Мой Зурбаган

Глава 1

Мой Зурбаган

Александр Даценко·18 апр в 15:02

Машинально, словно за рюмкою потянулся, прочел абзац затерянного бестселлера очередного безвестного коуча о том, как правильно писать тексты.

Начало абзаца понравилось. Нечто вроде: главное в тексте , чтобы он что-то давал читателю. Перед глазами замаячили зыбкие, с радужной побежалостью тени раба Эпиктета и Императора Марка Аврелия, Вольтер, вольтерьянцы, голова Робеспьера и , почему-то, Фукуяма с дуршлагом полным спелыми вишнями.

То есть, замаячили перспективы и мир вокруг стал приобретать объем, наполнятся смыслами, словно бы рассуждения писателя Платонова о талмуде, если бы писатель Платонов о нем рассуждал.

И старая любовь вспомнилась, жива ли? как она там? Не первая, но старая, да, иронично как-то , может и не состарилась?

Ага, держи карман шире, молодильные яблоки дают...Сирень еще вспомнил, как шашлык сжег, все в огонь норовил его, потому как огонь же жарит, это и в первом классе всем известно, как на посту спал ( самый сладкий сон, кстати говоря). Еще почти увидел лицо Герострата и почти понял зачем.

Но увы.

Прочел второе предложение, и еще пару- все исчезло .

Суровая , мужественная новая реальность смахнула салонную плесень вместе с салоном, как бывало когда-то на Офигесте, Исчез Герострат, фыркнула и растворилась в несказанно прекрасном прошлом первая любовь, Робеспьер воодрузил голову на место и отправился пить вино с Робеспьером. Голландская картина про дозор , вновь обернулась просто картиною

Все дело в том, что в продолжении текста коуч начал продавать пылесосы.

Ну что за незадача, лучше бы стоял у стены в ожидании расстрела, ведь много лет уже прошло, а на зимних ярмарках всегда было полным-полно льда, его даже показывать не получалось, кому этот лед у нас нужен?

Это я о себе уже, не о коуче. Тот остался сбоку, с пылесосами. Разными, красиво он о них написал. Но меня не тронуло. Не радуют.

Мне бы шпротов, тех еще, и хлеба горячего из пекарни на месте которой теперь пятерочка. Глупость какая менять возможность выпекать много великолепного хлеба, на магазин, нет ничего надежнее хлеба, а магазин всегда можно отстегнуть и выкинуть, особенно в бою. Разве что закон неубывания энтропии надежен, почти как хлеб?

Теперь я точно уверен, в том, что не знаю, что даст читателям этот вот текст. По идее совсем ничего, а тех, кто дочитал до этого места вообще следует опасаться.

Кстати , 4 мая 2026 года сто лет как земля налетела на небесную ось. Будете отмечать? Хороший повод. Вот и польза, а то, пылесосы он продает, тьфу.

Еще рано утром казалось важным написать о смысле жизни, вот едва- едва открыв глаза, плотные шторы , темнота и до рассвета три часа. Даже кот спит и сопит точно рассерженный микроб насморка, а мне смысл жизни подавай. И не нужно улыбаться, никто не застрахован от подобного , с каждым может произойти. Внезапно.

Если нам наш смысл существования понять не дано, то отчего думать, что великая Эволюция его знает? Полежал - полежал, пришел к идее существования Бога, да и поковылял варить овсянку с кунжутом и леном. Просто , если смысл в Эволюции, то зачем летний луг такой красивый? Говорят, что идеальное в работе непременно будет красивым. Я проверял. Да, это именно так, что, впрочем, еще раз подтверждает существование доброго Бога.

И уже позже, когда намазывал на хрусткий тончайший хлебец ароматное сливочное масло, осознал зачем все на свете, но проснулся и тут же забыл.

Сны удивительные. Мне всегда снятся цветные и широкоформатные, а тут совсем уж невероятные. И люди снятся, которых уже лет тридцать — сорок не видел, и которых двадцать тоже сняться.

Не могу рассказать. Там суть в общении.

Мне так один из приснившихся и сказал. « Ты не думай, говорит, что в разговоре нашем есть смысл, нет его, утрачен много лет назад. Просто говорим».

Вот так вот по ночам говорю с теми кто был когда-то, а может есть и сейчас, но так же без меня, как Антарктида, или Гваделупа.

В смысле ни жарко, ни холодно. А зря, наверное.

Версии непрожитых жизней и несказанных слов.

Зачем-то.

Хожу по кругу от овсянки, до осознания Бога, с остановками в ответах на вопросы "кто владеет миром" и " как вернуть невозвратное".

От того, что кто бы миром ни владел, это какие-то конченные сволочи, проекты они, или британские деньги, неважно. Дело в том, что они только портят красоту нашего мира, гадят, мусорят, и дают неверные ответы.

Я не японец, но сами сравните, да вот хотя бы на фотографиях, цветение сакуры и морду любого Ротшильда.

Наше короткое время не для того, чтобы получать ответы от тех, кто управляет миром, никому не нужны ответы двоечников ставших учителями, так же, как законы рабов, что стали царями, например.

А есть звонкие речки, духота трав и прохлада, сумерек, что сменяет зной дня. Не нужно бояться и играть по их правилам, вообще не нужно играть, жить пора... а гроза над ущельем смоет все недоброе и случайно забытое на берегу и домики смоет , если плохо поставлены, так кто же нам виноват?

Снился старый сон, я понял, что он старый, потому как в нем не было смартфонов, проституток , даже пейджеров не было.

Небольшой порт, серые доски строений, самодельная электроплитка, печь-буржуйка. Холод, море баржи у пристани.

Раздолбанный в хлам, причал заваленный метровым слоем спелых мандаринов, прямо по ним и ходили.

Кстати, самые вкусные это такие... пустые, те, в которых мякоть немного усохла, самые сладкие и чистятся легко -легко.

Но через неделю от мандаринов тошнит.

Мичман на сейнере брал хамсу, потом крутил на камбузе котлеты из нее, просто прокручивал на мясорубке и жарил. Красивые, румяные, я их есть не мог, колючие, не такие колючие как ежики, мелкие-мелкие колючки, очень больно когда впиваются в горло, а впивались часто.

Тогда застрелил баклана. огромная птица со среднего индюка размером, клюв крючком, черный и усталый. Разделал , ощипал шипя и ругаясь. Сварил , да выбросил- он вонял не рыбою, он вонял пролежавшей неделю на солнце жирной бичевой прогорклой до ржавчины. Еще одна напрасная смерть.

Покурил, пошел галечным берегом мимо развалин судоремонтных цехов, скелетов небольших судов, по перекрученным взрывами нурсов ржавым рельсам. трава, за линией пляжей все зарастало травою.

Море свинцовое, холодное море билось волнами о волнолом, набегало пеною барашков. потому и барашки, что бьются лбом о сушу, мотало в линии прибоя ржавый прогулочный катамаран. Плохая зима в Зурбагане, пустая и страшная. В городе, пропахшем копотью пожаров, осколками окон, трофейными соленьями и жигулями

...Прямо на пляже горел небольшой костер, над огнем висело закопченное эмалированное ведро, дряхлый лодочник сухой, будто присыпанный серою солью, варил что-то..

-— Присядь, поешь...

-— что это ?

-— дельфин.

Поблагодарил, отказался,: есть дельфина без привычки невозможно, вонь жуткая.

Дошагал до сейнера, выпил вина с рыбаками, взял огромного катрана, и с трудом потащил к своей пристани. Ловят сейнеры хамсу, а катраны попадаются попутно. Охотятся на мелкую рыбку и сами попадаются.

Поблагодарил. Проснулся. Полежал, подумал.

Вспомнил как готовить баклана, чтобы не вонял, и чем окончилось приготовление катрановой печени на масле... так себе история. Некоторые решили, что единственный военный корабль запылал.

Но он просто задымил.

А еще вспомнил, что мичману отрезали голову, Петлюра пропал без вести, китайца застрелили очередью из проезжающего автомобиля. Что с остальными, так наверное никогда и не узнаю. Разве что во сне. Да и зачем?

Холодное серое море, город, выживающий после инсульта, запахи мандаринов, вареного дельфина и темная серая зимняя зелень гор под холодными облаками.

Баклана нужно обдирать, вычищать , выбрасывать весь жир, внутренности, Промывать вином и варить. Получается отличное красное мясо. без капли жира.

Вино. Вот вина было , хоть залейся, античность же. Крабы, мидии, вино. Как могли, так и снились.

Вот тебе и сон.

А на самом деле лето

Приближается гроза.

Душно, грохочет пока в отдалении, на полнеба сверкает, гремит. Бесконечные узкие каменные лестницы, спускающиеся к морю, зубцы сторожевой башни, стрельчатые окна домов, узкие, вытянутые к небу арки, и даже длинная, почти бесконечная старая набережная, возникают из ниоткуда при каждой вспышке молний.

Возникают словно бы не до конца.

Будто в дымке, или тумане. Гроза ведь еще далеко. Скоро- скоро пойдет ливень, смоет известковую пыль, остудит раскаленные за день белые камни. Дождевая вода ринется потоками по узким выбитым в камне террасам , сквозь серые арки к морю ,в огромные цистерны, что вырублены под городом, и станет жизнью.

Саид, ночью в твоем Зурбагане будет гроза...

Во все небо...

И я спляшу танец безумца , что вернул себе разум, в лохмотьях мыслей, под потоками ливня и неслышным шепотом звезд.

Дышу

… Мне снился сон.

В нем раскаленное зноем, но синее небо давило на пыльный, замерший в полуденной оторопи увитый виноградом город.

Жизнь шла, но как-то сама - собою , совершенно мимо, даже троллейбус не приезжал на подкуренную сигарету.

У стены гастронома, в тени шелковицы пожилая цыганка, торговала коньячным напитком» Стругураш».

Уныло, бесконечно, все тише и тише... повторяла на одной ноте —-коньяк, ребята, коньяк.

Коньяк...

Потом всхлипнула, неловко дернулась, смолкла и задремала прислонившись к стене.

Последний раз я видел деда мельком.

Было страшно заходить в дом., чтобы попрощаться.

Он очень любил меня , очень.

Не было лучше человека в жизни.

С самого раннего детства помню колючую щеку, с самого- самого раннего детства.

А я побоялся.

Думал, что еще приеду.

Он выздоровеет, еще сто раз поговорим.

Я почти убежал.

Я убежал.

И уехал далеко- далеко.

На какую-то ненужную войну.

А однажды, через полгода почти потерял рассудок от от того, что понял- надо ехать домой. Срочно.

До страшного. Сорвало.

Меня скрутили друзья. Никто ничего не понимал, я выл, что нужно, нужно ехать..нужно...

Не мог сказать почему.. не мог, не понимал...выл...выл..выл...

В этот день , далеко- далеко умер мой дед. Я узнал об этом через три дня.

Все равно не успел бы.. все равно.

Я сволочь.

Я предал его.

Испугался с ним попрощаться когда он был жив.

Ведь понимал, что умрет, а испугался.

Прости меня, дед...

Прости, я уже умный, а тебя все равно нет.

Был ли ветер, не был ли ?

Был скворец!

Точно, голенастый и важный как деревенский участковый, лениво расклевывал персик на пыльной обочине, поглядывал понимающе, казалось, что сейчас заговорит.

Но не заговорил.

Промолчал.

А после и вовсе улетел и исчез из моего сна.

И вроде бы кто-то смотрел из запредельного далёка.

А все ушло куда-то, и какая уж там Фудзияма, что с той Фудзиямы, задумаешься — столько их позади, таких восхождений.

Опыт, который меняет человека сразу после события.

Есть и такой.

Хорошо было лежать на теплом огромном камне и слушать море, хорошо было скакать наметом по сухой, пропахшей горьким запахом емшана степи, гулко звучащей ударами копыт. Емшан, наверное, колдовская полынь, кто его впитал- не забудет уже никогда в жизни своей. И ощущается он наяву, внезапно, в самом дальнем краю. Как -то в приполярных горах, зимою, ночь, температура под минус пятьдесят, а вспомнилась степь,

запах н а х л ы н у л …и так легко задышалось, зажилось.

Он навсегда.

Хорошо было пить местный теплый коньяк из граненых стаканов и заедать брынзою.

Жара плыла над широкою рекою.

На том берегу, что-то долго-долго догорало.

Мы устроились на краю пляжа, в тени вербы, расстелили на патронном ящике газету, и пили, наливая сразу по половине стакана.

Никогда больше так вкусно не пил.

И никогда раньше.

Лишь песок, сколько не счищал его с ладоней , все появлялся и появлялся вновь.

И никого больше не было в мире.

Тишь стояла, словно под водою.

Обнимала тишина, как шуба меховая…

Говорили о чем-то, вспоминали, курили, пили, но словно фоном, разговор не главное.

Тягучая жара, тень от вербы, коньяк, брынза со слезой, огромный веник зелени на патронном ящике.

И тишина, и все верно, все на месте. До самого последнего облака.

Ну, чем не восхождение на Фудзи?

Бывают моменты, которые запоминаются не как событие, а как эмоция и картинка.

Причем, запоминаются по странному принципу, казалось бы, чем ярче впечатление, тем дольше будешь помнить,

ан нет.

Не мы помним, не мы забываем.

Нас.

И люди и мир вокруг.

Пустой город, дремлющая цыганка, автомат на плече, зной, пыль, персики, и все впереди.

Мне снился сон, в котором я снова мог выбирать дорогу.

Все время кажется, что иду не туда.

Именно в тот момент пошел не туда.

Поди теперь знай.

Ведь я так и не проснулся.

который был не только сном....