Мы так торопимся любить

Глава 1

День подходит к концу, люди, проработав кажущиеся вечностью часы, со спокойной душой идут домой. Кто к семье, кто к своей второй половинке, а кто в бар в одиночестве пить. У каждого в мыслях свои дела и планы на вечер. Каждый в какой-то степени да хочет убежать подальше от тоски, одиночества и звенящей тишины.

В уютной кухоньке за столом друг перед другом сидят двое друзей. Она, сонная, с закрывающимися глазами и он, взлохмаченный, брошенный девушкой, которая покорила его с первого взгляда. Они так давно не виделись: то экзамены, то учёба, то поиск работы, временного жилья, то постоянные капризы его девушки–,словом, некогда было. Он красивый, подтянутый и она, которой не помешало бы сходить в спортзал и начать заниматься собой. Такой яркий, радостный , позитивный и такая серая, грустная, пессимистическая. Две противоположности за одним столом.

–Понимаешь, я в ней души не чаял, прощал ей всё, а она... Может это я что-то сделал не так? Может что-то не так сказал? Обидел её?

–Ага, и она сразу же кинулась в объятия другого.

Он поник, опустив голову на сложенные руки, а она, стараясь утешить, начала гладить его по волосам.

–Ну не убивайся ты так. Никуда не денется твоя ненаглядная–рано или поздно вернётся. Вопрос в том, примешь ли ты её обратно?

–Конечно да!–он, встрепенувшись, подскочил на месте.–Или... Нет? Она же изменила мне, то есть предала. Стоит ли прощать её?

–Не помню, кто точно это сказал , но "Простишь один раз–значит, дорожишь отношениями, второй–значит, милосердный, а третий–значит, дурак".

–Но она же меня впервые предала.

–Предала раз, предаст и два. Не думаю, что её совесть грызёт.

–А вдруг?–в его глазах читалась надежда, он был готов схватиться за любую спасительную соломинку.

–У таких, как она, совести вообще от природы нет. Верь, не верь, а она встречается лишь ради развлечения и удовольствия, даже не заботясь о том, что причиняет кому-то боль.

Она умела его убеждать, и через некоторое время ему пришлось сдаться и поверить в её слова. Отпустить, оказалось, легче, чем держать.

Нет, они не хотели сегодня напиваться, они просто попили чай и поболтали по душам. Рядом с ней ему становилось, на удивление, спокойно и хорошо, как под материнским крылом.

–Люди выбирают разных людей в зависимости от того, что им от них нужно.

–В смысле? Можно чуть-чуть поподробнее?

–Смотри: есть любовь и красота, и есть любовь и верность. Иногда первое обходится без любви и может на следующий же день убежать от тебя, а второе с тобой навсегда, но оно более эмоционально и чувствительно, хоть и спокойно,–она всмотрелась ему в глаза, гадая, о чем он думает и что так старательно взвешивает –Так вот следующий шаг за тобой. Что ты выберешь? Красоту или верность?

–Но в неё тоже нужно влюбляться,–тихо, еле слышно, пробубнил он.

–Точно. Извини, что спросила.

Она заулыбалась так ярко, что ему сразу стало понятно–это фальшивая улыбка, за ней прячется боль. Пока она собирала свои вещи, он следил за её плавными движениями рук, за еле осязаемыми взмахами ресниц, за губами, которые вели красивый, но беззвучный монолог. Он наблюдал за ней... Хотя нет... Не так... Он любовался ею. Он, сам того не осознавая, влюбился в неё по уши. С головой окунулся в эти бездонные карие глаза, в безмерную мягкость её светлых рук и каштановых волос. Он полюбил её не за красоту, а за мелочи. За голос, за осанку, за красивые и сухие губы, которые она вечно кусает, когда задумывается или нервничает, за её слова сказанные в глухой тишине. Она для него была тем человеком, с которым сложно, но без которого также невозможно, как и без воздуха.

И наконец он понял. Он любит её, и всегда любил по-настоящему только её одну.

Он подошёл сзади и взял её руки в свои, они казались маленькими и хрупкими, как у детской куколки. Завороженно смотря на них, он поднял сплетение их рук на уровне его груди, а потом, также не торопясь, начал наступать в её сторону. У неё словно дыхание перехватило, и лишь когда она спиной коснулась прохладной стены, сдавленно пискнула, отчего он умилился ещё сильнее. Она была так близко, рукой подать–хватай и бери, делай, что хочешь, но это не входило в его планы, он не этого хотел. Он хотел добиться от неё правды, скрытой в самое укромное место в её сердце. В место, в которое не проникает свет, и которое никто не сможет увидеть.

Он целовал её так нежно, как только мог, не обращая внимания на маленькие кулачки, бьющие его по грудной клетке. Туда, где итак однажды что-то сломалось и не так срослось. Он хотел, чтобы она поняла, что он пытается до неё донести в этих поцелуях. Он её любит. Он не просит прощения за то, что до него это так долго доходило, что она страдала в одиночку. Он не пытался донести, что для него она прекрасна. Он хотел, чтобы она это почувствовала.