли его отца. А потом он...

На лице гостьи мелькает тень незажившей боли. Но она быстро справляется, вновь надевая дружелюбную маску.

— А потом он пропал. На долгих пятнадцать лет. — Марина обхватывает чашку руками, словно от одного этого воспоминания ей становится холодно. — Я не знала, что и думать. Я не знала, как туда попасть. Я так долго искала его, крича в пустоту! Единственное, что для меня оставалось, так это ощущение, что он жив. Что он где-то там. Но что с ним? Отчего он не откликается? Почему связь прервалась? Что я сделала не так? И изредка мне мерещилась яркая звёздочка, указывающая направления к нему. Словно он дразнился. Хотя, наверное, этот засранец на самом деле дразнился. А я не находила себе места, и даже подумывала, что и впрямь схожу с ума, — девушка фыркает, беззлобно пожурив своего пропавшего «друга». Улыбка медленно стекает с её лица.

— Из моего крика в пустоту родился целый мир. Вдоволь настрадавшись и отчаявшись, я взялась за перо, решив записать хотя бы то, что помнила, но... Воспоминания потекли чуть иначе. Словно бы они возникали уже после того, как мы разлучились. Это было очень странное чувство. Но я очень хотела, чтобы он жил. Даже если без меня. И записывала те образы, что всплывали в моём разуме. А по итогу... Я обманула саму себя, поведясь на его ложь, и создала двух дампиров, идущих по тому сценарию, что я помнила. А он сам наблюдал исподволь, и умилялся столь неожиданному повороту. Что вдруг на основе его образа возникли ещё двое ребят. Вернее, один из них — словно его отражение, пропущенное через чутка романтизированный образ с поправкой на моё понимание биологического вида полукровок, а второй просто его брат-близнец, так что на лицо мне потом всех троих было различить сложновато.

Тут Марина виновато разводит руками:

— Но в текстах я до этого момента ещё не успела дойти. В том, что выложен на АТ, братья-дампиры пока находятся в глубоком конфликте, и знать не знают о своём... сомнительном происхождении, и со своим демоном-прообразом ещё не знакомы. Да и я в этом тексте пока ещё себя совсем не помню, и просто стараюсь не погибнуть от руки одного из них. Хотя... В одном из рассказов мой любящий прогуляться по разным планетам демон уже упоминался.

Ари с интересом слушает эмоциональную исповедь.

— Марина, простите, я не совсем в теме. А кто эти дампиры? И чем они отличаются от вампиров?

— Это общее название для всех полукровок, у кого один из родителей является вампиром. Отличая разнятся от планеты к планете, но чаще всего в том, что им не страшен солнечный свет, доступно питание человеческой пищей, хоть оно и не каждому приносит толк. В остальном — как повезёт. В каких-то характеристиках окажутся однозначно слабее неживых сородичей. А остальное... так сказать, характер и паттерны поведения, человечность, нормы морали — зависят от воспитания и среды, где дампир вырастет. Как и у любого другого вида разумных существ, — охотно поясняет гостья.

Слушая её, Ари тасует метафорические карты.

— Вы очень интересно рассказываете. Мне хочется побывать в ваших мирах, взглянуть своими глазами, почувствовать. — одну за другой Ари вытягивает карту и подсказку. — Смотрите, что карты говорят о вашем творчестве.

Действительно, что-то весьма необычное. То ли сюр, то ли иной мир. С сильным, но отрешённым или потерянным героем. Загадочный, туманный. Однако подсказка весьма оптимистичная. Но вы, наверняка лучше поймёте то, что они хотят вам сообщить.

Марина, мне приятно, что вы заглянули ко мне и приоткрыли немного ваш удивительный мир.

Ночью Ари снится тёмный, мистический сон. Марина, как и обещала, берёт её с собой в небольшое путешествие в один из любимых миров.

* Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Вадим Фарг

Посетитель заходит в приемную в тот момент, когда часы отмеривают время для счастья. Растущая в кадке у окна мимоза стыдливая, уже сложившая на ночь свои чувствительные листочки, оживает, приосанивается и тянется к нему, источая нежный аромат.

— Добрый вечер, — невидимый помощник встречает гостя и предлагает пройти в кабинет.

Двойная дверь распахивается. Дремлющий над окном напротив Амур, срывается с карниза, на лету выпуская стрелу. Ари встаёт навстречу посетителю. Но крошечная порно-феечка, разгуливающая исключительно топлесс и в набедренной повязке, стоящая на сердечной страже хозяйки кабинета, успевает прикрыть щитом её сердце. Стрела рикошетит, включая приёмник. Из динамиков льётся «Je Taime - Moi Non Plus» Сержа Генсбура и Джейн Биркин.

Амур недовольно хмурится. Феечка закатывает глаза и водит язычком по щеке, так, что она недвусмысленно оттопыривается. Ари и Вадим приветствуют друг друга.

— Как же я рада вас видеть! Располагайтесь, — предлагает Ари.

Вадим усаживается в кресло. Ари снимает очки и кладёт их на столик.

Амурчик с ухмылкой глядит на фею, вытаскивая из колчана новую стрелу.

— В прошлый раз мы встречались перед самым началом конкурса «Благоземье». Сейчас он уже завершён, и я бы хотела узнать о ваших впечатлениях о нём.

— Признаться, был приятно удивлён. Столько добротных и интересных историй, да ещё и по моему выдуманному миру, прямо-таки... м-м-м, прекрасно. Думаю, многие авторы были бы рады такому вниманию к собственному творчеству. Конечно же, не обошлось без эксцессов. Кому-то очень не нравится, что я делаю. Но... «собака лает – караван идёт». Так что чуть понервничал, да успокоился. Не в первый и не в последний раз. Помимо этого, был рад, что на сайт пришли начинающие авторы именно из-за моего «Благоземья». Они уже сами писали мне сообщения и благодарили за конкурс. Собственно, я тоже благодарен всем участникам и тем, кто поддержал нашу небольшую команду в этом непростом деле. И да, работа над проектом ещё не завершена. Увы, грант я не получил, но так даже лучше. Мы до сих пор с супругой не можем переключиться на другую работу, так как перед глазами всё ещё мерещатся упыри, ведьмы и другая славянская нежить. Однако блоги по «Благоземью» будут выходит примерно раз в неделю. Рубрика ещё не завершена, и в новых постах я буду рассказывать, что происходит с проектом на данный момент. А также писать отзывы на понравившиеся мне произведения. В общем, было классно. Трудно, но, почему-то, хочется ещё. Не знаю, отчего, но мне понравилась такая организаторская деятельность. Вполне вероятно, что будет второй сезон «Благоземья», но, когда конкретно, сказать не могу. Так как сам ещё не определился. Скорее всего, ближе к осени.

Феечка, слушая и любуясь гостем, ложится на столик подперев руками подбородок, её обнажённая грудь кажется ещё больше, если на неё смотреть через лежащие рядом очки Ари. Амурчик делает вид, что фея его не интересует, но исподтишка косится на волнующие формы.

— Теперь, когда по поводу такого мероприятия можно выдохнуть, стоит ли ожидать от вас новой движухи? Чем планируете заняться, куда направить свои силы?

— О-о-о да, теперь я, словно потревоженный медведь, буду шататься по лесу и творить всякую «дичь». Утрирую, конечно же, хех.

На самом деле, как уже сказал, мне понравилась организаторская деятельность. Да, много возни, но что-то в этом есть. Возможно, она мне зашла из-за того, что я смог хоть немного передохнуть от основной работы. Правда, теперь у меня долги перед своими читателями, но я должен исправиться.

Сексуальная аура и уверенность гостя настолько энергетически притягательна, что феечке с трудом удаётся сохранять спокойствие. Она вновь принимает вызывающую позу, не понимая, как Ари может оставаться спокойной при виде этого красавца.

Вадим продолжает:

— Что касается новых проектов, то:

- во-первых, уже в эту субботу, пятнадцатого февраля я буду выступать на аниме-фесте с докладом о том, как стать коммерческим писателям. Первые шаги, основные действия и тому подобное;

- во-вторых, одна из судей конкурса «Благоземья» и отличный чтец Катерина Сычёва сейчас сама организует конкурс рассказов «Строки жизни», посвящённый Всероссийскому Дню донора, где я вновь примерю на себе образ судьи;

- в-третьих, решил вернуться к рецензиям. Не столь активно, но потихоньку буду читать книги и писать о них, как делал это раньше. Последние несколько романов, что я прочитал, оказались весьма интересными, проработанными и качественными.

И ещё много чего. Но основное, конечно же, это мои произведения. Дедлайны закрыты, можно свободно выдохнуть и работать в свою удовольствие.

— О, когда-нибудь и мне хотелось бы сказать, что дедлайны закрыты. Но, мечтать не вредно, — чуточку устало улыбается Ари. — Вадим, то, что вы рассказали, вызывает у меня безмерное уважение и восхищение. И да, у меня были в гостях люди, которые говорили, что пришли на АвторТудей именно ради участия в вашем конкурсе.

А можно немного о рецензиях? Что вас привлекает в книгах? И что может натолкнуть на мысль — «о, вот на это я хочу написать рецензию!»?

— Сейчас я покажусь меркантильным, но... деньги. Я пишу платные рецензии. Но, опять же, это не значит, что, заплатив мне, вы получите хвалебные оды. Увы, но нет, рецензия будет предельно честная. Найду, как и плюсы, так и минусы. Естественно, напишу предельно внятно и вежливо. Правда, если что-то сильно затронет, то и ответ не заставит себя долго ждать.

В данном плане я практически всеяден. Читаю, как жёсткую фантастику, так и ванильные романы. Конечно же, авторы должны понимать, что, выпустив рецензию, её увидит моя аудитория. Ну а там уже подойдёт она для данного произведения или нет, решают сами читатели. То есть, я без проблем могу похвалить женскую прозу. Порой там бывает много интересного. Но автор должна учитывать, что моя аудитория вряд ли перейдёт на её книгу, ведь я пишу в мужском сегменте.

Но бывали случаи, когда я писал не совсем положительные рецензии на книги, а потом читатели переходили туда и читали, чтобы оспорить моё мнение. Или же согласиться с ним. В общем, вряд ли автор расстроился, когда пошли продажи.

Да, цены я сейчас поднял, а зависят они от объёма самих произведений. Однако помимо размещения на АТ, рецензии будут видны и на других порталах самиздата. А также в нескольких группах ВК, и на моих каналах Дзен, ТГ, Ок.

То есть, рекламный эффект есть. Пусть и не столь долгий, но первые два-три дня читали идут. На данный момент рекорд (если мне не изменяет память) сто пятьдесят библиотек за первые сутки после размещения рецензии. Но там, действительно, была достойная книга.

— Очень заманчиво, думаю, у вас нет недостатка в желающих получить рецензию. Возможно, и мне стоит обратиться к вам, когда допишу новую книгу.

Амур, не обращая внимания на беседу Ари и Вадима, выхватывает стрелу из колчана, прикладывает к тетиве и стреляет. Феечка умудряется её перехватить. С вызовом глядя на Амура, она проводит язычком по древку и острому наконечнику. Покраснев, Амур смущённо отворачивается.

— Кофе? — Ари направляется к кофемашине, но застывает перед ней, обернувшись к гостю. — Или, может, по бутылочке пива?

— О, с удовольствием, — расплывается в улыбке Вадим. – Сейчас самое то, чтобы промочить горло.

Воздух в помещении сгущается, наполняясь текучим желанием. Белая яхта времени покачивается на волнах вожделения. Амур слетает с карниза, феечка замирает, восторженно прижав руки к груди.

— Какое вы предпочитаете? Помните, как в «Дневном дозоре» — «Вот ты светлый, а пиво пьёшь тёмное»?

— Да, ещё тёмные слушали весьма годную музыку. Получается, что я имею больше общего с ними. Поэтому и пиво светлое.

— Отлично! У меня как раз припасено светлое пшеничное. А я люблю нулёвочку. Хотя некоторые это считают извращением. Но они просто не пробовали реально вкусного местного пива.

Ари открывает дверцу миниатюрного холодильника. Яркий свет из него выхватывает участок стола, где на краю сидят самозабвенно целующиеся Амур и фея.

Пока Вадим пьёт пиво, Ари вытягивает карту.

— Да... Для меня это не является неожиданностью, — улыбается Ари. — Посмотрите, это абсолютно точно про вас — космический масштаб, размах и в то же время упорядоченность, целостность, могущество и спокойствие.

Оставшись одна, Ари снимает туфли. Убирает со стола пустые бокалы. Однако, сделав пару шагов, наступает на что-то острое и вскрикивает. Присев, проводит рукой по ковру, пытаясь отыскать, чем укололась. Найдя крошечную сломанную деревянную зубочистку в виде стрелы, удивлённо рассматривает её пару секунд. Чего только не выронят её гости.

* Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Ольга Ружникова

— И что ты предлагаешь? — Ари сидит в кресле, перекинув ноги через подлокотник и смотрит в сторону, откуда доносится голос её невидимого помощника.

— Для начала хотя бы их всех пересчитать и записать. А часть раздать владельцам или отправить туда, откуда они...

Ари заливисто смеётся.

— Тогда и тебя придётся отправить.

— Э-э, нет! Я свой хлеб отрабатываю, а вот все эти сущности, — стилус, который держит невидимая рука, описывает круг в воздухе, — дармоеды доморощенные.

Хмыкнув, Ари возражает:

— Зато они миленькие. Хорошо, ты всех запиши, но никого никуда не прогоняй. Пусть остаются. И часы не трогай! И пришли уже мне, скорее, информацию по Ольге.

— Ольге? — немного растерянно переспрашивает помощник.

— Ольге Ружниковой. Она скоро будет здесь, — поясняет Ари.

— А это я кому ещё час назад скинул? — голос звучит несколько обиженно. — Так, вот... Сейчас... где же это? А, вот!

Я пытаюсь писать о хороших людях, даже если сами они считают себя плохими. Люблю давать в тексте намёки и «звоночки», которые, правда, читатели замечают далеко не всегда.

— Мерси, — мурлыкнув, Ари убирает руку с синей мохнатой головы, которую гладила всё это время. — Пушистик, иди, поиграй в приёмной. Ты очаровашка, но почему-то пугаешь девушек.

— Да потому что кто-то у нас тут прямо-таки магнит для чудовищ, — тихо ворчит помощник.

Гостья немного опаздывает на встречу, как и положено очаровательным девушкам. Помощник провожает её в кабинет.

— Добрый вечер, Ольга, проходите! — встречает девушку Ари.

— Добрый день, — улыбается Ольга. — Прошу прощения за опоздание, опять пробки.

— Хах, поэтому я хожу пешком, — жестом указав на кресла, Ари предлагает, — располагайтесь. А я сразу спрошу, правда ли, что вы считаете всех людей хорошими?

— Нет, к сожалению. Но мне интереснее писать именно о таких. Хотя мои читатели придерживаются порой другого мнения. Их больше привлекают так называемые «неоднозначные» герои.

Пожалуй, одна из основных тем моего творчества: можно ли остаться человеком в заданных нелёгких обстоятельствах?

— Хмм, а можно пример «неоднозначности»? Я вот теперь задумалась, какие герои больше нравятся мне. В жизни слишком часто встречаются люди с двойным, а то и тройным дном. Не скажу, что это плохо или хорошо. Просто везёт на таких. А вот в книгах все герои, о которых читала в последнее время, куда как более просты.

Ольга задумчиво поправляет волосы.

— Если брать пример из моих книг, то это принц Тэйкор из «Осени Альвиады». Ну, или Верион Даркстар из цикла «Приютская». Правда, по мнению читателей, оба персонажа являются положительными героями, несмотря на их довольно пёстрое прошлое. К неоднозначным персонажам мои читатели относят принца Освальда в «Шахматах фэйри». А вот автор считает его злодеем, пусть и умным, и харизматичным.

— Умные и харизматичные злодеи зачастую гораздо интереснее унылых паинек. Но пусть они остаются жить на страницах книг, — делает выразительные глаза Ари. — Ольга, а вы героев придумываете, продумываете исключительно сами или у них есть некие прототипы?

— Ну, у злодеев прототипов в реальной истории сколько угодно. И античность, и Средние Века снабжают нас ими. А вот милые лапочки у меня тоже встречаются редко. Скорее, это люди (или представители других рас) с личным моральным кодексом.

Опять же, приличный герой, с точки зрения автора, совсем необязательно покажется таким же окружающим его персонажам.

— А бывает такое, что, несмотря на всяческие прегрешения и аморальные поступки, какие бы никогда не простили реальному человеку из вашего окружения, вы всё равно испытываете симпатию к персонажу?

— Увы, нет. Боюсь, к персонажам у меня критерии ничуть не мягче.

— Тогда что же для вас — хороший человек? Какими качествами он обязательно должен обладать?

— Прежде всего он должен оставаться человеком в любой ситуации. Даже если в заданных рамках это зверски трудно.

— Про «человека» я поняла. Но ведь и другие создания не лишены качеств, которыми можно восхищаться и равняться на них. Порой верность партнеру у некоторых животных такая, что ей стоило бы поучиться нам, людям.

— Можно много хорошего рассказать в плане верности партнеру у тех же волков, — соглашаясь, подхватывает Ольга. — А совсем недавно у меня был в рамках флешмоба выложен эпизод о старом коне, не пережившем смерти хозяина и друга.

— Да, именно. У животных много прекрасных качеств. Но мы сейчас о людях. Хороших людях. Попробую задать вопрос иначе. Какие черты сразу могут выдать человека плохого?

— Здесь есть нюансы. Конкретно дурных людей хватает: насильники, избивающие жен и детей абьюзеры, маньяки. С этими всё ясно и очевидно. Это люди, которым просто нравится измываться над другими, и они это делают, хотя могли бы не делать. Еще более мерзко, когда подобные особи ищут себе оправдания: «Меня самого чуть в детстве не покалечили, зато человеком вырос», «Она меня спровоцировала». То есть при этом пытаются себя ещё и обелить. С этой точки зрения мерзавец, честно признающий себя мерзавцем, им и остаётся, но хотя бы выглядит не настолько мерзко.

Но бывает и иначе. Один и тот же человек может быть абсолютной «редиской» в отношении посторонних, но при этом любить свою семью. К примеру, на работе он — сотрудник сомнительного коллекторского агентства, подающий в суд заявления на выдачу судебных приказов по давно погашенным кредитным договорам юридически неграмотных стариков, в надежде получить с них деньги повторно. А дома он обожает собственную мать, на руках носит жену и лично возит по секциям детей. Для них он — хороший. А вообще-то — подлец.

В кабинет вплывает поднос с кофе. Следом за невидимым помощником, низко пригибаясь к полу смешно ковыляет на коротких лапах синее ушастое существо, чем-то похожее на Стича, но гораздо более лохматое.

— Эй, тебя видно! — шикает на него помощник, ставя на столик перед девушками чашечки с кофе. — Прошу прощения, дамы, не обращайте на нас внимания.

Поднос и подхваченный на руки синий лохматик выплывают из помещения. Ольга и Ари провожают их взглядами. Ари берёт свою чашечку и продолжает:

— То есть, всё не просто и не однозначно. Примеры идеальных во всех отношениях людей в жизни встречаются редко. А в современной литературе и синематографе ещё реже. Но я рада, что в ваших книгах есть такие. Это ведь нужно ещё постараться, чтобы правильный, хороший герой был интересен читателю. Ведь, как говорил лорд Дарлингтон из Уайльдовского «Веера леди Уиндермир» — «Бессмысленно делить людей на хороших и дурных. Люди бывают либо очаровательные, либо скучные». Какие приёмы вы используете, чтобы раскрыть хорошего героя и сохранить к нему интерес читателей?

— На самом деле никаких особых приёмов здесь нет. Герой поступает так, как поступил бы сам читатель на его месте. Кого-то это может, наоборот, оттолкнуть. Потому что в шкуре такого героя ты уже не сможешь самоутвердиться за счёт более слабых. Но зато и круг читателей собирается на одной волне с автором.

Двери слегка приоткрываются и синий непоседа проскальзывает в кабинет. В три длинных прыжка он добирается до гостьи и запрыгивает к ней на колени. Ольга, почёсывая инопланетную зверушку за ушком, ласково обращается к нему:

— Привет. И как тебя зовут?

— Он откликается на Пушистика, — Ари знакомит гостью с питомцем. — Вообще, мы ищем для него хорошую семью. У нас тут в некотором роде перенаселение. Кто-то повадился подкидывать через портал животинок.

— Пойдёшь ко мне жить? — гостья совершенно очарована странным симпатягой.

Пока она гладит довольно урчащее создание, Ари берётся за метафорические карты.

— О, смотрите-ка, что вам выпало. Эту карту многие воспринимают по-разному. Мне она нравится. Я тут вижу сердце. Большое, тёплое, уютное. А в нём гнёздышко, где рядом, спина к спине — птички-невелички. Ну и подсказка тоже довольно «говорящая».

Проводив гостью с Пушистиком, Ари машет им вслед.

— Вот видишь, одного пристроили, — с улыбкой оборачивается она к помощнику.

— Ох, лишь бы опять кого-нибудь не подкинули. А то вместо одного лохматика утром под дверью можно обнаружить целую коробку.

— Ты просто боишься конкуренции, — нежно драконит помощника Ари.

* Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Катерина Сычёва

Приоткрыв окно, Ари успевает застать момент, когда шёлк небесного покрывала окрашивается в сумеречный градиент, слушает ворвавшиеся в дом обнажённые звуки улицы. Звонкие днём или поздним утром, сейчас они более глубокие, личные, интимные. Тонкие пальцы зарываются в густую шёрстку лежащего на подоконнике кота, ощущая, как вибрирует маленькое, довольное жизнью тело мурлыки. Скоро придёт её любимая гостья. Им предстоит интересная беседа. И тем она хороша, что Ари обожает слушать красивые голоса.

Увидев подъехавший к дому автомобиль Катерины, Ари выходит в приёмную, чтобы лично встретить подругу.

— Я очень рада, что мы можем снова пообщаться лично, а не на бегу обменявшись сообщениями в соцсетях, — улыбается Ари.

— Здравствуй, дорогая! — Катерина приобнимает Ари и отстраняется, улыбаясь. — Я безумно рада снова приехать к тебе! Общаться лично всегда приятнее вживую, тем более с тобой.

Девушки проходят в кабинет.

— Катюш, в свете предстоящих событий у меня есть несколько вопросов. Я про новый конкурс. Можно сразу расспросить о нём?

— Мой конкурс... Мне так приятно твоё внимание к нему! Я долго на него решалась и, наконец, сделала это! Ведь за организацией каждого конкурса стоит большая работа, даже если кажется, что он сделан впопыхах на коленке, — смеётся красавица гостья.

— А расскажи, откуда возникла идея конкурса именно такой тематики?

— Тема моего конкурса — донорство. Для меня это очень важная тематика и проблема нашей страны. Я являюсь донором с 2019 года. Это, по сути, совсем недавно, но меня это дело захватило с головой.

— Ого! Это очень похвально, дорогая. А как ты пришла к этому?

— Впервые я столкнулась с донорством в далёком 2012 году. Тогда моей лучшей подруге поставили страшный диагноз — лимфому (рак лимфатической системы). Я организовала сдачу крови для неё среди бывших одноклассников, сама же на тот момент не являлась донором, боялась. Мы приехали в больницу, сдали именно для неё кровь. Да, иногда для пациентов кровь сдают адресно; её помещают в банк крови, а нужную группу переливают реципиенту. И после этого только в 2019 году я решилась сдать кровь. Это было подспудно связано с моей любимой футбольной командой. Я болею за московский «Локомотив» с 2009 года. На их стадионе был организован пункт сдачи крови и за это давали всякую атрибутику, типа футболок, брелоков и так далее. Я мужественно шла на процедуру и стойко выдержала её — без обморока, и даже после поехала на работу. На руке красовался прелестный бантик из бинта, — Катерина шутливо кокетничает и, достав смартфон, показывает Ари фоточки.

— Хах! Реально, бантик. Ты такая очаровашка, — умиляется Ари

— После этого я посещала лекции, квизы, форумы, облазила безумное количество сайтов, выискивая информацию по донорству, плюсам, минусам, видам...

— Ты просто нереальная молодец, не зря я так восхищаюсь тобой. У меня в планах тоже быть донором. Но в нашем Центре крови настаивают, чтобы я для начала набрала 50 кг, — разводит руками Ари. — Думаю, идея и посыл конкурса очень гуманны и человечны.

— До сих пор я постоянно провожу агитацию, — кивает Катерина и воодушевлённо продолжает, — в связи с этим и появилась идея сделать конкурс по такой теме. У нас мало знают о донорстве крови, костного мозга, органов. Я хочу привлечь внимание к теме — да и, что греха таить — потенциальных доноров. Расширить кругозор людей и донести мысль, что, сдав кровь, они не теряют своё здоровье, если подходят разумно к этому делу и слушают врачей, но помогают множеству людей своим поступком.

— А какие условия у конкурса, кто будет в жюри или приглашенными экспертами?

— Условия достаточно свободные: участники должны написать рассказ объёмом до 40 тысяч символов (1 АЛ) на тему донорства. Любого, вплоть до души. Жанр тоже почти любой: хоть любовный роман, хоть триллер, хоть ужастики. Я жду всех!

В жюри я позвала двух авторов, которые являются действующими врачами: Архип Ма́тусов (рентгенэндоваскулярный хирург) и Алекс Бутаров (врач-реаниматолог). С ними я познакомилась на конкурсе Вероники Джамбек «Рыцари в белых доспехах». Так что, за анализ медицинской стороны в рассказах будут отвечать они, — смеётся Катерина.

— О, я тоже познакомилась с этими авторами на конкурсе Вероники, — подхватывает Ари. — Думаю, за медицинскую часть с такими помощниками можно не переживать.

— Ещё я пригласила двух уважаемых мной авторов и рецензентов: Елену Станиславову и Вадима Фарга. Они рассмотрят рассказы с разных ракурсов, так как пишут в совершено разных стилях и жанрах. Плюс Лена была в своё время донором крови.

Ну и я тоже побуду в очередной раз судьёй, теперь уже своего конкурса.

— Да, отличный состав жюри. Ты всё идеально продумала. А что по срокам? Как долго будет длиться приём рассказов, и сколько времени выделено членам жюри для чтения?

— Приём заявок-рассказов будет длиться чуть меньше полутора месяцев: с 20 февраля по 31 марта. А вот судьям будет отведено всего 19 дней, чтобы выбрать лучших, ведь 20 апреля Всероссийский день донора, и я хочу именно в этот день объявить победителей.

— Ох, сколько работы вас ждёт! Но это всегда интересно! Я тоже подпишусь на пост с заявками и буду читать работы. Мне важна эта тема.

Ну, и как не спросить о призах? Что по ним?

— Я очень рада, что ты тоже не равнодушна к этому!

Призы разные. Конечно, будут озвучки! И будет не только мой голос, ко мне присоединится Архип!

Денежные призы тоже будут, хоть и не сказать, что очень большие. Так же будут отзывы от Лены. К сожалению, на рассказы нельзя писать рецензии. И ещё будет обложка для победителя от Вадима Куза!

Ещё я попросила знакомого профессионального дизайнера, и он сотворил мне невероятную красоту в виде баннера и наградных стикеров для участников и победителей.

— О, сколько всего! Отзывы Елены дорогого стоят, она очень мудрый и вдумчивый читатель. Справедливый и честный. А у Вадима отличные арты, обложка в его исполнении будет хорошим подарком. В общем, я думаю, ты замечательно подготовилась. Но больше всего я буду ждать, конечно, озвученных работ.

Ой, хочу рассказать, может, не в тему, но... Недавно ходила наводить красоту. Сидим, болтаем с моей маникюрный феей. Заговорили про творчество. Она просит пересказать ей какой-нибудь мой рассказ. А я предложила послушать. Включила рассказ в твоём исполнении «Лично в руки». За соседним столиком сидела посетительница, тоже слушала. Рассказ небольшой, но в твоей озвучке... Мр-р-р, это что-то с чем-то! Не помню, на какой минуте рыдали и моя маникюрная фея, и её коллега, и клиентка! А дослушав, было столько эмоций, столько восторга, — сияет Ари. — Не уверена, что они бы так прониклись, если бы читала я. Ты — мой любимый чтец!

Катерина протягивает руки через столик и берёт ладони Ари в свои. Глядя ей в глаза, произносит искренне:

— Я очень рада, что то, как я озвучила твои рассказы, трогает и тебя саму, и окружающих! Я очень люблю тебя озвучивать. Твои слова звучат сами, я только даю им голос.

— Спасибо, дорогая! — расчувствовавшись, смущается Ари. — Может, это покажется удивительным, но мне редко говорят комплименты. И хватит обо мне. Я хотела спросить ещё о другом конкурсе, «Голосах АТ». Сколько произведений ты для него озвучила?

— К сожалению, много меньше, чем хотела бы — всего пятьдесят. Возможно, если бы остановила на полгода все остальные проекты, я бы успела сделать больше. Но я подумала, что будет несправедливо забрасывать понедельничные стихи, четверговые чтения и воскресные сказки — многие ждут их. Да и аудио спонсорство даёт мне возможность увидеть новых хороших авторов на АТ, а авторам — получить бесплатную (и не самую плохую) аудио версию своего произведения.

Кстати, «Голоса АТ» открыл мне нескольких очень чудных авторов, которым я была совершенно счастлива подарить голос.

— Уверена, они были не менее счастливы. Я слушала очень многие произведения. И скажу, что мне нравится твой подход к каждому. Ты оживляешь не только голосом, а создаёшь полноценный спектакль.

И давай посмотрим, какую карту сегодня я для тебя вытяну, — тасует Ари метафорические карты.

— Мне кажется, это точно о тебе. Посмотри. Манкая, волнующая красавица. Кажется, она обнажённая под водопадом длинных шикарных волос, но в то же время закрытая и недоступная. Смотри, но не трогай. Любуйся издалека. Восхищайся, но помни, что эта нагота души не для всех.

Гостья уезжает, когда за окнами уже совсем темно. Девушки умудряются проболтать допоздна, и не только на литературные темы.

* Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Александр Бестужев

Морозный вихрь догоняет Ари у самой двери, подхватывает и дерзко приподнимает подол юбки. Но Ари не позволяет ему зайти дальше, захлопнув перед ледяным носом дверь.

— Как сходила? — спрашивает невидимый помощник, ожидая, пока Ари расстегнёт пуговицы приталенного пальто. Помогает снять и убирает в шкаф.

— Прекрасно! Невероятно! Александр Бестужев сделал мне роскошный подарок. Экскурсия за кулисы театра — это… Это словно путешествие в иной мир, — Ари прихорашивается у зеркала. — Он ещё не пришёл? Я немного задержалась.

— Ждёт тебя в кабинете. Пьёт кофе. Сказал, что предпочтение отдаёт исключительно латте с кедровыми орешками, без сиропа и только с жирным молоком. Весьма придирчив, — в голосе помощника звучат несколько обиженные нотки. Ари даже представила, как тот ворчит в свойственной ему манере, мол, вот же, барин приехал!

Двойные двери кабинета плавно открываются, впуская хозяйку в свои владения. Мужчина с аристократической бородкой в строгом костюме двойке сидит в кресле закинув ногу за ногу и читает книгу, оставляя на полях заметки карандашом.

— Добрый вечер, Александр!

Гость поднимает глаза и на миг замирает, пораженный увиденным.

— Добрый вечер. Ари, вы сегодня особенно обворожительны, — произносит Александр с придыханием.

— Спасибо за чудесную экскурсию. Я подозревала, что это интересно. Но увиденное превзошло ожидания. Театр прекрасен. А в наше время мужчины, любящие театр, редкость.

Ари усаживается в кресло.

— Не стоит благодарности. Но не соглашусь с вами по поводу редкости. Возможно, всё зависит от спектакля, от труппы, от режиссера. И порой первое впечатление можно испортить бездарной игрой либо дешёвыми декорациями. Но ведь это одинаково, как для мужчин так и для женщин.

— Согласна. Первое впечатление дважды не произвести, поэтому оно так важно. Александр, а что может повлиять на ваше восприятие? Что для вас важно? Я про положительные и отрицательные моменты.

— А какой смысл вы вкладываете в понятие «восприятие»? — уточняет гость.

— Попробую задать вопрос так: чем вам абсолютно точно можно понравиться, а что оттолкнет? Это касается всего — и внешности, и поведения.

— Интересный вопрос, — раздумчиво произносит Александр. — Я люблю эстетику, люблю красоту. Для каждого из нас понятие красота — своё. Но лично для меня оно неотделимо от эстетики. Например, мне нравятся красивые элегантные женщины. Но при этом красота внешняя должна совпадать с красотой внутренней. Согласны?

Стиль, чувство вкуса в еде, одежде, манеры, умение следить за собой. Ум. Для меня необычайно сильное удовольствие общаться с умной женщиной. С такой я готов провести ночь на кухне, беседуя за чашечкой чая.

Что касается характера, то я предпочитаю сильных, упрямых и своенравных. Что я категорически не приемлю — это узколобость в мышлении и предательство.

— Но можно ли распознать это с первого взгляда? С первой встречи?

— В большинстве случаев — да, можно. Женщины любят говорить, что мужчины оценивают их по формам… и да, и нет. Для меня главное глаза. Согласитесь, не зря говорят, что глаза — зеркало души. В некоторых можно утонуть без остатка.

Не могу говорить за других, но я за свою жизнь ещё ни разу не ошибся.

— И глаза не могут обмануть? Но если так случилось. Женщина вам очень понравилась. Произвела именно то впечатление. Зацепила. А потом… Открылись какие-то факты, нюансы, которые как раз из категории неприемлемых вами. Что тогда?

— Скажу, что глупость определяю сразу. Не знаю как, просто чувствую, что нам не по пути. А вот предательство терпеть не смогу. Ставлю на ней крест.

Александр откладывает книгу, берёт чашечку кофе с журнального столика и делает небольшой глоток.

— А что вы так увлечённо читали, когда я вошла?

— Это томик стихов Гёте. Сумрачный немецкий гений в оригинале. Мне всегда нравилось читать произведения на языке автора. Переводчик не всегда может в точности передать смысл, который автор вложил в те или иные строки. Очень часто бывает, что некоторый смысл и вовсе опускается в тексте, потому что не подлежит переводу.

— В юности я часто делала пометки карандашом на полях книг. Тогда чаще читала бумажные. Теперь их заменили скриншоты в телефоне. Но вы так гармонично смотритесь с книгой и карандашом. Это очень красиво, — спокойно и искренне произносит Ари.

— Не так гармонично, как с очками для чтения. Но, они остались дома, — смеётся Александр.

— Я люблю стихи. И в оригинале они зачастую более настоящие, правда. Но есть и любимые переводы.

— Расскажите про любимые стихи? — просит гость. — Есть у вас любимый поэт?

— Есть, и немало. Если из тех, кого нужно переводить, то Рембо́, Верлен и Уайльд. Это те, кого нравится перечитывать.

— Признаюсь, что Рембо и Верлен для меня тёмные лошадки. А Уайльд мне нравится, читал.

Лично для меня за первое место борется Есенин и Маяковский. Особенно люблю последнего, за его невероятную харизму и удивительную рифму.

— О, ну, вот с Маяковским соглашусь, невероятная харизма! До Есенина я не доросла. Или переросла. Сложно объяснить. Из соотечественников могу назвать Гумилёва. Обожаю его стихи. Они удивительно легко запоминаются. Я вам могу как-нибудь почитать. В другой раз, возможно. Это такая тема, что… Если начну, то трудно будет найти в себе силы остановиться, — смеётся Ари.

— Аналогично. Признаюсь, и сам еле сдержался, чтобы не продекламировать что-то из Гёте.

Не помню, говорил я уже или нет, но это невероятные ощущения — выходить на ту же сцену, на которой много десятилетий назад зачитывал свои стихи Маяковский. Это нечто общее, что даже немного роднит с поэтом.

— Да, я хотела вас спросить об этом. Вы упоминали, что одно время служили в театре. Расскажите, пожалуйста, о том периоде. Мне очень интересно!

— Тут, скорее, сыграл характер. Я часто делал то, чего больше всего боялся. Боялся драться — шёл в секцию и дрался, боялся сцены — заставил себя идти и выступать.

Первый спектакль, в котором я играл, — «Обыкновенное чудо». Мне досталась там совсем маленькая роль, всего в пару строк ученика охотника. Большую часть времени я просто являлся декорацией, антуражем. Но вы же видите, с моей харизмой даже такое не сработало, — разводит руками Александр. — И меня запомнили. Было страшно выходить на сцену. Пусть и пара строчек всего, но я чуть было не дал заднюю, — снова смеётся гость. — И хорошо, что не дал.

Потом я пошёл на кастинг в спектакле «Ромео и Джульетта». Первоначально мне хотели «всучить» роль монаха, однако, уже после первых абзацев изменили своё мнение. Я слишком живой для этой роли. Но поскольку все роли первого плана на тот момент были закреплены, то мне дали роль брата Ромео — Бенволио. Роль второго плана, не то чтобы очень важная, но… Зал был мой. Полностью мой.

— О, я представляю! Мне бы очень хотелось посмотреть, как вы играете.

— Самое смешное из всего, когда раздавали реквизит, то мне выделили то, что осталось. Было немного обидно, но когда начал играть, оказалось, никто и не видел, что на мне надето. Нет, конечно, сказать, в общем, могли, но они просто этого не замечали. Зрители смеялись, когда я хотел, чтобы они смеялись, грустили, когда я этого хотел и плакали, когда я им это позволял.

Ари, я не умею проигрывать. Это мой большой минус. Из-за этого пришлось вырезать часть сцены. Мы должны были драться на шпагах, и я должен был проиграть. А я не мог. В итоге, я переколол всех вокруг.

Я тогда учился в институте, и на премьере была моя декан. Вы не представляете, какие у неё были глаза! А на следующий день обо мне говорила большая часть института. Что поделать, я — лев и этим всё сказано!

— Александр, а как вы пришли к писательству?

— Просто захотелось написать что-то своё, попробовать себя в чём-то новом. Но, если более развернуто, то во всём виноват наш лектор.

— Увлёк в мир литературы?

— Он вёл настолько скучные лекции, на которых засыпало больше половины присутствующих, что не оставалось ничего иного, как начать придумывать и выписывать на бумагу образы. За что, кстати, он меня при всех хвалил, считая, что я усердно записываю его лекции.

Прототипами персонажей у меня становились все, кто находился в эту минуту рядом. Было весело и смешно читать о похождениях того или иного одногруппника.

— Хах, представляю! Тогда лектор, не смотря на скучную методику преподавания, добился успеха.

Александр, а есть ли у вас такое произведение, по которому можно было поставить спектакль? Сыграли бы вы в нём или были режиссёром?

— Признаться, не думал. Наверное, нет. Я не вижу у себя произведения, которые можно было бы поставить в театре. Вот в кино — да. Это и «Зина Зябликова», и новое, то что только начал выкладывать — «Пока живу — надеюсь».

Александр задумывается на некоторое время, откинувшись на спинку кресла.

— Хотел бы я сыграть? Пожалуй, единственное, где я хотел бы сыграть — «Золотой телёнок» Ильфа и Петрова. В роли Паниковского. Конечно, Гердта я не переплюну, но эта роль наиболее ярко мне подходит.

— Интересный выбор. К сожалению, я не смотрела этот фильм. Но теперь, когда буду смотреть, попробую представить вас, — улыбается Ари. — Но почему Паниковский, а не великий комбинатор?

— Остап более серьёзен по типажу. Я же предпочитаю выводить людей на эмоции. У Бендера нет права на ошибку, он по сценарию ограничен некими внутренними рамками. У Паниковского таких рамок нет. Притворяясь простаком, он может творить с умным лицом любую глупость.

Это энергия, драйв, нечто такое, что может заставить зрителя забыть обо всем и сидеть в течение всего спектакля, открыв рот. Так что он мой кумир, образец для подражания и идол, уровня которого я никогда не достигну.

Ари слушает порывистую речь и тасует метафорические карты.

— Какая карта вам выпала. Яркая, но закрытая. Возможно, это как раз говорит о вашем образе, призвании. Вы умеете блистать для зрителя. Но внутри остаётесь закрытым, цельным. Можете перевоплотиться в персонаж, и при этом никто не узнает, какой вы на самом деле. Для меня это правильно, потому что я сама такая, — Ари смотрит на Александра. Тот внимательно разглядывает карту и подсказку, а затем поднимает глаза, и их взгляды встречаются.

* Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Светлана Костыгова

На столе перед Ари лежит раскрытая тетрадь, рядом ещё одна, в которой невидимый помощник выводит зигзаги одновременно двумя руками.

— Теперь ты! — предлагает он Ари.

Та берёт в каждую руку по лайнеру и повторяет узор.

— Хах, чуть похуже, чем у тебя, но успехи, определённо, есть, — радуется она. — Интересно, много ли в мире амбидекстеров?

— Здесь на Земле только один процент, — сообщает всезнающий помощник.

— О, тогда моя сегодняшняя гостья— большая редкость. Светлана как раз входит в этот один процент уникумов. Хей, что ты задумал?

Помощник что-то сосредоточенно ищет в столе. Наконец, кладёт перед Ари открытку.

— Можешь попросить её подписать для меня обеими руками?

Ари закрывает тетрадь, берёт открытку и наигранно ворчит, удаляясь в кабинет:

— Значит, как я двумя руками пишу, для него обычное дело…

— Ну, Ари, зигзаги в тетрадке — это же не то! — доносится ей вслед.

Когда приезжает гостья, помощник учтиво встречает её и провожает в кабинет. Ари приветствует Светлану. Девушки усаживаются в кресла.

— Светлана, мне очень приятно, что вы здесь. Тем более, вы указали несколько интересных фактов, про которые мне хочется узнать подробнее. Начать хотя бы с того, почему родители не хотели, чтобы вы занимались творчеством. Расскажете?

— У нас была своеобразная семья… Мать считала, что я не должна выделяться и привлекать к себе внимание. Вообще. Она это объясняла заботой, чтобы меня не таскали по конкурсам и соревнованиям в ущерб учёбе.

— Но, как я понимаю, это вас не остановило, — улыбается Ари. — Ведь вы придумали собственный лор, по которому пишете более пятнадцати лет! А с чего всё началось?

— Ну, я же не могла разучиться дышать? А с творчеством, в моём случае, это самая правильная ассоциация. Поэтому меня спасла цифровизация и интернет.

— Интернет многим дал шанс, — соглашается Ари. — А первым был рассказ или сразу замахнулись на крупную форму?

— Сразу была крупная. Это были очень детские записи, наброски и черновики «Хранителей надежды». Сейчас уже переработанные, но с оставленной сюжетной канвой, они ждут своего часа выкладки на АТ.

— Ого! Необычно и здорово. Я знаю многих, кто делал попытки писать ещё до школы. Это были стихи или комиксы. Вы же сразу взяли быка за рога. Но мне интересно, как всё-таки зародилась идея?

— С одной стороны не хочется пугать вас, а с другой — показать, что всё возможно, — многообещающе начинает Светлана. — В детстве многое делалось параллельно: то есть писался текст, к нему в дополнение шли стихи, превращаясь в песни, это добавляло новые куски текста — такая вот мешанина. Именно благодаря тому, что были стихи (и они гораздо легче сохранялись в памяти не только у меня) «детская» часть лора вообще выжила. Потому что был момент, когда мать нашла записи и меня потом затаскала по психиатрам с целью доказать, что эта писанина — болезнь, с которой надо бороться. Врачи сказали ей, что это нормально, но я тогда ещё больше ушла в подполье, потому что контроль был адовый.

— Ох, вот тут я, честно, не знаю, что сказать, — теряется Ари.

— А потом так получилось, что я попала в одну из армейских кадеток, и уже их состав стал для меня больше семьёй, чем родители, — спокойно продолжает гостья. — Появилось и место, и силы на творчество, а на фоне первой любви это ещё и расцвело. Тогда же оформилась идея написать что-то более крупное, чем «Надежда». Пытаясь объяснить некоторые моменты в первоначальных текстах, я вышла за пределы «локальных легенд» и поняла, что история сама по себе гораздо более фундаментальная, чем просто история разведчика, хирурга и той_кто_ждёт.

Дальше был 2003 год, ставший в моей жизни одним из самых сильных и болезненных поворотных моментов. В тот год было много смертей, которыми пришлось заниматься мне лично. Причём ушли не только знакомые люди, но и сильно нужные и близкие: бабушка, муж и дочь. И тогда было не до творчества, потому что нужно было хотя бы пережить. Это был второй момент, когда творчество пошло в утиль ради того, чтобы через него не возвращаться к некоторым воспоминаниям. Пару лет я могла писать только канцелярским языком что-то не крупнее докладной записки.

Ари сосредоточенно слушает, боясь прервать откровения Светланы.

— Снова писать худлит я стала несколько лет спустя. Мы тогда переписывались с троюродной сестрой по аське. Она начинала с фанфиков по «Звёздным войнам» и спрашивала, как, на мой взгляд, должен был поступить персонаж в той или иной ситуации. Это постепенно раскачало, и я стала увеличивать и количество текста, пытаться заново рифмовать. А потом кто-то из «доброжелателей» слил мой аккаунт на дайри.ру родителям, и мне снова устроили скандал, что я позорю семью, занимаясь «словесной проституцией». Тогда я ушла на малоизвестный (в то время) Фикбук. Там было много черновиков, рассказов, набросков, но за крупное что-то я боялась браться, да и не получалось. Во-первых, потому что в памяти были лишь обрывки истории, а во-вторых, не хватало просто наработки текста. Чем больше пишешь — тем писать проще, а тогда были мелкие обрывки. И это походило на старый пазл, куски которого частично заляпали краской, частично потеряли, а часть непонятно, где должна стоять в общей картине.

— Да, мне это знакомо, — кивает Ари.

— А в личку сестре я так и продолжала скидывать куски радостных моментов. В какой-то миг ей это надоело, и она достала все мои черновики (даже то, что я считала безвозвратно утерянным) и начала направлять меня на сбор этого всего в одну историю. Я не спешила окунаться, осознавая масштаб, но тут у сестры умерла мать. Время пришло… И, после того, как разгребли чисто юридические моменты, чтобы отвлечь сестру и вытащить из депры, я пришла к ней с черновиками и сказала — «я одна не могу, поможешь?». Так началась эпоха Миров Странников.

— То есть, это можно считать некой отправной точкой?

— Наверное, да. Сначала вышла «Первая война — 1» — собственно текст там и по темпу, и стилистике отличается от всех последующих как раз потому, что мы тогда ставили себе задачу не столько «написать книгу», сколько отвлечься от пожизнёвых проблем. И такая «терапия» помогла. Помимо того, что писала я, у сестры тоже были свои наработки по этому лору. И когда мы решили дополнить мой «сломанный пазл» её кусками, то Миры окончательно ожили и приняли ту форму, что есть сейчас. А «Первую войну» будет ждать переделка и дописывание уже на свежую голову.

— Светлана, а родители, даже спустя столько лет не принимают эту важную часть вашей жизни? Но ведь сейчас это не мешает ни учёбе, ни личной жизни. Вы когда-нибудь пытались понять их мотивацию?

— Я стараюсь, чтобы они об этом не знали, — улыбается гостья. — Так всяко проще. Они старенькие и, если что втемяшилось, то тут даже смерть не переубедит. Проще просто дождаться. Я надежд на понимание с их стороны не питаю. Просто пишу, что считаю должным и стараюсь радовать читателя.

— Думаю, в вашем случае — это правильно. Светлана, ещё хочется, чтобы вы рассказали о Мирах Странников, — просит Ари.

— Миры сами по себе — проект великой наглости! Это история разных героев, часть из которых переходят из книги в книгу, по четырём большим временным промежуткам из глубин веков до наших дней. И «Изменчивые» — это самый древний период, предыстория достаточно сильного катаклизма. Но в откровенный постап мы уходить не хотим (всё же книги должны оставлять читателю надежду), а выводим к современному технологическому миру.

Параллельно с этим я взялась за составление (хотя бы техническое) вики по лору, отрисовку карт и привлечение читателей. Плюс, собрав стихи разных лет, я смогла их озвучить с помощью нейронки Суно — так вышел первый музыкальный альбом по лору из шестнадцати песен «По зову Звезды».

— О, вы очень серьёзно подошли к делу! Столько всего уже сделано. А чего ждать впереди?

— Ну, если говорить про планы, то тут не так много. Первый цикл (Изменчивые Дороги) нужно подводить под стандарт, а то он получился даже для моего неформата неформат: должно было быть четыре крупные арки и три мини-арки (по одной между крупными), а у нас вышла Первая война отдельным блоком (которую нужно дописать) и остальной блок в две крупные арки и одну промежуточную, которые сильно отличаются по стилистике с первым блоком. Как позабудется окончательно, и эмоции схлынут — сядем за доработку.

Сейчас второй цикл (из шестнадцати запланированных) уже начался большой аркой «Под крылом Звезды», следующая большая арка «Нехоженые тропы» (которую мы сейчас оформляем и планируем подать на конкурс роудстори) готова процентов на восемьдесят, и скоро выйдет в свет. Продолжение второго цикла и часть третьего так же пылятся в черновиках в ожидании своего часа.

Чисто технически мы стараемся ровнять текст, чтобы читать можно было с любой книги, но некоторые ружья выстреливают даже не в следующем томе, поэтому для любителей пасхалок и пазлов — есть вселенная и можно читать с самого начала, смотреть, пытаться найти что откуда. Так же сейчас подумываю сделать глоссарий с часто встречаемыми у читателей вопросами, для их объяснения.

— Вау! Я восхищена глобальностью вашей работы. Светлана, а что вам даёт этот мир?

— Всё и ничего. Большая часть историй — это пересказы легенд, что ходили в нашей с сестрой семье. Мы сделали попытку их собрать, систематизировать и рассказать не только будущему поколению Дома, но и всем желающим. А заодно и объяснить откуда, как и почему появились некоторые традиции, фразы и приметы. Как мы иногда шутим: это учебник альтернативной истории со времён «до динозавров» и по сегодняшний день.

В частности, действие книги, что сейчас готовится на конкурс, происходит на Земле порядка 3000-3500 лет назад.

— Ваш энтузиазм вдохновляет! Думаю, сейчас самое время вытянуть для вас карту. Давайте вместе посмотрим. Мне хочется знать, что ждёт вас и ваш Мир.

Очень важно, что здесь видите именно вы. Потому что для меня эта карта красивая, холодная, звучащая и несущая надежду.

Когда гостья уходит, невидимый помощник задумчиво выдаёт:

— Действительно, редкость…

— Ты про один процент?

— Да, думаю, мне нужно заняться исследованием, как способность одинаково владеть обеими руками влияет на возможность создавать иные миры…

* Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Фуюцуки Нобу

Ари разглядывает фото гостя, который скоро должен явиться на приём.

— И откуда этот красавец? — раздаётся рядом голос невидимого помощника.

— Фуюцуки родился в Янтарном Королевстве Амбер. Он сын эльфийской принцессы и последнего самурая, но его настоящий отец — колдун Мерлин.

— Ты сейчас серьёзно? — недоверчиво спрашивает помощник.

— Абсолютно. За что купила, как говорится. Вот я тебя никогда не видела, но поверила, что ты двухметровый красавчик с другой планеты.

— Если бы ты меня увидела, то навсегда потеряла голову! Я ведь уже говорил, что это вынужденная предосторожность.

— Хах! И почему я должна верить тебе, и не верить гостю?

— Ладно. Я сам всё выясню, — заявляет помощник. — Знал бы, что ты ленива, как кошка, не стал бы у тебя работать...

Гость является вовремя, вполне привычно — через дверь, без эпатажных выкрутасов и спецэффектов. Ари предлагает располагаться и с улыбкой произносит:

— Господин Фуюцуки, вы и правда похожи на эльфа. Глупо в этом сомневаться. Я бы хотела узнать историю вашего происхождения от вас лично.

— Сколько себя помню, всегда был окружён предвзятым к себе отношением, — начинает гость. — Мне не слишком повезло с родителями. Конечно, во мне течёт аристократическая кровь высших эльфов, хотя внешне я выгляжу, как обычный смертный. Но то, какой образ жизни ведут мои родственники... Эх, лучше бы я был обычным ребёнком в обычной семье.

Моя мать — наложница Мерлина в Янтарном Королевстве Амбер. Будучи эльфийской принцессой, стала жертвой несправедливости судьбы. Портал занёс её в другой мир, опасный и безжалостный. Колдун Мерлин спас мою маму, но нарёк служить ему, пока та не утратит своей красоты. Жизнь наложницы не из лёгких. Постоянные ублажения, уход и забота о неблагодарном принце Амбера, который никогда не относился к моей матери должным образом.

Единственным утешением стал личный гвардеец Мерлина, самурай, последний в своём падшем клане. Она полюбила его и забеременела. Но кто является моим истинным отцом, остаётся загадкой. Мерлин принял моё рождение, даже назвался отцом, пожалев, из-за смерти матери при родах. Самурая изгнали, а его местонахождение до сих пор не известно. Я не был желанным ребёнком, поэтому отношение ко мне соответствующее.

В конце концов мне это надоело, и я решил сбежать, но куда, не знал. Пока в один момент, среди Теней я не нашёл ту, которую именуют Землёй. Крохотный мир, с разнообразием народов и культур. Не сильно развитый в технологическом плане, нет магии, но каждый волен быть тем, кем пожелает. И вот я здесь.

У меня не было планов по завоеванию мира или же своими подвигами войти в историю Земли. Я хотел простой жизни. Нашёл бар в одном из Российских городов с приятной атмосферой, напоминающей мне о доме. Устроился барменом, а в свободное время посвящаю себя творчеству. Пишу книги, ведь с самого детства мечтал быть не заложником своего мира, полного магии, а создать свой, уникальный, не похожий на другие.

— А о чём ваши книги? — выслушав необычную историю, спрашивает Ари. — О далёком мире, где родились? О других мирах? Это ваши воспоминания или фантазии?

— Мои книги о противоречивых персонажах. Об антигероях. Многие из них принимают решения, исходя из своей выгоды, не взирая на последствия.

Моё происхождение не имеет никакого отношения к творчеству, но иногда я вдохновляюсь, погрузившись в воспоминания.

— Хмм... Об антигероях? — слегка щурится хозяйка кабинета. — То есть, вы, господин Фуюцуки, как Михаил Афанасьевич, романтизируете зло?

— Можно сказать и так. Я правильно понимаю, что «романтизировать» — это приукрашивать, восхвалять, идеализировать? — уточняет гость.

— Да, наверное. Выставлять в более выгодном свете. Представлять дурные дела более логичными и правильными, нежели добрые, — подсказывает Ари.

— Не знаю, сложно ответить на этот вопрос. Скорее нет, чем да. Потому что я показываю зло лишь от лица злодея. Сами поступки своих героев я не считаю правильными. Но это жизнь, не всегда можно поступать правильно. Не все люди идеальны и совершают хорошие поступки.

— У вас есть любимчик среди главных героев? И мне всегда интересно, наделяет ли автор каким-нибудь своими чертами любимого героя?

— Каждый мой герой обладает моими качествами. Один берёт от меня больше харизмы, другой — мою дерзость и смелость, третий — мягкость и эмпатию. Все мои герои, часть меня.

А любимчики... — на пару секунд задумывается гость. — Это «Неоновые демоны», группа заклятых врагов, которым придётся объединится ради спасения мира. Каждый главный герой моего основного цикла любимчик.

Хотя, если судить по мнению читателей, то они больше любят Митровских Близнецов (ТиДжея и Кросса), главных злодеев моей новой книги, которую я пишу. «Плоть рваных крыльев» называется.

— Мне нравится киберпанк. И в кино, и в литературе. Но, чтобы писать в таком жанре, нужно хорошо знать матчасть и обладать яркой фантазией. А чем он привлекает вас?

— Мне всегда нравилась фантастика, меня привлекает будущее, то, что нас ждёт, до чего нам нужно просто добраться. В отличие от фэнтези, которая считается фантазией, выдумкой. Летающие машины, киберимпланты, андроиды, искусственный интеллект, оцифровка сознания, виртуальная реальность, киберпространство, сеть. Кое-что из этого уже создано, скоро доберёмся до остального.

А киберпанк — это атмосфера. Яркие неоновые огни, прожектора большого города, голографические рекламные вывески, броские образы людей и панк. Социальный упадок общества при техническом развитии.

Ари мечтательно прикрывает глаза, представляя яркую картинку.

— А сами бы вы хотели жить в таком месте и времени или вас устраивает настоящее?

Гость привычным жестом поправляет волосы.

— Я бы хотел жить в мире киберпанка, желательно в каком-нибудь мегаполисе, с крепким алкоголем, пистолетом за пазухой и секс роботами.

— Круто! — ухмыляется Ари. — Наверное, мне хотелось бы побывать в там. А вот жить... Нет. Это точно не мой мир. Но мне очень интересно, кем вы себя там видите, чем могли бы заниматься?

— Думаю, тем же барменом. Но можно рассмотреть перспективу работы наёмником или охотником за беглыми андроидами. Как спросил один человек в мире киберпанка: «Что лучше? Купаться в лучах славы и отдать жизнь богу еще до тридцати или прожить тихую и спокойную жизнь?».

Я выбрал бы первое.

— То есть, у вас нет привязки к кому-нибудь или чему-нибудь? Жажда славы и зов приключений сильнее?

— Я не женат, детей нет. Полное посвящение творчеству отрезало меня от личной жизни. На данном этапе, да, никакой привязки нет. А приключения... это я люблю. Всегда нравилось быть самой яркой звёздочкой на небосводе.

— Звездой быть прекрасно! Но Вселенная велика, есть ли в ней авторы-звёзды, что вдохновляют и мотивируют вас?

— Самая яркая звезда для меня — Данияр Сугралинов. Я открыл его недавно, и жалею, что не узнал о нём раньше. Этот автор — неудержимая печатная машина! Дан пишет по три книги в год, его продуктивность зашкаливает. Я стремлюсь достичь его уровня. Он мастер своего дела и один из топовых авторов в жанре ЛитРПГ, который я начинаю помалу внедрять в свою серию. Тема виртуальных игр, прокачки, подземелий мне очень интересны и близки, так как я являюсь заядлым геймером, поэтому постараюсь не налажать.

Также в моём топе состоят — Роджер Желязны и его «Хроники Амбера», Ёру Сумино с «Хочу съесть твою поджелудочную», Чхугон «Поднятие уровня в одиночку» и Ричард Морган «Видоизмененный углерод».

— Да, ваш личный топ авторов весьма интересный. Я разве что с книгами Желязны знакома. Но и остальные вызывают интерес. Теперь мне хочется почитать их произведения. И ещё хочу спросить, что бы вы посоветовали прочесть из вашего творчества? Есть произведение, которым гордитесь и рекомендуете? Или оно ещё не написано, и вы только мечтаете написать? Можете поделиться творческими планами?

Глаза гостя на мгновение вспыхивают, но Ари успевает это заметить.

— Планируется серия из... ну, где-то одиннадцати книг. Масштабные события, спасение человечества, заклятые враги объединяются, и вместе с богами они противостоят инопланетным захватчикам. Пиу-пиу, дыщ-дыщ и много, много нагибаторства ждёт моих нынешних и новых читателей.

Посоветовать определённую книгу не могу, они классные все. Во все свои произведения я вложил кучу сил, энергию и душу. Я делал их такими, какими хотел бы видеть, как читатель. Мне нравятся динамичные, драматичные, приземлённые истории, но фантастические, необъятные, где главные герои наделены уникальным даром. Такими я и делаю свои книги.

Особенность моих книг в том, что каждая из них самостоятельна. Да, у меня описывается новый мир, действия в котором разворачиваются на колонизированной планете, со своими законами и мироустройством, но в каждой книге я ориентируюсь всегда на нового читателя. Смог бы кто-нибудь начать читать Ведьмака с пятой книги? Нет, конечно. А у меня можно. Можете начать читать с любой книги и в любом порядке, и будете всё понимать, а общая картинка глобального сюжета будет выстраиваться с каждой прочитанной книгой.

В кабинет вплывает поднос с кофе. Невидимый помощник молча накрывает на столик и удаляется. В руках Ари колода метафорических карт. Пока гость пьёт кофе, Ари устремляется мыслями куда-то туда, в миры его прошлого и будущего, а затем вытягивает карту и подсказку.

— Думаю, у вас всё будет отлично. Ведь не смотря на то, что сейчас пока всё только в планах, ненадёжно и может измениться — видите эти висящие в воздухе лесенки и вертушки? — позади гора, она придаёт уверенности. Это сила и мощь.

Проводив гостя, Ари обращается к помощнику:

— Ну что, Шерлок Холмс, выяснил?

— Я не Ш... А, это ваши земные шуточки?! Да, выяснил.

— И что, теперь ты не сомневаешься, что Фуюцуки действительно полуэльф?

— А ты?

— Я слишком ленива, чтобы сомневаться, — смеётся Ари.

* Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей, ТГ или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Доминион Рейн

Ари чувствует на себе взгляд и оборачивается.

— Давно ты тут стоишь?

— Всегда удивлялся, насколько вы, женщины, мультизадачны. Вот как ты умудряешься одновременно слушать аудиокнигу, вышивать картину, и периодически писать сообщения в мессенджере? — вопросом на вопрос отвечает невидимый помощник.

— Почему же именно женщины? В истории и в жизни множество примеров, когда и мужчины этим грешат. Например… Да, далеко ходить не надо, мой сегодняшний гость, Доминион Рейн. Он любит играть на компьютере, параллельно писать книгу и ещё играть в телефоне. Он уверяет, что таким образом мозг не успевает заскучать на конкретном деле. Вот ты знаешь, что мне не очень удобно писать под музыку, а он никогда не пишет в тишине, — рассказывает Ари, одновременно убирая вышивальные принадлежности и баночки с бисером.

Часы меланхолично сообщают, что наступает время для нескучных бесед. Помощник выходит в приёмную, чтобы встретить гостя. За дверью слышится заразительный смех.

С мыслью — «да что там происходит?!» Ари выглядывает из кабинета. Молодой симпатяга и помощник хохочут во весь голос и не могут остановится.

— Вы потрясающий рассказчик, — отсмеявшись, заявляет помощник.

— Люблю анекдоты рассказывать, — пожимает плечами гость, — когда хорошее настроение, так как их прочитал в своё время более десяти тысяч. По крайней мере, так назывался сборник.

— Тогда проходите, Доминион, буду рада, если и мне расскажете что-нибудь весёлое, — приглашает гостя в кабинет Ари.

Они усаживаются в кресла.

— Приятно видеть в гостях весёлого человека. И тем приятнее и удивительнее, что поначалу вы написали, что довольно скучный. Как же так?

— Скучный — это когда я не в своей тарелке. Да и по жизни привык быть в тишине, так как в шумных компаниях не могу долго находиться, если это не мои лучшие друзья. Даже за застольем сижу максимально пару часов, а потом домой стараюсь уехать.

— Наверное, это как-то иначе называется. Вы бережёте личное пространство и цените собственный комфорт. Это забота о себе, — мягко улыбается Ари. — А как вы любите проводить время без компаний? Что приносит вам удовольствие, наполняет и вдохновляет?

— Наверное, то же, что и всех задротов, а именно — фильмы и игры на компьютере. Но не откажусь от прогулок на свежем воздухе. На самом деле я больше домосед. Говорю же, скучный человек.

— Но разве скучные люди занимаются писательством? Насколько я знаю, боевое фэнтези — жанр, который совершенно не совместим со скукой.

— Тут, скорее всего, играет роль то, что я в детстве не наигрался. Мне повезло, что тогда не было компьютеров и тем более телефонов. Мы с друзьями любили играть в войнушки и другие травмоопасные игры. Я точно не могу назвать, но есть какой-то термин в психологии, когда взрослый мужчина исполняет детские мечты. Я вот в книгу всё переношу…

— Закрываете гештальты, — подсказывает Ари.

Гость соглашается и продолжает с улыбкой:

— Да. К тому же у меня богатая фантазия. С самого детства. Помню, как занял второе место в городском поэтическом конкурсе со стихотворением «Огонь». Шестнадцать строк. Эх, раньше же стихи писал ещё…

— А сейчас как к стихосложению относитесь? — интересуется Ари. — Рифмы не рвутся на волю?

— Ну, почему? Могу писать. Вот буквально пару лет назад участвовал в литературном сетевом конкурсе по стихам на разные темы и хорошо писал. Кстати, у меня есть бесплатный сборник стихов, можете ознакомиться с ними. А так, я часто поздравлю родственников в стихотворной форме.

— Здорово, когда получается писать «на заданную тему». Те же поздравления, как эксклюзивный подарок. Я так не умею. Никогда не знаю, в какой момент накроет вдохновение. А вообще, как и откуда вы черпаете сюжеты для своих произведений?

— Тут, скорее всего, нет никакого секрета. По крайней мере, я так считаю. У меня есть, например, общая концепция всей книги, грубо говоря, «скелет». А вот «мясо» я беру из фильмов, игр или жизненных ситуаций. Точнее, они помогают мне вставлять интересные моменты. Я не ворую сюжеты из фильмов, игр или ещё чего-либо, а беру оттуда настрой. Взять яркий пример из моей книги «Арднер». Там есть момент, когда главный герой заходит в дом, где побывал оборотень, и видит весь ужас. Вот эту картину (как по мне, она атмосферная), я писал под виски с колой после просмотра фильма… Точно не помню, какой смотрел, но вот именно тон кино я передал в книгу, но со своим сюжетом, героями и так далее.

— Про «мясо» и про настроение понятно, думаю, у многих авторов это именно так и происходит, — улыбается Ари, — я, скорее, про сам «скелет» хотела узнать. К кому-то идеи приходят во сне, кто-то вдохновляется историями из собственной жизни, у кого-то различные видения фантастических миров проявляются с детства. А у вас как?

— Сложно сказать. Хотя, вот когда иду на работу, а если верить часам, то там выходит по три км в общем только в одну сторону, то я часто думаю обо всём… И если идея задерживается надолго, то анализирую, а стоит ли игра свеч. Если да, то пишу книгу. Есть у меня три книги, которые не стоило начинать. Я думал, что найду целевую аудиторию на АТ, но мимо, — с едва заметным разочарованием в голосе произносит гость.

— А как же вампиры и оборотни? Интерес к ним никогда надолго не пропадает. Кстати, а вас они чем привлекают?

— Мне всегда нравились фильмы про них. Вампиры — загадочные существа с неимоверной силой, харизмой и жаждой крови с детства меня восхищали. Помню, как посмотрел «Блэйд», а потом от «Заката до рассвета» и понеслось. С пацанами в младших классах брали палки и били всё подряд, представляя себе тех героев. А как-то воспитатель принёс видеокассету с «Ван Хельсингом». Тогда я познакомился с оборотнями. Фильм действительно крутой. И вот я вырос, а мечта истреблять кровососов никуда не делась (на самом деле, я бы точно не смог с ними справится, но вот в книге — запросто).

Так как я инженер, то стараюсь в своих книгах делать мир приближённым к законам физики. Взять тот же цикл Арднер, я там в подробностях описал, почему вампиры сгорают на солнце, и как оборотни становятся оборотнями. Даже магию описал. Наверное, я пока не видел ни в одной книге, чтобы этот вопрос поднимался настолько детально. Типа есть вампиры и у них на солнце аллергия. Точка. Есть магия и точка. Как человек может черпать такую силу, которая бы его сосуды разорвала в клочья? Пофиг. Магия есть и точка. С оборотнями та же ситуация. В общем, как-то так выходит.

Хотя, у меня есть мечта, когда смогу уволиться с работы и жить на прибыли от книг, написать РеалРПГ, где ГГ будет сражаться в стиле стратегий в реальном времени… Но это в будущем, так как там нужно будет прорабатывать мир, персонажей и много чего… А пока у меня нет столько времени.

— Доминион, этим замечанием вы мне кое о чём напомнили. Хочу у вас спросить. На днях мы с подругой разговаривали на тему энергии книг. То есть, мы с ней придерживаемся мнения, что читатель идёт не только на красивый, интересный, лёгкий или сложный, простой или, наоборот, чрезмерно образный текст, а на энергетику автора, который этот текст создал. Считывает, наполняется, заполняет лакуны. И если автору есть, чем делиться, даже будь его текст не идеален, примитивен, либо изобилует ошибками, читатели у него всегда будут. А если автор сам энергетически нищ, то ему нечего дать другим, и читать его будут гораздо меньше. Вы согласны?

— Совершенно согласен. Лично я, в первую очередь, обращаю внимание на сюжет и лёгкость чтения. И вот там чувствуется энергия автора.

Несколько месяцев назад я читал одну книгу, которую написал топовый писатель на АТ. Мне нужно было понять, как пишется подобный жанр. В чём фишка и из-за чего его любят. И она мне не понравилась от слово «совсем». Нет изюминки, души и чего-то такого, чтобы привлекло моё внимание. Но вот остальным нравится. А примерно десять лет назад я читал один цикл, и он мне вообще понравился. Там чувствуется душа автора. Его юмор, подача и остальное. Возможно, я путаю тёплое с мягким, но это моё видение.

— О том и речь. Автор стал топом не просто так. Возможно, его энергетика заходит многим читателям. Но при этом она не совпала с вашей, — поясняет Ари. — Ведь есть книги, которые написаны очень хорошо, качественно, несут достойный или даже благородный посыл, могут чему-то научить. Но они не заходят читателю. Как думаете, почему так происходит? Размышляли об этом?

— Думаю, тут просто несовпадения вкусов. Это как изюм, кто-то его любит, а кто нет. А размышлял ли я об этом? Да, когда мои книги никто не читал.

— Ну, такой период, возможно, был и у топов. Все с чего-то начинали.

Ари ставит перед гостем свежесваренный кофе.

— Давайте отвлечёмся немного от минорных мыслей. Угощайтесь и представляйте, что вы почиваете на лаврах знаменитого писателя. Вы в первом десятке топов на различных литературных площадках, по вашим книгам снимают фильмы, они на слуху. Что с этой высоты вы могли бы сказать новичкам в мире писательства?

— Даже не знаю, — задумывается Доминион, делая глоток кофе. — Возможно, хотел бы дать пожелание будущим и начинающим писателям. Пишите так, как вам хочется, но не забывайте развиваться, как писатель. Любое чтиво в конце концов находит своего читателя. Тут главное упорство и труд.

Ари рассматривает приятного, скромного и улыбчивого гостя, тасуя метафорические карты.

— Прекрасное пожелание. А теперь посмотрим на послание высших сил. Как его расшифрует, воспримет ваше подсознание.

Ой, ну, я здесь вижу закрытого человека. Внешне яркого, притягательного, но такого «сам в себе» или «сам по себе». А с другой стороны, я и сама отчасти такая.

После ухода гостя Ари подходит к столу помощника.

— Чем это ты занимаешься?

Тот разворачивает монитор к Ари.

— Анекдоты читаю. Всё же у вас, у людей весьма странное чувство юмора. Порой вы шутите очень страшно.

— Хах! Боно, так это «Антология чёрного юмора»!

* Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей, ТГ или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Владислав Муравьёв

Невидимый помощник заглядывает в кабинет.

— Там курьер, тебе придётся самой его встретить. Этот бедолага едва от машины дошёл, на улице такой апокалиптический ветер! Боюсь, если ещё я сейчас с ним пообщаюсь, он сознание потеряет, — сообщает он Ари и добавляет едва слышно, — в последнее время все такие нервные.

— Да, это мои новые цветочные горшки привезли!

Ари рассчитывается с курьером, и когда тот уходит, просит помощника перенести коробки.

— Это что же, для новых цветов? Ты хочешь нас выжить из дома и оставить здесь одни растения?

— Конечно! — смеётся Ари. — Но выживать из дома я никого не стану. Вы будете цветочными рабами.

— Именно поэтому к тебе сегодня придёт Владислав Муравьёв? Я читал о нём. Преинтереснейший человек. Цветовод-журналист. Но ключевое слово тут, конечно, «цветовод»…

Помощник обрывает речь, увидев, что Ари его не слушает, любуясь новыми цветочными горшками и ещё множеством мешочков и пакетиков с непонятным содержимым. В это время свет несколько раз мигает и гаснет.

— Да что происходит? — Ари возвращается в приёмную, подсвечивая смартфоном, и подходит к окну.

— Я пойду проверю, что там такое… — доносится голос удаляющегося помощника.

Ари замечает недалеко от дома человека, похожего на дервиша, закутанного с головой в одежды. Тот нервно и сгорбившись, словно хочет казаться меньше ростом, перемещается, стараясь не попадать в свет фонарей. Впрочем, фонари тоже гаснут один за другим. Ари открывает дверь, чтобы гость поскорее зашёл. Потому что такой странный человек на всей улице сейчас мог бы явиться только к ней. Гость, присев на ступеньках, что-то внушает небольшой собачке.

— Вы можете взять её в дом, — предлагает она, лишь бы человек поскорее вошёл. Порывистый ветер впечатляет.

— Боюсь, что она станет защищать территорию, а её территория там, где я. Вы же не хотите, чтоб ваш гардероб пострадал? Впрочем… иди домой, — гость встаёт, откидывает полу своего одеяния, собака ныряет туда и исчезает.

— Дом там, где ты сам… — бормочет гость.

Одетый в восточный стёганый халат, на улице выглядящий неуместно, в помещении же гость смотрится органично. Ари, успевшая зажечь свечи, видит, как в их тёплом свете разбегаются по нему серебряные и золотые всполохи. Странный гость усаживается в кресло и молчит, не удосужившись снять с головы капюшон — лица совсем не видно. Кто он? Юнец, старик?

— О, простите… — гость, наконец, обнажает голову и обезоруживающе улыбается.

Перехватив и вернув ему улыбку, Ари садится в кресло напротив.

— Беседа пройдёт при свечах. Вы не против? Что-то с электричеством творится.

— Конечно, в полумраке при свете свечей все чувства особенно обострены.

— Я люблю свечи. Они приятны моему внутреннему огню. А ещё при свечах хочется делиться тайнами и говорить о чувствах.

— Тогда давайте о любви. С которой всё начинается и которой всё заканчивается. Любовь столь великое чувство, что стоит особняком от других. И одновременно настолько же простое. Мне кажется… я уверен, что люди неправильно читают инструкцию по собственной эксплуатации, — гость вновь улыбается, — ведь единственное их предназначение — любить и быть любимыми. А как, где и в каких декорациях совершенно не важно.

— М-м, то есть любовь, по-вашему, единственное предназначение, а всё остальное проистекает из этого?

— Конечно, любовь и только любовь по-настоящему значимы. Всё остальное мишура и блёстки. Бижутерия, если хотите.

— Но любовь бывает очень разной. Мне особенно непонятны и чужды деструктивные её проявления. Хотя, чаще всего они ярко показаны в кино и литературе. Но я за то, чтобы драма квин оставалась там, никаким образом не касаясь моего тщательно оберегаемого от посторонних посягательств реала.

— У любви не может быть деструктивных проявлений — любовь чиста и тревожно уязвима. Всё остальное как раз из того неправильного прочтения инструкции. Корявый, неправильный перевод с изначального. Поэтому мне так сложно бывает с людьми — мы читаем одну и ту же историю в разных переводах.

А то, что показано в фильмах… Я не силен в современных терминах — все эти абьюзы и прочее… это точно не о любви. Для любви естественно жертвовать, отдавать, но не требовать.

Ари встаёт и в колеблющемся неверном свете свечей обнаруживает странность. В зрачках гостя не отражается, но живёт пламя. Она замирает, всматривается, поймав себя на мысли, что это не совсем вежливо, но больше не видит ничего необычного. Просто глаза: не голубые, не карие. Обыкновенные. В них что-то от цвета сухой травы и табачного дыма. Ари прогоняет видение и идёт к бару.

— Владислав, поскольку без электричества я не могу приготовить кофе, то предлагаю вам… — открыв бар, Ари берёт бокалы. Ему наливает коньяк, а себе вина. И, вернувшись к креслам, протягивает гостю.

Молчит, и молчание затягивается. Какие всё же странные горящие глаза. Ари вздрагивает, обнаруживает, что по-прежнему стоит, присаживается и спрашивает, перехватив собственную мысль:

— Видели ли вы когда-нибудь такое, что не видят другие или считается, что такого не может быть?

— Порой мне кажется, что рассудок мой необратимо поврежден — я вижу больше, шире или просто иное. Не то, что видят в мире люди. Помните, у Борхеса, когда герой видит Алеф? Такое, знаете, не способствует нормальности.

— Давно заметила, что «нормальность» редко встречается в писательской среде. Да и интровертов среди писателей куда больше. Не знаете, с чем это связано?

— Я думаю, что это связано с тем, что с людьми придуманными им проще, чем с людьми реальными. Хотя, конечно, и персонажи часто не желают жить по указке автора. Так получилось и у меня — один из героев взбунтовался и… книга стоит на месте. Я отказываюсь входить в его положение, он отказывается из него выходить. Так и живем.

— Ого! Как всё закручено, — улыбается Ари, покачивая бокал и глядя сквозь тёмное рубиновое вино на гостя. — Но ведь наши герои — частички нас. Можно сказать, что в процессе написания книги, наш разум расщепляется, в нас живут несколько личностей. Получается, нужно договариваться с самим собой?

— Ага. С собой договориться всегда проще. С людьми же… мне не сложно с ними, нет. Скорее, не интересно. Я по натуре интроверт и не люблю людей. Да, по мне не видно, но это скорее маска. Как и в книге я скрываю за ней множество чувств — прав тот, кто говорит, что писатель создает прежде всего автобиографию, пусть и спрятанную во множестве словесных складок. Ну или дневник, в котором он собирает нереализованные желания — такое тоже бывает.

— Мне, как человеку, не любящему открываться, импонируют интроверты. На счёт замечания об автобиографичности или желаниях соглашусь лишь отчасти. Далеко не все герои или героини несут в нас частички себя или имеют наши привычки.

Владислав, а мешает ли вам как-то эта интровертность в жизни?

— Возможно, одним из проявлений этого является то, что я довольно часто «спотыкаюсь» на том, что не знаю имени человека. Знаю его много лет, но не его имя. И зависит это, скорее, от того, насколько человек мне когда-то запомнился. Потом — внутри срабатывает какой-то тормоз, блок, и имя не откладывается.

— А в книгах это работает? Как там с запоминанием имён? Или тоже выборочно — любимых героев, тех, кто зацепил, запоминаете, а других — когда как? Ой, кажется, я озвучила, как чаще бывает у меня, — усмехается Ари.

— Как ни странно — нет! Всех героев, даже второстепенных я знаю от и до. Все их достоинства и недостатки, потаённые желания и совершенные ими гадости. Ну и, разумеется, имена.

— Кстати, про имена. На днях в одном из чатов горячо обсуждали названия цветов. Весьма оценили чувство юмора ботаников. А вы, как цветовод, как-то используете знания о цветах в своих произведениях?

— Конечно, а как иначе? Но немного, чаще всего косвенно. Хотя, главный герой даже имеет свой садик с олеандрами и апельсиновыми деревьями. И сад этот — его центр сосредоточения и умиротворения.

— О, такое я люблю. Сады меня всегда привлекают, тем более субтропические сады. Можно выгулять свою интровертность в лице главного героя.

— Да, тем более, что в моём случае герой куда больший интроверт, чем его создатель. По объективным причинам, к сожалению.

— А можете немного рассказать о нём?

— Разве что немного. Еще практически подросток, наследник престола и в дальнейшем правитель. Историческая личность — тот самый Прокаженный король, существующий в альтернативной реальности. Обладающий в этой самой реальности некими… хм… сверхспособностями. И без меры рефлексирующий.

— Прекрасная характеристика — лаконично и ёмко, — кивает Ари.

Заметив, что гость бросает быстрый взгляд на часы и хмурится, хозяйка кабинета спрашивает:

— Вы спешите?

— Нет, но… я не сумел зарядить телефон и Она будет беспокоиться. Мы прожили вместе длинную жизнь и не научились расставаться даже ненадолго.

— Да, ещё и погодка располагает к волнениям, понимаю. Тогда давайте закончим беседу при свечах красиво, — Ари ставит бокал на столик и достаёт колоду любимых метафорических карт. — Хочется посмотреть, что они скажут о вашей книге.

— О-о, только посмотрите на это. Сердечная карта. Тёплая. Умиротворяющая. Как бы там ни было, труд вашей жизни греет вашу душу.

Хозяйка кабинета выходит проводить гостя.

— До свидания, Ари, — прощается тот на пороге.

Дверь закрывается, в голове Ари проносится мысль — «Моё запомнил…».

* Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей, ТГ или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Александр Самойлов

Ари ставит книгу на полку.

— Дочитала? —спрашивает невидимый помощник.

— Всё же я не очень понимаю вас, людей. Бумажные книги — это в некотором смысле рудимент, но вы продолжаете цепляться за них.

— Тебе действительно не понять, — меланхолично откликается Ари. — Вот у вас на планете есть библиотеки?

— Конечно, есть! Но они не имеют ничего общего с вашими. Это гигантские накопители. Базы знаний. И доступ туда открыт не каждому.

— Вот! В том и отличие. Библиотека — это место силы. Я серьёзно. Мой сегодняшний гость не даст соврать.

— Александр Самойлов? — уточняет помощник, заглянув в календарь.

— Именно. Когда в раннем детстве он пришёл записываться в библиотеку, там нужно было заполнить анкету. И угадай, как он ответил на вопрос — кем хочешь стать, когда вырастешь?

Выдержав выразительную паузу, Ари торжествующе заявляет:

— Он написал, что будет писателем!

— Хочешь сказать, что это библиотечная магия?

Ари делает хитрые глаза.

— Я спрошу его об этом.

Гость появляется в назначенное время. Расположившись в креслах, собеседники приглядываются друг к другу.

— Александр, когда мы договаривались о встрече, я спрашивала, о чём бы вы хотели побеседовать. Мне очень понравились ваши предложения. Давайте поговорим о проблеме времени. О том, как найти баланс между работой, личной жизнью и отдыхом. Есть у вас секретный рецепт?

— Увы, секретного рецепта нет. Время в сутках не бесконечно, и делая что-то одно, ты упускаешь другое. Иногда просто физически чувствуешь, как время, словно песок утекает сквозь пальцы. Утекает — не вернёшь. И резерв времени с каждым днем всё меньше. Как шагреневая кожа. Приходится чем-то жертвовать.

Ари согласно кивает.

— Очень важно при этом, чтобы рядом был человек понимающий. Не все способны выдержать подобный ритм и принять такое положение вещей, когда у писателя, кроме основной работы есть ещё постоянная потребность — его творчество.

— Да, такой человек очень важен и нужен. И не только писателям. Мне повезло.

— Вы счастливец, — тепло улыбается Ари. — Я в последнее время читаю много классической литературы. Заодно и о жите-быте писателей. Очень интересно. И вот на полном серьёзе хочу сказать, что не всем писателям так повезло со вторыми половинами. Или тем — с писателями. Кстати, я люблю ваш блог и за посты об интересных фактах о классиках.

— Спасибо. Люблю на досуге (довольно редком) почитать научно-популярное и историческое.

— Да, у вас ещё и очень хорошо получается подмечать разные интересности. Александр, а чем вы занимаетесь, кроме писательства?

— Готовить люблю, собирать грибы в лесу, путешествовать. Занимаюсь керамикой. Раз в неделю хожу в мастерскую на «Ленфильме» и делаю там всякие керамические штучки, — гость достаёт смартфон и показывает Ари фото удивительных вещиц.

— О, как интересно! У вас здорово получается. Я фанат разного рода прикладного творчества. А можно узнать, во время лепки или как правильно назвать? Когда ваши руки заняты, то мысли там же, в процессе или обдумывают сюжет книги?

— Обычно, — в процессе лепки. О сюжете и ходе неплохо думается на прогулках и в бассейне, когда плывёшь на спине по дорожке.

— Так-так-та-ак, — приподнимает бровь Ари. — Ещё и бассейн. Александр, да у вас все дни напролёт заняты?

— Ага. Потому и приходится зачастую писать урывками.

— Но зато нет того самого выгорания, которое буквально угрожает всем тем, кто с головой погружается в один род деятельности. Когда увлечение становится обязанностью.

— Без выгорания, увы, не обходится, — вздыхает Александр. — Дедлайны накапливаются, давят один на другой, чтобы всё успеть в поставленные сроки, приходится маневрировать. Что-то приходится откладывать на более длительные сроки, чем изначально планировал. И эта ситуация отнимает много нервов и душевных сил. Если прежде, заканчивая один проект, была надежда на небольшую разгрузку и передых, то теперь приходится перескакивать из одного проекта в другой, а когда их одновременно три-четыре… можете себе представить.

— Но у вас получается справляться без потерь? Как вы себя поощряете, когда всё получается?

— Небольшим отдыхом. Собираемся с женой скоро отправиться в очередное путешествие на Балканы. Мы оба там пока ещё не были. Неизвестное манит. Благо у нас за год получается путешествовать несколько раз. Новые впечатления (не обязательно путешествия) вообще помогают немного переключаться и восстанавливаться. Кстати, с годами понимаешь, что чудес не бывает и за трудовые напряги приходится расплачиваться бедному организму.

— Я тоже очень люблю путешествовать, — мечтательно жмурится Ари. — В планах побывать в разных интересных российских городах. Пока что не особенно много, где бывала.

Александр, а расскажите, пожалуйста, о каком-нибудь самом запомнившемся и пришедшемся по душе путешествии.

— Волшебный Стамбул, который случился у нас год назад. Древний город и такой современный одновременно. Город на стыке континентов и цивилизаций. Сказочные дворцы и улицы, словно сошедшие со страниц книг о первой русской эмиграции. А ещё Париж, который стал нашим предсвадебным путешествием. На Эйфелевой башне нас застал дождь, потом мы любовались радугой над Парижем. Прекрасный и радушный Кавказ, горы, Каспийского море, заброшенные аулы, водопады, боевые башни горских народов…

— Ого, сколько всего! Для меня это очень романтично и сказочно. А впечатления от поездок отражаются на творчестве? Заряжают, вдохновляют или это исключительно переключение и отдых от него?

— Разумеется, отражаются. Кавказ подарил мне несколько новых слов и выражений, которые потом вошли в сценарии. Плюс впечатления, образы и новые люди. Как говорили у нас в театральном институте — всё в актерскую копилку. В данном случае, в писательскую.

— А во время путешествий пишете?

— Стараюсь этого не делать. Иначе, какой отпуск? Только по крайней необходимости.

Невидимый помощник входит в кабинет, подаёт кофе и бесшумно удаляется. Ари с Александром продолжают неторопливую беседу.

— Александр, над чем вы сейчас работаете?

— У нас с моим соавтором Дмитрием Дашко параллельно идёт работа над сценарием восьмисерийной военной шпионский мелодрамы «Однажды расстаться», над двумя сериями очередного сезона боевика «Морские дьяволы» и над романом о приключениях бывшего генерал-майора ленинградской милиции, оказавшихся в теле… инспектора Скотланд-Ярда Лестрейда… да-да, того самого героя рассказов о Шерлоке Холмсе и докторе Ватсоне. К сожалению, пока подвисла четвёртая книга о ротмистре Гордееве, охотящемся на демонов в альтернативном мире Русско-Японской войны 1904–1905 года.

— Ой, это те самые «Морские дьяволы», что по ТВ идут?

— Да, они самые, — улыбается гость.

— Ну, это здорово! Теперь буду гордиться знакомством со сценаристом.

— Мне приятно.

Ари ставит чашечку с кофе на стол.

— Александр, как и всем своим гостям, вытяну для вас метафорическую карту. Будет ли это карта дня, прогноз на год или на ситуацию — решать вам.

Здесь и воображением сильным обладать не нужно. Карта очень говорящая. Думаю, вы — тот самый довольный жизнью белый мишка. Сильный, уверенный в завтрашнем дне.

После ухода гостя, Ари застаёт помощника за чтением бумажной книги.

— О, что я вижу! Кто-то решил удостоить вниманием пережиток исчезнувшего явления? Что читаешь?

Помощник переворачивает книгу, демонстрируя обложку.

— М-м, моя любимая. Из кабинета взял?

— Угу… Не люблю это признавать, но ты права. Книги — это прекрасно.

* Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей, ТГ или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Мария Красина

Невидимый помощник заканчивает прибираться в клетке, напоминающей подводный дворец в миниатюре. Ари, приоткрыв дверцу, выпускает туда странное жёлто-зелёное существо с чёрными рожками.

— Пожалуй, они наиболее близки к вашим земным жабкам.

— Ну, знаешь, жабки тоже бывают разные. Есть и ядовитые, — просвещает помощника Ари.

— Этот вид точно не представляет опасности для людей, — успокаивает помощник.

— Надо будет показать её Марии.

— Сегодняшней гостье?

— Да, Марии Красиной. Она когда-то работала в зоопарке и видела его изнутри. Представляешь, гладила лемура, держала за руку шимпанзе и трогала одну из самых ядовитых жаб в мире.

— И осталась жива?! — ахает помощник.

— Нет, ко мне придёт её дух, — ехидничает Ари. — Конечно, жива. Но сейчас работает в геймдеве, и к зверюшкам причастна разве что в компьютерных играх.

Встретив гостью, Ари проходит с ней в кабинет.

— Мария, как вам наша жабка? Помощник привёз её случайно и заверяет, что она не представляет угрозы для людей. Но я всё же настаиваю, чтобы он вернул её на родную планету. Нам хватает земных питомцев. Кстати, вы больше кошатница или собачница?

— Я однозначно кошатница! Собак, если честно, побаиваюсь, и они мне кажутся очень громкими. А с котиками мне гораздо проще находить общий язык. Ну и для житья в квартире котики, на мой взгляд, подходят гораздо больше.

И ещё момент такой… С кошкой договариваешься, как с младшим партнёром, на каких условиях вы живёте вместе (контроль ситуации, естественно, на человеке), а собака — это ребёнок, и внимания ей нужно гораздо больше.

— Есть такое мнение, что собак заводят те, кто нуждается в любви, а котов те, кто умеет дарить любовь. Согласны?

— Наверное, да, так и есть. Но вообще, считаю, что любить надо любую животинку, которую заводите. Без любви любой питомец станет обузой.

— Это точно. Без любви и жить скучно. А когда в тебе её много, то хочется делиться. В этом случае как раз работает — «что излучаешь, то и получаешь».

— Да, верно! — улыбается гостья.

— Мария, я знаю, что вам близка тема компьютерных игр, но я в них не играю. Зато люблю настолки в хорошей компании. В вашем блоге на АТ есть серия постов-обзоров о них. Можете рассказать о своих фаворитах среди настолок?

— Про настолки я могу говорить долго, — оживляется Мария. — Очень люблю Runebound — это эпичная ролевая игра с большой картой, фигурками и т. п., где герои путешествуют, попадают в разные передряги, сражаются с монстрами и должны спасти мир. Правда, в Runebound партия длится минимум три часа, поэтому в неё надо играть с чувством, с толком, никуда не торопясь. Ещё очень люблю «Цитадели» — здесь нужно строить средневековый город с помощью влиятельных персонажей. Люблю игру «Ведьмы» по мотивам серии книг Терри Пратчетта. Эта игра такая спокойная, с фирменным юмором Пратчетта. И интересна тем, что относится к довольно редкому типу «игроки против игры», то есть участники не соперничают, а преодолевают сложности, которые создаёт сама игра, и друг другу могут помогать. Ещё не могу не сказать про нового фаворита — в прошлом году мне подарили настолку «Городской убийца»! Это потрясающе стильная и разнообразная по механике игра. В ней кто-то играет за Убийцу, который совершает серию дерзких преступлений, а кто-то — за Детектива, который должен вычислить преступника и узнать его мотив.

— Ого, как интересно! У меня есть «Цитадели», нравится, что она подходит для игроков разных возрастов. А вот про «Ведьм» заинтересовалась, плоский мир Пратчетта очень люблю. Вообще же, для любой игры важна компания единомышленников.

— Тут у компьютерных игр есть преимущество: во многие вполне можно (а в какие-то даже нужно) играть одному. А вот с настолками — да, одному раскладывать поле и расставлять фигурки странно и скучно. Но нет худа без добра: магазины настольных игр часто устраивают игротеки! Это хороший шанс и поиграть, и познакомиться с интересными людьми.

— Здорово, не знала о такой практике. Но мне повезло с друзьями. Меня часто приглашают в компании, где любят поиграть, и у меня дома встречаемся. Разные увлечения, возраст, статус и прочее — не помеха. А вот на компьютерные игры мне почему-то жалко тратить время. Мария, а вас что в них привлекает?

— Сейчас, если честно, в компьютерные игры играю мало — сапожник без сапог, классика! И когда знаешь, как это сделано (хотя бы в общих чертах), часть очарования всё-таки пропадает. А чем компьютерные игры привлекают… Вовлечением. Ты — участник событий, от твоих решений зависит, что будет дальше. А при чтении книг, при просмотре кино ты всё же сторонний наблюдатель. Сила воображения и правильно выстроенный сюжет, конечно, помогут, но всё-таки в компьютерных играх степень вовлечённости выше — ты живёшь в игре какое-то время.

— Да, это я понимаю. Потому и не встаю на скользкий путь игромана, — усмехается Ари. — Я человек увлекающийся.

— Тогда расскажу вам забавный случай, когда реальность и игра смешались, — предлагает гостья. — Одно время я плотно играла в «The Elder Scrolls IV: Oblivion». Это RPG с огромным открытым миром, где можно делать что угодно, безусловный шедевр. В игре проводила много времени, эмоционально включалась. И мне часто в тот период снились сны, будто я внутри игры, причём, сны потрясающе реалистичные — ноги устают от бега, руки чувствуют тяжесть меча и т. п. То есть я знаю, что это игровой мир, но это и по-настоящему. После таких снов не хотелось возвращаться в серую реальность.

Но все сюжеты были довольно простые и быстро забывались, кроме одного.

Мой непосредственный начальник на работе, назовём его Дмитрий Николаевич, довольно неприятный человек. Сейчас таких называют манипуляторами. Вроде вежливый, ничего особенного не делает, а после разговора с ним каждый раз выходишь, как в выгребной яме искупался. Он очень любил свалить на подчинённых какой-то вопрос, но не дать ни полномочий, ни средств для его решения. И виноват кто? Ясен пень, подчинённый. Сам от ответственности он увиливал мастерски. Представили картинку?

— Ещё как!

— Ну, и вот, прихожу с работы домой, поиграла, то-сё, легла спать. И снова снится мне игровой мир. А я уже на тот момент — спасительница мира (основной квест прошла), очень богата и сильна. Захожу в таверну, а там, где обычно у очага сидят наёмники, сидит и… мой начальник! Тоже в доспехе, ждёт нанимателя.

— Ого! — восклицает Ари. — И чем всё закончилось? Рассказывайте, а я пока приготовлю нам кофе.

— Спасибо, — благодарит Мария. — Люблю кофе! И кофейни нравятся, часто в них захожу, особенно если в другом городе. Хороший чёрный кофе пью без сахара — он искажает вкус. А вот против молока или сливок не возражаю: люблю гляссе, люблю кофе по-турецки (готовится в турке, на вишнёвом соке вместо воды), не откажусь от мокачино.

— Прекрасно, тогда я знаю, чем вас порадовать. Но что же там было с начальником?

Гостья с воодушевлением продолжает рассказ, пока Ари ворожит у кофемашины.

— Я, даже во сне крайне изумившись, говорю — «Дмитрий Николаевич, вы что тут делаете?!».

Он, смутившись, — «Да вот как-то получилось. Ну, надо же как-то выживать, подался в наёмники».

И он явно понимает, насколько я его выше и по уровню, по навыкам и прочему. Ему хочется со мной общаться, как обычно, как с подчинённой, но не выйдёт — тут-то всё наоборот. Приходится быть вежливым и милым,

Я — «Хм… Тогда я вас нанимаю».

Он — «Хорошо».

В общем, пошли мы с ним навстречу приключениям. Он делал всё, что делают в игре спутники героев — таскал мои вещи, открывал двери в опасные подземелья и дома, нападал на тех, кого укажу, развлекал разговорами. Вечером у костра мы даже вполне сносно побеседовали, и он начал находить удовольствие в жизни в игровом мире.

А потом я проснулась и далеко не сразу поняла, где я и что сон, а что реальность. Пришла на работу, а там Дмитрий Николаевич в костюме с галстуком. И сразу до меня докопался, якобы я вчера не подписала какие-то бумаги, а надо срочно, и вообще, надо болеть душой за дело. Я слушаю и думаю: а в Обливионе ты почти стал нормальным человеком. И в доспехе смотрелся лучше, чем в костюме.

Пару дней ходила, на него косилась, вспоминая его в образе наёмника. Потом отпустило, наконец, — смеётся Мария.

— Хах! Шикарная история! Представляю ваши чувства.

Столик накрыт и собеседницы с удовольствием угощаются свежесваренным кофе.

— Мария, а в ваших произведениях какое место занимает тема игр?

— Напрямую тему игр мои готовые рассказы не раскрывают — у моих героев обычно всё непросто, им не до игр. Но у меня есть в планах роман про студию разработки игр! Вот там расскажу подробнее, кто играет, кто делает игры, и как оно всё бывает.

— То есть в планах новая большая работа? А как вы обычно пишете? Мне, например, приходит идея. Такая эфемерная. Штрих, мазок. Я начинаю писать интуитивно, совершенно не зная, что выйдет в итоге. Но чем больше картина, тем сильнее я влюбляюсь в эту историю.

— У меня обычно всё начинается с картинки, фразы или какой-то истории. Внутри будто что-то толкает, и я понимаю: о, вот это хочу раскрутить! И дальше уже придумываю, где, когда, при каких обстоятельствах такое могло случиться.

Мне сложно писать, если не вижу начало, конец и середину истории. Хотя, бывало так, что я думала одно, а в процессе написания текст сами вырулил куда-то не туда. Например, «Красный халат» сначала задумывался, как страшилка про призрак старухи в халате, что-то вроде взрослого варианта детских страшилок. А внезапно получилась довольно серьёзная повесть.

Или вот ведьмак Ефрем. Изначально я придумала его для конкурса, чтобы вписаться в тему, и больше ничего не планировала. Но Ефрем, чертяка, оказался настолько интересным и харизматичным персонажем, что вынудил ему отдельный цикл историй выделить!

— Да, тоже бывает, что герои берут бразды правления в свои руки. А ты только успевай записывать за ними, — поддерживает Ари. — Пожалуй, сейчас наилучший момент вытянуть для вас метафорическую карту.

Ари наблюдает за реакцией и впечатлением, что производит карта на собеседницу. Потому что посыл адресован прежде всего ей. Ари расспрашивает, что та видит на картинке, и как это отзывается. Каждый видит что-то своё. Сила воображения велика. А уж когда это касается людей творческих, то тут эту силу сравнить можно разве что с океаном.

* Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей, ТГ или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Гарри Фокс

Ари отрывается от чтения и спрашивает невидимого помощника:

— С тобой когда-нибудь разговаривали герои книг?

— Эм-м… Нет. Вообще, странный вопрос. С чего это вдруг ты решила спросить о таком?

Ари, коснувшись экрана смартфона, с которого только что читала, задумчиво произносит:

— Здесь, в книге Гарри Фокса тёмная нимфа разговаривает с читателем перед историями. А местами чувствуется, что не только читатель наблюдает за сюжетом, но и герои за ним. Очень необычное ощущение.

— Этот гость записан у тебя на сегодня? — уточняет помощник.

— Да, — кивает Ари, мельком посмотрев на часы, — придёт с минуты на минуту.

— Что ж, пойду встречать.

Вскоре гость, удививший своей книгой, располагается в кресле напротив Ари.

— Очень приятно видеть у себя столь загадочного автора, — улыбается Ари. — Расскажите немного о себе. Что привело вас в мой кабинет?

— Скорее всего, это любопытство. Мой лисий интерес притягивают захватывающие рассказы и неординарные личности. Как насчёт того, чтобы начать с чашки чая? Я как раз захватил изумительную выпечку из Алстоуна.

— Хах! Кажется, к такому я не была готова. Спасибо. И да, сейчас заварю чай. А пока очень хотелось бы узнать подробнее о вашей книге.

— Иногда даже мне сложно дать краткое описание этой работы. Она представляет собой переплетение рассказов и романов, формирующих единую сюжетную линию. Если говорить об общей концепции, то в основе лежит апокриф, что и отражено в названии. Этот фолиант стал отправной точкой для масштабного катаклизма. Почему это произошло? Кто стоит за созданием книги? И с какой целью она была написана? На эти вопросы нам и предстоит найти ответы, параллельно обретая новые загадки.

Повествование ведётся не в хронологической последовательности, и это не случайно. Действие разворачивается в альтернативной версии нашего мира, а также в мире, где обитает бог-создатель апокрифа. Кроме того, мы заглянем в будущее, где эти два мира слились воедино, — делится гость.

— Весьма любопытно и интригующе. Уточню по поводу чая, как вы относитесь к зелёному?

— Гостю не положено быть привередой. Буду рад.

— Вот и прекрасно, — радуется Ари. — Я разный люблю, но сейчас подумалось, что зелёный будет уместен. Гарри, мне очень нравится, когда писатель увлечён своим произведением. Как думаете, книги лучше получаются, когда пишутся с холодной головой или когда автор горит идеей?

— Вопрос весьма занимателен. Каждый подход обладает своим неповторимым очарованием. Если разум ясен и не затуманен эмоциями, повествование отличается последовательностью и логичностью. Сюжет развивается планомерно, следуя намеченному курсу. В ином случае, когда автор переполнен вдохновением, акцент смещается на отдельные эпизоды, позволяя в полной мере прочувствовать атмосферу происходящего.

По моему мнению, оптимальным решением является комбинирование обоих подходов. Второй метод целесообразно применять на этапе редактирования. В противном случае, увлечённый автор рискует отклониться от основной темы и увязнуть в ненужных деталях.

— Вы не любитель «воды»? Умеете отсекать лишнее? Я начинала с малой формы, и в рассказах обычно не до излишеств. Но когда взялась писать романы, поняла, что мне не хватает умения разбавлять насыщенный текст. У вас есть какие-нибудь трудности с этим?

— Иногда излишняя многословность в тексте оправдана. Существуют произведения, знаменитые своим обилием «воды». Лично я использую её в тех отрывках, где хочу подчеркнуть значимость момента. Скромно полагаю, что мне ещё далеко до совершенства в писательстве. Главное для меня — получать удовольствие от процесса. Поэтому я часто возвращаюсь к своим рассказам, чтобы их улучшить. Возможно, это не самый профессиональный подход, но я стремлюсь к собственному идеалу.

— Это похвально. Вычитанные тексты, грамотно и хорошо оформленные гораздо приятнее читать. Интересное замечание про удовольствие от процесса в стремлении достичь совершенства. До этого момента я не задумывалась, но ведь это действительно так. Когда твой текст улучшается, это доставляет удовольствие.

— Именно! — кивает гость. — Но печальнее всего, что авангард умирает. Авторы всё чаще ориентируются на запросы публики, жертвуя новаторством. Я окрестил их «FASTBOOK». Нынешний тренд — мгновенное удовлетворение.

— О, но этому есть причина! Когда весь день работаешь со сложными документами, вечером хочется переключиться и дать отдых мозгу. Посему и пишешь или для чтения выбираешь что-то с лёгким и понятным языком.

Я вот буквально на днях думала, дочитав очередной пышный том классика, что вряд ли в то время, когда нынешние классики были современниками, их читали рабочие и крестьяне при свете лучины после напряжённого трудодня. Скорее их читали люди не сильно рабочие, ну, может, не праздные, но вы поняли.

— Выражусь прямолинейно. Оправдания деловых людей и дилетантов, не желающих тратить много времени на написание текста, неуместны. Безусловно, существуют сложные произведения, которые лучше воспринимать на досуге, когда голова свободна от забот. Однако, есть и приятные исключения, например, книга Брома «Потерянные боги» — лёгкая и увлекательная.

Книга, написанная в спешке (включая разработку сюжета), как правило, страдает от слабого сюжета, невыразительных персонажей и избыточной «воды». Я сталкивался с подобными произведениями. В качестве примера можно привести нашумевшее «Канашибари». Задумка интересная, но сюжетная линия оставляет желать лучшего и изобилует ненужными деталями.

Единственное, чем можно оправдать создание FASTBOOK — это стремление подарить себе и читателям эмоции, которых не хватает в повседневной жизни. Но не более. Имеют ли такие книги художественную ценность? Вопрос спорный, и на эту тему можно долго рассуждать. Однако, как говорил один мудрец, если обсуждение не приводит к какому-либо выводу, то стоит ли вообще начинать его?

Ари смотрит чуть сощурившись на собеседника поверх чашки и обдумывает сказанное.

— Я не читала ни ту, ни другую книгу, потому ничего не могу сказать про их достоинства или недостатки. Да, я люблю книги, которые могут дать читателю что-то новое, показать красивое, увлечь. Не все авторы способны написать такое. Но и среди книг признанных классиков и гениев не все на это способны. Тут зависит не только от автора, но и от читателей. Плюс, не у всех авторов стоит цель создать нетленку, а кого-то из читателей одно упоминание, что это «шедевр» может отпугнуть.

— Признание, успех, награды — всё это приходит к произведениям, оказавшим значительное воздействие на аудиторию. Не всегда заслуженно, конечно. Но искусство, безусловно, играет важную роль в нашей жизни, направляя нас и вдохновляя на новые свершения.

При этом я понимаю, что у каждого человека свои предпочтения и вкусы. Я и сам, бывало, увлекался чтением развлекательной литературы — в определённый период жизни это было необходимо. И хотя я довольно критично отношусь к подобным книгам, я признаю, что они являются своего рода современной заменой сказкам, с которой приходится считаться. Важно понимать, когда стоит наслаждаться изысканными блюдами в ресторане, а когда вполне достаточно и шаурмы — песнь богов. Думаю, вы понимаете, о чём я.

— Под настроение я могу приготовить и салат из авокадо с лимоном, китайской капусты, огурцов, пармезаном, песто и кедровыми орешками, а могу, мотаясь по городу, заскочить в пиццерию или шаурмяшечную. И то, и другое насытит и доставит мне удовольствие. При этом я не стану уничижительно отзываться о шаурме или восхвалять достоинства других блюд. Точно так же невозможно постоянно есть одно и то же. Рано или поздно захочется разнообразия. И тогда откроются новые вкусы. Эксперименты приведут к новым открытиям. Питаться исключительно в мишленовских ресторанах рано или поздно наскучит.

— Да, но не еду, сделанную «тяп-ляп».

— Конечно, я и не говорю о такой. Некачественной шаурмой можно и серьёзно отравиться. Но если вы берёте её в проверенном месте, зная, что продукты здесь хорошие, то я не вижу в этом ничего предосудительного. Это мой выбор. У каждого должно быть право выбора.

Я не защищаю фастфуд или фастбук, как вы выражаетесь, не призываю питаться и получать эмоции исключительно от них. Есть интересные жанры, которые хороши именно в той подаче, что есть, и пытаться сделать из них что-то высокохудожественное — только портить.

— Но почему же отказываться от эмоций? Ведь ради них и существует творчество! Возможно, я не совсем ясно выразился. Я говорил о книгах, созданных лишь ради самого факта создания. Лёгкость получения эмоций, безусловно, важна и порой необходима. Но важно различать искусство и стряпню, у них разные цели. Когда они сливаются воедино — это прекрасно. Но беда в том, что стряпню всё чаще выдают за искусство. И это губительно, потому что настоящее творчество оказывается вытесненным. И это беда не только книжной индустрии. Конечно, куда проще писать по шаблону, даря читателю легкодоступное удовольствие. Усердно потрудись неделю-другую — и книга готова. Вкусная ли она? Нет. Эмоции дает? Да. Но в чём же проблема? В том, что подобные поделки вытесняют подлинные произведения, тонущие в море ширпотреба. Моя работа — не идеал. Я отношу их к своим, не возношу до шедевра, хотя, признаюсь, и хотелось бы. Думаю, эта тема сложна и, пожалуй, исчерпала себя в нашей беседе. А читатели, сами решат, что им читать. Мы не пастухи, а они не овцы. Голова есть. И наши мнения — не равны единственной истине.

— Согласна, — Ари чуть наклоняется вперёд и протягивает ладонь для рукопожатия.

— Спасибо, Клим Саныч. — Гарри отвечает на рукопожатие. — Старались.

— Тогда посмотрим, что там творится в вашем подсознании, — Ари сосредоточенно тасует метафорические карты, вытягивает и кладёт перед гостем на столик.

— Насыщенная образами и событиями карта. Столько всего происходит, но к любому событию вы предпочитаете основательно подготовиться, узнать, примериться. Для вас это хорошо и правильно.

После ухода гостя в кабинет заглядывает помощник. Ари видит, как на кресле под ним просело сиденье.

— Ты напряжена, — констатирует он.

— Да, — соглашается Ари. — Это всё зелёный чай.

— Отдыхай. Я сделаю кофе, он приведёт тебя в чувство.

* Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей, ТГ или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Анатолий Ландышев

— Что смотришь? — интересуется Ари у невидимого помощника.

— «Ночь в музее», — откликается тот.

— М, занятный фильм. А ты знаешь, что мой сегодняшний гость родился в музее искусств уральских мастеров?

— Серьёзно?! — помощник ставит фильм на паузу, отрываясь от экрана. — Твои гости порой в разы интереснее нашумевших блокбастеров.

— А то! — хитро улыбается Ари.

— Ну, не томи, кто это и как так произошло?

— Ладно, карты на стол. Город, в котором живёт Анатолий Ландышев, старинный, купеческий. После революции в здании одного из купеческих домов разместили роддом. А спустя много лет этот роддом перевели в другое здание, а там открыли музей.

— О-о, вот оно что. Но всё равно крутая история.

— Ещё бы. А ты бы возвращался в приёмную, скоро гость придёт.

Заметив подошедшего к дому гостя в окно, Ари открывает дверь. Он стоит, раздумывая, и не торопится зайти. Поздоровавшись, Ари спрашивает, почему тот не заходит.

— Дело в том, что я ожидал трудностей, готовился подниматься как минимум на седьмой этаж по балконам. Эдак, знаете, зацепился, подтянулся, встал на краешек, обнял выступ, приподнялся… Зацепился, подтянулся… У вас сейчас это называется паркур, а у нас — мужик домой идет. А так даже не интересно — в три ступеньки крыльцо.

Ари смеётся, вслед за гостем заходит в кабинет, и оба устраиваются в креслах.

— Поскольку завершить ваше дальнее путешествие в наши края подъёмом на седьмой этаж не вышло, то с меня ужин.

Невидимый помощник накрывает на стол. Гость берёт бутерброд с ветчиной и маринованным огурчиком и с наслаждением отправляет в рот. Тут же выдав:

— Пришёл помощник с бутербродом

Меня поздравить с новым годом.

А что смешного? Может вот…

Не ел такого целый год

Мне почести не так важны,

Чем добрый шмат из ветчины.

— Прелесть какая. Вы часто общаетесь экспромтами?

— На эту тему есть анекдот:

— Вы часто матом ругаетесь?

— Я так разговариваю.

— Ахах, здесь это только приветствуется. Я очень ценю в людях чувство юмора. Оно вывозит из самых невывозимых ситуаций. А вам в жизни часто помогает?

— На эту тему скажу фразу, подслушал у алкашей на лавочке…

— Я почему всегда ржу? Чтобы не сдохнуть от тоски.

Юмор — это такая защита. От чернухи, несправедливости. От обид, от глупости… Смех лечит, помогает и тонизирует.

— Хмм… Ни за что не поверю, что ваша жизнь тосклива. Вы производите впечатление очень наполненного человека. Вот зашли и заполнили собой весь мой кабинетик, — улыбается Ари.

— Не весь, у вас ещё будуарчик вон там… — кивает гость на дверь. — И наверняка есть где-нибудь холодильник, а там колбаска припрятана.

— Колбаски нет, — вздыхает Ари, подвигая ближе к гостю блюда с мясной и сырной нарезкой.

— Чудесно, спасибо! Я отработаю, — нарочито поспешно добавляет гость, запихивая очередной кусок в рот. — Я могу… сочинить экспромт для прекрасной дамы, например.

Я в кабинетике у Ари

Колбаску ел в стеклянной таре.

Хотелось просто очень есть.

Спасибо, Ари, что вы есть!

— Всегда пожалуйста, — глядя на гостя, Ари берёт шпажку и макает сыр в мёд. — Но экспромт не засчитан. Это просто подарок. А отработайте… Рассказав какой-нибудь случай, произошедший с вами, за который вам стыдно.

Гость ненадолго задумывается.

— Несколько неэстетичный случай, уместно ли… Ну да ладно.

В детстве захотел съесть яйцо сырое, видел, как взрослые с солью и луком… Достал яйцо, разбил в кружку, взболтал. И, глядя на это, передумал. Но выбрасывать продукты просто так нельзя! А рядом папа спал, отдыхал после работы. Храпел с открытым ртом. Я вылил это яйцо ему в рот… В общем, ему стало плохо, сильно плохо. А мама его ругала, думала, что он выпил, отмывая всю кухню после. И я долго не мог это ему рассказать, лишь во взрослом периоде признался.

— Ужас вы! — смеётся Ари. — Простите, я представила в красках! А во взрослом возрасте отношение к сырым яйцам изменилось или так и не любите?

— Я же врач, про сальмонеллёз слыхал, — смеётся гость. — Как-то не тянет. А вот яишенку на сковородке запросто.

— Любите сами готовить или предпочитаете, когда за вами ухаживают?

— И то, и то. Ни один человек не откажется, если за него всё делают. Но готовлю и сам. Как-то был эпизод, когда сварил борщ, а дети потом стали выговаривать: а папа лучше борщ готовит. На что мама резонно ответила — «Если папа лучше делает борщ, значит, это теперь его обязанность». Так и повелось — борщ всегда я готовлю.

— Я люблю готовить. Этот процесс для меня совершенно магический. И много разных мыслей по поводу книг приходят именно в такие моменты. А для вас что является таким вдохновением?

— Даже не знаю. Смена обстановки, новые люди, новая информация. Нередко бывает — сижу, читаю. Какой-то факт проверить захотел. Полез дальше, открыл ещё что-то, на этом фоне родилась идея. Часто источником вдохновения служат сны. Яркие образы, события. Многие сны помню. Как правило, это новые миры, я знаю, что такого нет на Земле. Надо ведь напустить немного пафоса, сообщить о мистике и моей приверженности к этому. На самом деле, мозг — штука коварная. Что он там насинтезировал за годы? Вот на этом синтезе и рождаются образы. Что касается поэзии — здесь немного другое. Чаще всего строчки появляются, когда я невольно рифмую чью-нибудь фразу. А потом уже мысль вдогонку приходит, сюжет.

— Анатолий, а как вы относитесь к чужим стихам? Свои, понятно, пишутся, это от нас не всегда зависит, просятся — пишем. Но любите ли вы читать других поэтов? И я сейчас не про классиков. Есть кто-то из современных авторов в фаворитах?

— К чужим стихам отношусь точно также, как и к своим — просто. Написал, молодец, можешь. Написал кривенько — огорчусь, если раньше видел хорошие работы от автора. Значит, поспешил, поленился. Такого обожествления, пафосного придыхания нет.

— Я вообще не очень люблю стихи, как бы это странно ни звучало. Редко, очень редко попадаются хорошие. И очень расстраивают авторы, не умеющие писать, но считающие свои вирши чем-то достойным.

Наверное, поэтому я бы никогда не пошла в жюри на поэтический конкурс. А вы бывали в жюри и нравится ли вам это?

— Бывал на всяких конкурсах. Ну, как я оцениваю. Сюжет, образность — плюс. Но дальше я начинаю смотреть ритмику, обороты. А надо, по идее, сидеть и наслаждаться элегантностью, лёгкостью. А затем восхищённо хлопать — молодец какой. Но у меня так не выходит, поскольку я сам пишу стихи. Поэтому при судействе — исключительно техника и красота построения.

— Вот и я так. А ещё — смысл. Потому что нагромождение красивых образов — ничто, логика и смысл — всё.

— Именно. Некоторые стихи совсем не ложатся в душу. Например, верлибры. Хороший верлибр — это цельная картинка. А если там набор красивых фраз без сюжета, я такое не понимаю.

— Порой и не нужно, — смеётся Ари. — Анатолий, вы очень милый. Вы всегда такой?

— Стараюсь быть милым с людьми, которые мне нравятся. А так, бываю разным. Если взять Анатолия Ландышева в жизни и в творчестве — это разные люди. Есть три Толяна. Толян первый — на работе. Строгий, ответственный, серьёзный и так далее. Толян второй — в быту, на отдыхе — балагур, пофигист и пьяница. Толян третий — в творчестве. Позитив, благодушие, тот же пофигизм, альтруизм и весь такой эталонный. По сути, в быту и в творчестве я милашка, а вот на службе… Хотя там тоже важный элемент жизни. Но тот облик мне не нравится. Мне комфортнее непринуждённость. Примерно так, — гость задумывается, забавно почесав нос, а затем, просияв, добавляет. — Скажу умную вещь — это всё социальные роли.

Анатолий тянется к тарелке и с огорчением убирает руку.

— Пусто. Не заметил, как умял всё… Скажите, а ваш невидимка может сварить кофе? И три ложечки сахара! А я…, а что с меня взять? экспромт? О гостеприимстве, о лёгкой беседе?

— Я займусь кофе сама, а с вас экспромт о кофе!

Пока Ари творит ароматный магический ритуал, гость, чуть поразмыслив, выдаёт:

— Я шёл, как будто бы на эшафот.

Порой мне трудно открываться людям.

Но было мило… Славный бутерброд.

Возможно, в этом доме ещё будем.

Смотрю на вас, а на душе тепло.

Поговорил легко, непринуждённо.

Спасибо вам за вечер. Мне свезло.

Надеюсь, я не вёл себя нескромно?

А ладно, кем кажусь… Вульгарно пофиг.

Но всё-таки не откажусь от кофе.

Ари ставит перед Анатолием чашечку и вазочку с сахаром.

— Вот и отлично! Надеюсь, вам понравится.

Гость смакует кофе, хозяйка кабинета медленно тасует любимые метафорические карты.

— Обратимся к метафорам внутренних существ?

— Ого, я не помню, чтобы эта карта кому-то выпадала. Что-то очень закрытое. Да, снаружи яркое, пёстрое, веселое. А внутри… Но мне очень нравится, что в центре всё же нет места темноте.

— Шут, паяц, клоун, который по вечерам тяжело вздыхает в своей гримёрке, стирая надоевший грим?

— Скорее, кто-то очень глубокий, но скрывающий глубину за поверхностным, наносным.

После ухода гостя, Ари отправляется к себе, в другую часть дома.

— Чем займёшься? — интересуется помощник.

— Пожалуй, тоже посмотрю какой-нибудь старый фильмец.

* Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей, ТГ или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Владимир и Ольга Войлошниковы

Голос невидимого помощника раздается над ухом Ари, отчего та подпрыгивает в кресле.

— Ай, да нельзя же так пугать!

— А что это ты там разглядываешь?

Развернув планшет так, чтобы помощнику было видно, Ари поясняет:

— Вот этот высокий суровый, брутальный воин — Владимир, мой сегодняшний гость. Недавно привёз с очередного турнира медаль за самый красивый бой. Много лет был участником игрового ролевого движения, в фэнтези-играх всегда выбирает сторону орков. А ещё имеет навыки выживания в лесу. В диком лесу, по которому можно идти две недели и не найти даже следа человека.

— А рядом с ним кто?

— О, это его жена. Ольга. Она была одной из первых, с кем я познакомилась на АвторТудей. Совершенно очаровалась и прониклась.

— Чувство юмора? — подтрунивает помощник над Ари.

— Слушай, то, что ты невидим, на значит, что я не чувствую, как ты закатываешь глаза! И да, чувство юмора, лёгкость, умение видеть свет, — с жаром произносит Ари, показывая фото Ольги. — Как можно в неё не влюбиться, скажи? Вот она пишет, я так смеялась:

Кто всё время что-нибудь да отмочит? Конечно, Оля.

Кто выбежал, когда все ждали невесту?

Кто чуть не опоздал на общую фотографию одноклассников?

Кто залез обниматься с парковой скульптурой?

— Чего завис?

— Там машина подъехала. Слышишь? Пойду встречать гостей.

Войлошниковы проходят в уютный кабинет Ари и располагаются в креслах.

— Я очень рада видеть вас у себя, — улыбается Ари. — Давно мечтала пообщаться.

— Взаимно, взаимно. Перефразируя кота Матроскина, совместные беседы для общей пользы — они объединяют.

— Знала, что вы приедете издалека, потому думала, чем бы вас таким вкусным угостить. Я люблю брускетту, и классическую — с ветчиной, помидорами, базиликом и моццареллой, и разные её вариации. Поэтому приготовила с местной олениной, — Ари усаживается в кресло и сама с удовольствием берёт бесценное изобретение итальянских кулинаров. — Ольга, а какое ваше любимое блюдо в исполнении мужа? И наоборот.

— Офигеть, что происходит! — Ольга достаёт смартфон и гуглит, что такое «брускетта». — Для меня это звучит очень близко к брусчатке, хотя по добавке ветчины и помидоров я догадываюсь, что это должно быть вкусно.

После её замечания все трое смеются.

— Если проще, то это бутеры с подвыподвертом. Хлеб (свой) мариную в масле от вяленых помидоров (своих), поджариваю на гриле и потом начинается магия! Оч вкусно, если любите прованские травы и неострые специи. Из острого там только чеснок, но немного.

— Вова очень вкусно готовит мясо в самых разных его вариациях. С дивными соусами. А солянка в его исполнении — это же просто песня!

— Хотя самое, са-а-амое вкусное, что я когда-либо ел — это сердце дикого оленя, которого я только что убил. Тёплое ещё. Оно, безусловно, жёсткое, мышца упругая, но очень вкусно.

Оля слегка закатывает глаза:

— Ужас. Это то, в чём мы решительно отличаемся. Я ем только мясо, прошедшее термическую обработку. Без всякой там крови. А ещё простую еду. Борщ, например. Муж обожает мой борщ.

Ари подмечает, с какой любовью и гордостью Ольга смотрит на Владимира.

— Ольга, вы были одной из первых, чьи посты в блоге и маленькие рассказы я прочитала на АТ. А потом и ваши фееричные комментарии. Вы у меня ассоциируетесь с героиней Терри Пратчетта. А вот про Владимира я знала только то, что он мастер снов. Тогда меня очень удивило и восхитило, что сюжеты книг можно видеть так. То есть, нет, видеть, конечно, можно, но чтобы вот так создавать по снам книги — это просто вау! А расскажите, с чего всё началось? Какая книга была написана первой?

— Всё началось очень давно. С подросткового возраста. Вова видел очень живые сны и не придавал этому особого значения. Потом он, конечно, узнал, что не всем выпадает такая удача. С кем-то делился — иногда. А девять лет назад об этом узнала я. Мы сошлись тогда. У нас обоих это третий брак, — поясняет Ольга. — Ну вот, узнала я про сны. Обалдела, если честно. Это было совершенно волшебно. Каждое утро мужчина рядом просыпается и говорит тебе: «Я такой сон видел!» И рассказывает. Иногда кусочек чьей-то жизни. А иногда… Иногда, просыпаясь, он помнит десятки лет, проведённые в другом мире. И в них далеко не всё и не всегда лучезарно. Почти везде воюют. Местами прорывается инферно и прочая хтонь. Иногда он отказывается рассказывать. Говорит, что слишком кроваво, не для меня.

— Это удивительно, — качает головой Ари. — И, наверное, очень непросто.

— Вообще, хочу сказать, что человек, мечтающий вот так ходить по мирам, должен быть готов к разному, — соглашается гость. —Высокотехнологические миры на удивление редки. Или уж они умеют от нас закрываться, я не знаю. Много где есть магия. Но это не значит, что магические миры милосерднее. Скорее, вас попытаются убить более изощрёнными способами.

— Случалось так, что Вова умирал в разных мирах, — подхватывает Ольга. — Многократно. Иногда он вываливается в нашу реальность, продолжая ощущать ту боль. Не сильно, знаете ли, весело, когда тушка насквозь пробита копьём.

Обхватив себя руками в защитном жесте, Ари потирает плечи.

— Ох, испытав такое, я бы ни секунды не сомневалась в том, что мультивселенная не миф.

— Да, что касается практической стороны вопроса, возможно и верна теория о множественной вселенной и о том, что в разных мирах мы можем найти отражения себя. Иногда во сне ты видишь себя другого, но не обязательно. Бывает, что это совершенно отличающееся существо. Не всегда человек. Часто ты можешь рулить процессом. Иногда — советовать, как подселенец в сознание. Иногда — только смотреть, словно из-за плеча, — рассказывает Владимир.

— И вот я слушала эти истории, и мне было очень жаль, что все они растворяются, превращаются в бледные тени, исчезают. Я начала записывать. Я начала уговаривать Вову, чтобы он хотя бы на диктофон мне надиктовывал. Он сперва даже сопротивлялся. А потом ему начали сниться Хроники Белого Ворона. Это история о том, как по всей Земле открылись порталы, целая сеть, и людям стал доступен уход на новую планету, в другую реальность, где знакомые нам физические законы смешаны с той малознакомой нам частью физики, которую называют магией. Этот мир очень плотно снился ему несколько месяцев. Видимо, эманации были настолько сильные, что несколько раз он снился и мне. Вова до сих пор иногда туда ходит. Самый выпестованный из наших миров. Первое дитя, — с нежностью в голосе произносит Ольга.

— О, да, понимаю, я читала «Хроники», не все ещё, но любовь случилась с первого тома. Оля, но если они написаны по снам, то как же с вашим попаданчеством? Я про СССР, ещё один мой любимый цикл у вас.

— Одно другого не отменяет. Про СССР я увидела первый сон, который в самом начале. Естественно, начала додумывать, что и как было бы, что я могла бы предпринять сразу быстро. А потом Вова подтянулся. А когда он включается в тему, то опять же начинает видеть сны. С вариантами прошло-будущего. Или будущего прошлого?

— То есть, это уже такие сны на заказ? — удивляется Ари.

— Да, он умеет настраиваться. Не всегда идеально выходит, но чаще — получается нырнуть в нужный мир.

Невидимый помощник входит в кабинет и подаёт новые закуски и кофе. Ари буквально шестым чувством ощущает какое-то необъяснимое колебание и решает обязательно спросить об этом позже, после отъезда гостей.

— Оля, Владимир, я для всех гостей вытягиваю метафорическую карту. Самой любопытно, что выпадет вам. А пока настраиваюсь, можно от вас какую-нибудь смешную историю? Я чувствую, их есть у вас в запасе.

— Про смешную историю — с удовольствием! Вообще, мы всё время чё-то ржём. Смешливая у нас семейка, — радостно заявляет Ольга. — Однажды к нам из Железногорска приехали Вовина мама с его племяшкой. Баба Валя пила кофе и сердилась: — Нет, ну вы посмотрите: что в голове у них? Только бы в телефоне сидеть вот это тыкать! Едем сейчас с вокзала, я говорю: это Ангара, это символ Иркутска: бабр с соболем в зубах. Думаете, она что запомнила? Пфе! Бабр у нас и правда знатный: здоровенный такой скульптур, и соболь у него в зубах висит дохлой тряпочкой, всё как положено. Приезжие часто недоумевают: что за зверь такой? На самом деле, это просто было местное название мелкой разновидности тигров. Бабров чуть не двести лет назад выбили, а на гербе вот остался. Одно время он вообще не понять на кого похож был, поскольку художники рисовали, по-моему, от балды, но сейчас потихонечку отвоёвывает себе кошачьеобразные черты. Обнако баба Валя была решительно настроена доказать бесполезность вразумления юного поколения: — Алиска! А ну, иди сюда! Девчонки (приезжая племяшка и моя дочка, тогда десяти и шести лет соответственно) влетели в кухню, уже ряженые в какие-то Василисины безумные костюмы. — Отвечай! — требовательно приказала бабушка, — Кто на гербе Иркутска изображён? Алиса захлопала огромными глазищами: — Э-э-э… Бобр! В кухне повисла драматически педагогическая тишина, нарушаемая моим сдавленным хрюканьем. — А в зубах у него, — решила блеснуть эрудицией Вася, — Этот… Как его… — А в зубах у него лосось! — торжествующе закончила Алиса. По-моему я своим ржачем весь воспитательный эффект испортила…

Оля рассказывает в красках, эмоционально, так, что Ари приходится отложить на время карты, чтоб не выронить.

— Прелесть какая! Надо обязательно побывать у вас в городе. Про герб уже знаю, дело за малым. Фу-ух, ну, теперь карта:

Ой, это одна из моих любимых. Столько всего на ней интересного. Каждый находит что-то своё, но для всех она позитивная, светлая, многообещающая.

После отъезда гостей, Ари зовёт помощника к себе.

— Уж не знаю, правильно ли почувствовала, но мне кажется, ты откуда-то знаешь Владимира.

— Да как сказать, — мнётся помощник, — пересекались как-то.

— Аха! А подробнее? — настораживает ушки Ари.

— Дело было на моей родной планете. Явился он туда через портал, пробегом, так сказать. За ним гнались и…

— И? Что же из тебя всё клещами тянуть надо?

— В общем, я ему под руку попался, он меня схватил и в преследователей швырнул, а сам в другой портал.

— Погоди-погоди, но ты же здоровенный лоб, как он мог…

— Я здоровенный?! А ты его видела?

* Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей, ТГ или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Юлия Гладкая

Ари лежит на кушетке в собственном кабинете, а её невидимый помощник развалился в кресле.

— Ну, такое бывает крайне редко, чтобы автор не работал. Разве что какие-то топовые топы могут себе это позволить, — заявляет Ари. — Большинство же моих знакомых совмещают писательство с другой деятельностью. Да и не только работа, приносящая доход, стаж и всякие ништяки из соцпакета, увлечения тоже крайне важны.

— А чем увлекается твоя сегодняшняя гостья?

— О, Юлия вообще человек разносторонний. Но знаешь, что заметила, люди скучные часто мнят из себя интересных. А вот те, что восхищают меня, почему-то сразу говорят, что они скучные. Вот разве может быть скучным человек, который много лет проработал на скорой и сумеет достать человека даже с того света? Представляешь, сколько в её практике было разных случаев, и сколько всего она может рассказать? А ещё она двадцать пять лет увлекается ролевыми играми. Руководила ролевым клубом, организовывала исторические балы, рыцарские турниры и тематические вечера. Фестивали и конвенты.

— И это вы называете «скучным»? — невидимый помощник пародирует интонации героини «Ширли-мырли».

Часы извещают, что пора, гостья вот-вот появится на пороге. Помощник встречает её. И, поприветствовав друг друга, гостья и Ари удобно устраиваются в креслах.

— Юлия, а вот скажите, вы и правда считаете себя человеком скучным или это всё же кокетство? Потому что ни по вашим постам, ни по комментариям я не могу сделать такого вывода. Вы очень живой, энергичный, умный и цельный человек.

— Я честно думала над тем, чем я интересна, и не нашла ничего выдающегося. Скорая — это была любовь с первого курса медицинского и до момента, когда пришлось прекратить из-за здоровья. Ролевые игры — это хобби, опять же любовь с того момента, как я открыла книгу Толкина. Да, обычно — я душа компаний, ибо болтлива не в меру, но, в целом, ничего эдакого. Как все, — улыбается гостья.

— Как все интересные люди. А с чего и когда начался ваш путь в писательстве?

— С детства. Первые стихи написала в три года. Ну, как стихи — четверостишие:

Птичка по небу летала,

Птичка песни распевала.

Птички тут давно уж нет —

От неё пропал и след.

Я тогда как раз начала читать книжки и более-менее нормально писать. Настольной книгой был «Шерлок Холмс» (до сих пор трепетно обожаю детективы, хотя и считаю, что сама не сильна в них — я ж не Конан Дойл).

Потом были сказки. Песни — по книжке с этими песнями учились школьники на уроках музыки. В конце девяностых было мало подходящих песен для детей, так что писала я.

На гитаре тогда начала играть и выступать.

Потом — ролевики и первые повести, навеянные атмосферой сообществ и игр.

А вот к романам я пришла восемь лет назад. Меня пригласили на «РосКон» на мастер-класс к Сергею Васильевичу Лукьяненко. Конечно, текст мой он поругал, но сказал, что запал хороший, и пригласил написать роман в серию «Дозоры» (увы, серия заморожена — книга не опубликована).

А потом книги стали появляться раз в год, два раза — как настроение будет.

— Вау! Чем дольше слушаю, тем больше прихожу в восхищение! Очень круто, — восторженно произносит Ари. — Юлия, а какие-нибудь истории из многолетней медицинской практики вы используете в своих книгах?

— Нет, оригинальные случи из практики не использую, считаю, что медицинская этика должна присутствовать, даже если я давно не у дел. Но знания по медицине применяю в книгах, это очень помогает лечить и калечить персонажей, — в глазах гостьи появляются весёлые огоньки.

— Ахах, калечить со знанием дела — звучит! Но, кроме шуток, я люблю, когда в книгах используется специальная профессиональная лексика и термины. Даже если мне приходится лезть в поисковик, чтобы узнать, что это. Либо, когда догадываюсь интуитивно, о чём речь. Знаю, не все такое любят. Но вот мне заходит. А вас спрошу теперь не как писателя, а как читателя, какие книги предпочитаете читать вы?

— Фентези и детективы. А ещё сказки, без них вообще никуда.

— Есть книги, которые перечитываете? Я для себя этот год назначила годом классики. И открываю её по-новому.

— Есть любимые книги, которые читала и не раз: «Мастер и маргарита», «Таис Афинская», «Шерлок» опять же. Ну, и если грустно, то «Мумми-троллей» или «Мэри Поппинс». Еще люблю «Гарри Поттера», но его перечитываю раз в пятилетку.

Надо тоже попробовать вернуться классике. Вдруг зайдет?

— Я на многое сейчас смотрю иначе, понимание приходит. Внимание сместилось, приоритеты, важны детали, акценты. Да много чего цепляет. Плюс, немаловажный фактор — делаю это не по понуждению, а по собственному желанию и выбору. А ещё я люблю аудиокниги. Слушаю под вышивку или за домашними делами. Но знаю, что аудиоформат не все воспринимают. Вы как к такому относитесь?

— В детстве слушала сказки с пластинок, но засыпала с них. Ничего не изменилась аудио не воспринимаю, там чужой голос в голове моему местному мешает, — смеётся гостья.

— Да, у многих так. Значит, мне повезло, что люблю и могу слушать. А читать предпочитаете в каком формате, исключительно на бумаге или всё же жалуете электронные книги? Кстати, недавно слышала, что от чтения со смартфона быстрее стареешь. Но меня и это, похоже, не остановит!

— Любимые книги есть в бумаге, но читать стало проще с электронной книжки. Она легче и в ней вся библиотека.

— Совсем скоро, с 3 по 6 апреля 2025 пройдёт двадцать четвертая международная литературная конференция по вопросам фантастики «РосКон» — место встречи писателей, издателей, журналистов, литагентов, критиков и всех прочих, имеющих отношение к литературе. Там можно пообщаться с самыми известными писателями-фантастами, деятелями кино и телевидения, имеющими отношение к фантастике. Кроме того, вручаются престижные литературные премии — «Алиса», «Роскон», «Фантаст года». Расскажите о своей премии подробнее.

— В 2018 получила Золотой роскон за лучший фантастический роман в том году. Самое забавное, что это был мой первый опубликованный рассказ и вышел он в сборнике «РосКон-грелка 2017. Первый дубль».

Ощущение конечно супер и память на всю жизнь.

— О-о, представляю, полный восторг! А в этом году поедете туда?

— Да, еду, надеюсь обновить ощущения победы. Но там много желающих. Ежегодно выходят номинационные списки. В них все романы, вышедшие за год в России, и все рассказы. Очень много текстов, потому как много талантливых людей. Для того, чтобы отдать свой голос за понравившийся текст, есть бюллетени. Вот, буду агитировать за себя.

— А с кем хотелось бы пообщаться? Как там вообще это происходит?

— В первую очередь — с друзьями. Правда, за восемь лет их стало так много, хоть расписание создавай, в какой день, кого обнимать, — смеётся Юлия.

— Это которая ваша поездка будет туда? — расспрашивает Ари, переставляя на поднос чашки со свежесваренным кофе.

— Так сразу и не скажещь, я ездила несколько лет подряд, потом был перерыв, и вновь оказалась там в прошлом году, благодаря Лит мастерской Сергея Васильевича Лукьяненко. И поняла, как мне этого не хватало. Людей, которые думают на одной волне с тобой. Но, если прям по пальцем посчитать, то пять с половиной.

— С половиной — это оригинально! А вообще — большое счастье, когда в жизни есть люди, что на одной волне с тобой.

— Кто бы спорил я не стану, — соглашается гостья. — Мне всегда везло на таких, и в ролевом движении и среди бардов, и среди писателей, где, к слову, я встретила достаточно людей из ролевиков.

— Мне не доводилось в таком поучаствовать, но я предполагаю, что это очень интересно.

Пока гостья с наслаждением вдыхает кофейный аромат, Ари достаёт любимые метафорические карты.

Вытянув карту, Ари смотрит на гостью. Та рассматривает внимательно и мягко произносит:

— Карта идеальная! Про меня лучше и не скажешь.

* Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей, ТГ или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Елена Весенняя

Ари поливает цветы в приёмной. Компьютерное кресло покачивается и вертится за столом, в воздухе над ним завис смартфон, на котором сами собой листаются шортсы. Человеку, не знающему, что в кресле сидит невидимый помощник, может показаться, что в доме творится какая-то чертовщина.

— Что там? — спрашивает Ари, заметив, что одно и то же видео помощник смотрит в третий раз.

— Да тут… Прикол, в общем. Старушки на площади флешмоб затеяли.

— Серьёзно? А моя сегодняшняя гостья, Елена Весенняя, танцевала зимой на центральной площади города в компании пенсионерок.

— Во даёт, а спроси у неё, есть ли видео?

— Хорошо, — кивает Ари, осторожно насыпая гранулы с удобрением в горшок. — Спрошу, если не забуду.

Гостья приходит в назначенное время. Ари встречает её и предлагает располагаться.

— Рада, что вы, наконец, у меня в гостях, Елена. Как добрались?

— Рада наконец-то оказаться у вас в гостях, — гостья рассматривает уютный кабинет и его хозяйку. — Добралась с ветерком, на драконе долетела. Он, правда, был не очень рад, но что поделать.

— Ахах! Я от вас другого и не ожидала, — улыбается Ари. — Впрочем, у нас огнеупорная парковка с некоторых пор. К драконам мы привычные. Елена, я очень хотела спросить, а Весенняя — это настоящая фамилия или псевдоним? Мне очень нравится, и вам очень подходит.

— Спасибо, — скромно кивает гостья. — Имя настоящее, а фамилия — псевдоним. Ещё в университете на одной кафедре заводили папки по инициалам, у меня получилось ВЕС (Е — Елена), но мне это не нравилось, поэтому дополнила до ВЕСна. Как-то незаметно прижилось. Вообще у меня в сети всего три псевдонима-ника для разных мест. Второй — от имени любимой игрушки в детстве, а третий — от имени героини любимой книги. — Елена напускает на себя особо загадочный вид: — Но их я предпочту оставить в тайне.

— Красиво и женственно. А сами вы себя ассоциируете с весной? С первой весенней листвой, ласковым солнцем, какими-нибудь первоцветами?

— Может быть… С солнцем — пожалуй, немного да, но не обязательно весенним: могу и в тучки спрятаться, могу и до удара довести (теплового). Но для этого надо долго и злонамеренно пренебрегать правилами безопасности: упорно продолжать поджариваться, когда всё намекает, что пора перебраться в тень.

— Ого! Интересно. И эти свойства, я так полагаю, вы очень умело используете и при написании книг?

— Хороший вопрос… Что именно помогает писать тексты — сама до сих пор не очень понимаю. Это тексты меня умело используют, — улыбается Елена. — Подсылают одну крылатую и коварную даму, она говорит — «давай посидим, поболтаем о своём, о женском…» — и аккуратно так бутылочку амброзии на стол ставит… А потом очнёшься — муза упорхнула, а текст лежит. И ладно бы о женском… Но нет, то абсурд, то социальная фантастика, то космос, то вообще не жанр, а неведомая зверюшка…

— Ай, ну, прелесть же эти музы! Ко мне тоже иногда залетают, оставляют у порога новорождённые идейки, звонят в дверь и улетают. А мне потом гадай, что с ними делать. Лежат в черновиках, растут, зреют подкидыши. Так что, чем бы музы не тешились, лишь бы прилетали, — выдаёт Ари.

— Согласна. Пусть прилетают и почаще, без них гораздо скучнее.

— Елена, а расскажите про танцы на площади города… Как это было и не очередная ли муза вас на это подбила? Мне ужасно любопытно!

— Если надеетесь на невероятные откровения, то напрасно, всё довольно банально. Моим первым «большим» хобби (ну или почти вторым, как считать) были танцы. Сначала случайно пришла попробовать танец живота, оттуда попала на бал, а оттуда и на улицу… Кхм, звучит странно, но так и было, честное слово! В том же кабинете, где я пыталась изображать восточную женщину (не очень успешно) как-то готовились к балу (изучали исторические танцы) и я задержалась. Потом были балы, красавицы… правда, без лакеев и булками не хрустели. А кроме более молодёжного в городе был (и до сих пор есть) танцклуб «для тех, кому за», они порой выступали на городских мероприятиях или просто где-нибудь в парках собирались. Кажется, тогда был недобор, звали молодежь, вот я и очутились зимой на улице под елочкой… Мазурку под снегом и в сапогах по здравом размышлении советовать никому не хочу, но было весело.

— О, представляю, уверена, что было сказочно. И весело! И снова возвращаюсь к книгам, как ваши герои относятся к танцам? Вы как мама автор устраиваете им такие мероприятия?

— Пока потанцевать им не доводилось. Только в одном черновике завязка происходит на балу. Я вообще жадный автор, не делюсь с героями своими хобби: никто в книгах не танцует, не играет на музыкальных инструментах, не увлекается интеллектуальными играми… и даже не работает в айти. Впрочем, последнее не хобби. Хотя «музыкальный» роман тоже лежит в черновиках, но когда до него доберусь и доберусь ли — один Бах знает.

— Елена, каждый ваш ответ влечёт за собой множество вопросов. Давайте, пока я готовлю нам кофе, вы расскажете о своём дорогом детище, о книге, которая для вас самая лучшая, любимая?

— Это, конечно, первенец, мой дракончик… — гостья поворачивается к окну, в которое заглядывает вопросительная чешуйчатая мордочка. — Тебя тоже люблю. Подожди, я ещё разговариваю. Полетай пока. — Мордочка исчезает. — Вот этот, на котором прилетела, из новой книги, там дракон правильный, классический и… — Елена понижает голос до шёпота, — второстепенный. А в первой — главный и… не совсем дракон: ходит на задних лапах, крылья маленькие, огнём не дышит, и вообще раздражается, когда его называют драконом. Летел себе с конференции на космическом шаттле, никого не трогал, но что-то вышло из строя и пришлось приземляться на первую попавшуюся планету. А планета попалась класса О-Ж, подкласс П-А… Как можно догадаться, пришлось герою несладко.

А о том, как я это всё писала (и переписывала) могу рассказывать так долго, что боюсь, остыть успеет не только кофе, но и пара звёзд на небе…

Ари ставит перед гостьей чашечку кофе. На столике появляются вазочки с конфетами и пирожными.

— То есть вы из тех перфекционистов, кто обожает доводить историю до совершенства, делать из алмаза бриллиант, без конца шлифуя и наводя блеск?

— Есть такое. Написать и забыть — очень сложно, всё время хочется ещё что-нибудь улучшить, и ещё, и ещё… Но при этом страшно повторить ошибку художника из «Неведомого шедевра» Бальзака, у которого после слоёв «улучшений» от картины остался лишь кусочек женской ноги. Приходится себя останавливать.

— Не знаю этой истории, надо будет почитать. Люблю такое поучительное иногда. Это роман?

— Новелла, не очень большая. Я пишу длиннее.

— Задумалась сейчас, а вот это желание улучшения касается только книг или и других ваших увлечений? Во всем ли вы стремитесь к идеальности?

— Нет, это зависит от области. Скажем, я очень не люблю распускать вязание, даже если откровенно напортачила. Нередко для меня важнее процесс, а не результат.

— Уфф, как хорошо, — выдыхает Ари. — А то меня, честно говоря, немного напрягают совершенные люди!

— Рядом со мной напрягаться вообще нет поводов. Я в совершенстве умеют разве что… — Елена глубоко задумывается, — выполнять лёж, лёжа на диване. На этом список безусловных достижений заканчивается.

Рассмеявшись, Ари вытягивает из колоды метафорическую карту и сама с любопытством её рассматривает.

— Каждый раз, когда смотрю на эту карту, чувствую её по-разному. Но всегда она мне нравится. Милые бабочки-идеи, летящие на огонёк. И в целом, вот этот скелет — для меня они символизируют опору, надёжность.

Проводив гостью, Ари смотрит в окно. Дракон, мягко оттолкнувшись от земли взмывает в вечернее небо. Тонкая женская фигурка на его могучей спине почти неразличима. Рядом с Ари в воздухе завис смартфон.

— Снимаешь?

— Попытался. Да только ваша земная техника всё ещё не способна видеть этих существ.

Помощник включает запись, но на картинке видно лишь тёмное небо, по которому проплывает фигурное облако.

* Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей, ТГ или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Порфирий Липатов

Ари открывает двойные двери и в удивлении замирает на пороге собственного кабинета. Посреди него стоит старинный трельяж — тяжёлое основание из массива ценного красного дерева и три зеркала. Невидимый помощник за её спиной ошарашенно заявляет:

— Как эту бандуру пронесли сюда мимо меня? И зачем тебе понадобился антиквариат?

Ари осторожно подходит к невесть откуда возникшему предмету интерьера, поправляя причёску.

— Это подарок от сегодняшнего гостя. Он предупредил, но я и сама не ожидала, что это будет так… экстравагантно. Кстати, где он сам?

— Записан на сегодня, но никак не уведомил, когда явится. Может, решил ограничиться подарком?

Вдруг в каждом из зеркал появляется по образу мужчины. И это тем более странно, что образы — не отражения. Пока Ари пытается разглядеть каждого, они сливаются в один. Из створок и центрального отделения на изумлённую девушку смотрит улыбающийся парень:

— Здравствуйте, Ари. Я — Порфирий Липатов. Те ребята, что возникли за мгновение до меня в зеркалах, моё триединое содержимое. Я — коллективный образ трёх увлечённых исследователей фантазии. Один из нас давно ведёт летопись своей вселенной из грёз. А двое остальных помогают её структурировать.

Ари усаживается и жестом предлагает гостю сделать то же самое в отражающемся свободном кресле только по ту сторону волшебного стекла.

Порфирий углубляется в перспективу отражения. За ним появляется кресло с витиеватыми узорами и широкой спинкой с двумя волютами по бокам.

— Простите, что не смогу выйти к вам, я ведь всего лишь образ. Но вы изумительно выглядите, Ари.

— Спасибо, — мило улыбнувшись, кивает Ари. — Весьма любопытный опыт общения. И честно признаюсь, подобного у меня ещё не было. Вы реально нереальны и мне нужно немного привыкнуть к этому. Порфирий, расскажите, пожалуйста, кто вы?

— Хм… — задумывается гость. — Я — просто псевдоним, как называли когда-то Козьму Пруткова, одно имя для трёх людей. Но Прутков писал сатирические стихи, а я представляю от своего имени вымышленную вселенную одного из нас. Чтобы не путаться, буду говорить о себе, но памятуя о нашем триединстве, держите в уме, что я — сплав личностей, но мне они всё же описали биографию. Вышел мечтательный паренёк, решивший описать визуализированную историю, которая возникала в его голове, когда он куда-то идёт.

При ходьбе по знакомым местам я погружался в собственные мысли, которые визуализировал. Помню, в детстве представлял, как сижу у камина, ем сладости и смотрю фильм с видеомагнитофона. А сладости мне подвозит игрушечный поезд из комплекта с железной дорогой.

Так выразились первые мечты: видеомагнитофон и игрушечная железная дорога. Сперва я не особо задумывался, какой именно фильм смотрю в этой идиллии. Просто наслаждался таким времяпрепровождением, воспроизводя в памяти его каждый раз, когда шёл куда-то. Единственное, что мне нравилось — боевики со Шварценеггером, поэтому точно могу вспомнить, будто смотрел фильмы с ним в своей этой воображаемой комнате с камином.

— Необычно, интересно, занимательно… — Ари складывает пальцы домиком и слова произносит медленно на манер Ренаты Литвиновой. — Вы мне весьма симпатичны и как проект ваших авторов, и как самостоятельная личность. Порфирий, но что же вас привело ко мне?

Порфирий расплывается в улыбке.

— Спасибо, Ари. Вы тоже чудесная дама. Я бы хотел обнадёжить вас. Хочу, чтобы вы донесли до своих гостей простую истину. Но сначала опишу, что происходит у меня в той фантазии. Я представляю кинофильмы, то есть, я не переношу истории на бумагу, а просто спускаю с вожжей коня воображения, а он скачет вдаль, уподобляясь мне, когда я иду куда-то. С точки старта до места назначения моя воображаемая история развивается, подчиняясь стандартной компановке сюжета: экспозиция, завязка, кульминация (развязка). Так происходит от насмотренности, всегда любил кино. Получается, мои истории определённого маршрута — фильмы с общим сюжетом. Как бы сейчас это назвали «киновселенная». Но я ещё до популяризации этого термина, выдумывал свою киносерию. По итогу этих кинокартин накопилось несколько десятков, и, чтобы их как-то структурировать, я стал описывать синопсис каждой.

— Мм, я думаю, это большой труд. Вы где-то делитесь своим мнением? Обосновываете, защищаете его, дискутируете с теми, кто не согласен с вами?

Порфирий задумчиво смотрит вниз:

— Ну, у нас есть сайт под это дело. Но дискутируют больше трое моих создателей и их знакомые. Публикуемые на сайте работы, так сказать, кристаллизуют наше общее мнение относительно сюжета и структуры. Мало кто может вникнуть в канву повествования, ведь всё выдуманное — обширная картина, у которой только есть определённые элементы вроде якорей, а облик персонажей, локации волен выдумать каждый. Есть магистральная линия и вывод тонкой красной линией следующий внутри неё. О форме тяжело спорить, потому что это не совсем творческий продукт. Это своеобразная констатация факта: мы в голове вольны изображать что угодно, незачем себя ограничивать. Так вот этот кинотеатр из грёз, наша кинематографическая фантазия в голове уникальна для каждого. Не стоит принижать её значимости в сравнении с другими объектами культуры.

Во-первых, мы избалованы медиа-средой. Нас дразнят красочными картинками чужих миров, благодаря чему наша личная вселенная под названием «фантазия» кажется серенькой и тусклой локацией по сравнению с аляпистыми антуражами обиталищ воображения у других.

Так вот не надо принижать свои таланты в конструировании вымышленных миров. Уделяя своей фантазии львиную долю виртуального времяпрепровождения, я ратую за главное достоинство любого — неограниченность творца внутри.

— Сначала мне показалось, что ваша основная задача — привлечение внимания к фильмам с достойным сюжетом. Но теперь вижу, что посыл совсем иной.

— Совершенно верно. Фильмы могут быть разными у всех, наши — только наши, личные, облюбованные, родные. Они у каждого свои. Пусть все формируют свою фильмотеку, ведь… — Порфирий куксится, пытаясь побороть смущение. — Со стихосложением у меня не очень, но вот, как смог, передал афористично, — набрав воздуха в грудь, начинает декламировать: Смотрите эффектные фильмы с хорошим сюжетом, Для них не надо большого бюджета, Актёров, камер, для съёмок помещений. Смотрите их в воображении, там нет ограничений!

Ари негромко аплодирует.

— Призыв развивать воображение очень похвален. Но как быть тем, кто не то что ленив, а попросту не наделён таким богатством?

Порфирий ухмыляется:

— Потребителей всегда больше. Пусть довольствуются плодами творческой деятельности других, но помнят изречение духовного учителя Старджона «Девяносто процентов чего угодно — полное дерьмо». — Молодой человек дерзко подмигивает, не прекращая хитро улыбаться.

Слушая его, Ари задумчиво тасует любимые метафорические карты. Кресло напротив пустует, но в зеркальном отражении там сидит её необычный гость. Прежде чем вытянуть карту и подсказку, Ари смотрит в зеркало. Кладёт на стол, глядя, как в отражении гость с любопытством склоняется и разглядывает картинку.

— Что вы здесь видите?

Взгляд Порфирия проясняется, в глазах начинают плясать искорки.

— Ну, вот, о чём я и говорил: все боятся творить, потому что страшатся осуждения, а я, то есть трое моих создателей, не побоялись. Мы, получается, открыли двери в свою фантазию и сеем что-то, что, возможно, пожнём в изобилии.

Василиса Премудрая, — продолжает гость, — одной рукой махнув, в русской народной сказке о царевне-лягушке создавала озеро и прочие красоты. Я схож с ней, под эгидой моих демиургов я тоже, махнув рукой, как изображённая на карте дама, разбрасываю семена фантазии, даря своим творителям удивительные миры.

— Прекрасная трактовка! — удовлетворённо кивает Ари, не скрывая довольной улыбки.

— Спасибо за беседу, Ари, — гость прощается с хозяйкой уютного кабинета, отправляя ей воздушный поцелуй.

Воздух начинает мерцать, свет в лампах становится приглушённее, а стоящий посередине трельяж вдруг превращается в пиксельное изображение. Мельчайшие квадратики осыпаются, разлетаются в стороны. Отражение пропадает, а сам трельяж растворяется в пространстве вместе с иллюзорным гостем.

* Записаться на приём к Ари Видерчи можно в личные сообщения на Автор Тудей, ТГ или ВКонтакте (ссылка в профиле)

Александр А. Шувалов

Невидимый помощник возвращает книгу на полку

— Понравилось?

— Довольно серьёзная книга. Не представляю, как её осилил ребёнок. Второй класс... Это сколько? Восемь лет?

— Да, удивительно. Александр написал, что его заинтересовала красочная обложка книги с рыцарями, те самые «Крестоносцы» Сенкевича. Сейчас, — Ари включает смартфон и открывает мессенджер, — я представила эту картинку. Вот он пишет:

Это была первая книга с архисерьёзным видом взятая мною в библиотеке, не взирая на офигевшее лицо женщины — библиотекаря, пытавшейся подсунуть мне детские книжки с картинками. Через пару недель, когда принёс её назад библиотекарь не поверила, что я её прочитал в столь юном возрасте. Пришлось ей кратко пересказывать содержание романа. Её последующее выражение лица, как и первое надолго остались в моей детской памяти.

Больше такие серьёзные книги я не брал до средних классов, предпочитая различную детскую литературу, читаемую и моими сверстниками.

Невидимый помощник смеётся над тем, как Ари изображает библиотекаря. Вжившись в образ, она строго заявляет:

— Это что за шум в библиотеке? «Университет монстров» не смотрел?

— Нет, — сквозь смех выдаёт помощник.

— Очень рекомендую. Как встретишь гостя, проводи его ко мне и можешь посмотреть.

В назначенное время гость появляется в кабинете Ари.

— Добрый вечер, Александр, располагайтесь, — радушно встречает хозяйка.

Гость усаживается в кресло:

— Много наслышан о вас! Рад познакомиться лично!

— Александр, меня весьма удивила тема, которую вы выбрали для беседы, то есть — кладоискательство в целом и приборный поиск в частности, интересные находки и мистические истории из этой области. Я обдумывала и пыталась вспомнить, что знаю об этом. Но честно, кроме «Острова сокровищ» так сразу ничего и не пришло в голову. А вы насколько серьёзно в этой теме?

— О поисках сокровищ и всём, что с этим связано я мечтал с детства. С друзьями не раз обследовали заброшенные дома и участки и первая находка была найдена лет в десять. Ею оказалась старая царская свинцовая пломба с непонятным мне тогда обозначением. А «Остров сокровищ», как раз, наверное, и послужил отправной точкой моего хобби. Непосредственно же приборным поиском — поиском различных артефактов с помощью металлоискателя занимаюсь примерно лет двенадцать - тринадцать.

— Ой, а это как-то связано с вашей работой или больше можно отнести к хобби? И как это увлечение отражается на ваших книгах?

— С работой не связано. Это больше отдых на свежем воздухе, который позволяет прикоснуться к истории нашей страны и наполнить кровь азартом и адреналином. Нечто сродни, наверное, рыбалке или грибной охоте.

Мои книги, как раз, про это и рассказывают. Многие сюжеты и герои оттуда, кроме, конечно, откровенной мистики и попаданчества взяты из реальной жизни. Но и каких-то бытовых мистических приключений и историй, связанных с нашим хобби предостаточно. И это помогает сделать сюжет красочным и динамичным. По крайней мере, с моей точки зрения, — улыбается гость.

— Здорово! Мой папа в юности нашёл бивень мамонтёнка на берегу реки. Часть крутого берега откололась, и он нашёл этот бивень. Очень тяжёлый. А вы можете рассказать о самых интересных находках?

— Здесь всё зависит от того, чему вы лично отдаёте предпочтение. На заре копа я собирал лишь монеты, отдавая все другие находки (а их попадалось в достатке) товарищам по поиску.

Сейчас, по прошествии лет, монеты, если только они не достаточно нечастые, практически не увлекают. И уже отдаёшь предпочтение совсем другим вещам, которые многим покажутся бесполезными и, возможно, не заслуживающими никакого внимания.

Так одна из очень неординарных и интересных мне находок была бронзовая гайка-колпак с экипажа времён Российской Империи, с надписью: «Москва А.Н. Николаевъ Покровка». Это были инициалы и адрес производителя данной детали, а может быть и всего экипажа.

Ещё одной интересной находкой, которая принесла прилично адреналина стала бронзовая обоймица или устье от ножен к штыку от винтовки Маузера образца 1871 года с клеймом и номером воинского подразделения.

Так что здесь всё несколько относительно! Не оценивший в своё время по накалу страстей, азарту и адреналину поиски клада Флинта из книги «Остров сокровищ» и не увлечённый нашим хобби человек, навряд ли сможет оценить и всю красоту той или иной находки, которая привлекает копарей, и хорошо, если в лучшем случае не покрутит пальцем у виска, как это делают некоторые мои знакомые.

Ари сидит слегла обалдевшая от информации.

— А как вы выбираете места для... Раскопок? Или как это правильно называется?

— Можно назвать и так! — соглашается гость. — В последнее время это одно из самых непростых дел и многие копари неохотно делятся этим секретом.

Сейчас большая часть поездок у нас происходит по «наводкам» родных, друзей, знакомых, сослуживцев по работе, которые рассказывают, что у их родственников в деревне на огороде или в близлежащем фермерском поле недавно нашли то-то и то-то. Интересуешься у них, можно ли будет там аккуратно походить и, если да, то выезжаешь к ним.

— Я даже не представляю, как это происходит. Вот вы приехали на место и? Дальше что? У вас с собой лопаты? Обычные или какие-то специальные? Или вы сначала с какими-то приборами изучаете, проверяете, где нужно копать? Ух, Александр, у меня миллион вопросов!

— Да, мы приезжаем на место, у нас с собой металлоискатель и лопата. Лопата может быть любая, главное, чтобы она была удобна для работы одной рукой. Так меньше устаёшь, ибо ходить приходится, как правило, почти целый световой день.

Если приезжаешь по договорённости в жилую деревню, то спрашиваешь у хозяев разрешение походить на их участке. После этого отстраиваешь прибор и вдумчиво исследуешь весь периметр, внимательно прислушиваясь ко всем сигналам. Если место достаточно перспективное, то копаешь практически все сигналы, даже очень спорные.

— Для меня всё это звучит и представляется некой фантастикой. И это здорово. Люблю увлечённых людей. Александр, а вообще, жит-быт в таких походах какой? Есть ли правила. Ну, например, женщину в поход брать — к беде.

В это время в кабинет входит невидимый помощник. Услышав последнюю фразу, он невольно вздрагивает. Чашечки с кофе дзинькают о блюдца. Ари укоризненно смотрит чуть выше подноса, где примерно, по её мнению расположены глаза помощника. Тот спешно покидает кабинет. А Ари предлагает гостю угощаться.

— Спасибо за угощение! — гость берёт кофе и продолжает рассказывать. — Как таковых правил нет, но есть свои, можно сказать, неписанные ритуалы.

Многие копари народ суеверный, и у них есть свои приметы и поверья. Например, если едешь на коп и тебя застал в дороге или на поле дождик, то огорчаться непогоде совсем не стоит, ибо «дождь к серебру», то есть к любым серебряным находкам во время поиска.

Также многие копатели, приехав на место, частенько задабривают мифического Земляного деда — покровителя всех поисковиков, зарывая ему конфетки или наливая немного чая из крышки термоса, для того чтобы тот не скупился на интересные находки. А если удалось найти что-то стоящее, то, как правило, в эту же ямку назад кладут несколько современных монеток из «ходячки», проявляя тем самым особую благодарность Земляному деду. И подобные свои мистические приметы есть почти у любого поисковика.

— О, это мне как раз очень понятно. Приезжая в лес, я всегда привожу с собой дары. И кланяюсь, — делится Ари, — духу леса. Для меня это важно.

Александр, а вы в этих походах пишете? Или только по возвращении?

— Нет, на копе не пишу, только иногда черпаю идеи для новых сюжетов в своих книгах. Там по факту происходит некое изменение или трансформация обычной повседневной жизни. С каждой интересной находкой ты хватаешь огромными порциями положительный адреналин и буквально погружаешься в иной мир, пытаясь разгадать его загадки. И это захватывает до такой степени, что отвлекаться на что-то другое абсолютно не хочется.

Слушая Александра, Ари мысленно настраивается на его волну и передаёт этот настрой картам, что сейчас в её руках. Вытянув карту и подсказку, Ари кладёт их перед гостем.

— Что вы здесь видите? — спрашивает Ари. — Мне кажется, вас ждёт новое путешествие, новые интересные необычные находки. И пусть будет так!

Проводив Александра, Ари спрашивает помощника:

— Посмотрел?

— Про монстров? Да, прикольный мульт.

— Аха. У меня где-то есть старинный диск. Там и первая часть «Корпорация монстров». С теми же героями, только взрослыми. И ещё один из интересных — «Планета сокровищ». Предлагаю завалиться наверх, сделать побольше попкорна и посмотреть.

* Запись на беседы закончена.

Екатерина Белозерова

Невидимый помощник крутит колёсико мышки, листая ленту новостей на АвторТудей.

— Вот вы, люди творческие, не ленивые…

— Чего ты там бормочешь? — Ари бросает взгляд на монитор. — Кто не ленивый?

— Да смотрю, мало того, что тут народ постоянно что-то пишет и публикует, так ещё и всякие движухи устраивает.

— А, ну, это да. Движение жизнь, — улыбается Ари. — У моей сегодняшней гостьи, Екатерины Белозеровой, тоже что-то интересное намечается. Они вместе с группой писателей АвторТудей собираются запустить межавторский цикл в очень интересном сеттинге, но пока это секрет. Скоро всё сами расскажут.

— Но ты же воспользуешься своим положением и узнаешь обо всём раньше? — хмыкает помощник.

— О, нет. Ты знаешь, что я весьма деликатна и никогда не стану выпытывать что-то. Тут только если гостья сама захочет поделиться.

В приоткрытое окно слышно, как к дому подъезжает авто.

— А вот, кажется, и она!

Ари встречает гостью, они проходят в кабинет.

— Екатерина, вы располагайтесь, — указывает Ари на кресло, — а я, пожалуй, сразу приготовлю нам по чашечке кофе.

— Кофе я люблю, спасибо. Мне с молоком, но без сахара, пожалуйста.

Всегда обращая внимание больше на энергетику гостя, нежели на внешность, Ари подмечает для себя, что Екатерина вызывает у неё очень приятное чувство. Когда внешняя красота и внутренняя сила создают подобный тандем, это восхищает.

— В эту субботу отмечали день космонавтики. А как вы относитесь к этому празднику и космосу вообще? — задаёт свой первый вопрос Ари, накрывая на столик.

— Меня с детства манили звезды. И истории о новых мирах, далеком космосе и братьях по разуму. Потому эта дата для меня имеет большее значение, нежели 8 марта или 23 февраля. Пишу я также большим образом именно об этом. О космосе, о контакте, но в первую очередь — о людях. Сюжетов много уже до нас написано, но всё ещё хочется рассказать о человеческой силе, о добре, о сострадании и о выборе.

— Да, понимаю. Мне тоже нравятся книги подобного плана. Но есть такие, после прочтения которых я впадаю в лютую депрессию. Например «Туманность Андромеды» Ефремова. Потому, стараясь уберечь себя, читаю книги менее философские. Космооперы авторов АТ, например. А кто ваши любимые авторы и произведения? Вопрос без ограничения, это могут быть и мировые бестселлеры и ноунеймы.

— Конечно, в первую очередь это те авторы, на которых я выросла: Бредбери, Стругацкие, Булычев, Хайнлайн, Лем, Шекли. Потом я наткнулась на современных авторов: Лукьяненко, Панов, Дивов. Потом я пришла на АвторТудей и встретилась с разными потрясающими авторами разных жанров, но если касаться именно научной фантастики, то это мои любимые соавторы: Кристиан Бэд, Игорь Волков, с которыми мы, кстати, и готовим наш сюрприз.

— О, я очень люблю разные тандемы. Понимаю, как это сложно. Но в то же время, произведения, которые выходят из-под пера разных авторов, влюблённых в одну идею, получаются бомбическими. А кто был инициатором?

— Вроде бы как-то в чате Крис (Кристиан Бэд) предложил идею создания межавторского цикла. Сейчас это довольно распространенное явление. Это когда придумывается определённая вселенная со своими законами, и какой-то коллектив авторов создаёт свои произведения в этом сеттинге. Наверняка вы видели самый известный из них — СТАЛКЕР.

Вот мы решили сделать что-то подобное. Это как своеобразная игра для авторов. Сейчас мы втроём пишем первую книгу, от которой все остальные будут отталкиваться. Нам советами помогает ещё несколько авторов, которые следят за написанием. Вскоре мы опубликуем работу и предложим присоединиться к нам других авторов, если их заинтересует подобная идея.

— Да, я знаю, что это, читала книги многих авторов по «Стиксу», и даже сама была соавтором рассказа для сборника «Кисляк». И мне кажется, это очень круто, написать первую книгу в соавторстве. Так проще будет подхватить идею другим. А когда есть ещё и помощники, советчики или беты, это уже выводит идею на новый уровень.

— Да, очень надеюсь, что это будет интересная игра. Как вы успели заметить, я вообще любитель устраивать различные игры-конкурсы для пользователей АвторТудей. Может и вы захотите к нам присоединиться?

— Конечно, замечаю! Пусть не всегда отмечаюсь в постах, но стараюсь читать и быть в курсе. По поводу присоединиться — очень заманчиво, но я сомневаюсь в своих силах. Мало знаю о космосе, не очень сильна в терминологии. А вот читать такое люблю!

— А вот тут как раз вы немного промахнулись, — с улыбкой замечает Екатерина. — События в нашем романе происходят совсем не в космосе! Но это, безусловно, фантастика. Мы постарались включить несколько популярных жанров, и создать такую вселенную, что свое произведение можно будет писать в привычном для себя жанре, не отклоняясь сильно от основной идеи. Немного раскрою карты: в центре событий романа находится Бюро Межпространственной Стабильности. А именно — организация, которая стоит на страже миров — не дает попаданцам нарушать законы мироздания. То есть, события произведений, относящихся к этому циклу, могут происходить хоть в магическом, хоть в технологическом, хоть в реалистичном мире, главное, чтобы была связь с нашим Бюро по отлову попаданцев. Тут можно такого наворотить, представляете? Полная свобода для фантазии!

— Ого-о, тогда это меняет дело! Шикарная идея. Вы меня очень заинтересовали. А как скоро ваша книга увидит свет?

— Точных прогнозов дать пока не можем. Все люди занятые реалом. Но очень скоро. Написана уже большая часть, движемся к финалу.

— У меня был хороший опыт работы с двумя соавторами. Поэтому да, когда пишешь втроём, получается гораздо быстрее. Правда, много времени уходит на обсуждение. А вы с соавторами легко приходите к консенсусу?

— Я тоже не впервые пишу втроем — у нас было отличное трио: я, Кристиан Бэд и Риона Рей, но к сожалению она покинула этот мир. Хорошо, что у нас осталась память в виде совместно написанных книг. Сейчас у нас немного другой состав — со мной и Крисом пишет молодой и перспективный автор НФ — Игорь, и мы, бывает, спорим, но в основном по мелочам. В целом, направление по развитию сюжета у нас одно, как и общая цель. Думаю, что результат будет интересный, но это решать уже читателям.

— Да, я помню Риону. Очень жаль её, и всех авторов, с кем была знакома на АТ, и кого больше нет с нами. Хочется верить, что где-то в другом варианте вселенной всё сложилось иначе.

— Будем верить, — опускает взгляд гостья.

Ари некоторое время молчит, а затем несколько эмоционально восклицает:

— Мне всегда сложно и не по себе от таких тем. Пусть я сейчас смалодушничаю, но… Давайте, вернёмся к свету! Знаете же игру в ассоциации? С каким космическим объектом вы себя ассоциируете?

— Какой интересный вопрос. Хотелось бы быть похожей на комету — она стремительная, уверенная, знает свой путь и непрерывно двигается к цели.

— Супер! Усложняем задачу, — улыбается Ари, — с каким объектом ассоциируюсь у вас я?

— Ну, тут, наверное, сравню с туманностью — загадочная, скрывает многие тайны, нетороплива и последовательна.

— Ой, правда? Мне кажется, что я абсолютно открытый человек. А ваш ответ очень льстит. Спасибо. Но, готов новый вопрос! На какой планете вы хотели бы жить?

— Наверное, на планете — утопии. Без войн, конфликтов, в технологичном мире. Это немного наивно, но нам всем, многим хочется какого-то покоя в это непростое время.

Ари умоляюще складывает ладошки.

— Возьмите с собой туда меня, пожалуйста!

— Обязательно. Осталось только найти корабль и собрать подходящую команду. Желающих лететь будет немало.

— Чувствую, компания соберётся замечательная! А давайте спросим об этом у карт, — Ари тянется к колоде, достаёт из мешочка и задумчиво тасует.

Екатерина рассматривает карту.

— Очень символично вышло.

— Да, правда, — соглашается Ари. — Что вы здесь видите?

— Время — такая же загадочная величина, как и космос. И постоянно находится в движении.

После отъезда гостьи, Ари берёт планшет и что-то ищет.

— Смотри, — обращается она к помощнику. — Один из моих любимых моментов в любимом фильме!

На экране эпизод из фильма «Сердцеедки», где героиня Дженнифер Лав Хьюитт смотрит в телескоп на некую туманность и восклицает, что именно такого цвета хочет кольцо.

* Запись на беседы закончена.

Лилия Добровольская

Ари набирает текст в мессенджере.

— Лилия, добрый день! О чём бы вам хотелось поговорить при встрече? Может, какая-нибудь особенная тема, важная и интересная вам?

Через некоторое время приходит ответ:

— Поговорить можно о мифах, наверное. Мне нравится изучать славянскую мифологию, сказки читать, и роман мой тоже основан на славянских поверьях: о заложных покойниках.

Девушки некоторое время переписываются, уточняя детали предстоящей встречи. И, спустя время, в назначенный час зеленоглазая рыжая красавица гостья, похожая на очаровательную ведьму является Ари.

Уютно устроившись в креслах, обменявшись приветствиями и комплиментами, Ари и Лилия легко находят общий язык.

— Мне очень нравится ваше имя. Оно очень женственное, нежное и в то же время королевское. И вам подходит. Только вы, скорее, не белоснежная, а тигровая или огненная.

— Думаю, вы будете не против, если в ответ на комплимент о моем имени, прозвучит комплимент вашему голосу.

— Спасибо, — чуть смущённо кивает Ари. — Лилия, а как давно вы увлекаетесь славянской мифологией? Почему выбрали именно её?

— Мифологией я увлекаюсь с детства. Началось всё с русских народных сказок, потом решила углубиться в эту тему.

— А что именно привлекло и зацепило?

— Во-первых, я вообще очень люблю всё русское, всю русскую культуру, потом, славянская мифология мне нравится своими персонажами. Вообще, это то, во что верили наши предки, значит, это ближе к нам.

Дальше, в славянской мифологии мне больше всего нравится та философия, что там нет чёткого разделения на добро и зло. Ну, например, Баба Яга может убить кого-то, съесть, но при этом она может помочь, дать оружие, коня, клубок. Эти персонажи показывают себя с разных сторон и этим они очень похожи на людей.

— В своё время мне тоже близка была эта тема. И про Матушку Ягиню много читала. Но, наверное, ближе всех мне была прекрасная Тара. А вам из славянского пантеона кто импонирует?

— О, Тара, хорошая богиня, загадочная. Но мне больше всего нравится Велес, самый любимый просто!

— Да, великий покровитель зверей хорош. А ещё он оказывает поддержку всем творческим душам, — улыбается Ари, — если его хорошо попросить.

Лилия загадочно кивает в ответ.

— А какие боги или сущности населяют ваши книги?

— Ну, если рассматривать мой роман «Игрушка мертвеца», то я не могу сказать, что он весь заполнен нечистью. Но он основан именно на поверьях и мистических событиях. Так, Артур, мертвый муж главной героини стал заложным покойником, тем, кто умер не правильно. Так же в центре сюжета загадочный колдун, что дарит определённым людям амулеты с символом Вия, эти люди вскоре умирают и попадают в Навь. Артур — тот, кто не хочет мириться со своей судьбой и возвращается в мир живых, чтобы забрать жену с собой. Так, ещё в романе описаны жители скрытых деревень, что на самом деле являются нечистью или колдующими людьми.

— Интересно, а какие наиболее яркие и страшные поверья там описаны?

— Не скажу, что там есть точные описания поверий, как в легендах. Объяснения строятся на разгадывании тайн, что открываются героям во время борьбы с мертвецом. Так, например, Мертвый лес — это пограничное место, куда можно попасть во сне, и где можно пообщаться с духами.

Если слишком долго общаться с потусторонними силами, они утащат тебя с собой. Пусть не сразу, но человек умрёт раньше положенного срока. Заложные покойники хватаются за самое ценное в этом мире и пытаются заполучить это любой ценой, ведь им хочется чувствовать себя живыми.

Артур готов на все, чтобы вернуть любовь жены (даже соблазнять пытается, а иногда и запугивает), но девушка не собирается умирать и поэтому отбивается от муженька. Учитывая, что это всё же женский роман, то мистика идёт наравне с любовными событиями.

— Ой, какие страсти страстные! Лилия, а в реальной жизни вы когда-нибудь сталкивались с мистикой? Может быть, во снах или наяву случалось что-то необъяснимое?

— Хм, не скажу, чтобы мне мерещились черти или у меня по дому книжки летали, но иногда что-то, да было. Помню, как-то гуляю по лесу, а он у меня как раз рядом с домом, закрыла глаза и чётко слышу за своей спиной отчётливые шаги. Ну, я, конечно, испугалась, обернулась назад, но там никого не было и в помине. А я точно слышала шаги!

Ночью тоже как-то мне стало резко страшно, а потом показалось, что до моего плеча кто-то дотронулся. Так полчаса боялась повернуться назад.

— Ох уж эти подкроватные монстры! — наигранно вздыхает Ари. — Но, кроме шуток, в детстве мы более чувствительны и чаще способны увидеть что-то такое. Мой Тёмный жил под письменным столом. Страху наводил, бррр… Папе приходилось меня спасать, когда сил хватало позвать его. А во взрослом возрасте, только если после фильмов страшных такой эффект был. Кстати, есть у вас любимые фильмы или такие, что произвели впечатление, на подобную тематику?

— Ой, комнатные монстры — тот ещё страх. Я в детстве очень боялась темноты, но после решила, что надо посмотреть страху в глаза и залезла в самый тёмный угол. Так и перестала бояться, — делится Лилия. — Фильмы, хм, ну, мне нравится фильм «Мёртвая тишина», мистический такой, интересный очень. Ещё, наверное, нравится фильм «Таро: карта смерти». Совсем недавно его посмотрела.

А вы смотрите ужасы? Есть любимые фильмы?

— Нет, стараюсь не смотреть. Вот удивительно, читать я могу любые триллеры и хорроры, а смотреть — нет. Я потом не сплю, вообще, ужасная трусиха. Или крайне редко могу посмотреть по рекомендации, но не так, чтобы наблюдать за действиями на экране, а что-то делать параллельно. Вышивать или заниматься любым другим рукоделием. Кстати, а вы как к таким видам творчества относитесь?

— В целом положительно. Я в принципе рисовать сносно умею, рукоделие мне очень нравится, правда я вот не умею этим заниматься. Не хватает терпения. Но обожаю смотреть на работы других. Я видела, вы алмазные мозаики делаете, моё почтение. Потому что, когда мне её подарили, я вскоре взвыла и слёзно просила кого-нибудь забрать её у меня и делать самому, — смеётся гостья.

— О, алмазку я полюбила совсем недавно, — рассказывает Ари, накрывая на столик. — Как-то она всё мимо проходила. Но когда подарили первый набор, решила попробовать. И тут же сделала вывод, что это затягивает, как семечки. Так что сама себе не покупаю. Иначе всё свободное время буду тратить. Я ж человек увлекающийся. А основной мой любимый вид рукоделия — вышивка. Особенно под хороший фильм или аудиокнигу, ммм…

Девушки пьют кофе, болтая о разных милых мелочах и женских штучках, что делают мир уютнее и краше. Время в кабинете Ари течёт плавно и незаметно. Наступает момент для общения с метафорическими картами. Гостья с интересом наблюдает, ждёт, что ей вытянут.

— Когда выпадет эта карта, я всегда знаю, что это что-то очень личное, закрытое, то, что не нужно знать остальным, — тихо произносит Ари.

Рыжая ведьма, попрощавшись, выходит из дома. Ари поворачивается к столу невидимого помощника.

— А что это ты сегодня такой тихий? Тише травы, ниже воды.

— Потому что одна ведьма — это терпимо, а вот две — уже смахивает на шабаш!

* Запись на беседы закончена.

Андрей Степанов

Если бы невидимый помощник, заглянувший в кабинет Ари, был видимым, то на лице его отразились любопытство вкупе с подозрительностью:

— Чего это ты расхихикалась?

— Да тут просто, — Ари поворачивает к нему ноутбук, — смотри… Спрашиваю у Андрея Степанова какой-нибудь интересный факт о нём. А он пишет: «Интересный факт: Желание № 153 — вырастить четырёхметровый фикус».

— М-м, — неопределённо отвечает помощник, и если бы он был обычным человеком, то Ари увидела бы, как он приподнимает бровь и слегка кивает. — Ну-ну… Он сегодня приезжает?

— Да, вечером будет, — Ари закрывает ноут и встаёт. — Курьер с минуту на минуту привезёт заказ, надо пополнить запасы кофе.

В назначенный час гость входит в кабинет.

— Добрый вечер, Андрей, — приветствует его Ари.

— О-хо-хо! А тут уютно, кофейком пахнет! Арабика средней обжарки? Все как я люблю!

Гость удобно устраивается в кресле, разглядывая хозяйку. Ари, вспомнив его сообщение, тут же интересуется:

— Андрей, утолите скорее моё любопытство: почему именно фикус, почему непременно четырёхметровый и почему у желания такой номер?

— Ооо, целых три в одном! Номер такой, потому что желаний оооочень много. 152 — погонять на треке под Нижним, а 154 — ещё разок метнуться в Европу. Фикус — потому что у него самый большой потенциал роста при минимальном уходе. Признаюсь, я порой бываю дико ленив, — обезоруживающе улыбается гость, вызывая у Ари ответную улыбку. — А четыре метра — потому что в доме от лестничной площадки до потолка второго этажа как раз четыре метра. Больше, к сожалению, не вырастет.

— Хах! — смеётся Ари. — Исчерпывающий ответ. Хотя… Нет, теперь мне интересно, что за гонки на треке под Нижним и куда именно в Европу?

— Обычный заезд, два круга, — будто о чём-то обыденном отвечает гость. — Заставить «Ситроен» реветь, аки болид.

А Европа — это такое, детское. Двадцать лет назад ездил в Польшу и Литву, надо проведать, как они там.

— Так вы гонщик?! Или как это правильно называется?

— Нет, ничуть. Не буду говорить известных фраз про быструю езду, но… Сами понимаете.

— Так-таак, но ведь фикусы растут не очень быстро. Так что до момента проведывания Европы пройдёт очень много времени. Или очередность исполнения желаний не так важна?

— Нумерация желаний никоим образом не определяет их очерёдность, — решительно заявляет гость.

— Да, думаю возможность исполнения гораздо важнее порядкового номера. А есть у вас такие желания, исполнения которых не очень бы хотелось?

— Желать нежелаемого? А не странная ли это формулировка?

— Нет, не совсем так, — энергично мотает головой Ари. — Вот есть у вас желание. Мечта. И пока она далёкая мечта, она прекрасна и желанна. Но, как только вы её достигнете, она перестанет быть мечтой.

— А! Таких нет. Сбудется одна, придёт очередь новой.

— Ой, это очень хорошо. А то на днях болтали с подругой о… — Ари щёлкает пальцами, вспоминая слово, — не помню, как их правильно, о деструктивщиках. Которые испытывают сильные эмоции и кайф только пока не достигнут цели. А как только их желание исполняется, они не знают, что им дальше делать.

— Страшно подумать, что они разрушают. Себя? Свою жизнь? Нельзя быть рабом одного желания! Их должно быть много.

Слушая гостя, Ари берёт очаровательный винтажный кофейник и наполняет чашки густым, похожим на роскошный шоколад кофе. Осторожно берёт чашечку за ручку и поднимает, провозглашая тост:

— И они должны исполняться!

— За сбычу мечт! Как говорится!

Легонько чокнувшись чашками, Ари и гость наслаждаются вкусом и ароматом кофе.

— Андрей, а писательство — ваша сбывшаяся мечта?

— А кофеек хорош! — довольно прикрывает глаза гость. — Вот писательство — это процесс. Пишешь книгу, потом цикл, потом вселенную. Потом расширение идет. Главное, чтобы каждый элемент приносил удовольствие. И назвать процесс конечным никак нельзя. Поэтому тут получается странно. Я пишу, следовательно мечта сбылась. Но я же потом буду еще. Значит не сбылась! Как в парадоксе черепахи и кролика.

— Согласна, без удовольствия и нет удовлетворения. То есть, вы хотели бы писать книги всю жизнь, до последнего вздоха?

— Но не умереть в процессе, — смеётся гость.

— Хорошо. А желание в процессе как-то трансформируется? Хочется попробовать себя в новых жанрах? Вы, вообще, в каких пишете, а то я такая молодец, даже не спросила!

— Пробую разное. Желание возникает, когда появляется идея, которая мне нравится. Но и идея может трансформироваться в процессе. Например, «Выживший» — цикл большой, начинался с литрпг, а ушел в литстратегию.

Чаще пишу фантастику, попаданцев, немножко эротики, боевики. Комбинирую в разных пропорциях.

— А есть жанры, в которых точно писать не будете? Вот прям фу для вас? — смешно морщит нос Ари.

— Гаремники, — ухмыляется гость. — Но я раньше воротил нос от попаданцев, потом взялся за них, заявил то же про литрпг. Потом попробовал литрпг… Кто знает, может когда-нибудь! Так что зарекаться не буду.

Вот пока ещё про космос не писал — думаю над идеей.

— Ну-у, гаремники — это ведь не жанр. Я про сказки или поэмы в стихах. Историчку или русреал.

— Сказки, думаю, напишу. От стихов отхожу, это школьные годы, — перечисляет Андрей. — Драму сбацать… Нет, пока нет. Реально историческое, без фантастики, попаданцев или альтернативной истории — это копошение в бумагах, море подготовки и всё равно куча спорных моментов. Так что едва ли.

— Вы очень разносторонний человек. Мне это нравится в людях.

— Довелось попробовать многое, и понравилось пробовать новое регулярно.

— О, мне пришла одна идея! — Ари тянется к колоде любимых метафорических карт. — Давайте спросим… Что новенького готовит вам Вселенная в ближайшее время?

Она сосредоточенно тасует карты, вытягивает и кладет перед гостем.

— Хмм, что тут у нас? Микромир? Труд, суета, сладость, структура, защита, друзья? Хорошая карта, про жизнь.

— Суета это наше всё, отучаюсь суетиться, — вздыхает гость. — Сладость — да. Употребить плитку за раз без чая — могу, умею, практикую. Структура — да. В борьбе хаоса и порядка побеждает порядок, даже если его понимаю лишь я! С друзьями тоже все хорошо. Триста км в одну сторону ради партии в страйкбол — совершенно не вопрос! Да и просто чаю попить со старым другом — тоже!

— Да и в спонтанности есть своя прелесть.

Невидимый помощник заканчивает полировать чёрную хромированные детали кофемашины. В черной глянцевой поверхности отражается Ари, сидящая в кресле, по привычке перекинув ноги через подлокотник.

— Всё, кажется, закончила! — радостно выдаёт она.

— Что? — кажется, помощник не стал бы задавать вслух вопросов, если бы был видимым. Но так как его актерские способности по части выразительной мимики на этой планете оценить никто не в силах, приходится пользоваться вербальными средствами общения.

— Список желаний! Думала, на три жизни хватит, а оказалось, у меня всё есть для счастья.

* Запись на беседы закончена.

Виктория Воротягина

Невидимый помощник рассматривает виртуальную карту мира, бормоча под нос:

— Надо же, я думал, Африка гораздо ближе.

— А с чего это ты вдруг заинтересовался Африкой? — любопытствует Ари.

— Читаю о твоей сегодняшней гостье — Виктории Воротягиной — и удивляюсь. Как можно было переехать из культурной столицы, из самого Санкт-Петербурга на другой конец света, в Африку?

— Эх, а мне тоже иногда хочется поменять городскую суету столицы на размеренную деревенскую жизнь с курочками и утками.

Ари уходит к себе в кабинет. Из-за закрытых дверей до помощника доносится:

А-а в Африке горы вот такой вышины!

А-а в Африке реки вот такой ширины!

А-а крокодилы, бегемоты,

А-а обезьяны, кашалоты,

А-а и зелёный попугай…

А-а и зелёный попугай!

— Ага, хочется ей, — снова ворчит помощник, — а как же все эти театры, балы, красавицы, лакеи, юнкера… И вальсы Шуберта… И хруст французской булки… Лишь бы дома не надумала уточек с курочками завести…

Однако, когда является гостья, в голосе невидимого помощника не остаётся ни единой недовольной нотки. Словно вышколенный чопорный дворецкий, он с достоинством провожает Викторию в кабинет, где ту приветствует Ари.

— Очень рада видеть вас у себя в гостях. Хочется поболтать обо всём и ни о чём.

— Здравствуйте, Ари! А я как рада побывать у вас! Признаться, давно хотелось заглянуть в гости, но всё предлога не находилось. Я ваша давнишняя поклонница.

Устроившись в кресле, Ари с восхищением разглядывает наряд Виктории.

— Вы ко мне как из волшебной сказки явились. Виктория, мне очень хочется спросить, не жалеете ли вы о переезде? И была ли когда-нибудь мысль вернуться в Россию?

— Это серьёзная тема! — смеётся гостья. — Я практически всё время балансирую на грани. Есть что-то, чего мне мучительно не хватает в нынешней моей жизни. Вот мамулю не видела уже столько лет! С другой стороны, Африка открыла мне меня с совершенно иной стороны! Не будь этого опыта, что-то я бы никогда не узнала!

Я вот вам манго привезла в подарок! А взамен с удовольствием угостилась бы яблочком. — Сделав большие глаза, Виктория заговорщически с улыбкой выдаёт: — В детстве воровали пару раз яблоки в чужих огородах. Вот вспомнилось что-то.

— М-м, спасибо за манго. У нас они экзотика и чаще всего в магазинах можно найти недозрелые и не очень вкусные. А вот яблоки… О, я сейчас вас немного порадую! — Ари указывает на кадку с деревцем в углу кабинета. — Закройте глаза и не подглядывайте. Секундочку… Всё, можно смотреть!

Виктория распахивает глаза и видит, что ветки деревца гнутся от тяжести спелых наливных яблок.

— Забирайте хоть все! Кстати, а что не так с яблоками в Африке? Я думала у вас там всё-всё растёт.

— Волшебные яблочки! Красота! Вот спасибо!

Ну… Это распространённое заблуждение, мол, лежишь под пальмой и бананы тебе в рот падают. На самом деле, многое, что в Питере было обыденностью, теперь экзотика. Яблоки вот в Сенегале не растут. А ещё вишня, черешня, хурма… Тут манго и какие-то свои фрукты, названия которых я до сих пор не запомнила.

— Правда? Вот никогда об этом не думала. Действительно, казалось, что там всё должно быть. Ну и бананы с кокосами, конечно. Удивительно. Тогда… Думаю, к кофе у меня найдётся вишневое варенье. И пока я займусь кофе, очень хочется послушать ещё что-нибудь интересное о жизни в Африке.

— Я, на самом деле, даже не знаю, что может быть интересно? Для меня это обычная жизнь, — задумывается Виктория. — Вот, что! Расскажу о первых впечатлениях! До поездки в Сенегал я нигде никогда не бывала, кроме Питера и окрестностей. И вот я оказалась сначала в Стамбуле (лететь надо с пересадкой). И думала: «Как же жарко!» (летели летом). А потом был перелёт до Дакара, столицы Сенегала. И вот я вышла и не знала, как дышать! Воздух, как тёплое молоко. И запахи! Не скажу, что плохие, но совсем чужие! Я даже думала книгу написать с провокационным названием «Африка воняет!». Но передумала. Я вообще очень уважаю сенегальцев, как впрочем и все другие народы. Не хочу двусмысленностей.

— Да, понимаю, я тоже обращаю внимание на запахи в новых местах, где бываю. Хотя, в последние несколько лет путешествую только по России. А ещё очень люблю читать вывески на магазинах. Знаете, в городах, где два государственных языка, вывески пишут на русском и втором. У нас вот на русском и коми языках. Это очень интересно. Я стараюсь запомнить.

Ари накрывает на столик. Перед гостьей возникает чашечка кофе, розетки с вареньем и ваза с фруктами.

— Виктория, а как долго вы учили язык… Кстати, на каком говорят в Сенегале?

— В Сенегале есть государственный (официальный? Не знаю, как правильно) язык — французский. На нём учатся школьники и студенты, на нём же говорят в государственных организациях. Ещё очень распространён волоф. Это самая многочисленная народность здесь, около 30%, если я не напутала. Этот язык знают все (ну или почти все). Так что для жизни в качестве домохозяйки больше пригодился бы волоф.

Ну, и каждая народность говорит на своём языке. Сонинке, мандинка, серер, пыл… Что мне, как почти-филологу очень нравится! Сохраняется языковое разнообразие. Языки предков продолжают жить.

— Да, это здорово, я тоже за языковое разнообразие и сохранение языков. А в дома вы на каком разговариваете? У меня сестра замужем за японцем. Дочки её знают русский и японский. Поэтому родителям, когда обсуждают что-то важное или ругаются, приходится переходить на английский, — смеётся Ари.

— Дома мы говорим по-русски. В основном, потому что это единственное место, где вообще можно поговорить на родном языке. Другие русские живут далеко, да и общение не сложилось. Но старшие дети между собой говорят на французском, им так проще. Младшая чаще других говорит на волоф. Вот странное дело! Я боялась, что малышка будет путать языки, смешивать. Но она не только не путает, но ещё знает, с кем на каком говорить! Высший пилотаж!

— Наши дети всегда лучше нас, и это прекрасно. А кто-то из них перенял вашу любовь к литературе? Любят читать, пробовали ли что-нибудь сочинять?

— Ох… Больной вопрос!

Читать запоем, как я, не любит никто. Да тут, к сожалению, вообще в этом плане большие проблемы: нет доступных библиотек, книги стоят дорого и их мало. Я же не сторонник применения грубой силы в вопросах чтения. Заставлять читать — это неправильно! Читала им в детстве. Сейчас дочка пробует писать стихи. Парочку показала мне, но публиковать нигде не хочет — стесняется.

— О-о, стихи в таком возрасте — это так мило! — Ари в порыве чувств прижимает руки к груди. — А вы сами с чего начинали?

В глубоких озёрах глаз гостьи мелькает злодейский огонёк.

— Я начинала с фанфиков о рейфах. Это раса инопланетян из сериала «Звёздные врата: Атлантида», враждебная людям. Мне очень хотелось изобразить отношения между земной женщиной и рейфом. Потом были миниатюры-ужастики для группы ВК. Ну, а настоящим произведением я считаю «Серхио».

— Потому что в «Серхио» живёт ваша душа?

— Моя душа — в каждом моём произведении. Где-то больше, где-то меньше, а где-то совсем капелька. Но обязательно есть! В «Серхио», пожалуй, меня больше всего. Это был первый мистический для меня текст. Мне казалось, что я фантазирую на все сто, но потом многое оказалось правдой.

— Я с удовольствием читаю ваши посты об этой книге. Не знаю, почему мне так нравится эта история. Она трогает меня, задевает какие-то струны. Такое не часто бывает.

Ари говорит и, глядя, как гостья пьёт маленькими глотками кофе, тасует метафорические карты.

— Знаете, я впервые не знаю, о чём их спросить. Вы мне очень нравитесь, вы интересная личность. Мне приятно с вами общаться.

Положив перед гостьей карту, Ари смеётся:

— Похоже, карты сулят нам долгое общение! И я этому рада.

— Мне эта дамочка меня напоминает, — Виктория с интересом разглядывает карту. — Облачко вместо причёски — намёк на ветер в голове. Ещё и веточки какие-то. Не то близость к природе, не то бардак…

Я тоже буду безмерно рада долгому общению. У Ари Видерчи я напитываюсь красотой во всех смыслах.

* Запись на беседы закончена.

Наталья Серова

Ари идёт следом за плывущим по воздуху подносом, полным грязных чашек, кружек, тарелок и прочей посуды, и выслушивает жалобы невидимого помощника на дядю Вову.

— И ведь не скажи ему ничего! Ранимая душа! Писатель… Автор… Творец вселенных, — ворчит помощник. — Творец, а кружку за собой убрать не может.

— Кот тоже не может, — пожимает плечами Ари, — но ты же на него не ругаешься. Кормишь, поишь, мисочки моешь.

— Кот — существо суть неразумное и книг не пишет, — возражает помощник.

Над их головами раздаётся голос дяди Вовы. Ари смотрит вверх, а любимый дядюшка, свесившись через перила лестницы вопрошает:

— Ари, ты почему не сказала, что сегодня к тебе придёт Наталья Серова?!

— О, а я смотрю, по поводу прихода Натальи кто-то даже красоту на лице решил навести? — Ари игриво смотрит на дядю, в бороде которого застряла специальная расчёска. — Да, она скоро будет здесь.

Дядя скрывается за дверью своей комнаты, откуда доносится крик:

— А чистые рубашки у нас где?

— Как всегда, отутюжены, в шкафу на третьей полке.

Пройдя на половину дома, где располагаются приёмная и кабинет, Ари уходит к себе. А через некоторое время помощник распахивает двери её кабинета перед гостьей.

— Добрый вечер, Наталья, очень рада вас видеть!

— Здравствуйте, Ари, — произносит гостья с улыбкой оглядывая кабинет.

— Присаживайтесь, — предлагает Ари, указывая на кресло напротив. — Наталья, а это правда, что на работе вас прозвали самым читающим человеком в мире, так как вы читали даже на ходу, когда шли по коридору?

— Самая, что ни на есть Правда. В автобусе, в коридоре, на лавочке, на обеде, везде… Даже на рабочем месте, когда никто не видел, — весело сообщает Наталья.

— Здорово! А что именно больше всего нравится читать? И… У меня есть ещё такой вопрос… Вы не против, если наш девичник разбавит своим присутствием один импозантный кавалер?

— Я всегда за то, чтобы в женском обществе присутствовал мужчина. В присутствии мужского пола — женщины ведут себя свободнее и не зацикливаются на себе.

А читать с детства очень любила фантастику. Потом пришли ужасы Стивена Кинга. Лет шесть назад зачитывалась Сталкером и… в один прекрасный солнечный день мне попалась книга Артёма Каменистого по Стиксу. Это был взрыв мозга, меня потеряли. Я жила каждой книгой, которую могла найти по этой теме. День, два и следующее произведение, опять пара дней и следующее.

Двойные двери распахиваются, и в ярком свете возникает мужской силуэт. Дядя Вова громко приветствует гостью. И, не давая ей опомниться, усевшись в соседнее кресло, восклицает:

— О! Сталкер! Зона! Крутая тема! А скажи-ка нам, красавица, как умудряешься совместить вроде как несовместимое? Ужасы Стикса и аномалии Зоны с красивыми добрыми сказками для детей?

— Дядя! — придвинувшись ближе тихонько шепчет ему Ари. — Почему в мятой футболке?

— Она первая выпала, когда шкаф открыл, — также шёпотом отвечает дядя.

— А рубашка?!

— Не нашел!

— На третьей полке…

— Снизу?

— Считать надо сверху!

— Уточнять надо, а не запутывать!

Между тем Наталья, с улыбкой глядя на перепалку, перетягивает внимание на себя, отвечая на вопрос дяди Вовы:

— Это очень легко совместить, когда в твоей жизни появляется долгожданная племянница. Много лет я ждала подарка от сестры, чтобы стать тётей. Для неё и пишу поучительные истории лесных зверей, чтобы с детства наше Солнышко знала: что такое хорошо и что такое плохо. Поэтому страсть к Стиксу — это одна моя половинка души, а любовь к племяннице — вторая.

Растаяв от этих слов, и, пока дядя Вова засыпает гостью вопросами, Ари готовит кофе и накрывает на столик.

— Мне кофе с молоком, пожалуйста, ложечка сахара и немного ванили, — просит гостья.

На что дядя тут же выдаёт, пародируя манеру исполнения Бродского:

смотрел как пар над кофе вился

курил и думал как ты там

и мотыльки под тусклой лампой

сложились в слово хорошо

— А кроме племяшки, другие домашние поддерживают и вдохновляют на творчество? — интересуется уже нормальным голосом. — А работа не мешает в этом?

— Работа должна быть такая, чтобы вдохновлять на творчество, а не мешать. Мама очень удивлена была, поражена, но приняла. Муж и дочь поддерживают всеми силами, а сестра даёт темы для сказок, которые нужны на данный момент для Яси.

— А кот есть? Хомяки. Собаки. Ворон, в конце концов.

— Когда-то были две белые крыски. Но срок годности у них не долог… Два-три года и… Потом был чёрный пушистый карликовый кролик. Все говорили, что они живут пять-шесть лет, но мой протянул одиннадцать в добром здравии и при полной памяти, — делится Наталья. — Уже год никого не завожу. Мужа хватает.

Ари ставит на столик чашки с ароматным напитком.

— Обожаю запах ванили. Все ароматизаторы, духи и масла с ванилью и шоколадом покупаю.

— Очень вас понимаю, — соглашается Ари. — Ваниль — это аромат уюта и домашнего тепла.

— У меня гороскоп кричит на всю вселенную, — улыбается Наталья, — что я очень домашняя и по имени тоже совпадение. Natalis с значениями «родной», «рождённый» или «относящийся к рождению» — а это точно всё с родственниками и домашним очагом связано. По гороскопу созвездие Тельца и год Быка. Двойная корова… — заливистый смех разносится по комнате. — Не путать с дойной. Рога у быков острые. Если обижают, готова забодать и растоптать.

— Любовь к домашнему очагу — очень ценное качество для современной женщины. Ведь сейчас большинство ратует за эмансипацию. А корова по сей день в некоторых странах — священное животное и матушка-кормилица.

Дядя Вова, отхлебнув из чашечки, кардинально меняет тему, спросив, когда Наталья начала писать по Стиксу.

— После выпуска Каталога, — охотно отвечает Наталья. — Я каталог начала делать примерно на пятидесятой прочитанной книге, когда поняла, что их будет… ну ооочень много. Заносила в таблицу по алфавиту, чтобы не запутаться — выделила разными цветами (что прочитано, что найдено, что предстоит найти). Когда произведений перевалило за триста, возникла мысль поделиться наработками с такими же стиксоманами, чтобы не проходили мой многолетний путь по поиску книг, а могли открыть мой Каталог и искать эти книги на ресурсах по названию и авторам. Это была моя первая публикация на АТ, после которой меня чуть не заблокировали, так как я, не читая правил, писала в личку писателям Стикса и говорила, что у меня есть каталог, в котором есть их произведение. Кто-то пожаловался, и я получила предупреждение. Зато, таким образом я познакомилась с Владимиром Мельниковым, — Наталья салютует ему чашечкой кофе, — и Алексеем Елисеевым. За что благодарна вселенной за всех друзей, которые у меня появились, благодаря им. Таким образом я получила прекрасных учителей и наставников.

Дядя Вова неуклюже тянется, чтобы поставить чашку на столик. И роняет её. Та разбивается.

— Это на счастье! — улыбается гостья, переглянувшись с хозяйкой. И разбивает вторую чашку. Третью разбивают для комплекта.

— Этой будет одиноко! — все трое оборачиваются на голос помощника, провожая взглядом летящую на пол четвёртую чашку. А помощник добавляет: — Главное, чтобы это была разовая акция. Я за веником.

— Владимир, я сейчас читаю ваш роман «Большой квест. Стражник», — на этот раз тему меняет Наиалья, — и у меня зреет несколько идей на небольшие рассказы. Вы дадите мне разрешение использовать ваш мир Квеста? — гостья улыбается, слегка потупив взор и водит пальчиком по столу.

— Да я готов и на роман, чтобы пошли. Вселенная Большого квеста! Почему бы и Да!

Пока невидимый помощник сметает осколки, Ари забирается в кресло с ногами, усевшись по-турецки. В руках её метафорические карты.

— Ну что, Наталья, готовы посмотреть, что вас ждёт на литературном поприще?

— О-о, понимаете, да? Без женских авторов в некоторых мирах никак нельзя. И тут я вижу вас не этим корабликом, а птицей, берегиней.

Засидевшись за разговорами, троица с удивлением обнаруживает, что на дворе уже ночь. Дядя Вова галантно предлагает проводить гостью. Невидимый помощник завистливо вздыхает, а Ари незаметно для Натальи показывает дяде кулак!

После долго смотрит в окно вслед бурно обсуждающей будущие рассказы парочке, удаляющейся по освещенной уличными фонарями дороге.

* Запись на беседы закончена.

Серафим

Ари читает сообщение от Серафима, что скоро должен побывать у неё в гостях.

Безумно не любил читать, но одна книга перевернула моё сознание и сделала меня другим человеком, «Эпицентр» Криса Картера из серии «Секретные материалы». После этой книги стал читать запоем. Шелдон, Чейз, Ламур, Браун, Воронин и многие другие стали открывать для меня мир литературы. О том, чтобы писать вообще не думал, но очень близкий для меня человек однажды сказала: «Попробуй, у тебя получится».

Первая история была про Зону Отчуждения, как, впрочем, и последняя. Понимаю, что тема не новая и для многих не актуальная, но для меня очень близкая и где-то даже родная.

— Надо же, как удивительно, — задумчиво произносит Ари, — у меня есть подруга, которая до восьмого класса не любила читать. Просто ненавидела.

— А потом? — флегматично интересуется невидимый помощник. — Тоже стала писать про Зону Отчуждения?

— Нет, потом вдруг полюбила книги и стала филологом. Теперь преподаёт русский язык и литературу.

Вечером того же дня в уютном кабинете Ари, только что пришедший гость устраивается в кресле.

— Как добрались? Вы издалека? — с улыбкой спрашивает Ари.

— Добрался хорошо, благодарю. Путь к вам был не близкий, откуда именно, сказать не могу, но намекну. Из моего окна видна Чернобыльская атомная станция.

— Ого, интересно. А не страшно жить в таком месте?

— Место прекрасное и очень красивое, да и вид из окна необычный, даже эксклюзивный.

— Могу себе представить. Одно время часто попадались фото и красивые постапокалиптичные картинки на эту тему. Но не опасно ли это?

— Нет, место безопасное. Когда бушевал коронавирус, Зона отчуждения вообще не знала, что это такое. Картинки страшные, конечно, есть, но, а где их нет? Окраины некоторых городов очень похожи на Чернобыльскую Зону, даже зомби можно встретить.

— Хах, хорошо, что я ни разу не встречала! Хотя люблю и часто езжу за город, в леса и боры. Серафим, хочу ещё спросить по поводу псевдонима, как я понимаю, он выбран неслучайно? А связан ли как-то с местом вашего обитания?

— Нет, это производная от фамилии. Раньше я обижался, когда так называли, потом привык и даже стал воспринимать как второе имя.

— Хорошо. Тогда о творчестве. Вы, как я поняла, пишете о том месте, что хорошо знаете. К какому жанру относятся ваши произведения? И кто является главными героями?

— Девяносто процентов моих историй связаны с Чернобыльской Зоной отчуждения. Все рассказы вымышленные и к нашим реалиям не имеют отношения. Главные герои, безусловно, сталкера, искатели приключений и любители всего необычного. Понимаю, что на эту тему уже много всего написано, но я попытался сделать этот фантастический мир более разнообразным. В некоторых историях я делал упор на историю, в других пытался затронуть политические темы. Старался разнообразить рассказы спортивной тематикой, добавлял детективную линию и разбавял это всё криминалом.

— Да, конечно, выбор жанров, где декорациями может служить это место, огромен. Так что всё зависит от подачи. Всё в руках автора. А бывало такое, что вам хотелось всё кардинально поменять? Оказаться в другом месте, в другое время?

— Да, именно такое желание у меня появилось пару месяцев назад. Недавно я закончил цикл «Полуночник». История не имеет отношения к Зоне отчуждения. Получилась детективная история с элементами эротики. Сейчас работаю над вестерном, книги Луиса Ламура и его истории про Дикий запад не прошли для меня даром.

— О, Дикий запад — это тоже очень увлекательно! Надо сказать, что вас реально занесло очень далеко. То есть, смена была кардинальной. А вы сами, предоставься вам возможность выбирать, где хотели бы жить, там, где сейчас или перенестись туда, где каньоны глубоки, мустанги быстры, прерии бескрайни, а в салунах девушки готовы любить ковбоев? Пока я готовлю нам кофе, расскажите, пожалуйста об этом.

— Интересный вопрос! Но скорее всего, наши реалии для меня ближе, даже роднее. Я одно время жил на территории Великобритании, там я смог прочувствовать, что такое настальгия.

— В чём она для вас заключалась? Можете описать её, как физическое тело? Мне захотелось пофантазировать. На что похожа ностальгия, какого она цвета, размера, состояния, температуры?

Ари накрывает на столик, внимательно слушая собеседника.

— Это тяжело объяснить словами, но я попробую. Вокруг всё красиво, прекрасно, удивительная культура, другие люди, другой менталитет. Ты постепенно втягиваешься в ритм их жизни, начинаешь привыкать к британской неторопливости и размеренности. Начинаешь получать удовольствие от общения с местными, сам того не замечая, одеваешься как они, жестикулируешь, перенимаешь их привычки и повадки. Город, в котором живёшь, постепенно становится тебе родным. Появляется любимая улочка, любимый паб. Начинаешь по-другому воспринимать музыку, футбол и даже погоду. Чувствуешь себя прекрасно, но наступает такой момент… Услышав родную речь на улице, сразу начинаешь тянуться к нашим людям. Тебе хочется подойти и поговорить, не важно, о чём, главное, что с нашими. Лично я, когда в Лондоне увидел на дороге «Ваз-2108» радовался, как ненормальный. Мозг автоматически начинает рисовать тебе образ дома, родного двора, школы. Внутри начинает что-то щёлкать и безумно хочется оказаться на Родине. Если есть рядом родные люди, это чувство не настолько сильное. Но всё меняется, если ты там один. В какой-то миг тебя не радуют древние замки, зелёные лужайки… просто хочется домой.

Я считал дни, часы и минуты до того момента, когда окажусь дома. В тот момент мне казалось, что место, где ты родился и вырос, это самое прекрасное место на земле. Ностальгия проходит, как только пересекаешь границу и оказываешься на родной земле. Наши «приветливые» пограничники, разбитые дороги и неухоженные обочины очень быстро приводят в чувство.

У меня была возможность остаться там, но я вернулся. Не знаю, правильно я поступил или нет? Уже прошло очень много времени, но я не могу даже сам себе ответить на этот вопрос.

— Представляю. Но… Дома всё равно хорошо. Я очень люблю свой дом, — сделав маленький глоток кофе, Ари прикрывает глаза. — С любопытством и предвкушением нового я отправляюсь в путешествие, а возвращаюсь с огромным удовольствием. У вас есть те, ради кого хочется сделать дом крепостью, а жизнь полной чашей?

— Есть люди, ради которых хочеться жить! Как говорили в одном советском мультике: «Лучше быть одноногим, чем быть одиноким».

— Я такой, кажется, не смотрела. Что за мульт? Слова просто отличные!

— «Остров сокровищ», — улыбается гость, взяв чашку.

Пока гость пьёт кофе, Ари тасует метафорические карты.

— Мне кажется, и карта, и подсказка так же загадочны, как вы, — задумчиво произносит Ари.

После ухода гостя помощник, который всё это время оставался столь же безмолвным, сколь невидимым, отмирает.

— Что это тебя так напугало? — удивляется Ари. — Ты у нас, вроде, не робкого десятка.

— Да шут его знает. Не по себе было. Необычный гость.

* Запись на беседы закончена.

Тамара Циталашвили

Невидимый помощник, дочитав пост, с удивлением произносит:

— Надо же, сколько людей любят театр. Может, и мне пора сходить, приобщиться.

— Обязательно возьму тебя с собой. Хоть выбор у нас в городе и небольшой, но всегда можно найти что-то по душе.

— А ты сама хотела бы играть в театре?

— Я? О, нет! До пяти лет мечтала стать балериной. А вот актрисой — никогда. Но моя сегодняшняя гостья, Тамара Циталашвили, до семнадцати лет работала с родителями на сцене. Её родители основали театр магии «Чёрная кошка». Это был подарок маме Тамары от её отца, так как мама не хотела уходить из еврейского камерного театра. А её подарком ему стала Тамара.

— Очень романтично! Так она актриса?

— Ну, по её словам, магия трюка для неё знакома, но она предпочла в итоге магию слов. Да и родители очень творческие люди. Ещё до встречи с мамой отец Тамары написал небольшую книгу «Я работаю волшебником». А сейчас её мама пишет книгу про их семью, «Мой волшебник Рафаэль».

— А сама она о чём пишет?

— Об этом я расспрошу Тамару при встрече, — улыбается Ари. — Тем более, что она вот-вот придёт.

Через некоторое время помощник галантно подаёт кофе и десерт расположившимся в креслах гостье и хозяйке маленького кабинета.

— Очень рада вас видеть, Тамара. Давно хотела поговорить, и, наконец, звёзды сошлись, вы здесь.

— Приятно быть в такой замечательной компании. Давно мечтала пообщаться с вами, Ари, и с вашим помощником.

— Вот как раз ему интересно, о чём вы пишете? При такой потрясающей истории о родителях, об их театре, моё воображение рисует что-то фантастическое.

— Жанрово я могу писать практически все (боярку не писала пока и РПГ, но не исключаю такой возможности). Важнее, чем жанр, сама история, персонажи, их отношения между собой. А сеттинг может быть и фантастический, и фентезийный, и антиутопический, любой.

В своих рассказах, повестях и романах я всегда делаю акцент на человеческом. На отношениях, конфликтах, на том, что делает нас людьми, а это, на мой взгляд, тяга, нуждаемость друг в друге, любовь, способная помочь человеку в преодолении страха смерти.

— Ух, здорово. Согласна, что сама история, если она увлекательная, важнее жанра. Тамара, а с выбором книг для чтения вы на что опираетесь?

— О, замечательный вопрос! При выборе книги для чтения я сначала ориентируюсь на автора: если это книга любимого писателя, читаю. В списке Макс Фрай, Дарина Стрельченко, Елена Станиславская, многие авторы с АТ, например Виктория Воротягина, ваша недавняя гостья.

А вот когда захожу в книжный магазин, то просто хожу мимо полок и жду, пока книга сама позовёт меня. Так было недавно с романом «Приговор» современной англоязычной писательницы. Я мгновенно поняла, за чем пришла. Так вот, скорее, книги выбирают меня, чем я их.

А из классиков своим Учителем считаю Фёдора Михайловича Достоевского. Ещё люблю прозу Пушкина и всего Набокова.

— Я обожаю, когда хорошие книги находят меня сами! Так случается настоящая любовь! А каким книгам вы отдаёте предпочтение: электронным или бумажным?

— Конечно же, бумажным. Я в этом отношении старомодна. Мне необходимо держать в руках книгу, а не мобильник. Хотя, когда нет выбора (я сейчас в основном живу за границей, и не всегда могу купить желаемую книгу в книжном магазине, хотя тут есть и русские книжные, но не очень большие), тогда, конечно, покупаю электронные книги.

Иногда моя мама ругается на меня за то, что я готова потратить всю зарплату на бумажные книги, пополняя библиотеку, а не обновку. Но такова я.

Дедушка в своё время звал меня чернокнижница. Я везде ходила с книгой. Даже границу в аэропорту проходила с книгой. На АТ, конечно, читаю многих, и жалею, что их книги нельзя купить в бумаге. Дома в Москве наша библиотека насчитывает около тысячи томов. И далеко не только на русском языке. Ею я горжусь. Думаю, отчасти поэтому моя альтер эго, персонаж моего главного романа, библиотекарь по профессии и по призванию.

— Почему-то мне кажется, что писать вы начали рано. Это так?

— Да, — соглашается гостья, — я пишу с раннего детства. Обожала придумывать сказки. Их записывала мама. Жаль, они не сохранились. Очень поэтому люблю писать терапевтические сказки. Они одновременно и для взрослых, и для детей.

Признаюсь, я не сразу стала мечтать стать именно писателем, но довольно быстро поняла, что это мой ествественный способ самовыражения, общения с окружающим миром, да и с собственным подсознанием.

— С подсознанием? Это любопытно! А можно раскрыть подробнее?

— Конечно. Однажды, давным-давно, я услышала песню из фильма «Чародеи», серенаду спящей Алёнушке. Про тот мир, где нет любви. А ночью мне приснился сон про девушку, живущую как раз в таком мире. В другом мире. Мире настолько идеальном, что лучше и представить нельзя. Вот только люди там не испытывают эмоций. Не привязываются друг к другу. Не дружат. Не пишут стихов, не рисуют картин. У них нет творческих профессий. А секс только ради секса. Ребёнка родить привилегия. И воспитывать его будет специальная община. Но однажды с девушкой знакомится парень. Он странный. Не от мира сего. Позже героиня узнаёт, что он правда не от мира сего. Дело в том, что на Землю вернулся улетевший более ста лет назад с планеты исследователький корабль. На нем было пятьсот человек. Теперь их двести тысяч. Прибывших поместили в карантин. А один парень сбежал. И теперь начинает понимать, зачем их поместили в карантин. Позже он от девушки узнает о ежемесячной вакцинации. Так вот, вся история пришла ко мне вот так, во сне, благодаря моему подсознанию.

С тех пор «Другой Мир» вырос в трилогию-антиутопию, а моё подсознание продолжает поставлять мне истории для реализации. Так вот и общаемся. Многие писатели черпают вдохновение извне, я — изнутри. Хотя, с главным романом было иначе, пятьдесят на пятьдесят.

— Потрясающе! Надо мне пообщаться со своим подсознанием, почему оно мне не подкидывает такие сюжеты, — притворно сетует Ари. — Тамара, а чем вы любите заниматься помимо писательства?

— Я обожаю рисовать, хотя, конечно, очень на любительском уровне. Люблю лепить, делать скульптуры из полимерной глины. Скрапбуки люблю. Вообще создавать что-то своими руками. Гравюры, алмазные мозаики, пазлы, модели по «Звездным войнам», в основном, лего, но не только. Для главного романа рисую особый календарь. А ещё задумала настолку под названием «Эксперимент».

— Да-да-да, тоже обожаю всё это. Но что за календарь? Это что-то новое!

— Дело в том, что герои книги — семья Столяровых, отмечает не только стандартные праздники и дни рождения всех её членов, но у них есть и особые дни. Например, 17 марта, день их встречи. 31 августа, день их венчания, 3 июня, день Владимирской Божией Матери, 21 марта, день кукольника (Юра делает авторских кукол из дерева). И я решила сделать календарь, где отмечены главные дни года для моих Ани и Юрочки.

— Это что-то типа мерча к книге или иллюстрации?

— Типа мерча, просто не на продажу, а для себя, эксклюзивно.

— Очень необычно, правда. А про настолку расскажете? Она тоже по книге?

— Расскажу. Нет. Я с детства обожаю историю.

Однажды увидела фильм, британский, потом немецкий, «Эксперимент», про реальный эксперимент: группу туристов привели в тюрьму на экскурсию и предложили поучаствовать в эксперименте: разделиться на две группы, и стать на время заключенными или надзирателями. Вот к чему это привело, и показано в фильме. Очень мощно раскрывает природу влияния власти и чувства безнаказанности на одних людей и несвободы и зависимости на других. Вот тогда я решила создать карточную настолку, чисто психологическую. Там есть четыре вида карточек. Белые, чёрные, красные и золотые. Это персонажи, место действия, то, что есть у персонажа и доп условие.

Например, персонаж — полевая медсестра. Место действия прифронтовая зона. У персонажа есть собака. А доп условие: ночью они с собакой случайно спасают врага. Есть доп колода. Называется «выбор». Игрок тянет карту, в зависимости от того, что вытянул раньше.

Думаю, метод понятен. Игроков может быть практически любое количество, от двух, до двухсот. Победит тот, кто в итоге решит все свои моральные дилеммы так, чтобы по его вине не было пострадавших.

— Я бы хотела сыграть в такую. И фильм, пожалуй, посмотрю. Вообще, знаете, круто было бы собраться здесь у меня хорошей компанией и поиграть. Как вам предложение?

— Поддерживаю! — восклицает гостья.

Любимая ассоциативная колода в руках Ари. Мечтательно улыбаясь, она вытягивает и кладёт метафорическую карту перед гостьей.

— Красивая картинка, музыка ветра, хрустальная, утончённая. А вот подсказка для меня — загадка. Но, уверена, что ваше подсознание точно знает ответ.

— Знает. Любая встреча неслучайна, а расстояние между любящими даже самое громадное преодолимо.

* Запись на беседы закончена.

Эдуард Галеев

Ари смотрит, как кружочек теста, зависший в воздухе, плотно защипывают по краю невидимые пальцы.

— Вот так?

— Да, хорошо. Не идеально, но уже гораздо лучше. Вообще, у некоторых мужчин есть безусловный талант к кулинарии. Вот, например, сегодня ко мне в гости придёт Эдуард Галеев. Он очень любит печь хлеб. Причём, разных сортов. Хотя сам его ест редко, но если зовут в гости, горячий хлеб несёт с собой. А уж какие у него получаются пельмени и вареники — мммм…

— Надо будет у него рецептики выманить.

— Аха… — Ари ловко кладёт пельмешки на разделочную доску. — А ещё Эдуард готовит на костре. Всё умеет — от ухи до плова, шурпы и других аппетитных блюд.

— В общем, мужчина мечты.

— И не говори! И животных любит. Я тебе показывала фоточку, помнишь? У него живёт почти-тигр, восьмикилограммовый рыжий Барсик.

— Э-э, это он его с какой целью откармливает?

Ари смеётся:

— А вот я у него и спрошу. Но вообще, вроде как Барсик, по словам Эдуарда, в творчестве помогает. Используя мурчание.

Гость приходит вечером. Вместе с ним в кабинет вплывает уютный аромат свежеиспечённого хлеба. Ари тут же организует вкусный стол. И, расположившись в креслах, двое ведут неспешную беседу.

— Так как же вы пришли к тому, чтобы писать книги?

Эдуард пожимает плечами и улыбается:

— От скуки. Как-то уволился осенью с опостылевшей работы (работал электросварщиком на сахарном заводе), решил зиму отдохнуть от всего. Но, зима есть зима, скучно и тоскливо. Решил заняться творчеством. Конечно, первые книги были слегка комом, но, тем не менее, читатели нашлись. Очередную книгу — «Принудительный контракт», от балды послал в «Альфа-книгу». Через неделю ответили согласием на договор об издании. Вот тут-то я воодушевился.

— Ого! Вот так — взяли и отправили в издательство?

— Да, причём совершенно не надеясь. Правда, затем последовала работа с назначенным издательством редактором. Ну и томительное ожидание, когда, наконец, книга выйдет в свет.

Ари с улыбкой кивает на пакет в обёрточной бумаге, который гость держит на коленях.

— Это то, что я думаю?

Эдуард протягивает пакет Ари. Та разворачивает, затаив дыхание.

— О, спасибо! Книга с вашим автографом займёт достойное место в моей коллекции! Эдуард, а есть ли у вас желание издать на бумаге другие свои книги?

— Не поверите, но такого желания совершенно нет. Почему? Долгая работа с редактором, долгое ожидание тиража, некоторые ограничения по договору и так по мелочи. В общем, значок-статус есть — харэ! И не последнее место имеет финансовая сторона. В отличие от «бумаги» — от «электронки» выгода значительно больше.

— Хмм, задумалась, да, наверное, вы правы. И финансовая сторона тоже очень важна. Эдуард, а писательство у вас больше для души или всё же — источник дохода?

— Хе-хе! А вы точно не из налоговой? Шучу! Писательство — оно и для души, и для прокорма моего маленького восьмикилограммового рыжего Барсика.

— Ох, Эдуард, я очень переживаю за Барсика, а ну, как похудеет?! — смеётся Ари. — Успокойте меня, скажите, что у вас есть дополнительный источник дохода.

— Ну, у меня есть куча друзей и родственников, которым я помогаю со сваркой. Ну там, заборчики, калитки, беседки и прочее. К примеру, забацал себе в огород интересное пугало, с ютуба. Теперь очередь на такое!

— И я, и я в очередь! Мне тоже надо! Запишите меня, пожалуйста.

— Ладно, запишу. С вас руль велосипедный, четыре пустые баклажки-пятилитровки, маска-Крик, четыре бутылки-полторашки, чёрные мусорные пакеты, два метра проволоки-шестёрки и… Потом что вспомню, ещё добавлю.

— Как всё сложно, — вздыхает Ари. — Я с вами потом отдельный эксклюзивный проект с ведьмочкой лучше обсужу. А пока вернёмся к творчеству. Расскажите, как вы попали в Стикс? Точнее, стали одним из авторов этой вселенной?

— Как-то прочитал первую книгу Артёма Каменистого об этом мире. Ну, интересно показалось. Творить на эту тему и не думал, но, блин, Стикс стал сниться по ночам! И когда однажды мне приснился полнометражный стиксовский боевик — я решил начать писать. Кстати, начало моего цикла «Сварной» — писано именно со снов.

— Ого! Стикс затягивает. Но есть ли желание писать только по нему или хочется создать собственные миры?

— Ну, кроме Стикса я, в основном, специализируюсь по боевой приключенческой космической фантастике, есть и приключенческое фэнтези. Но, намётки собственного мира в заначках имеются. Как думаете, будет круто звучать — Миры Эдуарда Галеева?

— Красиво. И кстати, Галеев созвучно «Галилео». Так что обязательно нужно писать и развивать. А есть такой жанр, в котором вы бы точно никогда писать не стали?

— Галилео?! Так меня дразнили в школе! Именно из-за созвучия. Впрочем, обидного в данном прозвище ничего нет. Чего бы не стал писать? Ща подумаю… Литрпг точно, там циферки с плюсиками и достижениями — шибко нервируют. Что ещё… Дорамы и лыры, попаданцы в СССР. Хотя, есть в заначке произведение о возрождении нового СССР, так сказать, имперского значения. Никакого попаданства, просто рояльчик для ГГ, который решил воссоздать новую империю со старым названием.

— Ага, так и запишем. А какой жанр пока не испробован, но хотелось бы? Допустим, если бы предложили соавторство? Вот как я была далека от Стикса, но один товарищ, — Ари делает хитрые глаза и смотрит на гостя, — чья фамилия созвучна тому самому Галилео, написал и предложил мне написать рассказ по этому миру.

— Ну, у меня было две соавторши, по каждой на одну книгу. Одна — молодая девушка. С ней было очень сложно. Даже иногда жалел, что затеял совместие. Вторая соавтор — взрослая и самостоятельная женщина. Здесь оказалось легче.

— Мне кажется, с женщинами всегда сложно. Но если вы совпали, то результат будет отличный. Эдуард, а в ближайших планах у вас что? И по творчеству, и по жизни?

— По творчеству, планов громадьё. По жизни — дожить бы до реализации этих планов. Ну и дожить до моей сварочной пенсии, — усмехается гость.

— Кстати и птичках. Точнее, о сварщиках. Много ли от вас в вашем герое? Я о том самом «Сварном».

— В цикле, от меня только название моей профессии. За основу сюжета ГГ взят мой сослуживец по «срочке» — Мешков Андрей. В жизни, как и в книге, он действительно застрелил в карауле пьяного прапорщика. Хотя, именно «хомячество» в моих произведениях — это точно от меня! К примеру, если в Стиксе обходиться без «хомячества» — то ГГ просто умрёт от голода! А вот захомячившие его монстры — точно не умрут! Ещё немного добавлю о наболевших вопросах хейтеров, что цикл «Сварной» слишком роялесобирателен. Но, сам Стикс полностью состоит из рояльных ништяков. Если «подарков судьбы» не будет, то ГГ просто погибнет и писать о нём будет нечего. А даже если «ништяки» сыплются, словно из рога изобилия — то попробуй возьми хоть один! Причём без последствий.

Пока гость рассказывает о герое, Ари внимательно его слушает и тасует метафорические карты.

— Посмотрим, о чём нам расскажут ассоциации.

Хмм… Люблю эту карту, она для меня о радостях жизни. О вере в чудо, в правду, в то, что добро всегда побеждает зло. Но вы, конечно, увидите здесь что-то своё. И пусть все ваши задумки исполняются, — тихо улыбается Ари.

После ухода гостя невидимый помощник листает подаренную книгу.

— А этот Галеев — отличный мужик! И пишет отменно.

— Согласна, — кивает Ари.

* Запись на беседы закончена.

Михаил Казьмин

Ари обращается к невидимому помощнику:

— А вот скажи, если бы тебе довелось пообщаться с настоящим кузнецом, что бы ты хотел у него спросить?

— Та-ак, — тянет помощник, — ну, если первое, что приходит на ум, немного банально, но… Я бы поинтересовался, часто ли его звали на сеновал.

— Хах! Ну ты даёшь! Нет, такое я не буду спрашивать! — смеётся Ари.

— Э-эх, и откуда только взялась твоя слава озабоченной девицы? — подтрунивает помощник

Ари разводит руками.

— Ой, знаешь, о чём я лучше спрошу, удалось ли ему выковать собственное счастье?

— Вот и правильно, а то может оказаться, что кузнец без счастья, как сапожник без сапог. А кого ты сегодня принимаешь? — помощник заглядывает в записи. — О, это Михаил Казьмин?

— Да, он самый. О себе он рассказал немного, но меня больше всего заинтересовало то, что он был кузнецом. Да-да, вручную, молот-наковальня-огонь и всё такое прочее.

В назначенное время гость появляется в приёмной, где его встречает помощник и провожает в кабинет Ари.

— Добрый вечер, Михаил, рада вас видеть, — улыбается Ари. — Располагайтесь.

Гость с некоторым сомнением смотрит на предложенные кресла и, выбрав то, что на вид кажется ему покрепче, усаживается.

— Добрый-добрый, Ари, — с улыбкой ответечает он, — тоже рад.

— Впервые в жизни вижу настоящего кузнеца, — доверительно сообщает Ари. — Расскажите, как вы решили заняться кузнечным делом? Вот так живёт мальчик, читает… Допустим, былины, и, когда его в очередной раз спрашивают, кем он хочет, когда вырастет, отвечает — кузнецом! Или не так?

— Нет, совсем не так. Честно сказать, у меня и в мыслях такого не было. В детстве я пластилином увлекался, другую работу руками как-то не жаловал. Уроки труда в школе с их столяркой и слесаркой никогда не любил. В кузницу случайно попал когда, мне уже за двадцать было, но вот, увлёкся.

— Да, понимаю. Это очень мужское занятие. И оно напитывает мощной энергией, хоть и требует особых условий. Человек должен соответствовать, так ведь?

— Ну, тут смотря что понимать под словом «соответствовать»… Я, например, — гость встаёт, показывая сложение, — особым здоровяком никогда не был. Выносливость, это да, а богатырская силушка — как придётся. Есть — хорошо, нет — ну, значит, нет.

— Михаил, а как вы пришли к писательству? До или после кузнечного дела? Как уживались эти два увлечения? Помогало одно другому? Мне вот без выносливости, порой, никуда. Прихожу с работы, и если б не выносливость, ни на строчку сил не хватило бы.

— Да тоже как-то не сразу. Начинал со стихов, лет с шестнадцати периодически пытался что-то написать не в рифму… Получалось так себе, графомань графоманская. Жизненного опыта не хватало, а писать про «я наследник тысячелетнего рода, остался без штанов, но щас пойду в магическую академию и как всех нагну!» или «вернусь в себя юного, в школе набью морды всем мальчишкам, перетрахаю всех девчонок и буду давать мудрые советы Хрущёву-Брежневу-Андропову», тогда было как-то не в моде. Но лет с двадцати пяти большинство моих рабочих мест так или иначе были связаны с написанием текстов — подрабатывал в мелких газетках, писал материалы для избирательных кампаний, ну и всё такое прочее. Руку набил. Писать всерьёз начал ближе к пятидесяти.

— Ого, долго раскачивались. А сейчас о чём пишете?

— Я это определяю как «боярка без аниме». То есть беру антураж с родом, юным наследником, попаданцем-вселенцем в оного, но избегаю анимешных ходов, стараюсь, чтобы сюжет развивался в рамках какой-никакой, но нормальной логики. Это сейчас, а начинал вообще с чего-то космооперного, попаданства в другие миры… Но во всех моих книгах так или иначе присутствует детективная составляющая. Да, знаю, что на АТ детективы особо не в почёте, но ничего не могу поделать.

— Насколько я знаю, сейчас как раз детективы входят в тренд. И мне гораздо интереснее читать ту же боярку с детективной линией. Всё же шевелить мозгами куда интереснее. Это как готовить необычное новое блюдо, думать, как оно у вас получится, вкусно ли будет в итоге, не обманетесь ли вы в ожидании, не разочаруетесь, а может, так понравится, что после него и ничего другого не захотите, чем только лишь поглощать готовый к употреблению продукт.

Михаил, а как много времени вы уделяете писательству? Это сейчас основное ваше занятие?

— Ну, не знаю. Авторов-детективщиков на АТ действительно немало, но что-то в виджетах я их не припомню. Сам был там всего один раз, но недолго и давно.

Уже почти шесть лет писательство для меня основное занятие, хотя и не основной источник дохода — живу с инвестиций.

— Я про время, — поясняет Ари. — Стало интересно, как быстро история с момента появления мысли у вас в голове, проходит путь до финальной точки в опубликованной книге. Вообще, если не секрет, расскажите о вашей рабочей кухне, или, может, правильнее будет сказать — кузне. А я пока приготовлю нам кофе.

— Вообще, в нормальном состоянии я пишу три книги в год. Раньше ещё много в блоге активничал, сейчас меньше. То есть на книгу уходит около трёх-четырёх месяцев. Обычно я хорошо знаю, как начать книгу и более-менее представляю, как её закончить. Всё остальное в процессе написания идёт само, из логики повествования.

— То есть у вас нет готового поглавного плана?

— Несколько раз пытался так писать, всегда бросал это бесполезное дело, едва начав, — широко улыбается гость.

— О, прекрасно вас понимаю. Раньше я себя корила за это. Но спустя несколько романов смирилась. Идёт, как идёт. И хорошо идёт! — Ари ставит перед гостем кофе и десерт. — Пусть это сложнее, нежели был бы заранее написан план, но гораздо интереснее.

— Я бы, кстати, не сказал, что прям уж так и сложнее. Во всяком случае, для меня.

— Знаете, я сравниваю скорость написания собственную и тех, кто пишет по плану. Вижу, что с планом пишут в разы быстрее. Потому и делаю такой вывод.

— Пишут, может, и быстрее, — усмехается Михаил. — Но сколько времени занимает составление плана? И потом, писать по плану мне представляется скучным. Давать сюжету развиваться по своей внутренней логике, на мой взгляд, намного интереснее.

— Вот, да, вы меня понимаете. Мне тоже жаль на это времени. А ещё бывает так… Вот у вас кто главнее — вы или герои? Бывает такое, что вроде бы они должны делать то-то и то-то, вести себя так-то, а они самовольничают? И какой уж тут план, успеть бы за этими своенравными товарищами записывать.

— Главнее, конечно, я. Но разумную инициативу героев я не ограничиваю. Они у меня умные, и потому особо не своевольничают. Может, конечно, ещё и потому, — ехидно улыбается гость, — что почти все мои главгеры — Михайловичи…

— Ага, то есть, вы им, как папа. Любящий, но строгий?

— Или строгий, но любящий — варианты допускаются, — соглашается собеседник. — Тем не менее, самый популярный на АТ из моих героев Михайловичем быть не захотел…

— И кто же это?

— Алексей Филиппович Левской, герой цикла имени самого себя. Семь книг плюс справочник по миру. Та самая боярка с детективом и прогрессорством.

— О, вот как. Ну, что ж. Иногда и так бывает. А я хочу посмотреть, что вам сулят метафизические карты, — тянется Ари к колоде. Перетасовав, вытягивает карту и подсказку. — Ох, какая! Яркая и мощная. Уверена, что вы поймёте её посыл.

Перед уходом гостя, Ари всё же решается спросить:

— Михаил, вы счастливы? Удалось ли вам выковать своё счастье?

— Если вспомнить старинную песню, кузнецы куют не само счастье, а ключи к нему. Я свой ключ сделал, осталось найти подходящий замок. Но вообще, счастье в моём представлении, это нечто такое, на чём можно остановиться. Я пока что в процессе, в движении.

— Прекрасно. Движение — жизнь.

* Запись на беседы закончена.

Вита Паветра

В приёмной раздаётся грохот. Ари испуганно выглядывает из кабинета. Оглядывает помещение, компьютерное кресло отлетело в угол и лежит на боку, из другого угла доносятся стоны невидимого помощника.

— Что случилось? Ты жив?!

— Жив. Но, наверное, не очень цел

— Так и знала, что хотел кресло сломать, да не получилось. Подай хоть знак какой. Как тебе помочь? — Ари шарит вытянутыми руками в направлении, откуда доносится голос.

Но кресло уже поднимается и катится к столу.

— Хотел книгу достать с полки, потянулся и… — поясняет помощник.

— Ну ты как маленький! Нельзя вставать на кресла на колёсиках! Это элементарное правило!

— Но я хотел достать книгу, — оправдывается помощник.

— Ой, а вот с моей сегодняшней гостей подобная история в детстве произошла. Когда ей был один годик, она сидела на диване, потянулась к шкафу с книгами, а диванная спинка возьми, да и обвались. Дитя застряло между диваном и книжным шкафом, вверх ногами висело, но упорно тянулось к книгам. А теперь она узнаваемый автор — Вита Паветра.

— Хочешь сказать, что и я начну писать после такого?

— Не исключено! — хихикает Ари.

Очаровательную гостью невидимый помощник встречает со всей галантностью, на которую способен, и провожает в кабинет. Ари просит его подать кофе. Сегодня ей не хочется отвлекаться от беседы.

— Добрый вечер, Вита!

— Добрый вечер, Ари и Некто Невидимый, но Отлично Слышимый! — Вита, лукаво улыбнувшись, изображает реверанс.

Ари усаживается в кресло и жестом предлагает гостье располагаться.

— Итак, мы собрались тут обсудить литературу, — чопроно начинает Ари, но, не выдержав дальше серьёзного тона, смеётся, — а ещё красоту! Вита, что для вас красота? В жизни, в творчестве, в литературе? Считаете ли вы, что эстетика есть во всем, даже в мрачных сторонах жизни?

— Сейчас подумаю. Надо же солидно высказаться, филозофически! — гостья усаживается поудобнее, задумывается. — Наверное, красота — то, что останавливает взгляд и западает в душу. Звучит банально, однако и жизнь, в целом, ужасно банальна. Как там писал господин с далёкого острова в своих сонетах: «Всё то же солнце ходит надо мной, но и оно не блещет новизной!».

Разумеется, я говорю не только о внешности: красота есть абсолютно везде. Всё может быть эстетичным, визуально привлекательным, таящим в себе тонны смыслов и намёков, которые можно толковать по-разному… и ведь толкуют! У красоты нет пределов и границ. Она, как океан, вселенная, разлита в мире и рассыпана, как среди звёзд, так и на земле (порой, в буквальном смысле).

— О да, тут искренне и полностью согласна, — кивает Ари.

— Есть ли эстетика среди мрак и тлена? О, там её навалом, там её — пуды! Почему так привлекательны тёмные герои (и непременно красивы, в изображении своего создателя и фантазии читателя, зрителя). Иногда эстетика особенно сильно, эффектно играет на контрасте. Как пример: одно время у профессиональных фотографов было очень модно делать снимки изумительно красивых людей, животных, ещё чего-то на фоне чудовищных пустырей, заброшенных или недостроенных зданий, непролазных и жутких дебрей, и так далее. Венера на помойке, короче. Резкий контраст усиливает впечатление от красоты и наоборот.

— Кстати, да. Среди моих знакомых фотографов тоже были такие, что увлекались подобными фотосетами.

— В литературе это сплошь и рядом, перечислять замучаешься. Это сильный, мощный и безошибочный прием, которым некоторые писатели сознательно и со вкусом спекулируют. А пуркуа бы и не па? Если можно воспользоваться, почему не воспользоваться? Если красота, образно говоря, мрачновата и глядит на вас с нехорошей усмешечкой, а потом — рраз! два! — и бьёт под дых. Это вряд ли забудешь. Поэтому в картинах и книгах эстетика мрака и тлена порой даже более востребована, чем какая-то иная.

Самое удивительное, из-за чего бывает много споров у красоты телесной и красоты сотворенной нет канонов. То есть они есть, огромное количество, но единых, раз и навсегда установленных (и строительными гвоздями прибитых!) — увы, не существует. Отсюда и споры, тщетные и непрекращающиеся…

Как пример относительности красоты внешней:

Её глаза на звёзды не похожи, нельзя уста кораллами назвать,

Не белоснежна плеч открытых кожа, и чёрной проволокой вьётся прядь…

Там ещё много, не буду злоупотреблять вашим вниманием, главное — финал:

…Но всё ж она уступит тем едва ли,

Кого в сравненьях пышных оболгали.

И странность, избирательность красоты: злодей красив и тем привлекает, но доброе лицо может казаться красивым и будучи несовершенным. Оно будто прожектор мощный изнутри подсвечивает и преображает неказистость и некрасивость в нечто, крепко цепляющее глаз и душу. Это как писал другой поэт: «Огонь, таящийся в сосуде».

— Когда ещё фраза о красоте в глазах смотрящего не была такой попсовой и оттого несколько пошлой, она мне нравилась глубиной смысла. Всё же мы любим глазами, но мозг главнее. Ой, ну, ничего не могу поделать, в голове стоит картинка с радостно соглашающимися со мной героями «Головоломки», — смеётся Ари. — Вита, что может заставить вас влюбиться?

— Любовь — это кирпич. Ты идёшь себе мирно, думу думаешь или по сторонам глазеешь, мороженым наслаждаешься. А тут — БАЦ!!! — и по головушке. И всё, всё… Булгаков про убийцу из переулка писал, с его ножом — очень похоже. Зато влюблённость, в отличие от любви, это осознанное восхищение. И дарит одни радости.

— Я иногда сознательно ищу это чувство влюблённости, увлечения идеей, проектом, творческим процессом. И, как маленькая хозяйка большого дома, не могу не спросить, какие ваши любимые и нелюбимые домашние дела?

— Моё самое любимое домашнее занятие — расхламление. Обожаю выбрасывать лишнее! С одной стороны, люблю красивые вещи, с другой — когда вокруг много воздуха. Нет, я в чистом поле или на улице спать не пробовала, и не дай бог! Просто мне близок минимализм японцев: предметов очень мало, и они прекрасны. Но вещи, как Васисуалий Лоханкин, так и норовят «придти навеки поселиться». Например: часть книг, которые читать уже не буду, отнесла в библиотеки. А потом докупила новых — детективы, классику, прочее. Круговорот какой-то. Или чашки: очень люблю красивые, с рисунками или изящной формы. Когда мне грустно, а перед глазами маячит что-то новое-красивое, как не купить? Никак это невозможно!

Готовить — ненавижу!!! Но сухомятка зло, поэтому пользуюсь быстрыми рецептами (чаще всего, по наитию). Додумалась пожарить свежие огурцы, в разных вариациях (с мёдом и семенами льна плюс чеснок) оказалось очень вкусно. Или курица: обмазала филе с одной стороны мёдом, а с другой горчицей, посыпала всё семенами льна (белого и тёмного), добавила чесноку и, в конце, посыпала молотой корицей — и жарить её/тушить… вкусно, полезно, и очень быстро. И таких вариаций может быть неограниченное количество: кухня — это как музыка или живопись, композиций можно создать ух, сколько.

— Это в вас художник говорит, вы только начали рассказывать, а я уже представила, как это всё красиво и вкусно. А вот с расхламлением… Я люблю всему находить применение. Вот радовать взор — это же хорошее применение. Потому в доме тысячи мелочей исключительно для радости. Но порой очень хочется отдельный кабинетик, исключительно для рукодельного творчества.

— Да, оно визуально очень красиво.

Очень вас понимаю и поддерживаю. Отдельный кабинет — это мечта, это капсула, личная, нечто вроде космического челнока: зашёл внутрь, дверь закрыл — и вот ты уже в своём микрокосме. Рукоделие очень любила раньше, умиротворяющее занятие, главное, результат есть всегда, и какой приятный. Когда-то и кукол шила, и вышивала… было время.

— А сейчас из творческого только писательство?

— Да. Боливару не снести двоих, а уж троих — и тем более.

— Знаете, многие гости признавались, что сюжеты их книг приходят из снов. Это интересно. У меня подобного не было. Я могу только фрагменты будущей главы во сне подсмотреть. Всё остальное сочиняю исключительно наяву. А у вас как всё происходит? Я знаю, что вы тщательно подходите к сбору материала.

— Нет, я снохождением не занимаюсь, хотя бывают интересные сны. Сюжеты как таковые не приходят — приходит мысль, впечатление, образ… шутка. Словом, что угодно — обрывочное. Кадр из будущей ленты, эпизодик, мгновенье, прожитое не мной. Или вещица, на которую наткнулся взгляд — фантик в луже, афиша поверх другой. Или внезапное совмещение, казалось бы, несовместимого творчества и характера известной английской писательницы начала ХХ и… уличной видеокамеры, видеорегистратора. Добавить сюда историю талантливой девушки, со склонностью к суициду и богу Шиве, — вот вам история короткой безответной любви. Фантастическая, разумеется: ни один, самый точный, прибор не занимается сочинением стихов, не знает о Вирджинии Вульф и Марселе Прусте, и уж тем более не может влюбляться. Так и получились «Пушистые синие сливы одиночества». И так постоянно. Триллер «Кремовые розы для моей малютки» начался с банальной истории угонов и журнала о новинках авторынка — попалось на глаза, а фото красивые, а «имена» машин звучные. Потом было ещё много всякого, и все завертелось, — улыбается Вита. — По ходу дела я перечитала огромное количество справочной литературы, просто безумное количество. Море-океан просто! А что делать? Самый безумный замысел должен производить впечатление, что его можно «пощупать руками». Кажется, Врубель говорил: ты можешь написать самых невероятных существ и пейзажи, но хотя бы один элемент (пуговица!) на полотне должен быть реалистичным. Это касается и создания текста. Собираю впечатления, обрывки, фрагменты, как археолог или детектив, помаленьку, поштучно.

В кабинет входит невидимый помощник. Чашечки с кофе и десерт, украшенный крошечными кремовыми розочками перебираются с подноса на столик.

— Я старалась сделать похожими на ваши, единственное, что в моём случае они абсолютно невинны, — улыбается Ари. — Так что любая малютка может есть их без опаски. Угощайтесь, а я пока вытяну вам карту.

— Ах, какая прелесть… и, главное, совсем безопасны!

— Картинка необычная, как и вы. Посмотрите, сколько всего несёт эта женщина. Но в то же время груз этот ей по силам и, похоже, нравится. Она не собирается с ним расставаться.

* Запись на беседы закончена.

Степан Сказин

Невидимый помощник заглядывает в кабинет Ари, но, увидев, что она увлечённо слушает что-то, дожидается окончания мелодии.

— Красиво…

— Ах… Ты здесь? Да, очень красиво. Это восточная поэзия. Мне нравится, как стихи наложили на музыку.

— Ты увлеклась Востоком?

— Меня он всегда привлекал. Впрочем, не так сильно, как Степана Сказина, который скоро придёт. Вот он весьма увлечён восточными девушками, как и герои его книг. Например, он рассказал, что роман «Моя тюрчанка» некоторые читатели проглотили за сутки, несмотря на колоссальный объем (почти 30 алок), а другие не смогли дочитать из-за мрачной атмосферы, хотя и признали достоинства романа.

Гость появляется у Ари в назначенное время. Слегка смущённо протягивает ей тёмно-бордовую розу. И по приглашению хозяйки кабинета усаживается в кресло.

— Спасибо, Степан. Вы очень милы. Как добрались?

— Благополучно, — кивает Степан.

— Вот и отлично. А мне очень хочется узнать, как давно и с чего началось ваше увлечение Востоком?

— Думаю, лет в тринадцать я уже испытывал такое желание. Потому что в пятнадцать я созрел до попытки это желание осуществить. Начал писать нечто романтическое, в духе тюркских и персидских сказок о несчастной любви. Исписал десятки тетрадных страничек (кстати: привычка писать черновики своих историй от руки сохранилась у меня до сих пор). Но по недостатку упорства не довёл дело до конца.

— Ого! И как долго вы проходили путь от тех первых тетрадок до своих повестей и романов на электронных площадках? Вообще, интересно, АвторТудей был первым или вы публиковались до него где-то ещё?

— Очень долго. Осваивать сайты самиздата начал в 2017 году, выложив на Проза.ру несколько рассказов. Первый свой роман — далёкий от совершенства социально-фантастический триллер «Мясом наружу» (где тоже, конечно, есть восточная девушка) — я завершил в 2018 году. Эта книга стала моей первой публикацией на дорогом моему сердцу АТ.

— А теперь главный вопрос: почему именно восточные девушки? Чем именно они для вас особенные, привлекательные, не такие, как все остальные?

— Этого вопроса я боялся, — с улыбкой отвечает гость. — Любовь, как правило, не рациональна. По крайней мере, самому влюблённому невероятно трудно объяснить своё чувство. Восточные девушки — они и загадочные, и красивые, и обаятельные. При этом — каждая уникальна и не похожа на другую. Говорю всё это не в обиду европейским, американским, славянским и прочим девушкам. У которых, я уверен, есть свои преданные поклонники.

— То есть только восточные девушки способны будоражить вашу фантазию и вдохновлять? — хитро щурится Ари.

— Именно так. Из девушек меня вдохновляют только красавицы Востока.

— Степан, вот Восток славится своими сказками, мифами и волшебством. А почему вы пишете свои произведения в жанре условного реализма?

— Я работаю в разных жанрах. Есть у меня и фэнтези с восточными образами и мотивами. Но дело в том, что окружающая действительность подчас удивительнее сказки и кошмарнее хтонического мифа. Я наблюдаю это каждый день. Что властно толкает меня в сторону реализма. Условность же моего реализма позволяет создавать наиболее обобщенные образы, не привязываясь к незначительным и изменчивым деталям (таким, как законодательство в какие-то годы и название центральной улицы в таком-то городе).

— Аха, а я, читая рецензии на ваши книги, частенько видела, что в комментариях пишут, будто вы ассоциируете себя с главным героем. Это так?

— Мне нравится влезать в шкурку героя, вживаться в образ. Тем не менее, могу со всей ответственностью заявить: ни один из моих глав.геров — не я. Я наделяю моих главных героев только некоторыми моими чертами и только отдельными фактами моей биографии. Я уже не говорю о том, что, например, в «Продажном ангеле», главная героиня — девушка. Восточная, разумеется.

— А все ваши героини испытывают жизненные затруднения или есть среди них успешные, сильные дамы?

— Успешные и сильные — это больше про героинь моего фэнтези. Например, про демоницу Акбалу из «Любовника змеи». В условном же реализме моих героинь жизнь бьёт нещадно. Это верно даже для Малики из «Роз для проститутки». Живучей, боевой, немного даже циничной. Но, в конечном счёте, тоже страдающей.

— Степан, а в жизни способны ли вы полюбить такую девушку? Нет, не так. Какую бы девушку вы выбрали для жизни: ту, что придётся защищать, заботиться, помогать поверить в себя или сильную и уверенную, такая, что и вас поведёт за собой?

— Конечно же, способен. Что же касается выбора — не я выбираю. За меня выбирает любовь. И, должен сказать, что все мои возлюбленные (которые, как вы догадались, все были и есть восточные девушки) были сильнее меня характером и лидировали в отношениях. Что, кстати, рушит распространенный миф о «покорных» восточных девушках. Правда, это не значит, что на ранимых и нуждающихся в защите девушек я не облизывался.

— Вот вы какой, — улыбается Ари. — Степан, когда я вас предварительно спрашивала, на какие бы темы вы хотели побеседовать, вы ответили что-то про некий загадочный для меня копилефт (copyleft) и отношение к нему. Расскажите, что это такое. А я пока приготовлю кофе, — Ари встаёт из кресла и направляется к стойке с кофемашиной.

— А молоко добавить в кофе у вас есть? — скромно спрашивает Степан. — Да, копилефт — это то, о чём обязательно стоит поговорить. Пока многие и многие авторы посыпают голову пеплом, расстраиваясь о том, как уязвимо пресловутое авторское право — я добровольно распространяю на все свои опусы копилефт, т. е. авторское лево. Это значит: распечатывать, распространять, переписывать от руки мои творения имеет право каждый желающий, без моего дополнительного согласия. Достаточно указывать моё авторство и не искажать текст. Такая позиция продиктована этическими соображениями.

— Ой, даже так? А почему вы так делаете? И изменится ли ваше решение, когда вы станете продаваемым автором?

— Моё решение не изменится хотя бы потому, что я не планирую становиться продаваемым автором. Не вдаваясь подробно в социальную философию, я хотел бы обратить внимание на то, что многие очень важные вещи мы получили или получаем бесплатно. Материнскую любовь. Мать любит своего младенца не за что-то, а просто за то, что тот — «мамина радость». Любовь полового партнёра — особенно первого в жизни. Наслаждаться красотой звёздного неба пока тоже можно бесплатно, к счастью. И, я думаю, немного найдётся людей, которые будут возражать против того, что доступ к терапевту или стоматологу тоже должен быть не за деньги… Вот и я хочу, чтобы моё творчество было, как любовь матери или как звёздное небо. Духовная пища необходима для людей столь же сильно, как и «обычная». А раз я могу и хочу варить свою духовную похлёбку — я охотно налью эту похлёбку в миску каждому желающему.

Ари ставит перед гостем чашечку кофе и десерт.

— Я могла бы вам возразить, но сейчас у меня нет желания возражать. Ведь вы и сами понимаете, что как бы ни была сильна любовь мамы, дитя ею одной не накормишь. Но лучше я вам вытяну карту, посмотрим, что они расскажут.

— Думаю, тут речь идёт об иллюзиях, бесконечной, как космос фантазии. И это замечательно. А вы что видите?

— Может быть это покажется странным, но на этой картине, где космос наделён неожиданно тёплым фиолетовым оттенком, мне видится, прежде всего, надежда. Раз космос бесконечен, значит, у нас есть бесконечное пространство для манёвра?.. И получается — любые препятствия преодолимы?..

— Всё так! И пусть то, что вы здесь видите, будет вашей реальностью.

* Запись на беседы закончена.

Варвара Устинова

Невидимый помощник обращается к Ари:

— А чем занимаются кандидаты биологических наук?

— М? Хороший вопрос… Это ты про сегодняшнюю гостью?

— Вот именно, вопрос хороший. А ты о чём будешь её спрашивать?

— Ну, вообще, мне есть о чём расспросить Варвару. Вот, например, я знаю, что она прошла курсы теле- и радиоведущих, и потом около полугода работала на любительском радио: брала интервью.

— А по мне, так гораздо интереснее то, что она защитила диссертацию на сороковой неделе беременности, и через двенадцать часов после отправки в диссертационный совет последнего необходимого документа стала мамой.

Ари прищуривается.

— Хмм, ты считаешь, что на Земле, не защитив кандидатскую, мамой не стать?

— Точно не знаю, но ты на всякий случай начала бы выбирать тему…

Рассмеявшись, Ари уходит к себе в кабинет. А через некоторое время на пороге приемной появляется гостья. Невидимый помощник распахивает перед ней двери и предлагает проходить.

— Добрый вечер, Варвара, — приветствует гостью Ари.

Гостья благодарно кивает в пустоту, надеясь, что верно угадала местонахождение невидимого помощника, заходит в кабинет и тепло улыбается.

— Здравствуйте, Ари. Рада знакомству.

Устроившись в креслах, девушки улыбаются друг другу.

— Варвара, в ожидании встречи я думала, какой вопрос задать первым. И решила спросить, а с чего вы начинали ваши интервью?

— О, я любила начинать с неудобных вопросов, — гостья ухмыляется. — Например, сомелье я спрашивала, как она докатилась до такой алкогольной жизни и что у неё написано в трудовой книжке. А ещё многим гостям было сложно вкратце рассказать, чем они занимаются, хоть я и предупреждала, что этот вопрос будет одним из первых.

— Ага, тогда и я спрошу, чем же занимается кандидат биологических наук?

— Если простыми словами, то кандидат биологических наук — это учёная степень, которую присваивают человеку, который изучил какой-то интересный вопрос в области биологии, написал по теме своего исследования диссертацию и «защитил» её перед другими уважаемыми учёными. При этом изучать можно и что-то сугубо научное (каких-нибудь интересных, но пока неприменимых в практике бактерий, генетику южного кого-то-тама), так и что-то полезное для общества прямо сейчас. Например, я защитила диссертацию по специальности биотехнология. Биотехнологи занимаются разработкой и производством различных веществ (лекарств, вакцин, пищевых добавок, витаминов, ферментов и т. д.), с использованием «кого-нибудь живого»: бактерий, дрожжевых грибов, животных.

— И как же уважаемый кандидат биологических наук, биотехнолог докатился до писательства художественной литературы? С чего и когда всё началось? Или это влияние «кого-нибудь живого»? — интересуется Ари.

— С «влиянием кого-нибудь живого» — в точку! — гостья не скрывает смеха. — Через неделю после защиты кандидатской я родила дочку и «осела в декрете». Постепенно появлялось свободное время, и в какой-то момент я стала его тратить не на просмотр сериалов и чтение книг, а на написание собственной истории.

— Так значит, всё это выдумки про то, что молодым мамам и вздохнуть некогда? Или это исключительно вам повезло, что свободного времени хватает на творчество? Мне очень интересно, какие мысли просились быть воплощёнными, какая история не давала покоя.

— Родителям (и маме, и папе) действительно некогда вздохнуть, особенно первые год-полтора. А вот с полутора-двух лет ребёнка можно отдать в детский садик на несколько часов, постепенно увеличивая время. И вот тут начинается жизнь, да, — гостья мечтательно улыбается. — И вот, года два у меня в голове крутилась идея фэнтезийного романа, разные сцены, но сюжет целиком как-то не складывался: не было центральной сюжетной линии. Но родительство — удивительный, уникальный опыт, который меняет каждого, кто через это прошёл. Не всегда в лучшую сторону, но обязательно меняет. И в какой-то момент появилась идея основной сюжетной линии: целитель, которой нужно принимать роды у скрытной расы с кучей тайн и предрассудков. Так и получилась «Репродукция драконов».

— О, а вот об этом можно поподробнее? Какая удивительная тема!

— С удовольствием! — Варвара удобнее устраивается в кресле. — Давайте начнём сразу с самого спорного момента и поиграем в ассоциации. Когда вам говорят: фэнтези, драконы, способные принимать человеческий облик — что вы ожидаете от книги, только честно?

— Я ожидаю чего-то эпичного, возможно, а ещё любовного, — отчего-то смущается Ари.

— Как вы деликатны, Ари. Большинство читателей ожидают либо ромфант, то есть яркую любовную линию с мачо-драконом и сюжет в качестве фона, либо огромных летающих ящериц: огнедышащих, мудрых, но при этом собирающих золото. Причём не менее двух штук на авторский лист. А ведь драконы —исключительно прекрасные создания. А мы с ними вот так, некрасиво… В общем, думала я, думала, и появился тот концепт, который сейчас заложен в «Репродукции драконов». Здесь драконы — это полноценная раса, со своими традициями, менталитетом и политической системой. Да, живут долго, до двух тысяч лет, оттого и относятся к радостям и потерям не так, как мы с вами. Это позволяет читателю по-новому взглянуть на многие вещи: на вечную дружбу и любовь «на всю жизнь», на цену лжи и высокомерия, на ценность жизни как таковой. На смерть, в конце концов.

— У меня перед драконами некое благоговение. Смесь восхищения и страха. Яркая любовная линия — слишком пошло. А вот нежные чувства, на кончиках когтей, это да. А у вас в книге драконьи дружба и любовь распространяются на человеческую расу?

— «На кончиках когтей» — очень красиво, надо запомнить. Чувства не знают границ, так что в своей книге я отступилась от биологических законов и допустила возможность, скажем так, межвидового скрещивания, — Варвара смущённо улыбается. — Но культурные различия сильно затрудняют общение и создают множество нелепых и комичных ситуаций, поэтому «Репродукция драконов» получилась всё же лёгкой историей, хоть и с трогательными моментами.

— Лёгкость и трогательность для меня всегда особенно ценны. Варвара, а как быстро у вас получилось написать книгу? Расскажите, пока я готовлю кофе, были ли какие-то трудности в процессе создания этой истории?

Варвара принюхивается и признаётся:

— Обожаю кофе! Первый черновик написала примерно за четыре месяца, но были технические трудности: первые два месяца я, близорукий человек, работала за компьютером без очков. Ребёнок сломал, а я всё никак не могла подобрать оправу, — виновато разводит руками. — Зато после того, как я «прозрела», дело пошло быстрее. Потом ещё два месяца ушли на корректуру, редактуру и бета-ридинг. Сейчас редактирую текст в четвёртый, кажется, раз, на этом планирую остановиться. Такие бесконечные правки начинают попахивать перфекционизмом, а это вредно для творчества. Касательно трудностей… Знаете, я была уверена, что к концу книги освою печать вслепую. «Ну нельзя же набрать четыреста страниц текста двумя пальцами!» — думала я. Оказывается, можно. Пишу вторую книгу, до сих пор смотрю в клавиатуру, хотя печатают уже семь-восемь пальцев. Но всё равно есть над чем работать.

Ари накрывает на столик. И при этих словах с улыбкой протягивает гостье руку.

— Я тот человек, который печатает одним пальцем! — Девушки пожимают руки и смеются. — Простите, что перебила, продолжайте.

Кофе в изящных маленьких чашечках наполняет кабинет ароматом волшебства. Варвара с наслаждением делает глоток и продолжает:

— Касательно сюжета и персонажей. «Репродукция драконов» во многом ещё и про деструктивные отношения, личные границы, отношение к себе и своим страхам. Сложнее всего было писать сцены-воспоминания главной героини. У Иссы есть реальный прототип, я с ней знакома лично, и мне было важно передать её эмоции, её восприятие ситуации. Показать путь, который проходит человек после абьюзивных отношений. Тот же дарк романс, на мой взгляд, опасно романтизирует психологическое насилие (и не только его), и я с такой позицией не согласна.

— О, это сложная тема, — слушая, гостью Ари тасует метафорические карты. — Но вот реальные прототипы персонажей — это мне близко, это я люблю. Варвара, а есть у вас сцена, эпизод, глава, которой вы особенно довольны, которая вас наполняет и окрыляет?

— Пожалуй, начало главы 23. Нужно было описать Большой Совет глазами одного из глав кланов, при этом и дать экспозицию для дальнейших событий, и раскрыть персонажа, который до этого был фоновым. В итоге мне так понравился приём смены фокального персонажа на того, от чьего лица сцена «выглядит интереснее», что во второй части цикла я уже смелее использую этот приём. Ну и в целом побывать «в драконьей шкуре» — весьма необычный опыт.

— Расширять горизонты — это всегда интересно и волнительно. Попробуем заглянуть к вам в подсознание? — Ари кладёт перед гостей карту и подсказку.

— Глядите-ка, а на картинке весна. Лицо закрытое ладонями, возможно скрывает улыбку. Мне нравится эта карта. Я желаю, чтобы в вашей душе подольше царила весна.

— «Ведь нет ни конца, ни начала у времени». Значит, всё ещё можно исправить, значит, не всё потеряно. И значит, наши близкие всегда будут с нами. Прекрасное предсказание. Спасибо, Ари!

* Запись на беседы закончена.

Сова Люськина

Ари, зевая, заходит на кухню и в недоумении смотрит на стол, уставленный чашками и кружками. Ещё две плывут по воздуху и присоединяются к остальным.

— Доброе утро?

— Ты чего так тихо подкрадываешься? — вскрикивает невидимый помощник.

— Доброе утро! — повторяет Ари. — А это у нас что за перформанс?

— У тебя слишком много посуды. В частности, чашек.

— А не ты ли недавно возмущался на дядю Вову… — начинает Ари.

— Это другое! — перебивает её помощник. — То был сервиз. А тут, посмотри, всё разное!

— Ну и что? В некоторых странах считается дурным тоном есть из одинаковой посуды. И вообще, не так уж и много у меня всего. Вот вечером в гости придёт Сова Люськина, а она, между прочим, раньше коллекционировала кружки, пока, по её словам, это не вылилось в масштаб трагедии. У меня же никакой трагедии не наблюдается! Так что руки прочь от кружечек!

В назначенное время очаровательная гостья появляется в кабинете Ари, та предлагает ей проходить и располагаться.

— Очень приятно видеть вас у себя. Давно хотела поболтать с вами.

Сова с порога замечает стол, уставленный разношёрстными чашками. Её глаза сужаются с профессиональным интересом, но она быстро переключается на хозяйку, вежливо улыбаясь.

— Ари, дорогая! — голос гостьи звучит, как шорох страниц в старинной библиотеке, с лёгкой хрипотцой коллекционера, слишком много лет вдыхавшего пыль фарфора. — Спасибо за приглашение. У вас тут… восхитительный хаос.

Она кивает в сторону стола.

— Я, конечно, обещала не начинать, но… — Сова достает из сумки свёрток, разворачивает ткань, внутри оказывается крошечная кружка надписью «Лучшему интервьюеру». — Привезла вам подарок. Последний экземпляр из моей коллекции. Держите, пока я не передумала.

Гостья ставит кружку рядом с остальными и вздыхает.

— О, какая прелесть! Спасибо! — Ари оглядывает стол, делает плавное движение рукой и посуда исчезает. Остаются лишь кофейник, вазочки с десертом, чашечка для гостьи и новая кружка.

— Сова, мне ужасно любопытно, как так получилось, что вы начали коллекционировать кружки? Расскажете?

Гостья, поправляя очки и смахивая пылинку с кружки «Кострома», погружается в воспоминания:

— Всё началось со стеклянной кружки с чёрной надписью, — она нежно поглаживает стекло, будто это древний артефакт. — Купила в торговых рядах в Костроме, когда гостила у бабули. Думала, буду пить из неё какао…

Она щурится, будто вспоминая коварный замысел судьбы.

— Потом понеслось. В Ярославле — кружка с медведем. В Питере — с разводными мостами. В Воронеже — с котёнком с улицы Лизюкова. А потом подключились друзья! Из Парижа, Праги, Риги.

Тут Сова вдруг снижает голос до конспиративного шёпота:

— Но жемчужина коллекции — вот эта. — Из сумки появляется кружка, обмотанная в три слоя пупырчатой плёнки. — Ручная работа мастера из Туниса. Видите узор? Это не просто завитушки, если приглядеться, тут зашифрована удача на того, кто не допьёт чай до конца.

Ари осторожно тычет пальцем в рисунок. Сова одобрительно кивает. Она торжественно ставит вологодскую кружку на самое видное место, поправляя её ровно на три миллиметра влево. Вытащив из кармана ультрафиолетовый фонарик, Ари светит на тунисскую кружку, где проявляется надпись: «Спасибо, что не спросили про Амстердам».

— Ну, что за предсказуемость! — гостья театрально вздыхает, доставая особенный экспонат. — Да, это амстердамская. Да, в форме… этого самого. Мне ещё солонку хотели привезти с перечницей, но хорошо, что я их не коллекционирую.

Она торжественно разворачивает упаковку, и на столе появляется кружка в форме…

Ари переглядывается с гостьей и обе хохочут.

— Сказали, что это культурное наследие. Я сначала возмутилась, но потом прочла, что в местном музее действительно есть целая выставка… архитектурных форм. Так что теперь это почти музейный экспонат!

Внезапно кружка издаёт тихий свист. Гостья тут же её убирает:

— Ой, кажется, она возбудилась от таких подробных расспросов. Давайте лучше про парижскую поговорим? На ней Эйфелева башня, но… — многозначительная пауза, — если налить шампанское, оно становится французским.

— Ах, а она тоже с собой? Секунду! — Ари скидывает туфли и бежит к бару. Берёт бутылку шампанского и пару бокалов. Возвращается к столу. Поставив бокалы, поясняет: — сюда перельём!

Сова извлекает из сумки кружку, Ари вручает ей бутылку и, зажмурившись, закрывает ладошками уши. Спустя минуту игристое, налитое во французскую кружку, переливается в бокалы. Звонко чокнувшись с гостьей, Ари смакует напиток.

— Ну как? — интересуется Сова.

— Честно говоря, никогда не пробовала настоящего французского. Но это — вкусное. Сова, а с какими писателями или произведениями у вас ассоциируется Франция?

Грациозно поправляя очки, которые тут же запотевают от игристого, гостья задумчиво цокает:

— Если уж говорить о Франции! — голос приобретает тот самый парижский хрипловатый шарм, будто она только что вышла из кафе «Флора». — Вот это самое «звенящее» ощущение чистый Бодлер!

Сова ритмично покачивает бокалом, будто дирижируя.

— «Цветы зла» с их искрящейся горечью, точь-в-точь как эти пузырьки, которые щекочут язык, а потом… бах! Бьют в голову. А вспомните «Отверженных»! — Сова стучит по краю бокала, извлекая хрустальный звук. — Этот напиток, как Гаврош. Игривый, дерзкий. И, конечно же, «Маленький принц»! Потому что только французы могли придумать, что самое важное — это смотреть на закат с бокалом в руке.

— Прекрасно!

Девушки снова чокаются. А после Ари нараспев декламирует стихи Бодлера. Сова аплодирует.

— Говорят, Франция уже не та, что раньше. А вы там бывали? Как вообще относитесь к путешествиям? — подливая в бокалы из кружки интересуется Ари.

Гостья задумывается.

— Франция не та? Но, если серьёзно, я ведь и правда дальше Урала не выбиралась. Хотя… — её глаза вдруг загораются, — какое это имеет значение, когда в четырёх часах езды от Москвы есть Суздаль, где небо такое синее, что кажется вот-вот потечёт по куполам?

Она откидывается в кресле, и её голос становится мягче.

— В Абхазии, знаете ли, есть одно местечко у озера Рица… Там сосны растут прямо из воды, и есть молочный водопад. А в Египте, — Сова закатывает глаза, — ну да, пирамиды, сфинкс, но самое сильное впечатление, это как горячий ветер внезапно стихает перед закатом, и на секунду кажется, будто время замерло вместе с песком в воздухе.

Ари подливает ей шампанского, и Сова продолжает, уже мечтательно:

— А наши города… Ярославль и Кострома с набережной, где Волга так широка, что противоположный берег кажется другим миром. Псков, где каждый камень дышит историей. Или вот Казань — там вечером мечеть Кул-Шариф светится, как золотая мечта…

Она внезапно замолкает, смутившись от собственной искренности, и быстро добавляет:

— Хотя, конечно, в Париже, наверное, тоже… Но зачем лететь так далеко, когда в Переславле-Залесском есть синее-синее озеро, а в Калининграде море, которое пахнет совсем не так, как черноморское? Путешествия — это ведь не про километры, правда? Это про то, как вдруг понимаешь, что где-то есть место, где твоё сердце стучит чуть-чуть иначе. Даже если это совсем рядом.

— Абсолютно согласна. Я люблю путешествовать по России. Она прекрасна, но я пока не так много где побывала. А ещё я беру с собой в путешествия вышивку, чтобы потом вспоминать, что где вышивала. Хотя бы по фото. И, конечно же, со мной всегда телефон, в котором, собственно я и пишу все свои книги. А у вас где лучше всего пишется? Вообще, путешествия, отдых и писательство совместимы?

— Творчество не знает границ, и писать можно где угодно. Хоть в поезде под стук колёс, хоть на берегу моря, хоть в уютном кафе с видом на горы или тридцать минут в перерыве между работай. Телефон отличный инструмент для современных писателей. Всегда под рукой, удобно фиксировать мысли, идеи и даже целые главы. А путешествия дают тот самый заряд вдохновения, новые впечатления и эмоции, которые потом оживают в текстах. Так после посещения Кунгурской пещеры появился сюжет по путешествию под землей.

Наполнив бокалы, Ари слушает удивительные истории гостьи о её книгах, творчестве, увлечениях. За разговорами время течёт, переливается весенним ручейком, метафорические карты сами собой оказываются в руках Ари. Она тасует их и кладёт одну перед Совой.

— Какая прелесть, — расплывается в улыбке Ари. — Навстречу мечте, с любовью, что может быть лучше?

— От любви, может, и не умирали в прямом смысле, но сколько сердец разбито, сколько драм написано, сколько бессонных ночей проведено в размышлениях «а что, если бы…»! Любовь это же не только розы и бабочки, но и буря, ураган, который переворачивает жизнь с ног на голову.

Кто-то скажет: «От любви не умирают, но без неё и жить невозможно». Другие вспомнят Ромео и Джульетту или пушкинское «Я счастлив был…, но я счастлив не был». А третьи просто пожмут плечами: «Главное не умереть от недолюбленности».

Так что, может, физически и не умирают, но душой запросто. Или, наоборот, оживают. Ведь любовь главное топливо для вдохновения, творчества и тех самых путешествий, о которых мы говорили.

— Тогда… Пусть любовь всегда будет вашей верной спутницей! — бокалы, встретившись, радостно звенят.

* Запись на беседы закончена.

Евгений Клюжин

Невидимый помощник громко вздыхает. Ари отрывается от чтения и выжидательно смотрит в сторону, откуда донёсся вздох.

— Рассказывай.

— О чём? — деланно печально произносит помощник.

— О том, что тебя заставляет грустить.

— Ты давно не пишешь стихов.

— А, ты об этом. Я уже говорила, что не люблю писать на заказ, по заданию. Мне нравится, когда стихи идут из души сами. А ещё мне в последнее время гораздо больше по душе верлибры. Не все умеют их писать, не все любят, не все понимают и ценят красоту. Мой сегодняшний гость, Евгений Клюжин, кстати, пишет верлибры.

Невидимый помощник еле слышно, практически про себя бормочет:

— Хоть бы он тебя покусал, чтобы снова начала стихи писать.

— Что? — спрашивает Ари.

— Что? — тут же громко откликается помощник. — Говорю, встречу, как положено и провожу к тебе.

— М-м, хорошо.

В сумерки время течёт иначе. Гость входит в кабинет Ари.

— Добрый вечер, Евгений, проходите, располагайтесь.

— Некатегорично приветствую, — несколько дерзко здоровается гость, усаживаясь в кресло.

— Перед встречей, когда я спрашивала вас о теме для предстоящей беседы, в одном из сообщений вы мне написали, что стихотворную рифму придумали арабы. А что это за версия?

— Во времена Крестовых походов Европа познакомилась с арабской поэзией, где были рифмы. По другой версии рифму придумали то ли китайцы, то ли софистики, то ли вообще один человек, которого звали Целий Седулий. Разные версии.

— А вам какая версия ближе? И то есть, до этого стихи были не рифмованные?

— Я не знаю, учёные до сих пор спорят. Версия с арабами красивая, произошёл симбиоз некий двух культур. Я недавно начал знакомиться с Гомером, он рифмы не использовал, но там был строгий размер, и это пока не верлибр.

— А как вы сами пришли к написанию верлибров? Что такого они дают вам, чего не могут дать классические рифмованные стихи?

— О, ждал этого вопроса. Там целая история, совокупность случайностей, и их можно назвать судьбой. Что они дают? Не знаю, ощущение свободы, на то они и верлибры (дословно: свободный стих — с французского), и отсутствие рамок любых.

Как я говорил, всё началось с битников. В рамках обучения в меде у нас был курс культурологии, где мы познакомились с термином «контркультура». К концу курса нам раздали темы презентаций. Мне достались фрики, земеляку-соседу — люберы, а подруге — битники (тогда мы с ней только-только начинали общаться на почве общей любви к Чаку Паланику). Она очень хорошо подготовилась: обзавелась электронной книгой «Антология поэзии битников», которую я прочитал с мыслью: «так можно было что ли?!». С подругой до сих дружим, к антологии временами возвращаюсь, а те доклады мы по некоторым причинам защитить не смогли.

Бит-поколение стало тем фундаментом, на который нанизываются другие этажи вроде Серебряного века или французского сюрреализма.

Два забавных факта: первый — на книгах Паланика пишут: «Берроуз (этот господин тоже был битником, и сейчас он стоит у меня на фоне на АТ) нашего времени». Я думаю, что на битников я б вышел и без подруги, она просто ускорила процесс. И второй, читая битников, я ловил себя на мысли, что где-то я это слышал. Раскинув мозгами, понимаю: группа Наутилус и господин Кормильцев. Позже я узнал, что одним из переводчиков был как раз Кормильцев. Ничего себе!

— Да, понимаю, вольные стихи очаровательны. Вот про битников не интересовалась, как-то это прошло мимо меня или забылось. Евгений, а есть у вас любимые поэты, современные или из классиков, чьи верлибры вам нравятся?

— Я читаю многих поэтов, серебряный век — моя любовь. И тут самое интересное. Ко мне попала книга-антология «Русский верлибр». И давайте пробежимся по оглавлению: Жуковский, Пушкин, Фет, Блок, Гумилёв, Ахматова, Мандельштам, Цветаева, Маяковский, Есенин — все они писали верлибрами, стоит выйти за школьную программу, и открываются чудеса. Люблю поэзию в целом. Но всё началось с поэтов-битников (beat-generation).

— Писали многие, — кивает Ари. — Но я о любимых. Не со всеми поэтами ты совпадаешь… Энергетически. Не у всех способен понять замысел и прочувствовать красоту. А у ваших стихов есть читатели-ценители?

— Мне нравятся, например, Белый, Чёрный и Рыжий, — смеётся гость, — по цветам — не специально, они действительно круты! Ещё Ахматова, Цветаева, Мандельштам, Маяковский (ранний), Бродский. Я постоянно читаю, и список обновляется. Из современных: Гребенщиков, Васильев, Башлачёв, Летов, Дягилева, Oxxxymoron, Хаски, Noise MC. Илья Кормильцев тоже один из любимых поэтов, — Евгений задумывается и добавляет, — туда же, кстати, Монеточка и Алексей Румянцев, и эхопрокуренныхподъездов. Всех их в любимые поэты.

Растущий авторский рейтинг напел, что ценители у меня есть, наверное, — на лице Евгения появляется широкая улыбка. — Я живу по принципу Леди Гаги: если понравится хотя бы одному человеку из ста, то это не зря.

— Да, кое в чём наши вкусы совпадают. Но ведь не поэзией единой… Чем ещё вы увлекаетесь?

— Люблю медицину, музыку (пел бы, если б умел), искусство, пытаюсь расширять кругозор, постоянно смотрю лекции. Сейчас мне интересны мифология и история (с подачи Нины Потехиной, Гейл Дороти и того же Окси), пытаюсь это обыгрывать в поэзии. Ещё очень люблю Нирвану, беру многое от рэпа, — охотно делится гость. — Со школы любил химию и биологию, плюс родители врачи, поэтому я решил связать жизнь с медициной… неудачно… уволили… сижу без работы. Пока. Я инвалид, и мне за это платят. Я уже говорил про некоторых поэтов-музыкантов, ещё люблю Rammstein и Slipknot. Люблю кино, но в данный момент не смотрю, нравится Балабанов, например. Из художников: импрессионисты, сюрреалисты, Босх, Брейгель, Гойя, Дюшан, Бойс, Уорхол. Пытаюсь изучать другие языки, вставляю в творчество.

— Изучение других языков — это похвально. А пробовали изобрести свой? Так, чтобы персонажи общались на нём?

— Нет, куда мне до Толкина, — смеется молодой человек.

— Что, даже в детстве с друзьями не хотелось пообщаться на собственном тайном наречии? — удивляется Ари.

— Вроде, нет. Мой потолок — петь песни на ломанном английском, — веселится Евгений.

Невидимый помощник входит в кабинет. С подноса на столик перемещаются кофе и тарелки с десертом. Ари благодарит его и продолжает беседу.

— Значит, вы пока свободны и занимаетесь преимущественно саморазвитием. А не думаете с головой уйти в писательство и зарабатывать на книгах? Знаю, что многих авторов тормозит отсутствие свободного времени. Но, когда оно есть, то и все карты в руки.

— Ну, я уже ушёл в писательство с головой, но о деньгах думать ещё рано. Нужно набрать аудиторию, все дела. В будущем хотелось бы какого-то вознаграждения, но сейчас деньги на месте десятом.

Медленно перетасовав карты, Ари вытягивает одну и кладёт на столик.

— Тогда давайте посмотрим, что же вас ждёт.

Хмм… Интересно, тут какое-то буйство красок. Яркость идей, нестандартное что-то. А вам что видится?

— Красота! Полностью с вами согласен. Если хотя бы одному человеку из ста стало теплее, значит это не зря, думаю, так.

* Запись на беседы закончена.

Ольга Голотвина

Ари закрывает редактор АТ и задумчиво спрашивает невидимого помощника:

— А о чём ты мечтал в детстве?

Тот немедленно откликается:

— То есть, пока ты пишешь главу, ты, как это у вас говорится?.. Я глух и нем? А как закончила, сразу тянет пофилософствовать.

— Прости. И не будь букой. Я правда была погружена в свои мысли. Так о чём мечтал?

— О путешествиях по иным мирам. Можно сказать мечта сбылась. Хоть и не совсем. Я застрял на этой планете и дальше не хочется.

— Пригрелся у меня, — смеётся Ари. — А вот у Ольги Голотвиной в детстве были четыре заветные мечты. Практически неисполнимые. И три из них сбылись! Но какие именно расспрошу, когда она придёт.

В назначенное время в приёмную входит приятная женщина. Невидимый помощник, как существо весьма проницательное, сразу отмечает у гостьи присущие сильным мира сего черты — доброту, прекрасное чувство юмора, гибкость ума, любовь к природе и животным. Ари встречает Ольгу.

— Добрый вечер! Проходите, устраивайтесь удобнее. Я давно мечтала с вами пообщаться.

Гостья садится в кресло, из-за которого тут же выглядывает странное существо, плотоядно глядя на юбку Ольги. Ари делает большие глаза и грозит тому пальцем.

— Ольга, простите, не пугайтесь, это он так реагирует на кошачью шерсть. Видите, сразу проникся к вам любовью.

Оглядев себя и обнаружив налипшие шерстинки, гостья вздыхает:

– Недоглядела, когда выходила из дому. Рысёна и Яшма опять лежали на моей юбке...

Существо устраивается у ног гостьи.

— Ольга, утолите же моё любопытство, что за заветные мечты сбылись у вас? И было ли писательство одной из них?

– Угадали! Вернее, не писательство, как профессия – на это у меня тогда не хватало наглости. Книга. Одна. Своя. С четырёх лет я считала и до сих пор считаю книгу самым замечательным из всего, что придумано человечеством. Я была уверена, что плохих книг не бывает. Кто бы их стал издавать, плохие-то?.. Эта мечта сбылась «с перевыполнением». Сейчас у меня сорок бумажных изданий... ну, если верить Фантлабу, сама-то я давно запуталась.

— Ох, представила, и дух захватывает! Вы фантастическая женщина. Во всех смыслах. И да, мне близка эта мечта. Пока у меня нет бумажных книг, но я знаю, что всё будет, если правильно мечтать.

Ольга, теперь не возьмусь отгадать, какие же были другие мечты?

— О, с остальными тремя всё очень просто, это вам не книги писать! Полетать на воздушном шаре, приручить гепарда и получить письмо от Робин Гуда... понимаете, Робин был моей любовью с третьего класса... да и по сей день сердце сжимается, когда слышу это имя.

— Тут я вас по-женски поддержу. По части любви к книжному персонажу. У меня тоже такой был. И, наверное, есть. Но чувство к нему глубоко в сердечке. А вот про воздушный шар и гепарда — это опять какая-то фантастика!

Гостья достаёт смартфон и показывает Ари фото.

— Это я над Дмитровским районом, над Яхромой. Два раза летала. Оказывается, я не боюсь высоты. И эта мечта у меня тоже от книг. Вы же помните – Жюль Верн, «Таинственный остров». Первые абзацы – диалог на падающем в море воздушном шаре. Как мне хотелось туда, к ним! И не так уж важно, что они падали. Зато летели!.. А вот с гепардом вышел облом. Этого мне судьба не подарила. А так хотелось! Я прочитала, что их в старые времена приручали, как собак, и охотились с ними. Ну и долго потом страдала. Меня до сих пор друзья утешают: мол, зато кошки... Нет. Кошки гепарду – не замена!

— Искренне желаю, чтобы и эта мечта исполнилась. Жизнь на то и дана. Так, значит, книга, воздушный шар, пока не прирученный гепард, а третья из сбывшихся? Число три же не зря считается волшебным. Там что-то совершенно особенное?

– Я же говорила про письмо от Робин Гуда... В детстве читала повесть про мальчишку: он болел, скучал, и кто-то стал ему присылать письма от имени Робин Гуда. Мальчишка настоящее следствие развёл: кто это мог быть? А я читала и злилась: вот дурак! Ему выпало чудо, которого хватит на целую жизнь, а он стремится это чудо разрушить... И тогда у меня появилась четвёртая мечта. Я никому о ней не говорила, честное слово. Пока в 2013 году не получила конверт с открыткой... Вот, смотрите, я его принесла с собой. Да, Англия. Да, Ноттингем. Марка с портретом королевы. Текст на чистом русском (кто у них там в ватаге такой полиглот?). Вот, копирую: «Робин и его друзья передают привет из Шервудского леса поклоннице легенды и замечательной писательнице». Я не стала повторять ошибку того мальчишки из повести. Так и не знаю, кто совершил чудо...

Ари с интересом рассматривает открытку.

— Ух! Аж мурашки! Я бы тоже не стала выяснять. Волшебство на то и волшебство. Конечно, приятно быть для кого-то волшебником, но когда кто-то творит чудо для тебя, не стоит дотошно пытаться раскрыть все секреты фокусника.

А у меня возник новый вопрос. Ольга, а вот после исполнения мечты, после того, как вы достигаете желаемого, появляется ли новая?

— Знаете, во взрослом возрасте это уже не столько мечты, сколько планы. Настоящая мечта, мне кажется, бывает только в детстве. Тогда не прикидываешь, может ли мечта сбыться в реальности. Но и планы – это чертовски увлекательно. У меня планы исключительно писательские. Остальное – бытовые мелочи.

— Согласна, да, так и есть, с возрастом мечты действительно чаще становятся планами. Если веришь в себя, то многое по плечу. А ещё приходит уверенность, и страхи мельчают.

Я люблю послушать о разных курьёзных случаях из жизни. Мы ведь не всегда на коне и в белом. И, как там в песне пелось?.. Пускай капризен успех, он выбирает из тех, кто может первым посмеяться над собой! Думаю, у вас есть такие истории.

– Не помню, упоминала ли я, что сбежала из Москвы и живу на опушке леса, на границе заповедника? Тут со мной тоже бывали занятные случаи (например, как спугнула лосиху с лосёнком или как танцевала с совой) – но я, пожалуй, сейчас не про них. Это у меня третья «деревенская точка», а вот на первой я повстречалась с привидением. Сейчас смешно вспоминать, а тогда было не до смеха.

Ари внимательно слушает гостью и накрывает столик для чаепития. От маленького заварочного чайника отделяется лёгкое облачко, похожее на пар, но Ари строго приподнимает бровь, и сущность возвращается на место.

— Жила я тогда на лесном хуторе под Шатурой. Два километра от станции. И на пути было село Запутное. Электричка пришла поздно. Иду в темноте. Вокруг, как у Некрасова, «широкая дороженька берёзками обставлена». Но я гляжу только вниз, чтоб в грязи не поскользнуться, осень уже. Случайно поднимаю глаза – и останавливаюсь, потому что ноги отнялись от ужаса.

Над дорогой висит лицо. Девичье, с длинными распущенными волосами. И кисти рук, сложенные как для молитвы. Больше ничего. Лицо спокойное, отрешённое, озарено странным голубоватым светом.

Если я не кинулась наутек, то только потому, что ноги не слушались. А привидение говорит хрипло: «Алё! Ну чё?..». И колдовство развеивается. Девица зачем-то вышла за село – может, свидание у неё тут. Вся в чёрном, водолазка под горло, длинные рукава. На фоне черных кустов видно только лицо и ладони, в которых она держала телефон или другой какой-то, извините за выражение, девайс. И он ей снизу подсвечивал лицо голубоватым...

Как дошла до своего хутора – не знаю. Даже сумки не потеряла. И только дома пришёл откат. Как же меня трясло... Хотя, к слову скажу, на том же хуторе со второго этажа, из мансарды, часто слышались тяжёлые шаги. И вот их я не боялась. Даже поднималась с поленом в руке посмотреть, кто там ходит. Шаги стихали, я ложилась спать. А вот эта девица на дороге напугала меня чуть ли не до обморока. Хорошо сказал ирландский поэт Йетс: «Пятнадцать призраков видел я, и худший – пальто на вешалке...»

— Вау! Вот это история! Я в красках представила, — Ари ставит на столик чашечки, одну с кофе для себя, вторую с чаем для гостьи. — Угощайтесь. Ольга, а с чем связано ваше решение переехать? Жизнь вдали от шумного города лучше сказывается на творчестве?

— Ой, спасибо, какой ароматный чай... А в деревне тихо, спокойно, никто работать не мешает. К тому же тут меня не найдут... эти... которые грозятся побить за два недописанных романа... – Ольга опасливо оглядывается и шёпотом объясняет: – Читатели... А у меня то одно просится под перо, то другое... Хорошо, если только сказка, а если повесть? Или вообще, извините за выражение, роман? Вот сейчас опять...

Гостья испуганно прикрывает рот ладонью.

– Вы уж, пожалуйста, никому не говорите, ладно? Я честно собиралась дописывать роман «Шарлатан на продажу», а за ним в очереди «Курс держать!» Но всё мешают другие вещи. Особенно славянская мифология – уй, такая свирепая, два романа и рассказ написались без передышки. Только я с ней расправилась, так сам собой начал писаться детектив-фэнтези. Четыре главы уже есть! Про детективное агентство, где работают в паре люди и коты... И называться будет «Агентство мистера Мырмикса». Я про это пока говорила только близким... Ой, побьют меня друзья Айрунги и Дика Бенца, определенно побьют!

— Хах! Думаю, вы со всем справитесь! А я с удовольствием вытяну вам карту. Посмотрим, что они скажут по этому поводу.

Ари тасует колоду метафорических карт.

— Ого, мне редко попадается эта карта. Но она такая уютная. Смотрите, сколько всего здесь. Носочки, гольфики, ниточки, спицы. И творчество — всё узорное, разное. Труд и творчество. Ваши идеи, от небольших рассказов до длинных романов, всё это — бытовая магия. А вот касательно подсказки, могу трактовать её, как борьбу различных произведений за ваше авторское внимание.

Проводив гостью, Ари возвращается в кабинет. В кресле, где сидела Ольга, довольно развалилось кверху лапками странное маленькое существо.

— Шерстяной маньяк, — смеётся Ари, почёсывая его за ухом.

* Запись на беседы закончена.

Anna

Ари смеётся, глядя, как невидимый помощник пытается изловить кота. Периодически, когда они проносятся мимо неё, она поджимает ноги и откидывается назад. Кот со стоящим трубой хвостом бегает по известной исключительно ему одному территории, а следом за ним вихрем — помощник Ари. В итоге, кот практически взлетает по стене на карниз, как ни в чём не бывало устраивается там, свесив задние лапы и увлечённо принявшись умывать нахальную морду. Диван рядом с Ари приминается.

— Устал? — сочувственно, но со смешинкой в голосе спрашивает Ари.

— Да это просто невозможно! Земные коты — чудовища, похлеще наших… — звучит непереводимый набор шипяще-свистящих звуков.

— Слабак! А вот твоя жена, уверена, справилась бы. Вот Анна, которая придёт к нам сегодня, начала свой писательский путь, когда переехала в другую страну. Её ничто не могло остановить. Она писала и с младенцем на руках, и гоняясь за уже подросшим ребёнком по детской площадке.

— Вас, писателей, ничего не остановит, — стонет невидимый помощник.

Автомобиль привозит Анну к дому Ари в назначенное время. Помощник встречает гостью и проводит в кабинет.

— Добрый вечер, Анна. Рада вас видеть!

— Добрый вечер, Ари. И я рада. Ваш помощник очень любезен… Ой, а кто это у вас на карнизе?

Кот, лениво потянувшись, задом спускается вниз, цепляясь когтями за обои, подходит к креслу, куда села гостья, и запрыгивает ей на колени. Ари представляет кота Анне.

— Он сам вас выбрал. Анна, расскажите, пожалуйста, как получилось, что вы переехали в Италию?

— По большой любви. Честно. Но не сказать, что с первого взгляда. С будущим мужем познакомилась в Питере в отпуске. На тот момент перспектива общения мне представлялась весьма туманной. Но он меня поразил в самое сердце, когда прилетел в конце декабря, в самые морозы в Екатеринбург, — делится гостья, почёсывая кота за ушком.

— Ой, как романтично! А как же языковой барьер? На каком языке вы общались при знакомстве?

— Я довольно хорошо знала разговорный английский, он тоже. Итальянский, кстати, гораздо легче. Краткосрочные курсы и общение по телефону и лично, уже здесь — более серьёзные, со сдачей экзамена. И… английский я забыла. То есть прочитать ещё смогу и даже что-то понять на слух, если говорят чётко и правильно, но говорить практически нет, мозг переключает на итальянский.

— Ого! Вот как бывает… Анна, а знание нескольких языков как-то отражается на вашем творчестве?

— Итальянского точно. В романе «Звезда Странника» я использовала транслит ряда слов, плюс топонимы. Например, фьорентина — мясо на косточке, жаренное на углях, — так и вошло в текст. Или Читавеккья — аристократический квартал, что переводится просто — Старый город. Но поскольку описывала аристократическую республику-город по итальянскому образцу, то сочла возможным немного поиграть в лингвистическую игру.

— Звучит очень привлекательно. А как ваш муж относится к увлечению писательством? Вы переводите ему ваши книги на итальянский?

— Спасибо, Ари, — улыбается гостья. — Муж очень хотел бы почитать, я даже пыталась переводить, но дело встало, к сожалению. Но в процессе было весело. Зато я ему много рассказывала о корабельной матчасти семнадцатого века. Как что-то узнавала — так и рассказывала. И даже убедила прочитать «Одиссею капитана Блада». К моему удивлению, книгу пришлось заказывать и ждать. Не популярен Сабатини в Италии.

— О, вот тут вы меня с Сабатини удивили! Какие же авторы и произведения популярны у итальянцев?

— Более популярна современная литература, произведения европейских и американских писателей. Читают и классику, прежде всего родную — культовое произведение Мандзони «Обручённые» изучают в обязательном порядке в школе. В университетах изучают в том числе русскую. Популярен Толстой — «Война и Мир», «Анна Каренина», эти романы переведены и регулярно издаются.

А вот знакомые нам Сабатини, Рид, Верн — уже не так. Помнится, я удивилась, найдя совсем не толстую книжку в библиотеке свекрови, это был какой-то очень сокращенный вариант «Таинственного острова» Верна. Хотела подарить племяннице мужа «Графиню де Монсоро» — просто не нашла. Есть в коллекции «Три мушкетера» Дюма-отца и «Дама с камелиями» Дюма-сына. Ещё какие-то романы, но далеко не все.

То есть у меня сложилось впечатление, что в литературных вкусах жителей Италии больше уклон в философию и рефлексию, чем в классику приключений и фантастики. Впрочем, пристально книжный рынок я не изучала. Мартин и Роулинг присутствуют в любом книжном. Стивен Кинг тоже.

— Анна, а со своими книгами… Вы хотели бы издаваться на бумаге в Италии? Или вам ближе русскоязычный читатель?

— Вряд ли итальянская публика воспримет. На мой взгляд, я пишу слишком… по-русски и для русскоязычных читателей. Культурный код, если так можно сказать. И ещё, скорее, я пишу для созвучной мне по идеям аудитории. Хотя, так называемую ЦА чётко определить не могу.

Кот, заметив открывшуюся дверь, спрыгивает с колен гостьи. К столу приближается плывущий по воздуху поднос. Невидимый помощник едва слышно ворчит:

— Что за дурацкая привычка путаться под ногами?

На столике перед Ари и гостьей возникают кофе и десерт. А помощник, подхватив кота, удаляется.

— Я читала только ваши рассказы и отрывки из глав. И мне давно хотелось спросить, почему вы выбрали такую тему? Всё началось в фанфиков о капитане Бладе, а дальше? И вообще, насколько сложно писать псевдо-исторические романы?

— Отличный кофе! — Анна делает маленький глоток и продолжает: — И отличный вопрос, Ари! Почему… Вы знаете, я не горю по пиратской романтике, ибо хорошо представляю, что такое были исторические пираты. Этот момент даже обыграла в повести «Сказка о попаданке». А Питер Блад… это немного иное. Не человек, а… пусть не пароход, но идея. Сабатини удалось затронуть очень глубокую струну в моей душе. Конечно, в тринадцать лет это было немного наивное — «ах, эти синие глаза!». С возрастом пришло понимание — оставаться человеком, иметь внутренний кодекс, которого придерживаешься, несмотря ни на что. Такие герои мне нравятся и в других книгах. Таких вывожу на главные роли в своих произведениях. А фанфики по капитану Бладу — это как и дань уважения, и стремление что-то «додать» любимым героям. Кстати, у меня на первый план внезапно вышел антогонист Блада — испанский адмирал де Эспиноса. Ибо у него своя правда.

Насколько сложно писать пусть и псевдо-исторические романы — зависит от цели автора. Можно героев отправить и чай на клотике пить, или пусть нищенка дерзит королю. Я не могу похвастаться, что следую сугубо историзму. Но минимальную достоверность соблюсти стараюсь. Прошу совета у более продвинутых людей, сама ищу информацию.

— Я думаю, это огромный труд, и множество прочитанной и перелопаченной литературы, и специальной, и художественной. Потому особенно восхищаюсь, что вы начали, не побоялись писать на такую тему, будучи молодой мамой. Быть сосредоточенной на нескольких важных вещах — сложно и ответственно.

— Изначально мне помогал пласт прочитанной литературы — художественной и нет. Но было много открытий.

— Например? — интересуется Ари.

— Так скажем, основное удивление было от «чёрной легенды Испании». Хотя нельзя утверждать, что испанцы были агнцами божьими, но все-таки предвзятый взгляд со стороны их прямых конкурентов англичан, отраженные в том числе у Сабатини, имел место быть.

— О, я в этом не сильна. Конечно, словосочетание «чёрная легенда» будоражит воображение. А любите ли вы поиграть на нервах читателей, есть ли в ваших книгах щекотливые моменты?

— Щекотливые, в каком смысле? Саспенс, неоднозначная мораль, откровенная эротика? Я не пишу хоррор, например. Но на нервах читателей, наверно, играю. Так или иначе. Неоднозначные поступки мои герои тоже совершают. Как минимум один такой поступок есть в «Искре Странника». При том оба героя заявлены на стороне Света. Да, это был буквально — вотэтоповорот. Ну, что же, для идеи и развития характеров это было нужно.

Слушая гостью, Ари увлечённо тасует метафорические карты. Вытянув одну, она чуть медлит, прежде чем перевернуть и посмотреть.

— О, какая прекрасная карта! Только посмотрите, как это красиво и мудро. Безбрежный космос идей приоткрыт для вас.

Анна задумывается над посланием карты

— Мне хотелось бы творить, но в данный момент, увы, нет вдохновения. Но спасибо, буду надеятся, что ещё не всё потеряно.

— Я уверена, что Вселенная готовит для вас много нового и интересного, — убеждённо произносит Ари.

— Спасибо! И пусть будет именно так.

Радислав Лучинский

Невидимый помощник что-то быстро печатает, Ари смотрит сквозь него в монитор.

— Ты серьёзно? Это же не реальный народ!

— О, ещё какой реальный! Мои сородичи столкнулись с ним в метро. И я просто обязан предупредить…

— Мой сегодняшний гость может доказать, что это не так, — посмеивается Ари.

— Радислав Лучинский? — отвлекается от клавиатуры помощник.

— Именно. И знаешь, что он рассказал? Когда ему было четыре года или около того, он закатил маме истерику из-за того, что пришлось подниматься наверх из метро. Оно ему так понравилось, что ему захотелось остаться там жить. Потом, через много лет, он придумал народ Квэллиэн, обитателей заброшенных подземок.

— А ты уверена, что он его придумал, а не описал существующий народ?

— Ой, — растерянно хмурится Ари, — а вот об этом я его спрошу, когда придёт.

И когда появляется гость, помощник, проводив его в кабинет, напоминает Ари о волнующем вопросе.

— Добрый вечер, Радислав. Присаживайтесь, устраивайтесь удобнее, думаю, нам есть, о чём поболтать.

— Поболтать со мной всегда есть, о чём, — чуть смущëнно отвечает гость. — Я не человек, а банка с идеями. Которые внутри кипят и постоянно выплëскиваются. Иногда от этого даже неловко как-то. Нельзя ведь всё время говорить о себе и своих проектах…

— Почему нельзя, если есть и хочется? Рассказывайте, срочно, — улыбается Ари.

— О городе Ариалль? Если честно, мне перед ним немножко стыдно. Потому что много лет уже потихонечку разрабатываю, материалов накопилось — как у Толкина, а вот как нанизать всё это на осмысленный конкретный сюжет, до сих пор не придумал.

Дело в том, что этот город стал живым существом. Со своим разумом и волей, своими законами, своей магией. И он создал живых существ, четыре так называемых Народа Ночи и ещё всевозможных уникальных магических созданий. Притом, что люди оттуда никуда не делись. И этот мир, как мне самому кажется, даже глубже и интереснее вселенной со станциями и Зонами. Для, читателя, я имею в виду. Но я ему, получается, «изменяю». Реакторы завоевали меня.

— Я так понимаю, это ваше любимое детище? Но отвлекаетесь и на другое? Всю неделю наблюдаю на площадке запущенный вами флешмоб. Эта идея возникла спонтанно?

— Спонтанно, но давно, ещё в апреле. Сначала я участвовал в двух марафонах с похожим принципом у других людей. И просто ужасно захотелось попробовать свой провести тоже.

А к Городу я вернусь рано или поздно. Когда скажу всё, что мог сказать о Дорогах.

— А что вам больше нравится писать, стихи или прозу? В чём больше вас, вашей души?

— Тут скорее не «что больше нравится», а что легче рождается. Для стихотворения главное поймать настроение, импульс. А дальше оно само птичкой вспархивает с руки. У прозы так, на импровизации пишутся только отдельные моменты. Которые потом надо чем-то соединять, цементировать, закрывать лакуны. А это уже сложнее намного, и никогда нет уверенности, что вышло что-то реально хорошее.

— Радислав, а какое творчество вас привлекает, кроме писательского? Пусть даже вы этим сами не занимаетесь, но хотели бы. Или просто любите и восхищаетесь?

— Я делаю всего по чуть-чуть. Немножко пишу, немножко рисую, немножко фотографирую. Что хотелось бы освоить, так это дизайн и нейросети, хоть немножечко. А то пока что я, увы, полнейший ноль в этом.

— Тогда, пожалуй, буду банальна и задам простой вопрос: а с чего всё началось? — Ари опирается щекой на ладошку, задумчиво скидывает туфлю и садится, удобно поджав ногу.

— Началось что именно? Роман о Зоне? Забавно прозвучит, наверное, но — с мини-сериала «Чернобыль» от НВО. Посмотрели с домашними, нас, что называется, вставило. Захотелось узнать и собрать как можно больше о действительной истории аварии и ликвидации. Кое-что, конечно, знал и раньше, но чернобыльской темой не увлекался настолько, просто уважал человеческий подвиг. В итоге начал потихонечку изучать Чернобыль как культурный феномен, ЧЗО как предмет человеческого вдохновения. А на этом этапе никак уже нельзя миновать «Сталкер». В итоге, игра перепройдена раз сорок, книжек перечитано море, и… И в один прекрасный момент я понимаю, что чудовищно устал от «хищной Зоны, перемалывающей судьбы» и сталкеров, смахивающих на уголовников-беспредельщиков, живущих под девизом «сдохни ты сегодня, а я завтра». И я впервые задумался о мудрой и благожелательной Зоне. Чернобыльской, увы, такое «не пойдёт», там слишком много боли и горечи. В итоге была «из головы выдумана» никогда реально не существовавшая Светлоярская АЭС, воткнута в Новгородскую область и отдана под мысленные эксперименты. Вот как-то так концепция Придорожья и родилась, изначально из усталости от однотипных боевичков про сталкеров-ублюдков и истории атомной энергетики как таковой.

Кстати, если говорить об истории этой самой, то она не менее интересна, чем история мореплавания или освоения космоса. В ней есть и романтика, и подвиги, и интриги, и свои трагедии, и даже комические моменты. Опять же, очень обидно, что неистовых поклонников кораблей, самолётов и поездов полно, а вот атомным энергоблокам отчаянно не повезло с аудиторией.

— А если копнуть ещё дальше? В каком возрасте пришла мысль о том, что вы хотите написать книгу?

— В очень несолидном. Другое дело, что поначалу элементарно не хватало знаний, если можно так выразиться, инженерно-строительных. Как именно сконструировать сюжет, как не запутаться в персонажах, в общем — как превратить груду разрозненного материала в повествование.

— А теперь с этим багажом знаний и умений, когда всё исключительно в ваших руках и голове, мечтается о чём? Есть у вас маленькие и глобальные мечты? Или их можно назвать планами?

— Мечты, конечно, есть, две штуки, обе очень дерзкие, но в потенциале исполнимые. Стать известным писателем (банально, правда?) и объехать все атомные города России. Но это чисто для себя. А для всех… Хотелось бы, чтобы люди научились больше ценить и тщательнее беречь красоту, причём, не только природы, но и индустриальную. Чтобы красота действительно наконец спасла мир. Ту малую капельку, которую может для этого сделать один человек, стараюсь делать.

— И это замечательно. Радислав, вы кофе пьёте? Ко мне в последнее время частенько заглядывали гости, которые не жалуют его.

— Я кофе пью, но только классически с сахаром м молоком. Некоторые считают, что это оскорбление для благородного напитка, что настоящий кофе должен быть чёрным, как внемировое Ничто… А мне пить Ничто не нравится.

— Кофе тогда хорош и вкусен, когда его пьёшь с удовольствием. А сахар и молоко найдутся. — Ари ворожит у кофемашины. — Вот только у меня будет к вам предложение. Может, расскажете что-нибудь весёлое, пока я готовлю?

— Весëлое… кхм… наверно, это не должны быть анекдоты, потому что все мои любимые анекдоты в стиле «Внимание, штраф за нарушение техники безопасности — пятнадцать рентген». Впрочем, ещё полным-полно «зверских» микробаек. Самую дежурную, любимую и нестареющую хотите?

— Конечно!

— Когда мы жили ещё в пригороде, приблудилась к нам на зиму глядя, взрослая кошь. Которую, конечно, взяли домой, ну, не фашисты же мы. Киса получила имя Упячка и, вроде, прижилась. А потом пропала. Мы, разумеется, бегали, искали, волновались страшно, но кошка по горячим следам не обнаружилась. Расстроился жутко, но что уж делать, значит, судьба ей такая. И вот как-то иду из магазина и вижу: незнакомая старушка чешет за ухом нашу блудную кошь. Я, конечно, подхожу, начинаю соответствующий разговор — «Вот, спасибо, что поймали нашу Упячку» и т. д. Старушка начинает смеяться до слëз и сквозь смех выдавливает: «Значит, и вы тоже?». А потом объясняет, что предприимчивая киса ни в каких хороших руках не нуждается. У неё есть хозяева, только она у них периодически удирает и набивается к кому-нибудь незнакомому на постой. И эту путешественницу под разными именами уже успела по паре-тройке недель подержать дома чуть ли не половина города.

Вообще, везло мне всю жизнь на встречи с удивительными котами. Но вынужденное членство в «клубе любителей кошки» (одной, вот этой самой) уж точно запомнится на всю жизнь.

— Ахах! Вот это кошь! — смеётся Ари.

За разговорами Радислав и Ари успевают выпить не по одной чашке кофе, когда коробочка с метафорическими картами сама подвигается к Ари.

— Спроси, он точно придумал этих жителей подземок или всё же они реальны? — шепчет невидимый помощник.

— Сказано — придумал! — также шёпотом отвечает Ари, вынимая карты из коробки. И уже громче добавляет: — Посмотрим, исполнятся ли ваши мечты?

— Думаю, если вы продолжите в том же духе, то обязательно выберетесь из тумана.

— Вот за такую карту спасибо вообще громадное, как энергоблок! Мне именно что-то подобное сейчас очень надо. Да и вообще за всё спасибо, за кофе и за разговор этот тëплый.

Ирина Илиади

Самолёт приземляется в аэропорту Минеральных Вод ранним утром. Ари получает багаж. На улице её ждёт автомобиль. После приветственных объятий и слов восхищения очаровательная семейная пара везёт путешественницу в Пятигорск. Здесь, в его исторической части у подножия горы Машук располагается уютный гостевой дом Ирины Илиади. С террасы открывается вид на прекрасный белоснежный Эльбрус. Ирина и Ари, сидя на мягких подушках в белых плетёных креслах, начинают доброе утро с чашечки кофе.

— Ирина, здесь так красиво, вы живёте в раю! — восхищается Ари, вдыхая полной грудью хрустальный воздух. — Вы говорили, что жили во многих городах России, но где вам творится более вдохновенно?

— Я не могу назвать то, что я пишу таким высоким словом, как творчество, — улыбается Ирина открыто и искренне. — Я пишу о том, что меня волнует. Посты — когда хочется поделиться увиденной красотой или своими мыслями. Но пишется лучше тогда, когда на душе спокойно и нет каких-то срочных дел.

А вот творилось и вытворялось мне в любом регионе, когда я занималась праздниками. Это было делом моей жизни, и доставляло огромное удовольствие придумывать новые сценарии и воплощать их в жизнь.

Особенно любила проводить свадьбы. Устраивала настоящее действо, где было место и неудержимой радости и благодарности родителям и породнению двух семей. И было приятно, когда всё удавалось и первый совместно прожитый день у молодожёнов прошёл на высокой ноте. И верилось, что так и пойдут по жизни рука об руку.

— Вы такая красивая, энергичная, что я уверена, этот ваш мощный заряд бодрости на первом и главном торжестве потом согревал и будет согревать семью долгие годы. По вам и вашему дому видно, что всё, чего вы касаетесь, наполняется душой. Ирина, а тяжело ли быть хозяйкой большого дома?

— Спасибо за приятные слова. А наш вопрос отвечу так — это невероятно интересно! Особенно здорово заниматься дизайном, обустройством. У меня к своему дому отношение особое, трепетное. Очень нравится, когда называют дом — семейный очаг. Звучит очень уютно! В Древней Элладе был красивый обычай. Когда мужчина собирался строить дом для своей семьи, то против солнца он ставил любимую женщину. И первый камень клал в её тень. И считалось, что этот дом, находился под ее защитой. И ему нипочем были никакие грозы и бури. Очень красивый обычай, но к сожалению, когда строился этот дом мы о нем не знали.

Я твёрдо уверена, женщина — хранительница семейного очага. От её умений и стараний зависит уют и духовная атмосфера дома. Но и мужчина со своей стороны тоже должен проявить усилия. Там, где царит уважение к женщине, живет мир и согласие. По правилу бумеранга. Муж уважает, заботится о супруге, и она со своей стороны платит той же монетой. Считаю это очень важным. Поэтому всё делаю с желанием и большой любовью.

— Да, в этом доме именно так себя и чувствуешь. Ваше чувство прекрасного и перфекционизм заметен во всём. Вообще, меня притягивают люди, которые не просто замечают красоту, но и говорят, дарят, несут, поют о ней. Душой, глазами, словами. Всегда ли так было, врождённая ли это способность или вы учились и развивали в себе эту особенность?

— Хороший вопрос! Все мы родом из детства. У меня были замечательные родители, любящие и ценящие культуру своих стран. Мама русская — москвичка, папа — грек из северной Греции. История семьи удивительная и об этом можно с увлечением рассказывать. Но в рамках нашей беседы, это будет долго. Поэтому, кому любопытно узнать подробности, можно прочесть их в моей книге «Путешествие за 5 морей».

— Я обязательно прочитаю. Когда читала ваш рассказ «Моя Греция», мне запомнился момент, где вас назвали по-гречески алипу — лисой. Лиса —это мудрость и удача, находчивость, изобретательность и гибкость. И сейчас я вижу, что вы именно такая.

А ещё в вашем доме очень чувствуется любовь к Греции. Не кричащая, нарочитая, выпяченная, но такая деликатная. В тонком бордюре под потолком, в узоре на посуде. Видимо, это что-то на генном уровне?

— Да, возможно, — улыбается Ирина, — в доме моих родителей звучала русская и греческая музыка. Я младшая из детей и меня всегда больше других манила далёкая Греция. Изучала историю, культуру этой страны и с детства была мечта обязательно побывать в стране богов-олимпийцев. Получив от родителей прививку в виде любви и интереса к традициям и культуре своих стран, я продолжала это растить в себе и культивировать. Отсюда и отношение к жизни сложилось довольно позитивное. Вижу столько хорошего, по-настоящему красивого и этим хочется делиться с другими.

Не люблю токсичных людей, которым всё не так и стараюсь от них дистанцироваться. У каждого свой путь.

— И это хорошо. Зато всегда можно выбрать и решить, с кем тебе по пути, а с кем нет. И кстати, про путь… Прежде, чем мы отправимся на экскурсию по вашему замечательному городу, я бы хотела спросить, как вы стали экскурсоводом?

— Моя жизнь делится пока на три главы. Это Ташкент — получение воспитания и профессии, Чита — становление личности, именно там я состоялась в праздничной профессии, и Кавказские Минеральные Воды. Это совершенно отдельная глава. Здесь у меня была возможность воплотить самые большие свои праздничные проекты в жизнь. Но так случилось, что мне пришлось оставить эту стезю, а поскольку ещё море потенциала, я решила воплотить в жизнь свою давнюю мечту — стать экскурсоводом. Тем более этот край мне особенно полюбился. Я с увлечением стала изучать его историю, мой муж возил меня по местным городам и весям. Я окончила курсы экскурсоводов, получила Диплом, и теперь с полным правом могу проводить экскурсии.

Можно было, конечно, работать в экскурсионном агентстве. Ездить на больших автобусах и вещать в микрофон. Но мне ближе индивидуальные экскурсии. Хорошо, когда не больше четырёх человек. Тогда получается не урок истории, а приятная беседа. Редко когда человек хочет узнать досконально всё обо всём. В основном люди от экскурсии ожидают лёгкой интересной прогулки. Чтобы увидеть новые красивые места, иметь возможность сфотографироваться на фоне приглянувшегося ландшафта, скульптуры, архитектурных памятников. Людям нравится беседовать! Частенько увидев что-то у нас, гость начинает рассказывать о своём городе! И ему это приятно! Я, безусловно, слушаю, а потом перевожу внимание на какой-то объект и вновь возвращаю человека к теме. И не только гость узнаёт что-то новое для себя, но и я расширяю свой кругозор. К окончании экскурсии мы становимся добрыми друзьями. И это просто классно!

— Ирина, но это столько знаний, требующих отличной памяти. А ведь их ещё надо подать так, чтобы всем было интересно. А вам самой со всеми интересно?

— Ко всем вновь прибывшим гостям у нас с мужем очень доброжелательное отношение. Но все люди разные и по-разному воспринимают увиденное. Есть люди бедные на эмоции. Они больше слушают и молчат. Когда их фотографируешь, они практически не улыбаются. Ты начинаешь рассказывать вдвое больше, но при этом тебя свербит мысль, что они всем не довольны. А они в конце вдруг выдают, что им было очень интересно и сразу же договариваются с тобой об экскурсии в следующий город. И ты понимаешь, что это их вариант восприятия. Не всем же быть как Винни-Пух: «Да-да-да! Не беда!». Приходится воспринимать подобных людей такими, какие они есть. Но честно скажу, мне гораздо приятней, когда человек хоть иногда выражает свои эмоции.

— Я обычно искренна и щедра на восторги, — смеётся Ари. — Вы и сами увидите. Да и в блоге постараюсь рассказать о том, что увидела и узнала благодаря вам. Но мне ещё хочется расспросить вас о книгах. О чём вы пишите, что вас волнует?

— В детстве я очень любила играть в маленькие куклы. Строила домики и разыгрывала разнообразные сюжеты. Мои куклы попадали в разные эпохи, были разных специальностей. Как сейчас телесериалы. И фантазии у меня в то время было не занимать.

А вот все сюжеты моих книг взяты из жизни. Ничего не хочется придумывать. Меня интересуют человеческие отношения, моральные принципы, влияют ли они на судьбу, как складывается жизнь у одних и других людей. Уверена, что именно характер человека влияет на события его жизни. Иногда, конечно, вмешивается его величество случай! Но, в целом, мы сами кузнецы своего счастья. Как правило, когда я пишу о чьей-то юности, я уже знаю, что с ним произойдет в дальнейшем. И, может быть, очередного читателя это предостережёт от каких-то поступков.

— А есть среди ваших книг самые-самые любимые?

Ирина ненадолго задумывается.

— Все истории мои мне дороги. Но есть две любимые книги: «Мои любимые человечки» и «Между двух миров».

Ирина и Ари ненадолго расстаются, чтобы переодеться, и вскоре отправляются на прогулку по Пятигорску. Ирина увлекательно рассказывает то, что не услышишь на обычной экскурсии, ведёт по красивым местам, влюбляя в город. Время летит незаметно. Вечером они возвращаются домой. Ари достаёт метафорические карты. И снова устроившись в креслах, за чаем и беседой обо всём на свете, вытягивает карту для Ирины.

— Это абсолютно точно о вас! Вершина, взгляд, устремлённый вперёд! Очень энергетически сильная карта. Ирина, во время экскурсии я заметила, что вы в отличной физической форме. В чём ваш секрет? Вы чем-то занимаетесь?

— Карта просто отличная! Это правда — хочу всё знать! А по поводу отличной формы, вы правы, секрет есть. — Ирина приглушает голос: — Я живу на батарейке Energizer. Подзарядка идёт на экскурсиях и от таких замечательно-восторженных гостей, как вы! С одной стороны шутка, с другой — ведь и правда у нас происходит энергетический обмен позитивом! И думаю, пока человеку всё интересно, пока у него есть цель и есть ради кого (или чего) просыпаться по утрам — он будет полон бодрости и энергии!

Demon Sanya приёме у Ари Видерчи. Заключительная часть

Заслышав возмущенные голоса, Ари выглядывает из кабинета. Увидев в приемной синего демона, спорящего с невидимым помощником, спрашивает:

— Что случилось?

— Пытается пройти без записи! — тут же поясняет помощник.

Ари шире открывает двойные двери, делая приглашающий жест.

— Это же Александр. Друг. Ну какие записи? — чуть укоризненно выговаривает помощнику.

Синий демон, для которого помощник не является невидимкой, грозно смерив того взглядом, проходит в кабинет. Оглядев помещение, и не обнаружив кушетки, со вздохом усаживается в кресло. Ари, понимая, о чём тот вздыхает, поясняет:

— Да, пришлось кушетку убрать, гости предпочитают обычные беседы сеансам психологии. Всё меняется...

— Хмм, действительно, — с интересом осматривается Александр. Замечает на столе многочисленные папки с делами пациентов. — Вот уж не думал, что наш спонтанный диалог перерастёт в такой... — достаёт из кармана куртки смартфон и смотрит на количество тысяч знаков под произведением и ухмыляется, — ...роман.

— Кто ж думал, — улыбается Ари. — Ты не против, если я продолжу уборку? А ты пока рассказывай, что у тебя нового? По-прежнему читают одну эротику или случилось чудо, и читатели заинтересовались серьёзными произведениями?

— Серьёзные произведения... Для моей антологии тавтологии это громко сказано, — натянуто улыбается демон. — Я занимаюсь писательством ради удовольствия. Впрочем, удовольствия от этого хобби я получаю всё меньше и меньше...

Он раскрывает ладонь, на которой вспыхивает пламя.

— Моя Муза... Похоже, эта дурёха снова взяла декретный отпуск. Оставила с недописанным финалом романа.

Под взглядом демона пламя извивается, словно стриптизёрша у шеста.

— Если честно, редактируя последний текст, мне всё чаще хочется пойти по стопам Гоголя и сжечь его ко всем чертям. Так тяжело идёт его написание.

Демон стискивает пальцы и огонь исчезает.

— В остальном же всё по-прежнему, — Алекс переводит взгляд на Ари. — Читателей на мой не формат почти не сыскать. Иной раз кто-то почитывает любовные романы, да изредка эротические зарисовки. Изредка потому, что они теперь запрятаны в сборники.

Ари убирает папки в обычный с виду пластиковый контейнер. Кладёт последнюю и закрывает, защёлкивает замки, проводит рукой по крышке. Контейнер исчезает.

— Музы — создания капризные. Может, нужно как-то её соблазнить? Хотя, если она в декретном отпуске... Даже не знаю, что посоветовать. Вообще, что тебя вдохновляет?

— Что вдохновляет..? Хмм, так сразу и не ответишь. По-разному бывает. Я не сильно впечатлительный, а потому мне сложно найти что-то реально цепляющее — то, что я назову шедевром. Если же это случилось, будь то песня или книга, фильм или аниме — будь уверена, я внесу эту вещь в список избранного и ещё не раз вернусь, чтобы пережить те же эмоции. Думаю, к таким произведениям можно отнести грустные истории о несчастной любви или утрате близких. Всё то, что заставит эмоции проснуться или, возможно, пробьёт на слезу. Впрочем, подобное можно получить не только из книг или фильмов. В жизни нередко случается похожее. И оно побуждает творить. Выплёскивать эмоции на бумагу.

— А чувствительные демоны любят кофе? — лукаво прищуривается Ари, направляясь к кофемашине. — Вообще, я считаю, что тебе и самому хорошо удаются грустные романтические истории, взять тот же «Сэмпай» или «Вдохновение, которое ушло». Саш, а на тебя сильнее действуют отрицательные или положительные моменты из жизни?

— Любят. Две ложки сахара и молоко, если можно. Обычно я выпиваю на завтрак кружку растворимого «Амбассадора» (да простят меня другие бренды), и этим моё знакомство с данным напитком ограничивается.

Синий демон встаёт с кресла и неспешно ходит по кабинету, изучая книжные полки Ари. Останавливается, выуживает одну из книг, быстро проглядывает аннотацию и ставит на место.

— Отвечая на второй вопрос — мне сложно судить, создают ли мои произведения нужный эффект. Со стороны оно виднее. Но я стараюсь даже самой коротенькой историей затронуть в читателе какие-то эмоции. Цикл «Любовь случается» и некоторые эпизоды «Огненного демона» намеренно создавались с этой ноткой печали, — Алекс отходит в сторону. Вновь останавливается и изучает пейзаж за окном. — А насчёт отрицательных или положительных моментов, тут всё просто, если в жизни всё солнечно и радостно, меня не заставишь творить. В таких произведениях я не буду видеть... хмм, души, что ли. В то время как душевные терзания — прям топливо для творчества. Ну, по крайней мере, у меня так. Не помню, кому принадлежит фраза «Художник должен страдать, чтобы творить настоящее искусство», но я с ней согласен.

— Серьёзно? А я нет, — Ари задумывается, — страдать — это вообще не для меня. Если в жизни приходится столкнуться с трудностями, во мне все силы мобилизуются на то, чтобы их преодолеть. Я не понимаю смакования страданий. Сразу пытаюсь разобраться, для чего мне дана ситуация, делаю выводы (обычно — закрыться внутренне понадёжнее ото всех) и живу дальше. Мне кажется, страдания мало кого вдохновляют, но отнимают много сил и времени.

Ари идёт к столу с чашками. Произносит шутливо бодро:

— Ваш кофе готов! А ты готов впустить в свою жизнь счастье? Вот оно прямо сейчас придёт... Примешь? Или подумаешь?

— Безусловно, отрицательные эмоции — это в первую очередь стресс, который хочется поскорее преодолеть. И в этом плане я с тобой согласен. Но в плане влияния на творчество — это очень хорошая подпитка. Ну, или просто я — настолько душевный мазохист, — гость улыбается. Возвращается на место. Берёт чашку и делает глоток. — В самый раз.

Демон молчит, что-то обдумывая.

— Если счастье придёт... Наверное, приму. Но отнесусь к нему с опаской. Пока не привыкну, буду ожидать подвоха. Почему-то вспомнилась ещё одна цитата: «То, что было потом, называется счастьем, а со счастьем сложно. Не расскажешь. Так считается. Так говорят. Счастье пусто, слащаво, скучно и всегда утомительно. Счастье надоедает читателю. Убийца любви».

— Знаешь, что бы в жизни не происходило неприятного, всё равно мне упорно верится в лучшее. Поэтому слово «если» у меня звучит гораздо реже, чем «когда». И цитата эта очень печальная. Ведь всё в твоих руках. Разрешишь счастью быть — оно и будет. А если считать его убийцей любви и бежать... Не знаю. Это не для меня.

Ари оставляет свой кофе и оглядывает кабинет, вспоминая, куда убрала карты. Увидев на полке, обрадованно встаёт за ними.

— Давай посмотрим, что они тебе расскажут?

Ой-ой, что это? Что ты тут видишь? Это явно какая-то маска. Или даже шкура. Но под ней прячется живой человек. Ты от чего-то прячешься?

Демон смотрит на карту:

— «Он часто путается в жизнях»? Хм, это можно понять по-разному. Можно путаться в событиях своих жизней. Скажем, на публике носить одну маску, а наедине с самим собой абсолютно другую. Вести как бы две разные жизни. Думаю, это не совсем про меня. Я стараюсь быть открытым. Но можно понять «путается», как «мешается под ногами». И тогда получается «он мешается под ногами в жизнях кого-то ещё», — пожимает плечами. — Кто знает.

Допивает кофе.

— А насчёт «шкуры» даже не знаю. Может, пытаюсь её себе нарастить, чтобы противостоять миру, — гость улыбается, — Главный герой моих рассказов, можно сказать, тоже носит шкуру. Демон, вынужденный скрываться под маской человека. А, может, эта карта показывает, что и в звере тоже есть что-то человечное?

Как только демон отходит от дома Ари на порядочное расстояние, свет в окнах и на крылечке, пару раз мигнув, гаснет. Домик окутывается непроглядной темнотой. Пространство сжимается, воздух дрожит. Но через некоторое время, всё стихает.

— Ты уверена, не пожалеешь? — рядом с Ари, стоящей с небольшим тёмно-зелёным чемоданом на тротуаре напротив того места, где только что был дом, раздаётся голос невидимого помощника.

— Уверена, — твёрдо отвечает Ари. — Не грусти, у нас впереди новые приключения.

Тьма рассеивается. Убывающая луна освещает ровный участок. Из-под земли вырастает трава, цветы, мелкий кустарник. И уже к утру ничего не напомнит случайному прохожему, что ещё вчера здесь стоял дом, в котором Ари Видерчи принимала гостей.