Музыкант-самоучка

Глава 1

1.

В доме под номером N, в квартире с циферкой x жил один человек. Было тому 23 года, но выглядел он на все 30, имел длинные - спадающие до плеч и жутко сальные - волосы, постоянно носил кожаную куртку и точно такие же штаны и напоминал всем рокера из 90-х. Звали человека Степан, но все другие предпочитали звать его по-другому. Как именно, лучше тут не писать. Вёл Степан образ жизни не то, чтобы здоровый и, потому, лицо у него покрывали крупные прыщи, хотя подростковый возраст давно прошёл. Пальцы имели мозоли - верный признак игры на гитаре. Боты он имел тяжёлые и обитые металлом: и для моды и зимой в таких ходить куда, как удобнее.

Квартира у Степана очень тому подходила. Грязная потёртая однушка, из которой перманентно воняло какой-то гнилью. Стены были усеяны нелицеприятными высказываниями в адрес рэпа и его исполнителей. Пол был мусорный, грязный. Его не мыли уже много лет и ноги в некоторых местах прилипали к выцветшей краске. Тут можно найти и много прозрачных уже пятен, бывших некогда блевотой. Трубы все грязные и ржавые, на кухне бегают от твоего взгляда тараканы, а в главной комнате - в её центре - стоит электрогитара, которая через внушительный блок подключалась к розетке. Должно быть, это - самая дорогая и чистая вещь в доме.

Днём Степан пропадал на работе, а по вечерам играл на неё свои песни. Ах, да! Я забыл упомянуть про его голос... Дело в том, что Степан мечтал быть музыкантом уже много лет. Судя по постерам на стенах - он очень любил металл, а чтобы его петь, голос должен быть несколько отличным от нормального. Сперва он говорил, сильно "царапая" связки. Голос от этого звучал жутко и надрывно - как будто у кого-то истерика. За много лет он настолько привык так делать, что такой "рычащий" голос стал для него нормальным. Им он и пел.

Сядет вечером на скрипучую табуретку, выжмет нужные кнопки на блоке, схватит гитару и давай голосить:

- А Я ЕЁ ТАК ЛЮБИЛ, ВЫ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕТЕ СЕБЕ, КАК ЖЕ Я ЕЁ ТАК ЛЮБИЛ! А ОНАААА!!! А ОНАААА!!! А ОНАААА!!! МЕНЯ ПРЕДАЛАААА!!!

И поёт он так много часов подряд. Бывало, даже не поужинав. Чужие песни Степан пел лишь вначале - когда учился играть. А затем уже пел исключительно свои выдумки.

Тем фактом, что он сочиняет сам - он очень гордился. Правда, ни друзей, ни знакомых у него не водилось и поделиться своей гордостью ни с кем он не мог. Так и жил один. Пел и сочинял. Иногда слушал другие композиции. Как-то ему в интернете сказали:

- Так, чтобы сочинять музыку, нужно много слушать и других песен. Из них ты много подцепишь, многому научишься. Невозможно самому изобрести машину, не опираясь на детали, уже изобретённые. Слушай других и учись у них, а так, как тут пишешь ты - глупости и несусветная дурость. Лучше одумайся, парень.

Это ему так ответили на его пост один, который он создал лишь для того, чтобы научить других создавать музыку. Творить. Он же для них вон, как старается, а они ему такие гадости пишут, от которых лоб сам собою морщится. Ответ этот Степан, понятно, забанил. На автора он кинул жалобу с припиской: "вводит других в заблуждение". А сам откинулся на спинку и подумал:

"Ну и идиот. Это если я так буду каждый раз чужие мелодии перепевать и слушать буду других, то как же я тогда успею свои сочинять? Плюсом, я ещё и нахватаюсь от такой методики чужого и своё в нём попросту затеряется... Нет, брат, ты не прав, а потому: отправляйся-ка в бан. Глядишь, подумаешь".

А, чуть погодя, взял гитару и снова запел. Очередную. Свою.

Чуть выше жила восьмидесяти восьми-летняя бабка. Она была наполовину глухая и почти не слышала слов. Всё ей казалось, что трубы где-то гудят и потому всё порывалась встать и пойти вызывать сантехника. А вот двумя квартирами ниже жили уже люди не глухие и, более того, в музыке разбирающиеся. Муж и жена. Его звали Анатолий, ему было 43 года и он работал преподавателем игры на фортепиано. Жена была на два года младше его и работала в одном музыкальном журнале. Много лет, каждый вечер, они сидели на кухне, закрыв при этом все двери и обложив потолок плотной тканью и всё думали, как же сильно им не повезло. От частого употребления валерьянки у обоих наблюдалось пониженное давление и сонливость. Но если её не пить, то жить и вовсе как-то невозможно...

- ААА!!! - доносилось сверху. - ААА!!! А Я РЕПЕРА ПОБИЛ, А Я РЕПЕРА УЗНАЛ, А Я РЕПЕРА СЕГОДНЯ ОТХЛЕСТАЛ!! ААА!!! ААА!!!

Оба вздохнули. По стенам давно не стучали - во-первых, бесполезно, а, во-вторых, потолок и так весь в маленьких лунках. А на ремонт у них денег не так много.

- Быть может ты поговоришь с ним? - строго спросила жена. Она сверкнула взглядом, глядя на мужа, а тот лишь потерянно пожал плечами.

- Я уже говорил с ним неделю назад. Я же тебе рассказывал. Я сказал, чтобы тот пел потише, а этот придурок обозвал меня "тупым говнарём" и стал играть громче.

- А вот если бы ты не стал хамить тому сразу, то! - сердито начала она. В последнее время ссорились часто.

- То что?! - прервал он. - Он бы сделался другим?! Ясно же, что полудурок. Говорить с таким бесполезно.

Оба снова вздохнули. Со стороны потолка орало и гремело, как на войне.

- И почему только другие соседи не жалуются? - снова возмутилась супруга. - Вот не повезло же нам. Ладно бы хоть на клавишных там играли, так нет же!! - она заревела. Супруг хотел было сказать что-то колкое, но посмотрел на неё и подсел рядом. Приобнял. Так и сидели до глубокой ночи. Он слышал её всхлип, а она всё думала про их огромное горе. Полицию оба не вызывали: до 23:00, как те сказали, шуметь закон не запрещает.

По-бокам от "металлиста" жили таджики. У них не имелось гражданства и потому вели они себя тихо словно мыши. Стены, однако, проклеили метровым слоем матрасов...

Так и жил весь подъезд, весь дом, много лет. Иногда Степан выходил на лестничную площадку с несмываемым маркером, чтобы нарисовать очередную надпись на стене. У самого-то место на них давно кончилось. Например, ближе к зиме он написал: "РЭП ОТСТОЙ ДАЁШЬ МЕТАЛЛ". А ближе к лету надпись поставил такую: "СМЕРТЬ ВСЕМ ГОВНОРЯМ МИРА:". После двоеточия шло перечисление всех рэперов, что он знал. А также он записал туда и имена соседей снизу. Как-то Степан слышал, что они тоже (в некотором роде) музыканты и играют на пианине (да, именно с ошибкой). А пианино Степан не уважал, как инструмент. Он всегда думал так: "Если ты изобретаешь какой-то музыкальный инструмент, который весит больше двадцати килограмм и здоровый, как бык, то ты - выпендрёжник. А, следовательно, ты - говнарь. А говнари заслуживают лишь погибели и забвения".

Одним летним деньком он наведался на какое-то собрание во дворе. Там собралось несколько жильцов, чтобы обсудить проблему бешеного музыканта в квартире x. Степан приглашён не был. Он вообще не узнал бы об этом собрании, если бы не выглянул вовремя в окно. А, поскольку, тот всегда выступал за "любую движуху", то тут же оделся и выскочил во двор. Солнце на небе тут же одарило худое прыщавое тело в кожаной куртке на голое тело тёплыми лучами. Ноги ступали неровно - сказалась недавняя пьянка. Худые длинные пальцы обхватили спинку скамейки, сломанной им же годом ранее, во время припадка.

- Ну чё такое, народ, чё за собрание? - прорычал он и улыбнулся, пьяный. Люди затихли. Кто-то смерил его пренебрежительным взглядом. Сам глава собрания - старший по подъезду - скользнул взглядом по маркерной надписи на запястье: "МЕТАЛЛ НА ВСЮ ЖИЗНЬ" и скривился. Вдруг лицо его сделалось ехидным и он сказал:

- Да мы тут вопрос одного говноря обсуждаем. Гнать его из нашего подъезда или не гнать.

Степан вдруг скользнул взглядом злобное лицо четы музыкантов снизу, что сидели чуть в стороне и расхохотался.

- Говнорей однозначно гнать!., - дальше не договорил: сказав это своим надрывным басом, он вдруг резко согнулся и изобразил фонтанчик. Изо рта у него полилась блевота. Люди скривились и постарались отойти чуть дальше. На том собрание и подошло к концу. Этим же вечером в его дверь стучал участковый, видать кто-то вызвал, но Степан не открыл. Он не очень любил общаться с законниками.

Вскоре подошла зима и Степан, вдруг, осознал, что может не только свои песни сочинять, но и выкладывать. К тому времени он уже точно понял, что никаких рок-концертов (доступных ему) в их тупом городе не состоится. Ну не пропадать же добру? Он сочинил столько песен и теперь выкидывать их не намерен.

В скором времени Степан создал свой канал на рутубе и залил все песни туда. "Объявляю свою музыкальную карьеру открытой", - усмехнулся он.

Вскоре пошли и комментарии. Сперва Степан посмотрел на оценки и поёжился: дизлайков куда больше, чем противоположных! Первый же комментарий вещал: "Ну и убожество!". Он был самым популярным. Затем шли и другие. Похожие... Степан словно находился в какой-то прострации. Сперва он подумал, что выложил что-то не то и прослушал, но видео оказалось нужным. Однако, люди писали, что им его творчество явно не нравиться...

- Чёрт побери, да что такое?! - в душе воскликнул он. И выложил (прямо в этот же момент) свою следующую песню. Смерть Говнорям. На этот раз дизлайков было куда, как больше. А комментаторы насмехались над тем, что автор явно хорош в самоиронии. В этот момент за окном барабанил дождь. Створка пластикового окна была приоткрыта, но свежий воздух не мог пробраться до Степана через запах гнили. Чуть сбоку висел плакат его собственной работы: сам Степан в короне и с гитарой, положив одну ногу на покорённого музыкой Амурского тигра. Этот плакат всегда наполнял его гордость. Но сейчас его самолюбие сильно задели...

"Ты кому пишешь? - написал он под топовый комментарий. - Ты вообще туда попал? Иди проспись братан!!!".

Это вызвало настоящий фурор. Ему стали писать вдвое сильнее. Причём число критики возросло раз, этак, в десять.

Степан сидел и не знал, что ему делать. Сердце в груди колотилось гораздо сильнее, чем раньше, руки потели и тряслись. Он ощущал в них слабость. Что всё это значит?.. А потом он понял и написал:

"Если вы так давите конкурентов-новичков, то провалитесь в пропасть. Я всё равно не уйду. И даже больше: теперь я буду выкладывать сюда свои песни чаще. Хотели задавить конкурента, а получили скалу - распишитесь, ублюдки. Потомки тупых говнорей!", - и он, не читая ответы, вышел. Степан ясно решил, что так просто всё это он не оставит. Он не знал, какая именно музыкальная фирма объявила ему войну, но решил, что пойдёт до конца. Сейчас за окном стоял ранний вечер. За окном ещё слышались птицы, но очень скоро они должны улететь на покой. Дождь закончился, но небо так и оставалось закрыто.

Степан ощущал некоторую усталость, в голове словно бродил туман. В таком состоянии творить не получиться... Однако он просто на это наплевал и, схватив ручку, стал придумывать новые песни. За один только час он выдавил из себя две новые композиции, даже не смотря на смутность сознания. Затем схватил гитару и гортанно запел:

- Я ПОСВЯЩАЮ ЭТОТ ТРЕК ВСЕМ СВОИХ ХЕЙТЕРАМ: СДОХНИТЕ!!!..

Ну и так далее. До тех пор, пока все два трека не оказались записаны на его телефон. Следом за этим шла загрузка видео на рутуб.

Чуть ниже, в этот момент соседи слышали его пение. Они снова сидели на кухне и думали о том, что если пение продолжиться и глубокой ночью, то они точно вызовут снова полицию.

- Хейтерам посвящает песню, смотри-ка, - сказал муж. - Видать проблемы у него.

- В интернет что-ли выложил? - спросила супруга. - Если так, то зрители его точно разнесут. Это же не пение, а чёрте что. Там, конечно, много тупых людей, но не до такой же степени, чтобы подобному радоваться.

В этот момент оба этих человека едва видно улыбались. На душе у них стало намного спокойнее, когда они слышали, как у их соседа сверху случились какие-то проблемы, которые, очевидно, подействовали на него так серьёзно. Радовались бы и таджики за стеной, однако они не понимали слов.

2.

Следующую неделю Степан вынес очень трудно. Он позвонил на работу, отпросился с неё и всё свободное время торчал на рутубе. Каждый раз, когда он заходил на очередное новое видео, чтобы посмотреть оценки и почитать комментарии, его сердце словно бы замирало. А потом он видел реакции других людей и ему становилось плохо. Подавляющее большинство народу называло его... говнарём. Его! Говнарём!!!

Степан не понимал. Он думал, но не понимал.

Он прослушал все свои выложенные треки. Быть может в процессе записи испортился голос, а он и не заметил? Да нет же. Голос такой, как и должен быть. Он прослушивал выложенные треки по несколько раз и не видел в тех изъянов. "Ничего не понимаю, - думал он. - Слова отличные, ритм тоже, музыка идеальна. А некоторые места и вовсе огонь! Иногда в них попадаются и такие места, где встречался и более глубокий смысл, чем он задумывал раньше! Ну не понимаю я: как так может быть?! ". Вывод напрашивался один и он верный: всех этих людей подкупили музыкальные фирмы, чтобы убрать с их пути подающего надежды новичка. Видимо его песни и впрямь заставили тех волноваться, если они готовы потратить такие огромные суммы лишь на то, чтобы его очернить.

Степана эта мысль несколько воодушевила. "В таком случае, хрен им! Я их сокрушу".

И он стал выкладывать музыку вдвое (а иногда и втрое чаще). Если раньше Степан писал по одному треку в неделю, то сейчас же он писал новые песни чуть ли не каждый день. Спустя месяц на его канале встречалось чуть ли не 240 треков. Не знал бы он иного и подумал, что это - новый рекорд. В этот момент он казался сам себе даже ещё более великим, чем Моцарт (хоть того он и считал говнарём со связями) или, скажем, Шакур. Да кто из них вообще способен написать столько песен?! Из дома всё это время Семён почти и не выходил. Даже тогда, когда у него стухли продукты он стал голодать. Ему предстоит ещё столько делать. Чтобы закрепить результат Степан решил выложить ещё сто новых треков сверху. Тогда ему точно не будет равных.

Комментаторы уже не поливали его грязью, как раньше. Теперь они просто шутили. А ещё, вдруг, случилось то, что должно было случиться уже давно: его работы стали хвалить. Степан за последние дни видел уже не одну тысячу комментариев, где ему писали: "Браво! На бис!". Ну или: "Ещё! Пой ещё! Нужно больше треков!".

"Ну наконец-то", - подумал он. Рано или поздно это должно было случиться. Не смогут же крупные фирмы вечно тратиться на то, что не помогает. Они хотели его задавить, но провалились. От мысли, что благодаря ему где-то сейчас его недоброжелатели, возможно, разорились на душе потеплело. Степан встал со стула, чтобы размяться. Горло болело так словно туда кипяток влили, пальцы и вовсе кровоточили. Он решил, что на сегодня с него хватит и решил прогуляться. Голова кипела.

Новое потрясение пришло к нему уже на улице. Сперва он просто оказался в своём дворе и зажмурил глаза от яркого солнца. Пели воробьи, шуршали деревья, пахло травами... Хотя, запахи Степан ощущал как-то трудно. Должно быть, всему виной была та ужасная вонь, которой он несколько дней без перерыва дышал. Он миновал несколько кустов рябины и оказался возле продуктового магазина. Тут-то и начались всякие странности. Сперва шедшие впереди двое подростков вдруг резко остановились и один стал трясти другого за рукав. Степан услышал, как тот сказал: "Ой, смотри! Это же он!". Напрягся, прошёл дальше. В это время дети так и продолжали шуршать и смеяться. Степан прошёл ещё метров триста и поймал несколько смешливых взглядов... А затем услышал:

- Дяденька, а это и правда вы, да?

Это у него спросили всё те же подростки. Видимо, шли за ним.

- А? - не понял он. - Что такое?

- Ну это вы сочиняете те песни?

Вопрос поставил в тупик. Да, это был он. Но они-то откуда знают?

- А я тебе говорил! - дёрнул один подросток другого, а затем спросил: - А можно автограф?

- Конечно! - расцвёл. - Но откуда вы меня знаете?

- Да вы теперь знаменитость, - ответил паренёк, доставая из рюкзака тетрадь и ручку. - В интернете на вас уже так много обзоров сделали, - затем тот перечислил несколько каналов и Степан попытался запомнить. - Вот тут вот пожалуйста. Да, и напишите ещё: "от лучшего говноря современности".

Степан некоторое время просто стоял и смотрел на улыбчивую рожу подростка, затем скомкал тетрадь и бросил тому в лицо. Тот увернулся. Степан пошёл домой, но за спиной услышал:

- Дяденька, ну пожалуйста!

- А ну проваливай!! - взревел он своим голосом. - ААА!!! Прочь отсюда!!!

Подростки рассмеялись и убежали. Дома Степан сразу же облазил нужные каналы и пришёл в шок. Над ним всё это время смеялись. Многие обзорщики показывали другим его видео и ржали, придумывали всевозможные шутки. Он стал героем интернета. Новым мемом. Да, Степан к этому стремился, но стремился не так... В этот же вечер он написал некоторым из них, что их видео очень сильно его оскорбило. При этом он прикинулся не самим собой, а своим же собственным менеджером и заявил ещё, что если подобные оскорбительные видео не будут удалены, то будет рассматриваться вопрос о передаче дела в суд и возбуждении уголовного дела. При этом Степан старался писать витевато и значительно, как потомственный юрист. Также он отправил несколько жалоб на все эти видео и каждые десять минут заходил проверять: не удалили ли их? Но нет. Видео так и висели. И даже на другой день Степан видел их на тех же местах. Он бы подумал над тем, что владельцы каналов их просто не заметили, но вскоре стали выходить и другие. Теперь уже Степана обсмеивали не за его песни, а за его попытки прикинуться великим музыкантом, способным судиться с другими. Это была катастрофа! Степан вдруг явственно понял, что это не компании воспринимают так плохо его песни, а сами люди. Ведь не может же быть, что они подкупили и тех ребят с улицы... Или может?

"Хотя, ничего удивительного в этом и нет, - думал он. - Ведь гениев среди всех людей лишь доли процента. Да и признают некоторых их низ лишь после смерти, тогда, как при жизни эти идиоты лишь и делают, что ведут себя, как клоуны и над ними ржут. Умных среди них мало".

Помирать Степан не собирался и хотел стать знаменитым ещё при жизни. Но знаменитым не так!

На некоторое время он ушёл из сети насовсем. Он даже перестал лазить на те сайты, которые не имели отношения к музыке вообще. Утром он ходил на работу хорошо замаскировавшись: глухой капюшон и чёрные очки. Но узнавали его и так. А уж коллеги и точно знали, что это именно он и выкладывал все эти песни. За его спиной, то и дело, перешёптывались и хихикали. Часто подходили с мирными, вроде бы, вопросами, которые, однако, несли с собой оскорбительный смысл. Степан сперва раздражённо отвечал на них, а потом вовсе не выдержал и стал огрызаться. Однако, этого, казалось, только и ждали. Люди стали улыбаться всё шире и подходить всё чаще. А вопросы их звучали всё острее и острее.

В конце концов, он не выдержал и нашёл себе новую работу. На другом конце города. Глупо, но так ему было психологически спокойнее. А ещё Степан стал чуть чаще пить. Если до того его печень лишь чуточку покалывала, то теперь она болела и тогда, когда он даже просто сидел. На новой работе его всё также нагнала его "слава", но хотя бы не так "остро", как до этого. Тут над них лишь просто посмеивались, но не подходили, не задавали обидных вопросов. Правда, и платили тут меньше. Как новичку.

"Рано или поздно волна уляжется и я смогу жить, как и раньше, - думал он. - Все эти тупые говнори про меня забудут и продолжать случать свой любимый рэп или попсу. А я продолжу творить, как и раньше, но пойду в другое место. Туда, где моё творчество лучше оценят".

Месяц спустя так и было. На этот раз Степан решил выкладывать свои видео не на популярный видеохостинг, а в скромную группу, где собрались и другие музыканты. Сперва всё шло вполне себе нормально. У него даже появились первые ценители. Были, конечно, и хейтеры, но их Степан сразу же банил. Теперь новые песни он выкладывал уже не так часто - раз в три дня или и того реже... А потом началось опять.

Кто-то популярный опять на него вышел. Его маленькую группу наводнили какие-то неизвестные люди, пишущие обидные вещи. Степан удалял их, не жалея себя, но меньше тех не становилось. А вскоре он и вовсе увидел видео, из-за которого и случился весь этот сыр-бор. Кто-то увидел, что он снова сочиняет и сообщил об этом другим. И "популярность" к нему снова вернулась. Степан шёл по улице и дня не проходило, чтобы не раздавался вопрос:

- Дядь, а это точно вы да?!

Ну или:

- О, да это же тот самый говнарь! Сними-ка нас!

Люди словно теряли всю свою напускную воспитанность при виде него. Степан ощущал себя так, словно он перестал быть человеком и жить в культурном городе, а попал куда-то в зоопарк в виде редкой макаки. В него тыкали пальцем, прямо не стесняясь, смеялись и подходили с обидными вопросами. Да и на новой работе коллеги посмеивались всё сильнее. И что теперь: искать новую работу?

Степан терпел месяц. Весь этот месяц он пил. У него стала часто кружиться голова и трястись руки. Печень болела так, словно её проткнуло стрелой. Не жизнь, а какой-то ад. Настроения ничего сочинять уже не было. Да и зачем, когда рядом столь неблагодарная публика? "Ну сочиняю я песни, которые им не нравятся, - думает он. - Ну и что? Что в этом такого?! Я ведь никого не убил, так зачем так со мной?!".

По окончанию первой недели зимы к Степану "постучался" алкогольный делирий. Открывает он глаза и понять ничего не может: сердце бьётся с невиданной скоростью (хотя, в последнее время, нормальное это дело), лоб потеет, руки трясутся, глаза от страха широченные. Он оглядывает свою тесную квартирку и понять ничего не может. Диван, стол, компьютер, гитары больше нет - он её спрятал в кладовку... Степан всё оглядывается и не может понять одного: откуда же взялся страх? А потом понимает и грудь содрогается от крика. На диване сидят. Причём, кто-то высокий, толстый и чёрный, как смоль. Сквозь вонючие плотные шторы просачивается мрак. Дворовой фонарь давно перегорел и света нет. Фигура сидит и смотрит на него, вздыхает - так громко, что кажется будто вся квартира набита асматиками... А потом встаёт...

Степан вскакивает, забивается в угол, ревёт. Фигура медленно подходит. Руки словно отнялись, сердце бьётся сильнее. Затем, сквозь сумрак, видит возле своего лица - другое. Ужасное, уродливое. Будто человека через мясорубку пропустили. Воняет из пасти так, что кажется даже, будто в ней кто-то сдох... А может это уже от него?

Ощущает на своём воротнике сильную хватку и дышать становится тяжело. Фигура молчит и поднимает одну огромную руку вверх. Степану кажется, что если такая его ударит, то оторвёт голову... Однако нет. Он ощущает лишь звонкий хлопок. Фигура молча бьёт его по щекам и смотрит с укором. Затем останавливается, распрямляется, качает головой и уходит. Степан отключается.

На другой день, когда глаза только-только открываются, видит солнечную "пластину" на полу. Щупает щёки. Те уже не горят. Под компьютерным столом валяются пустые бутылки. Сколько же он вчера выпил? И вдруг его словно осеняет: хватит! От всего этого он жутко устал. И от людей, и от города, и он насмешек этих.

Степан надевает на себя кофту, затем куртку. Обычную. Берёт мешок и складывает туда кожаные одежды. Состригает сальные волосы и кидает туда же - в мешок. Положил бы туда и гитару, да не влезет. И поэтому он берёт её в руки. Когда-то, когда он ещё мечтал о музыке, он потратил на всю эту электронику сто тысяч рублей. Много лет копил, часть выпрашивал у родителей. О них Степан вспоминает с ленцой. После всего случившегося, те с ним и общаться уже не захотят. На мгновение он чувствует укол совести, но тот быстро проходит. Следом за ним приходит жалость к себе. Сколько планов, а всё они полетели в выгребную яму жизни. Выкинув все вещи на мусорку, возвращается. До этого он встретил бездомного. Тот, как увидел ценные вещи, так глаза его загорелись алчностью и азартом. Он сперва с опаской косился на Степана, а тот лишь ответил:

- Да бери уже. Они мне больше ни к чему.

И ушёл. А когда вернулся обратно с новой партией барахла - гитары уже не было. И бездомного тоже.

Через два дня он и вовсе пропал. Степан, а не бездомный. Долгое время его квартира с номером x пустовала. Соседи на это не жаловались. Они лишь радовались, что эти рёвы и завывание прекратились. Больше всего веселились соседи снизу - чета музыкантов - муж и жена бальзаковского возраста - им казалось, что они попали в рай. Каждый вечер они любили собраться на кухне, поставить чайник и обсудить бывшего "бесноватого".

- Говорят, его в интернете затравили, вот он и повесился. Оттуда и вонь, - говорила жена. - Ну и слава богу, что так вышло. Такие больные не должны вообще жить, не должны рождаться.

Муж кивал и всё косился на чайник. За окном обычно либо валил снег, либо же просто чернело небо. Возле окон - чуть приоткрытых - гулял пар.

- Согласен. Правда, я слышал, что его кто-то видел возле леса. Говорят, что ушёл. Сбежал из города.

- Ну и слава богу, если это так.

На этих словах обычно кивали опять.

Спустя ещё неделю ту квартиру вскрыли. К этому моменту в дверях появилось несколько бумаг о неуплате и всем стало понятно: нет его больше. Вскрывали при полиции, огромное число соседей в этот момент стояло на лестничной площадке и с жаждой в глазах ждало. Вот болгарка замолкла и все ринулись было внутрь, но вдруг участковый проревел:

- А ну стоять! Я осмотрю!

Послышался возмущённый гул. Всем было интересно посмотреть. Тот медленно прошёлся по квартире, заглянул сперва на кухню, поморщившись, закрыв рот и обнаружив там тухлую еду, затем пошёл дальше. Открыл ванную, туалет, кладовку... Вышел.

- Нету тела. Не повесился он. Кто вообще сказал, что тут кто-то повесился, а?!

Под строгим взглядом замолкли, замялись. Участковый помотал головой и сказал: "Мда. Мда". Затем вместе со спасателями приставили дверь обратно и ушли. Соседи же тоже разошлись: для них всё интересное уже прошло.

А Степана с того случая больше и не видел никто. Кто-то и правду говорит, что он повесился, но ходит много слухов и других: многие говорят, что он подался после всех неудач в монастырь и отрастил себе длинную бороду. Ещё и так говорят: "В лес ушёл. Отшельником живёт. От мира этого устал". Про это тоже может быть верно, но это не точно. Что же с ним стало взаправду - не знает никто. Слухов то много, но на то они и слухи, чтобы лишь заставлять предполагать и додумывать. А Степан нигде больше на людях и не попадался. Что с ним случилось - думайте сами. А я лишь вам эту историю рассказал.

А ещё, говорят, видели и его гитару. Точно такую же, как на всех тех видео: исписанную оскорблениями рэперов и любителей попсы; восхваляющую истинных рокеров-металлистов-самоучек. Правда в руках её держал уже не он, а какой-то оборванный проходимец. Но такие он вызывал ей музыкальные колебания, что руки у прохожих сами тянулись в карман за монетой.