Моя милиция

Глава 1

"Наша милиция нас бережёт, сначала сажает, потом стережёт” – слоган советских времён. "Моя милиция меня бережёт" – В. Маяковский, из поэмы "Хорошо".

Собирались мы недолго, шашлыки – дело нехитрое. По случаю прошедшего недавно дня рождения я взял литруху вискаря, винца красного для девушек и мяса накануне забадяжил, шею как всегда, свинину. Мясо, особенно шашлык – дело святое, женщинам доверять никак нельзя! Вот, не надо их к мясу подпускать, если не хочешь весь праздник испоганить. Отчего-то, и сам не знаю отчего, но только тут они, как ныне говорят, не очень в теме, не дружат они с мясом. Нет уж, лучше сам. Кубиками, под решётку настрогал, нарезал пару луковиц, соль-перец, пивком залил, крышкой придавил слегка – и в холодильник, до утра. Всё, дело сделано. Дальше пусть они. Колбаски, хлебца там нарезать, помидоры-орурцы, редиска. Да пусть хоть репка. Под вискарёк, да водочку, турнепс, и тот пойдёт.

Встречались, как обычно, на платформе, куда направимся решили определиться по дороге. Да и, на самом деле, разницы особой в общем-то и не было. От Горской до самого Курорта, где ни выйди, везде тебе и пляж, и море (залив конечно), и мангалы, с прошлого ещё лета под кустами. Как говорится, культурный, отдых обеспечен.

Начало лета в Питере особенной жарой нас радует не часто. Не Крым. Не Сочи. Да нам и ни чему. Так, солнышко немного пригревает, дождя большого нет, и ладно. Уже неплохо. Ну вот и тянется народ наш, не избалованный северной природой, к воде в любой погожий летний день. А если уж и правда, лето настоящее начнётся, да плюс ещё на выходные, а не со вторника на среду как обычно, тут, обезумевшие от внезапно нахлынувшего счастья граждане, махнув с утра пивка, сметая на своём пути старушек, беременных женщин и детей, толпами ломятся в пригородные электрички. На пляж, на пляж! Косточки погреть! В Балтийской луже искупаться. Пивка попить. На девушек полюбоваться, себя, красавца показать. Авось, чего-то и наклюнется!

Вот только нам, старпёрам, всё это баловство как будто бы уже и ни к чему. Всё, так сказать, давно сложилось, разложилось и забылось. И море, речка или озеро нужны скорей для антуража. Направить взор усталый. По привычке. Ну и, в утилитарных целях. Валяться на песке в тайной надежде загореть до цвета свежесваренного рака, сражая юных дев стальной фигурой, в брызгах солёной пены вступать неспешно в воды Финского залива задачи не стояло. Скажу вам по секрету: когда тебе слегка за пятьдесят, все эти глупости несколько излишни. Уже из категории воспоминаний, или мечтаний, после третьей. В общем, нет! Всё было гораздо проще: нам просто хотелось пообщаться, немного поболтать о чём-нибудь своём под виски и шашлык. Найти не слишком людную поляну поближе к берегу и прошлогодний старенький мангал, такой, чтобы не развалился сразу, махнуть немного для начала и заняться шашлыками. А дальше всё и так поедёт как по маслу. Проверено не раз.

А коли так, на утренне солнце решили не спешить. Толкаться в тамбуре битком набитой электрички нам было совершенно ни к чему. Нам – это мне и моим друзьям: Волохе, Грихе – сэру Генри и Серёге, а также Свете, Лене и Ивану – Ваньке, нашему с Ленкой сыну.

Знакомы мы с "мальчишками" уже достаточно давно. Лет так примерно тридцать. Порой мне даже кажется, всегда были знакомы. И как по мне, за эти годы они не так чтобы и сильно изменились. Хотя, у всех, конечно, жёны-семьи-дети, авто в ремонте, седина, начальственный животик, сердцебиение уже и без похмелья, одышка, геморрой в начальной стадии… Всё, как положено мужчине слегка за пятьдесят. Куда без этого? Но вот что интересно: глаза всё те же. Да что глаза, мы же не девушки, чтобы о глазах тут долго рассуждать. Глаза не главное. Смотрю я иногда на них и вижу: как были раздолбаями, так и остались. Вот тут уж точно, всё на прежнем месте! Данный параметр, похоже, тлетворному влиянию времени подвластен не вполне. До определённого, так сказать, момента. До часа Икс. Ну ладно, не будем о вечном и печальном. Не об этом разговор. Сказать по правде, я и сам не очень понимаю, к чему развёл всю эту длинную бадягу. Друзья, шашлык, глаза какие-то приплёл. Рассказ, на самом деле, не о том. Просто, короткая история, рассказанная моим другом, сэром Генри в пригородной электричке, по дороге в Сестрорецк, на шашлыки. Вот эту самую историю я и попробую сейчас пересказать. А что уж там получится? Сам пока не знаю. Только, предупреждаю сразу: ничего не выдумал. За что купил, за то и продаю. Ну, разве что, немного приукрасил. Совсем чуть-чуть... Не возражаете, надеюсь? Тогда переходим к главной части...

– Ну наконец-то! А мы уж думали, здесь прямо придётся зашашлычить! Следующая только через час. Ты как обычно! В своём репертуаре! – Светка протянула мне билет. – Пошли уже. Все на платформе. Ваше Величество ждут не дождутся!

Я как всегда опаздывал. Ленка с Ванюхой вышли чуть пораньше, а я притормозил чего-то. От дома до платформы пешком минут пятнадцать. Быстрым шагом – десять. Бегом и в пять уложишься. Ну в шесть. Но это налегке. А с сумкой на плече, кило под восемь, да плюс мешок углей...

Утиным шагом добежал до переезда, вижу: шлагбаум не закрыли. Дорогу перешёл, ещё немного, всё, почти на месте. Напротив кассы, нервно выдыхая сизоватый дым стояла Светка. Светка-сигаретка.

– Привет! Расслабься, Светик! Я хоть раз опаздывал?

Чмокнул подставленную щеку и, изображая лёгкий, бег направился к платформе через турникет. Тут прозвенел звонок, с железным ржавым скрипом поднялись отбойники на переезде, шлагбаум опустили. Успел...

– Здорово! – протянул чугунную клешню Волоха, – опаздываем, сэр!

– Да ладно! Времени ещё вагон. Здорово! Долго тут стоите?

– С вечера. Гриха вон, напитки открывать уже собрался. Да, Грих? – он повернулся к Сэру Генри.

– Ну здравствуй, здравствуй, негодяй! Да погоди, не мельтеши ты! Дай хоть на тебя полюбоваться, – ласково, как сытый бультерьер, улыбнулся мне Григорий. – Давненько не видались. Ну да... Вижу, вижу! Держишься ещё! Красавчик... Так..., расскажи-ка нам, пожалуйста, как ты дожил до такой жизни? – Его ладонь чем-то напомнила мне ковшик небольшого экскаватора.

– Да ладно, парни! Хорош уже! Сумку мою заметил кто-нибудь? Мясо, небось, все будут?! Еле донёс. А Серый вон, вообще пустой. Здорово, Серый! Держи краба! Принимай багаж. – И сунул сумку не успевшему врубиться что к чему Серёге. – Курну, пока карету не подали.

Мы влезли в середину поезда, прошли пару вагонов, третий оказался уже полупустым. Всё, порядок. Можно и расслабиться немного.

Ленка с Ванюхой уселись справа у окошка, а мы и Светик – слева, друг напротив друга.

– Послушай, дядя – вопросительного глянул на меня Григорий, а где гитара?

– Да где-где… – Я взглянул на Светку, на Волоху, – Светик, закрой-ка ушки на секунду. Ладно... Проехали... Дома гитара. Отдыхает. К вечеру готовится. Сами же знаете, ко мне потом вернёмся. – Точно, Серый? – посмотрел я на Серёгу. Серёга, похоже, снова не врубился. – Что скажешь, Светик? Как говорил начфиз в моей бригаде, не писайте, Каштанка, не потонем.

– Ну-ну, – усмехнулся Гриха. Так не потонем, говоришь? А, Света? Ты как думаешь?

Уж как-то, слишком добро усмехнулся. Или показалось?

– Слышь, вы, гундосы! – подал голос Вовчик, – хватит уже Светку доставать! Она и так с утра на нервах! То едет, то не едет... Нет, чтобы о чем-нибудь приятном... Сто лет не виделись! На шашлыки собрались. Герои Ералаша...

– Да, кстати, господа хорошие, – блеснул глазами Гриха, – здесь кто-то о приятном что-то брякнул опрометчиво? – он покосился на Волоху, – между прочим, вопросик тут возник: а что, по вашему, обычно делают приличные люди в электричке? А? Вова? Света? Ага! Уже лучше! Лучше... Вижу догадались! – И вынимая бутылочку из сумки, с радостной улыбочкой, добавил: – Владимир, ну что же вы как истукан сидите? Попросите уже Свету достать стаканчики, пожалуйста. И что-нибудь запить не будет лишним. Правда, Света?

– Вот это уже по-нашему, – вышел вдруг из ступора Серёга. – Правильно, Григорий! А то, и правда, развели какую-то бадягу! Потонем, не потонем... Давай, Григорий, открывай!

Светка, пошуршав в пакете, достала маленькие пластиковые стопочки и сок, грейпфрут в коробке.

– Такой пойдёт?

– Отлично! То что надо! – Гриха свинтил металлическую крышку с плоской бутылочки бурбона, – ну, братцы, подставляй. – Разлил по полстаканчика, взгянул на стопочку, вдохнул:

– Ну просто золото! Янтарь! Эх, тяжела ты наша доля! Давай, братва, за шашлыки! Поехали!

И мы поехали. Нас долго уговаривать не надо.

– Так, юноши, посуду пока сюда давайте. – Светка протянула пластиковый пакет. – Менты пойдут, до берега не доберёмся.

– Ага, подтвердил Серёга. – Это точно. Они могут. Я тут недавно...

Что он тут недавно, Серый рассказать так и не успел.

– Кстати, о ментах, – произнёс внезапно Гриха. Запнулся, глянул на Серёгу. – Извини, братан. Прости, что перебил. Рассказывай.

– Да ладно, Грих. Ты лучше расскажи. Что там за "кстати о ментах"?

Тут должен вам сказать, есть у Сэра Генри одна особенность. По мне так, малообъяснимая. Однако! Как только он раскрывает рот, все сразу смотрят только на него. Отчего, мне, например, понять довольно сложно. Нет, дядька он, конечно, головастый! Серьёзный дядя! Скажет, так скажет! Одним словом – голова! Да и язык подвешен так как надо. Хотя, каким-то уж очень выдающимся рассказчиком я бы его всё-же не назвал, и тем не менее! Факт налицо. Стоит ему заговорить, все тут же замолкают и смотрят на него как зайцы на удава. Вот, кстати, того самого удава, из мультика "Мартышка и удав", он мне как раз и напоминает. Иногда. И внешне, и манерами, и даже голосом, немного. Ну да ладно. Надеюсь, Гриха не обидится! Бывает и похуже! Правда, Грих? О кей, Сэр Генри пусть подумает, а мы пока продолжим.

– Да общем, – говорит Григорий, – ничего особенного. С ментами тут, местными, немного пообщался. Ладно, давайте, по глотку, и я вас чуть-чуть повеселю. Светик, посуду доставай! –

И Гриха зарядил ещё по полстаканчика:

– Ну, как говорится, чтобы все! Выдохнули!

И мы, конечно, выдохнули. Чего нас, спрашивается, уговаривать-то? А?

"Короче, – начал Гриха, – иду я как-то вечером домой, недавно, с месяцок назад наверное. Может, полтора. Не суть. На улице уже давно стемнело, пока сквозь пробки с работы пробирался. Тачку поставил у подъезда, а сам в лабаз решил зайти, в соседнем доме. Хлеба, колбаски там какой-нибудь купить. Ну, пива взял, понятно. Немного, пару банчек всего. Одну – чтобы по дороге не скучать. Ну и одну домой, под ужин."

Хочу добавить от себя: живёт сейчас Григорий где-то на Яхтенной, или на Беговой, не то что прямо в новостройках, но в новом (относительно) районе. Там, прямо в подъездах, во дворах, находчивые люди открыли довольно много микро- магазинчиков. Работают они до глубокой ночи, чуть не до утра, торгуют всякой мелочью, хлебом, колбасой, а заодно алкашкой, после отбоя втихаря. Районные менты прекрасно это знают, только бороться с данным явлением природы им смысла нет. Подкармливаются там немного, вероятно. Хозяевами там в основном приезжие, с Кавказа, вы, полагаю, знаете, о ком я – "семейный бизнес", и по ночам машины ППС держат эти лавки на контроле. Вот на такой патрульный экипаж, Григорий, похоже, и нарвался.

"Ну, загрузил я всё это в сумку, – продолжил Гриха, – и домой. Там и идти-то, три минуты. Да это даже и не сумка у меня была, портфель на лямке, офисный такой. Для документов и бумаг. Прямоугольный кожаный портфель. Портфельчик... – ухмыльнулся Гриха. – Из магазина вышел, шагаю к дому. И пиво даже не открыл, как чувствовал! Тут вижу, тачка какая-то навстречу, девятина вроде. Остановилась. Вылезают двое. Совсем мальчишки, лет по двадцать пять. Летёха и сержант.

"Ну ладно, – думаю, – хрен с вами. Обломитесь, парни! Пиво в портфеле, даже не открыл! Не ваш сегодня день!" Они ко мне. И тут, – усмехнулся Гриха, – начинается маленький спектакль.

– Здравствуйте, – козырнул мне первый, – сержант такой-то, документы ваши можно?

– Здравствуйте, – говорю. – Можно. А в чём дело? Случилось что? – И паспорт достаю.

Тот паспорт взял, раскрыл, портрет мой посмотрел и на меня уставился. Глазами просверлил и снова на портрет. По морде вижу: убедился, всё совпадает.

– Да нет, говорит, всё в порядке. Обычная проверка документов. Паспортный контроль. Куда так поздно направляемся?

"Вот, – думаю, – парням неймётся! Чего им надо-то?"

– А на каком, – спрашиваю, – основании... проверка? Домой иду. С работы.

– Вы, гражданин, вообще меня услышали? Проверка документов. Дежурное мероприятие в ночное время. На основании паспортного контроля. Сказал же ведь уже! В целях безопасности. – На меня снова посмотрел, – вашей же безопасности, товарищ. Это вам понятно?... Так... Так-так...

И дальше паспорт мой листает.

– Так-так... Здесь проживаете?

– Да, говорю. Здесь проживаю.

Чувствую, потихоньку начинает напрягать. Добрался, похоже, до прописки.

– А по какому адресу?

"Ну точно, – думаю, – добрался. Вот уроды! На ровном месте, как лоха разводят! Ну просто, ни на чём." Адрес ему свой назвал.

– Вон, говорю, дом напротив. Третий подъезд. Третий этаж...

Этот к напарнику своему обернулся:

– Гляньте-ка, таарищ лейтенант! А гражданин-то, с юмором, похоже. Шутит...

И ко мне опять:

– Неувязочка у вас, гражданин, с пропиской. Место проживания у вас с прописочкой не совпадает. Если, конечно, вы и правда здесь живёте. Зарегистрированы вы по другому адресу.

А я ему:

– И что? Прописка питерская. Зарегистрирован на Испытателей. А живу здесь. Так получилось. Что тут такого? Имею право.

– А что, – спрашивает, – так? Проблемы? Да вы скажите, не стесняйтесь. Всё в целях безопасности. Вашей же, вашей безопасности, – произнёс он с небольшим нажимом. С лёгким пока, но уже с нажимом. – Вы понимаете, надеюсь?

"Да, что уж тут, – думаю, – понимать-то? Ежу всё ясно!"

– По месту прописки, говорю, бывшая супруга проживает. Лет десять, как в разводе. И взрослый сын. А я вот здесь. С подру... ну, с другой супругой в общем.

Тот ещё пару страничек пролистал:

– Так, говорит. Так-так... Опять у вас, товарищ, неувязочка выходит. Семейное положение – пусто. Ни слова. Никаких супруг. Странно как-то... Путаете вы что-то, гражданин. Или работников полиции пытаетесь запутать...

"Вот, – думаю, – попал! На ровном месте! Идёт человек домой, тихо и культурно, никого не трогает! Так нет ведь, надо докопаться!"

– Женат, говорю, гражданским браком. А паспорт поменял уже после развода, в сорок пять. Всё по закону. Вот и не вписана супруга. Так что, простите уж, ничего не путаю.

Тот, вижу, загрустил немного. Задумался. Но ненадолго.

– Так, говорит, так... Понятно... А в сумке что? Позвольте посмотреть...

Ну тут уж я совсем опешил. "Конкретно, – думаю, – ребята оборзели! Сумку им покажи! Нет, – думаю, – товарищ дорогой! Не на того напал! Обломишься!""

Здесь я хотел бы сделать небольшое отступление, мне кажется, здесь наступило время двумя мазками описать нашего главного героя, Сэра Генри. Чтоб понять яснее весь абсурд, идиотизм всего происходящего...

Впервые мы с ним встретились в конце восьмидесятых. Я только отслужил, а он закончил институт, технический какой-то ВУЗ, по специальности инженер-строитель. В то время это был худой и долговязый, за метр девяносто парень, с большой лобастой головой, отчётливо наметившейся лысиной, белёсыми, слегка навыкате, внимательными цепкими глазами и несуразно длинными, с огромными мягкими ладонями, какими-то нескладными руками.

В отличие от меня и моих друзей-балбесов Гриха легко и складно говорил, не путаясь в деталях свободно рассуждал на философские и жизненные темы, играл неплохо на гитаре и даже что-то сочинял. Такие, незатейливые песенки, немного под Гребенщикова. Неплохо, кстати, сочинял. Мы как-то быстро подружились. А года через три, его, уже женатого и взрослого мужчину, забрали в армию, внезапно. Внезапно – это буквально в один день. Пришла какая-то дурацкая повестка, он пошёл как умный, и через пару дней всего-то, в погонах лейтенанта уже принял взвод где-то в Поволжье. И там Сэр Генри, этот лобастый долговязый парень с нескладными и мягкими руками, год с небольшим командовал военными откуда-то из Закавказья, с трудом владевшими русским языком, великим и могучем, на богом позабытой дорожной стройке. Из личного опыта мне уже было известно, что хорошо и быстро "военные" такого рода воспринимают исключительно язык пинка и кулака. Могучий и великий...

Из армии домой пришёл совсем другой Сэр Генри. Интеллигентный долговязый парень с мягкими руками вернулся бугаём за сотку весом с каким-то бешеным, безбашенным тяжёлым взглядом, и кулаками, размером и весом с две кувалды. За год службы Григорий научился прокладывать в степи дороги, укладывать асфальт, воспитывать личный состав посредством кулака и сапога, готовить брагу из томатной пасты и самогон из буряка и табуретки и действовать без долгих размышлений в критических и острых ситуациях. Недаром говорят: Советская Армия сделает настоящего мужчину даже из рафинированного интеллигента. Всего за год с копейками. Действительно! Всего-то, за год...

Описывать в подробностях дальнейшие годы жизни нашего героя, я думаю, большого смысла нет. Тем более, я и не очень-то и в курсе. Скажу лишь, что Григорий занимался бизнесом, заочно получил второе высшее, теперь уже по экономике, и сына воспитал и дом построил, посадил дерево, короче, сделал всё, что полагается мужчине в этой жизни. За годы кризиса просрал, как и положено всё без какой-то малости за что трудился, поменял работу и отрастил средних размеров начальственный живот. Жизнь удалась…

А он, похоже, и не переживает. Трудится себе на благо без большого напряжения, носит в портфелях документы и внешность имеет абсолютно соответствующую. Но! Вот теперь о главном: глаза! А глаз-то, как отметил бы наблюдатель искушённый, глаз-то недобрый у парниши. Опасные у юноши глаза! И этого, пятидесяти с хвостиком, ничем даже отдалённо не напоминающего обкуренного пьяного узбека "молодого человека", парнишу с опасными глазами, его-то и решили взять на ку-ку охранники правопорядка Приморского района. Чтоб им... Ну да ладно, Бог-то с ними. А мы пока продолжим, послушаем, что было, что будет... Чем сердце успокоится...

"Так вот, – продолжал Гриха свой рассказ, – тот мне и говорит: "позвольте, мол, что в сумочке, взглянуть". Вот только, как-то мне это сразу не понравилось. "Ну их, – думаю, – куда-нибудь подальше! Подкинут ещё что-нибудь! Уж больно борзые! С них станется!"

– Минуточку, говорю, товарищ сержант, минуточку! А на каком, собственно, основании? Документы вы проверили – вроде всё в порядке. Так ведь?

Этот опять в паспорт заглянул:

– Григорий Александрович! Ну вы же взрослый человек! Простых вещей не понимаете! Сотрудники полиции имеют право личного досмотра граждан. Тем более, таких как вы! Таких, знаете ли, подозрительных... Вы что, не в курсе?

– В курсе, говорю, в курсе. И чем же я вам такой особенный? Чем подозрительный такой? Иду домой культурно, никого не трогаю, песен не пою, абсолютно трезвый! Вот, паспорт с пропиской предъявил. Что во мне такого?

Тот на портфель мой покосился:

– Сумочка у вас, Григорий... эээ... Александрович..., больно тяжёлая на вид! Подозрительная сумочка. А может, у вас там пистолет? А? Григорий Александрович? Что скажете?

– Вот тут уж, – как-то криво усмехнулся Гриха, – вот тут уж я совсем, ребята, прибалдел! ", – Фига-се, – думаю, – куда он клонит! Нормальная предъява!" Ну как вам такое, братцы? Хороший поворотик? – посмотрел он вопросительно на нас. – Как вам такой расклад?"

– Не, Грих, ты чего, реально? – влез Волоха. – Вот так, прямо, ствол и предъявили?

– Не, ну чего ты, Вова, как ребёнок? – улыбнулся Гриха. – Во-первых, ещё не предъявили. Намекнули. Прозрачно. Просто, намекнули. На проблемы. А во-вторых, ты что, Володь, ментов не знаешь? Ты вроде, детсад давно закончил...

– Да с ментами-то всё ясно. Решили бабла по-лёгкому срубить. Но не так же! Взрослый мужик. В отцы им легко годится! Не, ну ты меня прости, но тут, по-моему, совсем уж перебор!

– Да ладно, Вова! – вступила в разговор Светка. – Ты себя-то вспомни! Забыл, как у гаражей тебя на бабки разводили? Такие же... Еле отмазался! Тоже, скажешь, перебор?

– Ну да. Было дело… Как же, помню..

– А мне кажется, здесь всё проще, – подал голос Серый. Вот ты, Генри, ты сам как думаешь, какого хрена им от тебя было надо? (Хотя, сказать по правде, выразился он слегка порезче. Серого, похоже, с вискарика немного повело.) – А? Как по-твоему? Ага! Молчишь? Вот то-то! Да нихрена-то, братцы, вы не поняли! Да, Михалыч? – повернулся он ко мне. Вздохнул, посмотрел на Светку:

– Давай, Света, доставай посуду. За нашу милицию родную, чтоб ей неладно было. По чуть-чуть...

Света достала сок, стакачики, и мы зарядили по глоточку.

– Знаешь, Гриха, – усмехнулся как-то горестно Серёга. – Да нихера им от тебя не надо было. Вот, ты поверь мне: ни-хе-ра! Просто, выебнуться ребятам захотелось. Они, блядь, кто? – Серёга поднял вверх указательный палец. – Они – власть! Понял? Власть! А ты? Ну кто ты? Вот, спрашивается, кто? А? Ты кто для них? А, Гриха? Отвечаю: ты для них – говно! Понял? Мы все для них – говно! Просто, говна кусок. Сраный кусок говна. Что и требовалось доказать! И похер им, насрать с высокой горки, в кого ты им годишься! В отцы не в отцы... хоть в дедушки! Им по@ер! – Он даже привстал от возбуждения, – им, – торжественно, на весь вагон выдохнул Серёга, – им насрать!!!

Тут, вижу, на нас стали оборачиваться.

– Насрать им на всех нас! – С этими словами он судорожно вздохнул, взглянул по сторонам (видимо в ожидании бурных аплодисментов), опустил задницу на место и продолжил свою пламенную речь: – Да они тебе хоть пистолет, хоть что подбросят. Хоть травы пакет, хоть гаша, да хоть кокса! Чтобы ты понял, кто ты против них! Врубился наконец? Ну скажи, или я неправ? Вон, Валера подтвердит. Не даст соврать! Да, Валер?! – опять повернулся он ко мне. – Валера у нас умный... Он же у нас теперь писатель... – гаденько хихикнул Серый. Бумаго-бля-маратель...

– Да ладно, Серый! – Григорий даже не моргнул. – Остынь, братишка! На Валеру вдруг наехал! Ну ты, чувак, даёшь! Он-то здесь причём?

"Вот, – думаю, – психика у человека! Как танк!"

– Да ты не кипятись, – Гриха и правда был как в танке, – не парься ты, Серёга! – Всё мы понимаем. Не хуже вас врубаемся! Не пальцем деланы! Не заводись! Ты лучше, дальше слушай! Сейчас самое интересное начнётся. Ну? Слушать будешь?

– Да слушаю я, слушаю! – повернулся к нему Серый. – Давай уже, Григорий, не томи! Рассказывай!

– Ну ок, – продолжил Гриха свой рассказ, – короче, я им:

– Какой, говорю, пистолет? Вы серьёзно?

– Да куда уж, – отвечает этот, – куда уже серьёзнее, Григорий... эээ... – полистал снова паспортину – эээ... Александрович. Да. Григорий Александрович. Будьте так добры, откройте сумочку, пожалуйста. Пожалуйста, Григорий Александрович! Очень настоятельно прошу. Иначе придётся проехать в отделение. Ведь вы же не хотите в отделение? Смелее, Григорий Александрович, открывайте! Не стесняйтесь.

Я им:

– Ну ладно. Раз уж нельзя иначе… Давайте, в отделение. Всё по закону. Надо, значит надо.

Тут, вижу, они как-то немного стушевались.

– Слушайте, говорят, мужчина, ведь вы же взрослый, разумный человек. Вам это зачем? Вы что, всю ночь в отделении провести хотите? Пока понятых найдём. Составим протокол. А вдруг и правда, что-нибудь у вас найдётся? Такое? А? Сами подумайте. Вам это надо?

"Ну ладно, думаю, о кей! Будет вам сумка, умники!"

– Хорошо, говорю, убедили. Сейчас открою. Вот только, звоночек, сделаю один. По этому вот, номеру... – И на тачку их показываю. А там у них, прямо по борту, телефон горячей линии полиции, крупно так нарисован. – Не возражаете, надеюсь? Это ведь можно?

Они как-то странно переглянулись:

– Ну что ж, говорят, звоните. Только побыстрее... Патруль задерживаете...

– Ну, слушай дальше, – говорит нам Гриха, – набираю номер. Громкую связь включил, на всякий случай. Чтобы эти умники послушали. Сначала, понятно, автоответчик известил, что разговор записывается. В целях безопасности. "Вот, – думаю, – всё у них в целях безопасности!" Тётка какая-то трубку подняла, представилась, мол, капитан такой-то. Эти, гляжу, слушают внимательно, что я ей интересного скажу.

Представился: фамилию, имя-отчество назвал. Дату рождения. Адрес. Объясняю ситуацию.

– Так, говорю, и так, иду домой, ваш экипаж навстречу, проверка документов. Паспорт им предъявил, проверили. Вроде всё в порядке. Прописка Питерская. Трезвый. Общественный порядок не нарушал. Теперь, говорю, портфель мой осмотреть хотят. Очень настойчиво требуют! Утверждают, что у меня там пистолет! Предполагаю, что могли уже подбросить...

Тут вижу, эти рты разинули, аж челюсти отвисли! Не ожидали такого поворота!

– Что, – спрашиваю, – делать, может посоветуете?

Она мне:

– Номерной знак машины экипажа, пожалуйста назовите.

Ну я к машине их, продиктовал ей номер.

– Хорошо, говорит. Принято. Вам есть кому позвонить, поблизости?

– Да, говорю. Супруге, например. Может даже выйти. Тут рядом, три минуты.

– Хорошо, звоните. Прямо сейчас. Пускай выходит.

– А что, спрашиваю, с портфелем делать? Ну, с досмотром? Показывать? Или не надо?

Она в ответ:

– Личный досмотр, а также досмотр вещей работники полиции могут производить только в отделении полиции. В присутствии понятых, свидетелей. Иначе законной силы досмотр иметь не будет. Это, надеюсь, вам понятно?

– Хорошо, говорю, понял. Благодарю за информацию!

И нажал отбой. К этим повернулся:

– Ну что, говорю, слышали? Придётся, видно, ехать в отделение. Другого варианта я не вижу. Супруге вот только, позвоню.

И номер набираю. Тут вижу, как-то они вдруг засуетились:

– Постойте, Григорий Александрович! Подождите! Зачем звонить? Вы только нас правильно поймите, мы же по-хорошему! Служба такая! Ну зачем вам это?

А я как раз и дозвонился.

– Привет, говорю, слушай, меня тут патруль остановил, напротив дома. Похоже, в отделение сейчас поедем. Выйди пожалуйста, прямо сейчас. На одну минутку.

– Нет, – говорит один другому. – Товарищ, похоже не въезжает. – И мне опять, уже на повышенных тонах:

– Вы, говорит, чего, мужчина? У вас с головой в порядке? Вам это зачем?

– Ну, вы же, – отвечаю, – сами слышали. Сотрудник по горячей линии сказал: досмотр можно проводить только в отделении. Давайте тогда уж по-закону, товарищ лейтенант! Поедем в отделение!

– Ты что, – товарищ лейтенант, похоже, уже находился в лёгком шоке, – Ты что, говорит, мужик, совсем дебил? Тебе зачем всё это? Что, издеваешься над нами?

Портфель открой и можешь быть свободен, никто тебя не держит!

– Ну да, говорю. Дебил, похоже. Типа того... Поедем в отделение, товарищ лейтенант… Всё по закону…

"Вот тут они, ребята, совсем уж прихуели, – радостно как-то ухмыльнулся Гриха. – Окончательно. Видели ли бы вы их рожи!"

– Нет, говорит летёха. – Ты посмотри, сержант, он, сука, похоже, измывается над нами! Не, ну пиздец какой-то! – И мне опять:

– Ну ты, мужик, баран, реально! Ты что, совсем тупой? Вот, блин, попался отморозок! Олень безрогий! Да нахера ты нам там сдался? Дебил! Нам что, заняться больше нечем? Придурков всяких туда-сюда возить? Мы тебе что, такси, бесплатное? Сумку свою нам покажи и вали отсюда!

Гриха вздохнул, негромко усмехнулся, взглянул на нас, на Свету:

– А вот начнётся самое смешное! – Слушайте дальше! И продолжил:

"Тут открывается дверь третьего подъезда, моя в халате и тапочках на босу ногу мчится прямо к нам, не добегая метров десяти роняет тапок, цепляет за бордюр и падает с разлёта мордой прямо на асфальт! Со стоном поднимается, беззвучно шевеля губами тянет в нашу сторону все в крови ладошки и медленно как зомби хромает дальше к нам. Зрители, конечно, в шоке! Готовый триллер!

Товарищи, гляжу, в обмороке почти! "Да, – думаю, нормальная подстава пацанам. Минут через пятнадцать скорая приедет, травма, протокол... Служебное расследование... Понижение по ребятам службе светит! Попали парни... По закону..."

А они и сами, вижу, въезжать начинают, потихоньку. Этот, сержант, второму говорит:

– Ё-блин-моё! Проверили, бля, документики! Слышь, лейтенант, да ну их в жопу, этих отморозков, поехали, пока не поздно!

"Ну, прыгнули они в свою девятку, и по газам – Тут Гриха как-то криво усмехнулся. – А я ещё недели две выслушивал, какой я есть на самом деле мудозвон. Да уж… Кстати, – добавил Гриха напоследок, – сыну рассказал, а он мне: "Ты что, пап, дебил, реально?" Ну да, – вздохнул он, – точно. Дебил, реально... Не понять им нас…"

Тут раздался голос из громкоговорителя: "Станция Лисий Нос..."

В Лисьем Носу поезд всегда стоит довольно долго, за ним, уже до Белоострова одноколейная дорога, и машинист ждет встречный поезд. Тут можно подымить на свежем воздухе недолго. Мы вышли на платформу, закурили, пора было решать, куда же мы направимся. Решили ехать до Курорта и там искать спокойное местечко. От Лисьего Носа до Курорта поезд идёт минут пятнадцать, мы снова расселись по местам, электричка тронулась, за окнами замелькали сосны, ели и светлые берёзовые перелески. Света достала сок, стаканчики, Гриха плеснул ещё немного.

– Ну что, братцы, за милицию? – произнёс задумчиво Серёга.

– За неё, родную! – ответил Гриха. Когда ещё вспомним добрым словом...

Вы только не подумайте! Милицию мы помянуть как раз успели. Светка уже разливала сок в стаканчики. Обычный, апельсиновый.

– Здравствуйте, – раздалось справа из прохода, – контроль на линии. Куда направляемся? Что пьём? Документики имеются?

Над нами стоял сержант милиции...

©Валерий Арефьев 2016