Мойша чинит время

Глава 1

В старой часовой мастерской города Хайфа, что понятное дело-таки в Израиле, работал Мойша. Он, как и его отец, как и отец его отца, и возможно, как и отец отца его отца, — знал о времени всё! Таки невозможно быть часовщиком и не знать о времени ничего. Это смешно. Даже бабушка хромого Изи-сапожника всегда говорила: «Мойша знает о времени всё!» А уж бабушке Изи — Фиме — можно доверять полностью, как родному раввину! Она и врет всегда очень честно, мамой клянусь! И никого не удивило, что когда встало время во всем городе, то есть сказочно так вот — раз! — и встало, как ишак перед минаретом, прости меня Господи! То наш мэр сразу пошел к Мойше-часовщику, ну как пошел, шел бы он целую тысячу лет, а то и больше — ведь, как помним, время остановилось, а значит и любая ходьба, даже спортивная (не дай Бог!) — стала вообще и категорически невозможна. Но наш мэр, не чета всем этим современным смортфонным человечкам, у него и телефон был сотовый старее самой старой нокии, так вот, отсутствие времени его совсем не смутило. Не могу дойти до Мойши-часовщика, так я до него докричусь! О! Голосом наш мэр обладал завидным, бывало начнет читать молитвы — так вся улица на колени падает и начинает тоже молиться, правда о том, чтобы ему в рот залетел рой пчел, а лучше ос, или самых огромных шершней, которые и слона могут прожалить до кондратия. И вот мэр орет Мойше:

— Мойша, а Мойша! Почини время!

Мойша в этот момент странным образом прилег на дневной послеобеденный сон, так что остановка времени его-таки очень устраивала. И не хотел совсем просыпаться. Мэр орал весьма продолжительное время, что даже люди по цепочке стали звать Мойшу, лишь бы мэр больше не кричал.

Наконец, разносчик газет Вани докричался до Мойши, и он кое-как очухался ото сна.

— Чего такое надо мэру?

— Говорю ж, просит починить время! Оно стоит, как я, старый осел, перед этим идиотом Мойшей-часовщиком! Будь он проклят по седьмое колено во веки веков! Чтоб еще этот мэр закричал, то сразу помрет пол-Хайфы точно-таки!

— Э, дорогой! Сам делай время, раз так меня проклинаешь! Как тебе не стыдно? А ведь я вам часы почти даром всегда делаю! Ай-йа-йа-й!

— Твое почти даром чуть не разорило меня, однако! Бесстыжие твои глаза!

— Подумаешь, пару шекелей попросил! Да за такое пластиковое старье вообще браться стыдно!

Тут Мойша и сам услышал ор мэра.

— А-а-а-ха-хей! Мойша, чтоб тебя ворон клюнул в темечко! Знаю я тебя старого еврейского скрягу! Получишь ты за починку полную стоимость! Чини давай!

Мойша на диване приободрился. Починка времени дело нехитрое. Главное сделать его вовремя, и делать должен нужный человек, какому-нибудь постороннему человеку время не дается, это как с девственницей: либо напоить, либо понравиться! А Мойша, в свое время, проделал со временем и то и другое.

Пока в Мойше живет воспоминание о том злополучном дне — он сможет чинить время раз за разом, ну пока, разумеется, не надоест.

А дело было так. Поздно вечером, когда в западной Хайфе с моря дул приятный бриз, Мойша уже точно собрался опустить створки на окна и дверь своей лавки. Мало ли? Может кто позарится на старые часы с кукушкой? Так вот его тронули за рукав его отличной куртки, которую он привез из советов. Да, тогда было качество — строчки ровные, ткань стойкая ко всему на свете, что твой ОЗК! Сносу куртке не было вот уже лет сорок... Погодите! Нет. Сорок три будет в этом году. Славная куртка, и Мойше она очень шла. Он в ней даже спал иногда, когда напивался в стельку... Но это не про тот вечер. В тот поздний вечер Мойша-часовщик был трезв, почти трезв, ну на сорок процентов... Хотя, погодите! На сорок три даже. Бутылочка «римона» не в счет. Или их было две?.. Не важно-таки. Мойша вполне был в духе, пару ремонтов сделал. Кошерно отметил это дело и готов был отправиться к себе спать. И тут его тронул, как я уже, наверное, говорил, подросток. Чернявый арапчонок. «Палестинец, не иначе!» — подумалось еще Мойше.

— Саба, почини часы, деньги есть, — сказал арапчонок.

Хмм... Американский «вестклокс», Иллинойс. Классический твин-белл, новодел, конечно... И тут Мойша увидел два проводка намертво припаянных: один к молоточку, другой к колокольчику. Провода в пластиковой оболочке, синий и красный, к часам припаяны, а с другого конца — оголен многожильный медный провод, скрученный в петли, чтобы ловчее прикручивать. Активатор.

— Саба, чини часы, жить дам!

Мойша почувствовал тычок в бок, поглядел вниз. «Беретта» — сразу определил Мойша, служба в цахаль давала о себе знать. Он еще раз посмотрел на пацана — и никакой он не пацан, мужик лет сорока, только худой и мелкий, вот Мойша и принял его за маленького. Мелкая собачонка всегда молодая, как говаривала его мама.

— Хорошо-таки, пошли внутри, — только и сказал Мойша.

У самого, конечно, уже план спасения мира в голове закрутился. Так. Будильник не идет, нового у него нет, иначе б не стал чинить этот и рисковать. Он пошел на акцию, значит заряд может быть недалеко. Возможно, часы встали в последний момент. Мойша сделает часы, палестинчик его убивает и идет взрывать народ. Как это исправить? Тут Мойша всё и придумал.

— Щас всё будет, открою корпус и погляжу, — приговаривал Мойша за своим столиком, а палестинчик целился в него из беретты.

Мне не выжить. Это факт. Был бы я помоложе... Да куда там! Восьмой десяток. И оружия никакого.

— А! Ну-таки понятно... Вечная проблема с этими вестклоксами. Перетянута пружина, собачку перекинуло и заклинило, меняем на новую и будут работать, как новые. Правда, стоить это будет не дешево...

Часы, провода и пистолет. Я переставлю собачку, переверну стопор и это даст мне шанс. Это как отложенный звонок. Риск есть, но...

— Чини, саба, деньги дам! — прошипел палестинчик.

Руки Мойши делали работу, его глаз через лупу отмерял секунды. Последние его секунды.

— Ну, вот. Готово.

Палестинец взял часы, послушал их тиканье, выставил время по своим наручным часам и завел звонок, выставил стрелку будильника поближе к часовой.

Мойша встал, чуть согнул колени и покачивался из стороны в сторону. В грудь или в голову? В грудь скорее. Не будет рисковать.

Дзззззз!

Будильник зазвонил. Палестинец отключил его. Навел пистолет на Мойшу. Да-таки, в грудь.

— Алуах-аккьпар! — прокричал палестинчик.

И выстрелил.

Мойша качнулся влево и повалился. Палестинец пнул его ногой и вышел из мастерской.

Мойша дернулся, сплюнул кровь и вытащил телефон. Нажал на кнопку экстренного вызова. Почти сразу ответили.

— Ури, Ури! Я знаю, где у него кнопка!

— А, дядя Мойша! Что случилось?

— Извини, Ури, не мог удержаться... Тут такое дело.

И Мойша все рассказал.

— Будильник не зазвонит больше, но нужно их найти, пока они не...

— Да? Мойша! Дядя! Алло, алло!

Но Мойша уже опять ругался с разносчиком газет Вани и время потихоньку начинало запускаться.