Московское время

Глава 1

Снова между нами города. И снова мы оторваны от дома.

Я знал Алису с начальной школы, с самого первого класса. Мы ни разу до этого не встречались, а встретившись общались чисто на уровне «дай ластик», но потом случилось чудо – в один миг у меня появилась сестра. Оказалось, что у нас дни рождения в один день. Я оторопел, когда однажды она пришла в школу в красивом платьице и с пышными бантами в волосах и объявила всему классу, что сегодня у неё день рождения – потому что это был и мой день рождения тоже.

Так я и нашёл сестрёнку-близнеца. С тех пор и до самого окончания школы мы были не разлей вода. Возвращения домой после уроков, домашние задания с сочинениями и квадратными уравнениями, ночные киномарафоны, салют в День города и дни рождения с розами, книгами и апельсинами – всё это мы делили пополам. Однажды мы наблюдали вместе, как заходит Солнце и появляется Луна, и Алиса сказала мне, улыбаясь:

– Обожаю тебя, брат. Не представляю без тебя свою жизнь.

В небе над нами светила незнакомая звезда, а я хотел ответить Алисе тем же. Ты для меня тоже звезда, сестрёнка. Без тебя было бы темно и грустно.

Я наивно полагал, что мы будем рядом всегда, пока она не сказала мне под конец выпускного бала, что собралась поступать в университет в Москве.

Может, я просто не заслуживал такого друга, как Алиса? Она была одной из прекраснейших людей, каких вообще можно встретить – доброй, заботливой, немного странной, предпочитавшей пить чай и есть конфеты дома вместо шумных тусовок и обожающей всем помогать.

– На кого учиться собралась? – спросил я. Сам я отчаянно надеялся пробиться на бюджет на востоковедение и переживал, что малость завалил историю – кто вообще придумал сдавать историю, чтобы поступать учиться на япониста? Но хоть всё остальное на приличные баллы сдал.

– На астрофизика, – отвечала Алиса, глядя куда-то за облака в небе, – Хочу работать в московском планетарии.

Астрофизика… До этого она ничего такого не говорила. Я знал только, что она собиралась сдавать физику как экзамен – и сдала лучше всех в параллели – а ещё яростно возмущалась из-за того, что в последнем классе не было астрономии как отдельного предмета. Она с начальной школы этого ждала.

Я понимал, почему она хочет уехать – у нас-то с этой специальностью туго; не уверен, что у нас вообще этому учат. Она будет чуть ближе к далёким планетам, кометам и метеорам, что словно иглы пронзают небеса в середине августа. Она будет чуть ближе к далёким-далёким галактикам – и жить будет в далёком-далёком городе. Ироничное совпадение.

– Не волнуйся, Макс. Мы ещё обязательно встретимся, – говорила она мне в аэропорту, – Даже не один раз.

Она сказала, что волнуется, так как даже примерно не знает, когда вернётся домой. Боже, а я-то как в тот момент волновался, знала бы она. Я жутко переживал.

– Не забывай меня, ладно? – спросил я будто на автопилоте. Кажется, мой мозг тогда не совсем контролировал то, что мне говорить.

Алиса улыбнулась.

– Хорошо. Береги себя, братишка.

Она обняла меня прежде, чем уйти.

Я вызвал такси и уехал домой, оставляя взлётные огни аэродрома позади.

С тех пор прошло лето; вопреки всем моим ожиданиям я всё же пробился на бюджетное место – кто-то в последний момент передумал поступать в японскую группу и забрал документы. Жизнь идёт, а мы с Алисой всё ещё общаемся – но между нами теперь два часа.

Алиса всегда будет на два часа младше меня – вот что значит московское время. Тот из близнецов, что улетит в далёкий космос на субсветовом звездолёте, не поддастся законам пространства и времени и останется молодым, в то время как я буду сидеть дома и вряд ли помолодею.

Что ты сейчас делаешь, Алиса? У тебя там восемь часов утра. Спишь ещё? Хотя нет, ты жаворонок.

Как там с погодой? Ясно, но возможен метеоритный дождь? Здесь в Екатеринбурге у нас туманы и дожди; здесь у нас холодные рассветы. Эта нестабильная погода заставляет меня мучиться от скачущего давления и постоянной головной боли. Алиса говорила, что и у неё бывает что-то такое же. Не сказать, что это было приятным совпадением, но мы друг друга понимали, и от этого становилось как-то… легче, что ли.

Алиса много рассказывала о Москве. О том, что она в целом как Екатеринбург, но раз в десять больше. О том, что у них есть преподы-неадекваты – тут я её понимаю. О том, что она хотела бы переместить половину станций метро к нам в Екатеринбург. О том, как она сходила в Московский планетарий и теперь ещё больше хочет там работать. О том, что она нашла в Центральном детском магазине на Лубянке пару автоматов с японской газировкой и сразу подумала про меня. Во мне одни только фотографии этих автоматов разожгли зависть, ведь у нас таких нет.

Безумно хотелось писать ей обо всём, что творится в моей в жизни, будь то поход в кино или домашка по кандзи. Или бессмысленные истории о том, как какие-то идиоты снесли здание бани на Куйбышева, недалеко от которого я живу – кому она мешала, а? – или как я спросонья убрал кружку от кофе в холодильник вместо посудомоечной машины. Будто я всё ещё близко.

Я не стал спрашивать про день рождения и про то, приедет ли она отмечать – календарь сообщал, что 14 ноября выпадет на среду. Кто как, а я бы точно не сорвался в другой город посреди учебной недели. Пусть я и догадывался, что Алиса наверняка не приедет, но накануне мне внезапно стало тоскливо. Мы впервые за десять лет не отпразднуем его вместе. Даже не верится, что своё восемнадцатилетие мы встретим в разных городах.

Когда день рождения наконец наступил, ровно в полночь мой телефон зажужжал. Это было сообщение от Алисы. «С днём рождения, братик. Не грусти :)»

Я тут же улыбнулся. Одна лишь строчка помогла забыть об одиночестве.

Ты помнишь наш секретик, Алиса. Все нормальные люди отмечают день рождения, но не мы – у нас ночь рождения, ведь мы оба родились в полночь.

Хотелось сразу же поздравить в ответ… Но это казалось каким-то неправильным. Екатеринбург уже настроился праздновать, но Москва ещё нет – там только 10 часов вечера. До сих пор вчерашний день. Ещё рановато.

Я прождал два часа, воюя с сонливостью и пытаясь не думать о том, что мне так-то завтра на пары к 8:30. Я ждал полуночи по Москве.

«С днём рождения, сестрёнка. Лучей удачи» – написал я прежде, чем отключиться, слыша сквозь туман сна звук телефона, выпавшего из моей руки на пол.

Два часа на часах, день ненастный не нашего века. Поздравлю ли я тебя лично ещё хотя бы раз? Когда это случится?

Часы идут, часы тикают, секунды ускользают, а я невольно перестраиваюсь на московское время всякий раз, когда хочу написать Алисе или жду вестей от неё. Один раз сдуру переставил время в телефоне на московское. Одногруппники над этим посмеялись, когда увидели. «А чего это у тебя время на два часа меньше?» Да так, ответил я, с Москвой разговариваю иногда. Кто-то сболтнул что-то типа «ты ещё двое часов на руку надень». Вот вроде вуз, взрослые люди, а ведут себя как школота вчерашняя. Хотя... от правды это не так уж далеко.

Первая зимняя сессия внезапно подошла к концу, и после неё на меня вдруг нахлынул страх – абсолютно бессмысленный и неоправданный, но в то же время ужасный страх, что мы с Алисой больше не увидимся. Дичайший и острый, словно я чем-то отравился.

«Не волнуйся, Макс. Мы ещё обязательно встретимся, даже не один раз,» – вертелись в моих ушах её слова перед отъездом, словно музыкальный трек на повторе. Вот вроде понимаю, что вся жизнь ещё впереди, и мы пересечёмся ещё много раз. Не взлетим, так поплаваем. И кто знает, где именно случится следующий раз – здесь в Екатеринбурге или в Москве. А может даже в Питере. А может вообще в какой-нибудь Новой Зеландии.

Не помню, о чём вообще думал, когда написал в статусе в Скайпе «Ты помнишь, как мы проводили последнее лето?» Это была строчка из песни – уж очень она была созвучна настроению.

Я рылся в папке «Курсач кусок дна» и что-то в ней искал, всё ещё невольно думая о сестрёнке, когда в колонках вдруг раздался звук входящего звонка в Скайпе.

Алиса.

Я неуверенно нажал на зелёную кнопку с трубкой.

– Макс? – обратилась она ко мне с экрана – всё та же голубоглазая Алиса с мальчишечьей короткой стрижкой, которую я ещё недавно видел каждый день.

В один миг меня переполнили одновременно и радость, и какая-то меланхолия.

Я просто рад тебя видеть. Неимоверно рад. Пусть не в жизни, а лишь на экране, но всё равно рад.

– Алиса…

– Что-то не так, брат? – спросила она, – Я случайно обратила внимание на твой статус...

Что мне всю жизнь нравилось в Алисе, так это то, что она всегда меня понимала. Она сразу замечала, если мне вдруг становилось грустно. У неё это получилось даже сейчас – на расстоянии в полторы тысячи километров.

Да, у меня действительно что-то было не так – с моей собственной головой. Так хотелось выговориться, прямо хотелось и кололось, но я не знал, как бы Алиса на это отреагировала.

– Да всё в норме.

Меня явно выдал мой взгляд. Я натягивал улыбку, но от Алисы было не скрыть, что я чего-то недоговаривал.

– Нет, – ответила она, – Что-то всё–таки не так. Я вижу.

– Ещё моих тупых проблем тебе не хватало.

– Не болтай ерунду, – я слышал, как она ударила кулаком по столу, – Я слушаю.

Я глубоко вдохнул.

– Алис, я скучаю. Очень скучаю.

Я заметил, как на клавиатуру упала слезинка. Не верю, что я это сказал.

Мне всё ещё было грустно от того, что наступили зимние каникулы, но я не мог просто позвонить ей с утра и сказать «Хэй, пошли гулять куда глаза глядят, фиг знает зачем, просто пошли», а она бы без лишних слов спросила «Где и в котором часу встречаемся?» И когда у меня получится сделать это в следующий раз? Явно не через два часа.

– Брат.

Я поднял глаза на экран.

– М?

Она смотрела мне в глаза. Она что, прямо в камеру смотрела? Такого взгляда не получилось бы, взгляни она просто на окошко Скайпа.

– Возьми в руку мышку.

Ну, допустим, взял.

– Зачем?

Она пару секунд помолчала и спросила:

– Ты чувствуешь, как я тебя за руку держу?

Я бросил взгляд на свою руку с мышкой. Что бы это значило?

– Я сейчас тоже мышку держу, – сказала она, – Как будто твою руку.

Она всё ещё глядела прямо в камеру, и я видёл её глаза прямо передо мной.

– Я тоже очень скучаю, – сказала она тихо, почти шёпотом, – Даже не представляешь, насколько.

Ну хватит уже. Ещё расплакаться мне не хватало. Без того горло комом стоит.

Мои мысли, видимо, были на лице написаны.

– Макс, ну не надо. Если ты тут заплачешь, я заплачу тоже и вряд ли смогу договорить…

Как минимум она не смеётся над подобными моими чудачествами. Увидел бы кто из одноклассников классе эдак в седьмом, сразу бы пальцами тыкать начали. Ха, опять Макс сопли на кулак мотает!

И всё равно я надеялся, чтобы Алиса никогда меня таким не увидела. Было страшно неловко.

– Жаль я не могу тебя обнять, – произнесла она.

А я-то как тебя обнять хочу. Но я сейчас тут, по другую сторону экрана, а за окном воет синяя уральская метель.

– Пиши, звони в любое время, если соскучишься, – сказала Алиса, – Я ж тебе звоню.

Стало не по себе.

– Да мне стрёмно навязываться, – выдал я машинально, – Может, тебе некогда со мной базарить, а я тут пишу или названиваю не в тему.

Алиса глянула на меня с укоризной.

– Захочешь поболтать – пиши. Для тебя мне времени не жалко.

– Окей. Возьму на вооружение.

Она улыбнулась.

– Всё ещё хочу тебя обнять.

– Чего ты тут болтаешь? – в комнату заглянула мама, – Ночь на дворе.

Краем глаза я заметил, что на часах в нижнем углу экрана было уже далеко за час ночи; у Алисы было только одиннадцать с копейками. Покойся с миром, режим сна. Ладно хоть экзамены уже закончились, и завтра – точнее, уже сегодня утром никуда не надо было идти.

Лучше пойти на боковую, а то я ещё кучу всякого бреда на ночь глядя наговорю.

– Доброй ночи, сестрёнка, – проговорил я.

– Доброй ночи, братишка. Только слишком уж режим не убивай.

Вскоре наступил последний день уходящего года; Алиса всё ещё была в Москве. Пока мы с мамой уплетали салат за минуты до полуночи, а на фоне что-то бубнил телевизор, в моей голове то и дело крутились воспоминания о прошлых годах, когда мы с Алисой встречали Новый год вместе, лопая конфеты и ириски, включая Первый канал и слушая по нему бой кремлёвских курантов. Было странно понимать, что для меня этот Новый год наступит на пару часов раньше, чем для Алисы. У неё все самые классные дни сейчас наступают позже – часовые пояса, чёрт их побери.

Часы на телеэкране пробили двенадцать, наступило 1 января – поехали, вот и Новый год, новая страница жизни. И сразу после этого телефон завибрировал.

«С Новым годом, брат. Был бы ты сейчас рядом. Удачи и будь счастлив :)»

До её Нового года, равно как и до Нового года главных часов страны, ещё два часа, но я даже на минуту забыл, что она не рядом.

Спасибо за воспоминания, сестрёнка.

Москва всегда начинала отмечать Новый год позже всей остальной страны, но до меня это более-менее дошло только сейчас.

Я ждал, терпеливо ждал двух часов. Ждал, пока не закончилось шампанское и не прекратились фейерверки за окном.

Вот и мы, я и ты, сидим словно потерянные.

«С Новым годом, сестрёнка. Скучаю и жду. Твой глупый брат Макс из Екатеринбурга.» Отправлено. 2:00 ✓

Жизнь идёт, бра-ла-ла, жизнь продолжается – а мы всё живём, переводя стрелки ровно на два часа то назад, то вперёд.

Снова между нами города, жизнь нас разлучает, как и прежде.

А в небе незнакомая звезда всё ещё светит, словно памятник надежде – неугасающей надежде.

Надежда – наш компас земной, Алиса, и я уверен, что однажды мы ещё встретимся.

И не один раз.

'2017

для Беорна