На лодке

3. На лодке

Сегодня я мог себе позволить на охоту только день. Поэтому выехал налегке. В рюкзаке только болотные сапоги, пайка на один раз перекусить, бутылка с водой, ну и ружьё с патронами.

Мысль была проста, если снова лодок нет, погуляю по окрестным лужам, поизучаю местность. Я вообще не любитель сидеть и ждать дичи, я больше люблю ходовую охоту.

Выехал на первой электричке и через пару часов шёл от платформы к охотбазе. Возле старого, ещё царской постройки, деревянного здания станции на железных гаражах наклеены два свежих бумажных листа, раньше я их не видел.

На них сильно увеличенные фотографии лиц мужчин среднего возраста. Снизу одинаковые слова: «Помогите найти человека. Выплыл на озеро, на охоту. На базу не вернулся». Даты только разные.

За забором базы на чисто выкошенной площадке вдоль железнодорожных путей стоял купейный вагон, предназначенный для ночлега охотников, длинные грубо сколоченные столы под навесом, на столбах которого сушились сети, колодец с воротом, напротив белый дощатый туалет. Остальное просторное место предназначено для стоянки машин. Там пара стареньких легковушек.

За следующим забором вторая огороженная площадка. На ней слева банька, справа контора, загон для уток, дровяник, лодочный и другие сараи, в сторонке копны сена. Прямо метрах в сорока большой толстый деревянный щит для пристрелки ружей. В загоне непрерывно крякают подсадные утки.

Пожилой начальник базы, он же егерь, за столом в конторе заполнял какой-то журнал.

-Здравствуйте! Лодок опять, наверное, нет?

-Здравствуйте. Но почему же… Судя по журналу должны быть… Пойдем, посмотрим.

В сарае лежали две лодки. Маленькие, дюралевые, у одной в носу дыра заткнута деревянной пробкой. Какой-то неаккуратный охотник её прострелил.

-Выбирай. Вытаскивай.

Конечно, я выбрал целую. Потом подобрали пару одинаковых вёсел, пристёгивающееся сиденье с прикрепленной внизу алюминиевой герметичной коробкой, для обеспечения плавучести лодки. Егерь подал ещё и пластмассовый черпак.

-Лодка течёт?

-Нет, но можешь бортом черпануть, с вёсел натечёт, да и положено… Плавал на таких?

-Нет пока.

-Лодка лёгкая, вёрткая. С ней надо очень осторожно. Она не просто переворачивается, она ещё и по голове бьёт, когда опрокинется. Вот видишь, по бортам ограждение бортов вроде полок? Наступать сюда нельзя, опрокинется. На транец тоже нельзя, тоже опрокинется. А забраться в неё с воды одному почти невозможно. Скорлупка, а не лодка. Когда двое в лодке, или груза много, тогда ещё ничего, а одному надо очень осторожно… А то ещё одно фото на гаражах появится. Так что будь аккуратнее, особенно в первый раз. И смотри, не заблудись там в камышах!

-Я постараюсь…

-Шест вон на крыше возьми, пригодится.

Оставив в залог лодки охотничий билет, расписавшись в журнале, гружу её на специальную тележку, складываю в неё весь свой скарб и выкатываю к каналу.

По каналу с озера подплывают разномастные лодки, усыпанные камышом. Отстрелявшие зорьку усталые охотники подплывают к берегу, пучками выбрасывают на берег добытых уток, высаживаются сами, прохаживаются по берегу, разминая тело.

Спускаю лодку на воду. Хотел было откатить тележку обратно на базу, но услышал:

-Ты это… Тачку тут оставь, народ лодки обратно на базу покатит.

Ну ладно, мне же проще.

Лодка под ногами и вправду как скорлупка, валится с борта на борт. Чуть с непривычки не упал. Но уселся, пристроился и погрёб по каналу.

Сначала всё сделал классически правильно, как привык: закрепил сиденье спереди, вставил вёсла в уключины, сел спиной по ходу движения, сильными гребками погнал лодку вперёд. Но сразу услышал несколько громких окриков:

-Ну ты смотри, куда гребёшь!

А куда я гребу? А же не вижу…

Так как я сидел спиной вперёд, я не видел, что происходило впереди по курсу, лодка рыскала по узкому каналу, вёсла частенько упирались в берега, встречные лодки не знали, как со мной разойтись.

Пришлось развернуться и поплыть вперёд кормой. Так стало видно всё впереди, но очень непривычно грести, от себя. Так я ещё никогда не грёб. Да и скорость сразу резко упала. Раньше я, упёршись ногами в рёбра на дне лодки, всем телом тянул вёсла на себя, теперь только руками толкал вёсла от себя.

Зато и обзор улучшился, и управлять лодкой стало проще. Обратив на это внимание, я убедился, что все в канале плыли именно так, лицом по ходу. Небыстро, но прямо и аккуратно, заранее расходясь со встречными лодками.

А грести по каналу предстояло прилично. Судя по раздобытой мной карте, где-то с километр.

Первый ориентир был бетонный автомобильный мост над каналом. Высота моста позволяла стоя в лодке отталкиваться от рёбер его балок. Ну, можно было и просто проплыть под ним, махая вёслами.

За мостом открылась даль. Но даль эта была только вдоль воды в канале. Справа и слева стояли стены высокого, закрывающего весь обзор, камыша, местами тополя и берёзы. В сам канал склонились кусты тальника, местами перекрывая его до половины. Над всем этим чистое небо. И где-то там справа над горизонтом восходящее солнце. Пока солнце в сам канал не попадало, оно золотило верхушки камыша, жёлтую листву на деревьях.

По берегу канала виляли узенькие тропки с вытоптанными площадками, на которых сидели рыбаки с простенькими удочками. Почему-то считается, что чем дальше, тем рыбы больше, поэтому все рыбацкие снасти были заброшены к противоположному берегу канала, и поэтому рыбакам приходилось их каждый раз вытаскивать, пропуская очередную лодку. Делали они это с видимой неохотой, но молча.

Плыть кормой вперёд, толкая впереди себя транцем вал воды, мне быстро надоело, я переставил сиденье, переставил во вторую пару уключин вёсла. Теперь дело пошло полегче. Лодка шла, как и положено носом вперёд, разгоняя волны по сторонам, я так же всё впереди прекрасно видел.

Видел снующих через канал ондатр, некоторые нагло выныривали прямо возле лодки, чуть не под вёслами, плыли рядом по своим делам. Но при первом резком движении ныряли в камыши.

Видел изредка вдалеке переплывающих канал каких-то водоплавающих. Издалека их невозможно распознать. Но торчащие вверх шеи с головами указывали на птиц, а нахождение их на воде относило к дичи.

Правда, не всех. Меня уже предупредили, что в озере много краснокнижной чомги. Далеко отсюда, в тайге, в моём детстве дед их называл «змеешейкой». Так что с этой длинношеей длинноклювой торпедой я был знаком.

Я оглянулся. Мост со снующими машинами был уже далеко. Собрал и зарядил ружьё, пристроил его стволами на нос лодки и ложей на рюкзак так, чтобы удобно было схватитьв нужный момент. Патронташ открыл и положил слева на полку. Всё под руками.

Вот теперь я готов к охоте.

Встречных лодок уже не встречалось, все, кто возвращался с утренней зорьки, уже проплыли, а те, кто остался на воде, видно занимался перекусом или отдыхом. Выстрелов почти не было слышно, были отдельные одиночные далёкие выстрелы.

Хотя утки и пролетали над камышами, но высоко. Меня они не интересовали. С большей вероятностью я просто промажу, по быстро летящей я пока не пристрелялся. А если даже вдруг и попаду, то упавшую в камыши утку точно не найду. Так что я просто провожал их взглядом.

Меня больше пока интересовали те утки, что иногда выплывали в канал. Очень хотелось к ним подкрасться на расстояние выстрела. Тут и попасть проще и искать в камышах не надо.

Но тихонько плыть не получалось. Со шлёпаньем вёсел было проще, обстругал с них ножом все лохмотья, приспособился мягко опускать вёсла в воду, делать паузу, перед тем как поднять вёсла из воды. Больше раздражал скрип стальных штырей вёсел в дюралевых уключинах. Попробовал смачивать водой, но через пяток гребков, скрип снова появлялся.

Пошарив по закоулкам под полками лодки, нашёл стрелянные пластмассовые гильзы, отрезал пластиковые трубки, подогнал по размеру, впихнул их в уключины, с трудом вдавил на место вёсла. И получилось хорошо! Теперь вёсла не только не болтались, но и проворачивались почти бесшумно!

Теперь можно и потихоньку вперёд.

Как и указано было на карте, посреди канала небольшое озерцо. Канал пересекал его посредине. В левой стороне, сразу за камышами мелькнула утка, с шумом нырнув в густые заросли. Подплыл, долго выглядывал среди стеблей камыша, надеясь, что это подранок и не сможет далеко спрятаться. Но, похоже, этот маневр был у утки отработан идеально, уж сколько тут проплывало охотников, а она жива.

Намного постоял в сторонке, покараулил, как кот у мышиной норки, но не дождался.

Поплыл по каналу дальше.

Тишина… Лёгкий ветерок колышет верхушки камыша, листья на деревьях и кустах. Некоторые листочки отрываются и кружась падают на воду. Жёлтые с берёз и тополей, серые с кустов тальника. Поднявшееся солнышко уже чувствительно пригревает моё правое ухо. Хорошо!

Только канал что-то не кончается. Да и утки пока не подпускают.

Вот справа на борту канала ряд надувных лодок, за ним насыпана горка пару метров высотой. Причалил, вылез на горку, оглядеться да размяться.

За лодками в камышах протоптана по грязи тропа, метрах в ста камыш кончается, там палатки, машины, костры, смех и говор. Это самостоятельные охотники. Приехали, расположились, и к озеру ближе и от дороги далеко, сами себе хозяева. Не то что я, безлошадный голодранец… Но ничего, даст Бог и у меня всё будет.

Прямо по каналу в полукилометре сияет блёстками ширь озера. Далеко за озером узенькой полоской противоположный берег, с лесом за камышами. На озере россыпи чёрных точек, как маковых зёрен на булочке. Некоторые точки отрываются от воды и перемещаются. Вот бы сейчас туда, да в самую серединку…

Ага, сейчас, размечтался… Греби, давай!

Ну снова гребу… Стараюсь и быстро, и тихо.

После горки твёрдых берегов канала с кустами и деревьями не стало. Канал обозначен одним камышом, плотно стоящим в воде.

Вот канал резко сузился, в месте сужения торчат из воды давно обгнившие бревна. Тут был или шлюз, или затвор, но брёвна торчали не только поперёк, но и вдоль канала, завалившись к середине. Скорее всего был шлюз. Но было давно, еще при паровозной тяге.

Справа свежий пробитый обход.

Пока разглядывал брёвна, из-под камыша разрушенного шлюза выплыла утка. Пока я схватил ружьё, она пошла на взлёт.

Выстрел! Второй!

Есть!

Утка шлёпнулась в обход, шумно поднимая брызги. Быстро загребая веслами, рванулся на поиски.

Вот она, лежит на воде! Первая на сегодня добыча! Уже не зря ехал! Ну с полем, что ли!

Это крупный крякаш с тёмно зелёной головой и почти чёрным клювом. Ладно, плывём дальше, там уже и свет в конце канала поярче.

Выход их камыша на чистую воду был резким, как топором отрубили. Прямо перед ним большие водяные поляны с мазками редкого молоденького камыша. Вправо и влево плотные зелёные камышинные стены извивались змеями, обходя заливчики, сверкая проходами, отрывались от основного массива островками, выпячивались в сторону озера.

Выход из канала обозначен невысокой, всего на метр выше камыша, жердью, со спасательным кругом наверху. Иначе вход в канал со стороны был бы не виден. А если чуть отплыть в сторону, за куртинку камыша, то его не видно совсем, ни шеста, ни круга.

Я сначала плавал по ближайшим редким камышам всё время держа в поле зрения спасательный круг, держался за него как маленький ребёнок за мамкину юбку. Но тут плавали только чомги, да и то не подпуская близко.

Чомги сначала быстро отплывали, настороженно оглядывались, поднимая высоко на длинной тонкой шее своё длинное и острое копьё, которое называют клювом, потом резко ныряли. Выныривали они метров за полста. Сначала из воды появлялось копьё с бусинками глаз, потом медленно немного шея. Если вокруг ничего опасного не увидели, то показывались из воды остатки шеи и верх спины.

Мне надоела уже и эта поляна, и эти плотные пустые камыши, мне хотелось на волю, на чистую воду, в дальние камыши, поднимать непуганых уток, и стрелять, стрелять, стрелять.

А был всего один вопрос: как найти в этом море камыша эту жердь и этот круг. Надо было как-то ориентироваться.

Поплыл прямо, через редкий камыш, держась по створу канала, выплыл на чистую воду, и увидел прямо перед собой метрах в трёхстах плотную кучку небольших островков. В ближайшем обозримом пространстве больше островов, так далеко выделявшихся на чистой воде не было. Я погнал лодку туда. Через редкий камыш ещё просматривался оранжевый круг.

Приткнулся к камышам острова и стал запоминать ориентиры. Прямо за спасательным кругом, далеко над лесом чётко выделялись опоры высоковольтного перехода через железную дорогу. Их нельзя было спутать ни с какими другими. Стрелка компаса указывала прямо на юг, на оранжевый круг.

Всё! Я теперь свободен! Радость была такая, что хотелось петь и свистеть!

Теперь я смогу найти вход в канал, надо только выплыть на чистую воду, приплыть к острову, потом плыть или по компасу, или на далёкие опоры.

Теперь я могу плыть куда хочу!

А куда я хочу? Я пока и сам не знал.

Озеро было громадным, по моим бывшим меркам. Глянул на карту, километров четыре на три. Где-то там, далеко на востоке, слышались одинокие выстрелы. Я поплыл на запад, наискосок приближаясь к камышам.

В заливчиках и вокруг мысков россыпи чучел, в камышах сплетенные из того же камыша скрадки. В них сбоку вход для лодок. Я тихонько поплыл дальше. Линия камыша к чистой воде вся занята и обстреляна. Надо куда-то в закоулки, туда, где нет больших открытых пространств, туда, где нет места поставить чучела и скрадки. Только там, наверное, и есть непуганая утка

Нашёл узкий прогал в камыше, за ним вроде чуть пошире проход. Прогал узкий, поуже лодки. Вот тут-то и пригодился шест, пропихнулся. Поплыл по проходу, тихонько перебирая вёслами. Перед каждым поворотом вставал, смотрел поверх камыша, что там, за поворотом.

И точно. За очередным поворотом на воде хвостом ко мне сидит крякуха! Тихонько присел, легонько вёслами направил лодку вперёд и взял в руки ружьё.

Лодка неслышно выплыла из-за камыша, крякуха пошла на взлёт, выстрел! Она комком упала на край камыша.

Есть! Чуть подержал её на прицеле, не шевелится. Подплыл, подобрал.

После выстрела из камышей стали ещё подниматься утки и уходить над камышами. Стрелять не стал, не найду.

А проход петлял дальше, то сужаясь, то расширяясь до маленьких плёсов с пучками камыша посредине. Растревоженные утки взлетали далековато. Пару раз отдуплетился «в молоко», понял, что здесь я уже нашумел, подкрасться больше не получится. Выплыл на чистую воду, поплыл дальше вдоль кромки камыша.

За одним из изгибов увидел зазевавшуюся лысуху, что-то выискивающую в стеблях камышах. Пригласил к себе в лодку, она уже не смогла отказаться. Помахал вёслами дальше.

Нашёл следующий просвет в камышах, протолкнулся на проход. За недлинным проходом водяная поляна, по которой редкими стрелками торчали молодые побеги.

Тихонько перебирая вёслами поплыл через неё. Со средины сорвался подранок и громко шлёпая по воде крыльями рванулся в камыши.

Выстрел! Есть! Он замер метрах в пяти от спасительной гущины. Молоденький крякаш.

От непривычной гребли одеревенели мышцы на груди и руках. Затолкнул лодку в край густого камыша, обмотал камышом вёсла для устойчивости, растянулся на седушке и носу лодки, подложив под спину рюкзак.

Хорошо-то как! Солнышко греет лицо, слепит даже через закрытые веки, обдувает ветерок, шумит камыш, порхает по камышу какая-то птичья мелочь.

Полежал, может с полчасика, может меньше. Тихонько сел. И ошалел.

Прямо перед лодкой за камышинками плыл крякаш. Ну вот он! Хоть шестом бей!

Я за ружьё, он на взлёт! Ага! Щаззз!

Немного приотпустил, чтобы не наделать фарша вместе с перьями. С первого выстрела он пошёл на планирующем, со второго плюхнулся посреди поляны. И поплыл. Перезарядил и добрал.

Больше тут делать нечего. Вытолкнулся на открытую воду и не узнал озеро. Разгулявшийся ветерок уже не просто выдувал на воде мелкую рябь, уже разгулялись небольшие волны. А мне же против ветра ещё выплывать до канала! А как ещё пойдёт эта лодка против ветра? А ветром не унесёт? Надо срочно плыть поближе к острову.

Переставил всё как для классической гребли, наметил курс, упёрся ногами в рёбра на дне лодки и приналёг на вёсла. Брызги летели и из-под вёсел, и от волн из-под носа лодки.

Я грёб, стараясь не отходить далеко на чистую воду. Устала шея, оглядываться на остров. Но всё равно через полчасика я ткнулся в камыш острова.

Острова как такового собственно не было. Это была узкая гряда плотного камыша полукольцом на мелководье, а со стороны озера несколько топких нашлёпок, с низенькой болотной травкой и чахлыми кустами.

Устал как собака, да и есть захотелось. Затолкнул лодку в гряду камыша воткнул в дно шест, привязал к нему лодку, что бы ветром не болтало. Вот теперь можно перекусить и передохнуть.

Пайка была на манер шахтовой: полбулки хлеба, кусок сала, луковица, соль. Ну и вода в бутылке. Всё это быстро умял, и откинулся отдыхать. И незаметно задремал.

Проснулся, сел, и опять ошалел.

Гряда камыша была, и всё! Этих топких нашлёпок не было! Наверное, уплыли…

А в затишке камыша плыл табунок лысух, штук шесть! Метрах в восьми!

Потихоньку поднял ружьё. Думаю, как бы опять фарша не понаделать… Да тут уже не фарш светит, а дырка с перьями… Начинаю вспоминать внешнюю баллистику.

Выцелил самую, как мне показалось жирную, в основание шеи, выстрелил. Лысуха ткнулась головой в воду, остальные, шлёпая лапами и крыльями. убежали на чистую воду.

Подплыл, подобрал, осмотрел. Выстрелом с лысухи аккуратно сняло скальп. Нормально…

А ветерок крепчал. Волны уже барашками из пены начали покрываться. Пора на базу. И к пятичасовой электричке успевать. До последней электрички тянуть не стоит, мне ещё сегодня всю дичь щипать да разделывать. А настрелял я сегодня и так хорошо! Даже сам не ожидал.

На устье канала вышел почти без проблем, шея только устала. Из редких камышей перед каналом сорвался табунок чирков и пулями устремился к камышам. Развернул лодку и отсалютовал им из обоих стволов!

В канале переставил вёсла, седушку и поплыл вперёд лицом. В канале тихо, камыш прикрывает от ветра. Меня уже не интересуют плавающие по нему утки, плыву себе тихонько.

На горке остановился, передохнул, размял ноги на твёрдой земле. В лагере значительно поубавилось машин, да и лодок на берегу. Может охотников вспугнул разгулявшийся ветер, может настрелялись, может просто пора. Завтра же на работу.

Вот уже и мост недалеко. Прячу в чехол ружьё, собираю в патронташ стреляные гильзы.

На берегу у базы тоже всего пара лодок. На берегу стоит егерь.

Причаливаю, выхожу, вытаскиваю на берег лодку.

-Ну и как?

-Шикарно! Наплавался, настрелялся!

- А что? Неплохо на первый раз. - егерь оглядел добычу.

-Да просто прекрасно! Сам не ожидал.

-Лодку почисти, к сараю оттащи, там перевернёшь, чтоб изнутри стекла. Я пока документы приготовлю. - и пошёл к базе.

Я выложил всё из лодки, перевернул её на берегу, вытрясая мусор. Переобулся. Отпотевшие за день в болотных сапогах ноги не хотели влезать в старые сплющеные туфли. Кое-как впихнул. Сложил добычу в пакет, уложил всё в рюкзак.

Сходил за тележкой, отвёз к сараю лодку со всем скарбом. Ворота сарая открыты. Лодку перевернул на траву у ворот, остальное занёс в сарай, разложил по местам. В сарае уже было с десяток лодок. Они стояли прислонённые друг к другу вдоль стены.

В конторе получил свой охот билет, расписался в сдаче лодки.

Всё, теперь на перрон, электричка минут через двадцать.

Уставший, но довольный, усаживаюсь на скамейку перрона.

Хорошо-то как! Я сегодня утром и не мечтал о такой благодати!

Ветер холодит мокрую от пота голову, отпотевшие до колен штаны холодят ноги. Рюкзак приятен своей раздутостью и тяжестью.

А вон уже и электричка свистит на переезде.