Можно

Глава 1

Рот Инны не открывался достаточно широко, чтобы спокойно наслаждаться роллами из «Тобико». Роллы эти с самого начала прославились размером, который, как известно, не имеет значения, однако может эффективно выделить среди конкурентов. Инна любила «Филадельфию» от «Тобико» за вкус и жирные шматы лосося, но вот за размер — не любила. Палочки держали громадный ролл неуклюже, и при попытке откусить от него часть, а не съесть целиком, соскальзывали, выпуская добычу. Всё разваливалось — один в один как личная жизнь Инны. Возможно, поэтому она продолжала бороться с палочками и роллами, даже не пытаясь использовать вилку: в этом сражении она хотя бы теоретически могла победить.

Первый же ролл Инна сдавила чересчур сильно, рис с него осыпался. Инна не расстроилась, положила в рот, что осталось. Инна вроде как праздновала.

Впервые за много лет её устраивал вид квартиры. Никаких жирных и шоколадных пятен на стенах, никаких разбросанных вещей, никаких учебников на кухонном столе. И никаких навязчивых гремяще-ноющих звуков из наушников сына, потому что сын на целую неделю уехал к отцу, Инниному бывшему мужу, и она собиралась посвятить это время себе.

Из-за запаха рыбы об ноги с громким мурчанием тёрся полосатый кот Пузик. Хотя по ощущениям он скорее таранил их под креативным углом, изображая решительную скумбрию. Кота в дом принёс сын, Дима. Инна раньше не жила с животными, и восторга от появления Пузика — тогда ещё шпрота, а не скумбрии — не испытала. Но из-за Димы согласилась его оставить.

Вспомнив про Диму, Инна посмотрела на телефон. Бывший обитал в другом городе и, зная, как она волнуется, час назад написал, мол, доехали, всё хорошо. А вот сын не отзвонился. Десять лет, наверно, хотел казаться самостоятельным.

Инна съела следующий ролл, который тоже не дался сразу и полностью. Погладила Пузика. Пузик поднял жёлтые глаза, полные преданности, и медленно моргнул. Инна усмехнулась:

— Да знаю я, что ты меня не любишь, а терпишь. Не притворяйся.

Она включила телевизор, пролистала каналы, не зацепилась ни за один. Выключила. Открыла мессенджер, но там скопились только сообщения по работе, а работой Инна занималась строго в рабочее время.

— Что, Пузь, скучаешь по маленькому хозяину? Не играет с тобой никто, не даёт вкусное…

Пузик в ответ завалился на спину и будто специально, чтобы испортить Инне вечер, принялся чесать когти о нижнюю часть дивана, на котором она сидела.

— Ах ты… троглодит! — Инна замахнулась рукой сверху вниз, кот мгновенно перевернулся и убежал в прихожую. Инна не собиралась его бить, Пузик просто инстинктивно боялся этого жеста и переставал делать, что делает.

Инна покосилась на стоящую рядом с диваном бесполезную когтеточку. Инна регулярно обмазывала её чем-нибудь привлекательным — то кошачьей мятой, то валерианкой. Пузик радовался пару дней, но даже в эти дни предпочитал когтеточке низ диванов и кресел, чем приводил Инну в бешенство.

— Троглодит! — повторила Инна, вновь хватаясь за телефон.

«Может, напитков каких-нибудь заказать? Одних суши для расслабления как будто недостаточно».

С этой мыслью она сперва проверила звонки и сообщения, и лишь затем зашла в приложение доставки.

Из прихожей донёсся скрежет когтей и узнаваемый кошачий запах.

— Нет, ну ты издеваешься? — последние крохи особого настроения улетучились. Сорвавшись с места, Инна застала Пузика копающим пол рядом с характерной лужей. Естественно, в прихожей, хотя кошачий лоток стоял в туалете.

Инна ругнулась, поймала кота и «по науке» несколько раз легонько хлопнула его по носу со словами «нельзя, нельзя». Отпущенный Пузик фыркнул и юркнул в зал.

— Бессовестный ты! Бессовестный и неблагодарный!

Кривясь, Инна помочила в луже кусок газеты и положила его в законный кошачий туалет — просторную двухуровневую ванночку с пластиковой сеткой сверху. Сетка задерживала «твёрдые отходы», жидкие сливались вниз, убирать такой лоток было удобно и просто. При условии, что кот им пользовался.

Убравшись, Инна, хмурая, вернулась к роллам и телефону. В мутном экране отразилась очень несчастная женщина.

***

Коврик соседки по занятию раздражал. Инна вообще-то ходила на йогу, чтобы успокаивать нервы, а не расшатывать, а сегодня перед глазами почти час маячил розовый мат с мерзким серым налётом, истерзанный то ли когтями, то ли клювом. Когда занятие завершилось, Инна обратилась к соседке с сочувствием:

— Это ваш кот натворил? Вы от него «пенку» не спрятали?

Растрёпанная полная женщина средних лет в замешательстве посмотрела на подтянутую, в форме с иголочки Инну, которая редко с кем-то разговаривала.

— Не, это просто коврик кота!

Инна подняла брови, и женщина принялась объяснять:

— Ну, у меня есть свой коврик, другой, но его дочь утащила. Я перед тренировкой искала — не нашла! Ума не приложу, куда она его спрятала. А идти-то надо, и лучше со своим! Вот взяла коврик кота.

— А зачем коврик коту?!

— Ну как зачем? Когти чесать! Они очень любят чесаться об «пенки». Я сначала йогу делала дома, так он мой первый мат продрал до дыр. И ковры заодно… И я гоняла-гоняла, а потом думаю: а чего я? Ну нравятся ему плоские штуки, а не вертикальные, не разберёмся что ли? Постелила ему отдельную «пенку» и сказала, мол, хочешь — чеши, но только здесь! Иначе обижусь!

Инна убрала собственный коврик в сумку-футляр и не удержалась от иронии:

— Ну да, они же обычно слушаются!

Женщина улыбнулась — широко и тепло, будто обняла:

— Нет конечно, просто с ними полезно говорить. Со всеми полезно — с людьми особенно!.. А Филя мой умный, он быстро прочухал, что я его отовсюду гоняю с когтями, а с «пенки» — не гоняю. Теперь меняю их ему иногда, и всё.

Зал практически опустел, болтать стало некомфортно. Инна и та, кого она часто здесь видела, но чьего имени не запомнила, двинулись в раздевалку, и разговор погас. Однако в очереди на оплату они опять оказались рядом.

— Извините, — спросила Инна, — а вы «пенку» чем-то мазали, чтобы кот приучился?

Женщина удивилась:

— Так это не нужно, если животине предложить то, что ей подходит. До Фили у меня Муся жила — волшебная кошечка! — она чесалась о картонные коробки. И грызла их заодно. Ей мажь-не мажь, подводи-не подводи… Хоть на голове стой! Она обычные когтеточки, которые с намотанными верёвками, игнорировала. Ну я как-то увидела в магазине картонную когтеточку, такую в виде восьмёрки, знаете? Они ещё как лежанки используются. Вот я картонную принесла, Мусе поставила — и магия! Наконец ребёнок в волю когти наточил.

Вмешалась другая йогиня из группы:

— Это точно, котам всем надо разное. У меня трое и одна отказывалась воду из миски пить. Зато только отвернусь — хоба, из раковины ж… хвост торчит, она там с немытой посуды лакает. — Инна представила и поёжилась. — И ведь породистая! А ведёт себя, как дворовая в десятом поколении. Купила ей фонтанчик специальный — пьёт, зараза! По-моему, ей кажется, что она воду там добывает…

Подошла очередь Инны, она быстро заплатила, с натянутым дружелюбием сказала всем «Пока!» и выскочила на улицу. Чем дольше она шла, тем отчётливей ощущала неприятное послевкусие от разговора в клубе и не могла понять, почему. Что-то её тревожило и отталкивало, и хотелось выкинуть новую информацию из головы, хотя она была полезной.

Остановившись у «Пятёрочки», Инна оглядела себя в витрине. Пригладила волосы, ту́же затянула пояс на тренче. Немного потопталась на месте и решилась позвонить сыну:

— Привет, мам, я немного занят!

Услышав Димин голос, Инна улыбнулась. Ответила на автомате:

— Надеюсь, занят английским?

На языке вертелось другое, совсем иные слова, однако сорвались эти. Повисла тугая пауза.

— Эээ, английским тоже занимаюсь, да… — проговорил Дима неуверенно. Раздался стук и короткий металлический звон. — А сейчас… не важно. У меня всё норм!

— Отлично. Чем папа тебя кормит?

— Макаронами, сосисками. Хлопьями с молоком. Мам, не переживай! Сосиски нормальные, вкусные!

Звон повторился.

— Что там у тебя? — заинтересовалась Инна.

— Да ничего. Это у соседей. Ты как, мам?

— Замечательно! А Пузик по тебе скучает. Спит на твоей кровати.

— Правда? — Тон сына потеплел. — Я тоже по нему скучаю! Погладь его за меня, хорошо?

— Обязательно!

Инна ждала, что дальше Дима скажет, как сильно скучает по ней.

— Пока! — сказал Дима.

— Пока.

Инна побрела к остановке автобуса. Вокруг шумели деревья, пели птицы. Молодая трава прикрывала пространства между домами и дорогами плешивым ковром. На стенах многоэтажек выделялись кривые чёрные буквы, выведенные баллончиком. Солнце светило, и под ним мир несмотря ни на что, наверное, был прекрасен.

***

«Перед гостями буду отклеивать!» — думала Инна, прилепляя к дивану кусок самоклеящегося ковролина.

Идея пожертвовать коту «пенку» или занять без того скромную площадь двушки странной картонной приблудой Инне не нравилась. Однако диван погибал. Между выдернутыми котом и заботливо обрезанными Инной нитками проявлялись прогалины, из которых с укором смотрел поролон. Обратившись к интернету, Инна нашла решение: ковровое покрытие на липучке, которое точечно защищало мебель. Инна заказала и получила серый синтетический рулон в тот же день и принялась экспериментировать.

Вырезав несколько полос, она прикрыла ими самые измученные участки. Ковролин совпал с диваном по цвету, но полосы выбивались фактурой и шириной, и выглядело это… по-дилетантски.

— Ладно, Пузик, если сработает, я вырежу получше. Главное, не подведи!

Пузик с любопытством понюхал «обновление». Тыкнулся в подлокотник, привстал как суслик на задние лапы. Инна на всякий случай тоже понюхала ковёр — он пах пластиком и клеем.

Мигнул телефон, Инна увидела сообщение от Димы: «Мам, я хочу пиццу заказать. Оплати, пожалуйста, вот ссылка».

Инну заскребло нехорошее предчувствие. Поколебавшись, она нажала «Вызов».

— Дим, привет! Это ты просил пиццу, или тебя взломали?

— Я, мам. Пиццы захотелось.

Отвечал Дима медленно и будто нехотя.

— А папа против? Вы поссорились? Почему ты меня просишь?

— Нет, не против… Папа занят.

— Это чем он так занят в семь вечера, что даже пиццу сложно оплатить? — Инна невольно начала закипать, хотя они с Костей давно расстались, и казалось, его выходки больше её не трогают.

— Мам, не сердись! Он не может, мне быстрее было тебе написать, чтобы поесть…

— «Поесть»? Таак, Дима, когда ты ел?

На десятилетнего Диму строгий тон пока действовал, поэтому он проговорился:

— В де… ээ …сять тридцать. Наверное.

«Значит, в девять», — решила Инна. — «Проговорился, но пытается выгородить отца!»

Сдерживая ярость, она глубоко вдохнула и выдохнула.

— Мам, папа не виноват, правда! Он просто забыл, что продукты кончились, и с работы не пришел пока… Он, наверное, сейчас как раз еду покупает! Но пиццы очень хочется, мам…

Инна сжала трубку так крепко и так бездумно, что аппарат сделал серию скриншотов.

«Какая работа! Он же в отпуске!»

Инна ещё подышала, успокаиваясь.

— Ладно. Ладно, я оплачу, солнышко. Хоть это и вредно. А папа как вернётся — пусть мне наберёт, хорошо?

— Спасибо, мам.

Ругая бывшего, Инна ввела на нужном сайте данные карты. Просьба о пицце была пока единственным сообщением от Димы после отъезда.

Пузик в прихожей заскрёб по стене. Инна рыкнула, зажмурилась. Сгребла тряпку и отправилась разбираться с оборзевшим котом.

***

Костя не перезвонил. Инна тоже не стала названивать или писать и в очередной раз нарываться на обвинения в гиперконтроле и истерии. Она дала себе зарок вытерпеть до следующего вечера, чтобы обрушиться на бывшего неудержимой лавиной. И, разумеется, думала о предстоящем разговоре всю ночь, день и даже во время класса йоги.

В реальность её включил внезапный вопрос в раздевалке:

— У вас тоже котик?

Спрашивала давешняя женщина с драным матом. На этой тренировке Инна, наконец, услышала, что её зовут Вера.

— Да, есть. — Инна присмотрелась к своей футболке и, разумеется, обнаружила шерсть. — Взяли сыну. А занимаюсь им в итоге я. Кормлю, убираю, когти стригу… воспитываю! Сын только гладит и играет, и сына он любит, а меня нет!

Инна не собиралась жаловаться на кота — максимально пустое занятие! — но обида хлынула наружу, не спросясь. Вера засмеялась, стягивая дешёвые лосины.

— Это классика! И с котами, и с собаками, и с детьми. И даже со взрослыми! Пока даёшь плюшки — ты лучшая в мире мама. Начинаешь требовать — враг народа! Часто воспитывать приходится?

Инна достала из сумки липкий ролик и принялась чиститься.

— Каждый день, — призналась она. — В лоток ходит через раз. И ведь понимает, куда надо. И когда пакостит, понимает! Я его, главное, поглажу, вкусняшку дам, за ушком почешу, а он… как назло! — ролик прокатился по груди и животу с остервенением. Инне стало стыдно за нытьё.

— Подожди, давай помогу, — переодетая Вера забрала ролик у Инны из рук. Зашла со спины, аккуратно провела липучкой вверх-вниз.

— А наполнитель у вас какой? — спросил кто-то из группы. Инна покраснела: не хватало ещё прослыть брюзжащей кошатницей-неудачницей.

— Никакого. С наполнителем муторно, я взяла с лоток решёткой.

— В этом, наверно, и дело, — проговорила Вера, обходя Инну. — Котам закапывать надо, у них инстинкт. Некоторые, конечно, без наполнителя приучаются, но с наполнителем заметно проще. Точно проще, чем потом неприятности убирать, поверь мне. — Вера вручила ролик обратно.

— Спасибо огромное, — поблагодарила Инна за всё скопом.

Вера махнула рукой.

— Не за что! Ты попробуй наполнитель. Не один, так другой. Только с деревянного не начинай, он жутко пахнет.

— В смысле «не один, так другой»? — ужаснулась Инна. — Придётся разные пробовать?!

— Конечно, тут как с когтеточкой! У каждого кота свои предпочтения. Но туалет без наполнителя в предпочтениях обычно у хозяев.

Инна не выдержала:

— Это же КОТ! Почему я должна под него так сложно подстраиваться?

Одна из дам в раздевалке активно закивала, мол, согласна. Вера философски пожала плечами:

— Так именно! Это кот. Они не разумные. Из нас двоих только я знаю, что такое вообще «подстраиваться».

Домой Инна ехала в задумчивости. Она посещала этот фитнес-клуб полгода, но ни с кем там не подружилась. С ней не болтали после тренировок, не звали выпить кофе, не интересовались, где нашла форму, поднимающую ягодицы. Мир вокруг жил, обтекая Инну, как течение обтекает камень. С коллегами она общалась сухо и формально — хватило опыта служебного романа с Костей. Со старыми подругами связь потеряла. И вот, дома ждал лишь кот.

«Может, суши купить для настроения?» — размышляла Инна, поднимаясь в квартиру. — «Хотя нет, на одного человека брать невыгодно, придётся что-то добавлять… Дима вернётся — на двоих закажем».

Пузик Инну и правда ждал. Встретил на пороге, обмурчал, подставил лобик для почёсывания. Инна почесала, несмотря на едкий запах в прихожей, от которого хотелось взвыть.

— Вот как тебя наказывать, троглодит полосатый?

— Мур!

— Никак, ага… Эээ, на меня лапами не махай, играть — это с Димой! Грустно тебе без него, да? Ничего, вытащим пораньше!

Инна насыпала коту корм, поставила чайник. Мимоходом отметила, что когтеточный ковролин на диване покоцан, а диван в незащищённых местах — нет.

Наконец, она набрала мужа. Тот ответил на первых секундах гудка:

— Привет, Иннусь! Клянусь, ребёнок не голодный!

— Сегодня-то да, а вчера? А завтра? Ты с ним вообще время проводишь или на работе бесконечно сидишь?

— Ин, ну бабки надо зарабатывать!

— Ребёнок не ел весь день! — Инна повысила голос, он стал неприятно высоким. — Каким местом ты думаешь? Мы договаривались, ты опуск возьмёшь, как ты оказался на работе? Если на сына плевать, даже когда он в твоей квартире, зачем ты нужен ему?

Костя вспылил и рыкнул:

— Я-то как раз нужен! Меня вчера срочно из отпуска вызвали, до этого я с Димкой каждую минуту был! В кино два раза ходили, я его на гитаре играть учу! И знаешь, что? Он боялся тебе о гитаре рассказывать! Боялся, идеальная ты мать! Ты его задолбала со своим английским и хорошими оценками!

Иннин голос взвинтился выше:

— Зато он человеком вырастет!

— С тобой он вырастет несчастным человеком! — Костя проорал это и замолчал. Как обычно, они не ссорились по конкретному поводу. Они продолжали одну бесконечную ссору. Инна представила себе разъярённого Костю на том конце: рыжие волосы, обветренное лицо, рубашка засаленная. А когда кричит, изо рта летят брызги. Раньше во время перепалок она смотрела на них — на эти жалкие неэстетичные капельки слюны, и муж переставал быть страшным. И каждое его слово не проворачивалось в сердце, как нож. И тогда, давно, она его любила.

Пузик подошёл, сел перед Инной. Громко мявкнул. Инна в сердцах замахнулась — дескать, кышь отсюда, не до тебя — и кот убежал.

— Привози его обратно.

— Конеечно, из-за твоих загонов прям щас побегу билеты менять! Думаешь, за лишние два дня он совсем в гитару влюбится и английский забросит? — Инна глухо стукнула кулаком по столешнице. Она ненавидела Костину привычку переключаться на сарказм. — Подожди. Дииима! Иди сюда! Хочешь пораньше к маме вернуться? Пораньше, говорю, к маме хочешь? Она так не слышит, скажи! На!

Трубку взял сын:

— Мам?

— Димуль. Дима. Поедешь домой завтра утром?

Сын долго не отвечал, и кухня перед глазами Инны отчего-то начала расплываться. Затем сын промямлил:

— Я бы остался, мам… Два дня всего… У папы клёво…

Трубку перехватил Костя:

— Слышала? Поняла? Жди! — муж отключился.

Инна моргнула. Слёзы побежали по щекам, зрение прояснилось. Она втянула воздух, сглотнула спазм.

Ноги понесли её в комнату сына, где на кровати, поджав лапы, лежал хмурый Пузик. При виде Инны он зашипел, спрыгнул и спрятался.

Смяв идеально разложенное покрывало, Инна упала на Димину кровать, вжалась в подушку и зарыдала. Всхлипы рвались из неё вместо проклятий, слёзы не останавливались. Время исчезло, разве что сумерки становились гуще. Свернувшись калачиком на маленькой постели, закусывая кулак, Инна растворялась в темноте и в одиночестве.

Потом в ноги упёрлось мягкое и тёплое, в ушах загудело. Инна протянула руку: возле лодыжек устроился Пузик. Он боднул её кисть и затарахтел на предельной громкости.

Инна чуть сдвинулась, почесала коту лоб и шейку. Кот одобрительно боднул её ещё раз.

***

В прошлой жизни Пузик, наверно, был археологом, и теперь искал в лотке следы погибшей цивилизации. За полдня наполнитель поразил его настолько, что когда Инна посещала туалет, он прибегал следом и демонстративно копал. Мол, хозяйка, это круто, попробуй тоже!

Сейчас он, к счастью, занимался раскопками в одиночестве — сразу после чесания когтей о наклеенный ковролин. Инна собой гордилась. Хоть в чём-то. Хотя бы у одного существа жизнь сделалась лучше.

Телефон завибрировал. Инна посмотрела на экран и пульс у неё подскочил.

— Дима?

— Привет, мам! — сын звучал решительно и серьёзно. — Мам… Это… Извини за вчерашнее. Папа пургу нанёс. Не боялся я тебе говорить про гитару. И вообще очень соскучился.

— Правда?

— Ага!

Инна села.

— И я соскучилась. Безумно. А ещё проверила кое-что — у нас тут недалеко проводят занятия по гитаре. Хочешь, запишем тебя?

В динамике стукнуло, будто Дима во что-то врезался.

— Правда? Нет, правда-правда?!

Инна вздохнула. Погладила подошедшего кота.

— Правда, солнце. Вот Пузик согласен, слышишь, как мурчит? Кстати, к твоему приезду что заказать: суши или пиццу?

— Суши! — Дима, кажется, оторопел от восторга. — Из «Тобико», большие! Только это… мам, можно я их буду руками есть?

— Можно. — Пузик прыгнул на диван и азартно впился когтями в обкленнный подлокотник. — Больше того — мне тоже можно!

— В смысле? Есть руками? Ты будешь есть суши руками?!

— Ага. Голыми.

— Супер! Мам… Люблю тебя, мам! Не за суши, просто люблю!

Инна засмеялась:

— И я тебя. Жду завтра.

Пузик носился по дивану. Он не думал ни про суши, ни про гитару, просто радовался кошачьей жизни. Как минимум он в этой квартире уже был счастлив.

31.05.2025