Морятник
Глава 1
Васька сидел на трубах и прислушивался к звукам снаружи. В щелях недостроенного здания, его многочисленных оконных и дверных проёмах свистел холодный осенний ветер. Васька вздрогнул от очередного пронизывающего воздушного потока и забился подальше в угол, прижавшись спиной и правым боком к шершавым кирпичным стенам и обхватив руками колени. Здесь же рядом с ним были его немногочисленные пожитки - пара пластмассовых игрушек, да немного еды, завернутой в желтую с жирными пятнами бумагу. Всё это скромное добро лежало на одежде, грязной и порванной, но все ещё успешно справляющейся со своей задачей - прикрывать стекловату, окутывающую трубы. Эти трубы должны были даровать ему не только укрытие, но и тепло, вот только вряд ли горячая вода побежит по ним даже зимой. Постоянные перебои с отоплением были нормой и в обычных жилых домах последние годы, а уж здесь в недостроенном и заброшенном давным-давно Морятнике и подавно.
Говорят, что здание начали строить ещё во времена Брежнева. Хоть Васька и понятия не имел, кто такой этот Брежнев, но по такой важной и основательной фамилии догадался, что это человек солидный. Строили здание, строили, да и наконец забросили. Так вместо детского плавательного бассейна в овраге, в пойме высохшей речушки осталось стоять наполовину недостроенное здание из красного кирпича. Власть сменилась, про здание все забыли - не до того, да и денег у местного правительства не хватало ни для окончания стройки, ни для сноса. Никто даже не стал огораживать тогда ещё безымянную постройку. Вот и неудивительно, что однажды в ней поселились беспризорники. В лучшие годы тут обитали десятки детей, со всего огромного города. Впрочем, не только их тянула эта постройка. Взрослые бездомные тоже периодически захаживали, хоть и надолго тут не задерживались. Они не обижали детей, равно как и другие, которые дали зданию прозвище "Морятник" в честь какой-то своей выдуманной волшебной страны. Сам Васька никогда их не видел и лишь по рассказам других детей представлял себе как выглядят эти могущественные колдуны, которые могут исполнить любое желание. Гораздо опаснее были обычные подонки, алкоголики, представители странных молодежных движений и просто бандиты, которые периодически прокладывали себе дорогу в Морятник. Тогда это место становилось гиблым, и дети, сбившись в кучки, прятались в самые дальние и тёмные углы, в самые глубокие подвалы и щели, чтобы ненароком не привлечь к себе внимания. Васька сам не очень понимал, что происходит, но словно какой-то инстинкт или потаённый животный страх заставлял его прятаться вместе с остальными.
Ещё неделю назад тут жили около тридцати детей. По крайней мере так говорил Пакля, а со счётом у него было всё в порядке, не то, что у остальных детей. Недаром он в своё время отучился в школе целых три года — своеобразный рекорд среди местной молодежи. Сейчас же остались только Васька да его старшая сестра Сашка. Остальные дети ушли из Морятника пару дней назад, но Сашка сказала, что они останутся тут на зиму.
Васька ещё раз вздрогнул, но в этот раз не от сквозняка, а от неожиданного звука. Звук доносился из соседней комнаты и был похож на чьи-то осторожные, но тяжелые шаги. Это не было похоже на Сашку. Васька на всякий случай протиснулся ещё дальше в темный угол так, чтобы из-за труб торчала только его макушка. В пустом дверном проёме, ведущем в соседнее помещение, возникла массивная фигура, метра под два ростом. Фигура аккуратно оглядела помещение, сделала шаг вперёд и осмотрела один за другим углы. Сквозь полуразрушенный потолок на неё упало чуть больше света, и Васька смог разглядеть мужскую фигуру подробнее. Первым, что бросилось в глаза, была какая-то винтовка или автомат, который мужчина цепко держал обеими руками. Шлем на голове, маска, камуфляж, разгрузка, налокотники, наколенники и крепкие берцы сразу дали понять Ваське, что перед ним военный. Васька слышал от старших, что Россия сейчас борется с террористами, так что без сомнения, один из этих террористов и стоял сейчас метрах в десяти от него. Затаив дыхание, Васька следил за всеми движениями злодея из своего незаметного укрытия. Мужчина сделал несколько шагов вперед в центр комнаты, прислушался, а после этого резко, двумя приставными шагами, скользнул к правой, дальней от Васьки стене. Мальчик и сам теперь различил шаги. Шаги доносились из коридора, с противоположной стороны от той, с которой пришёл террорист. Васька слышал их каждый день и сразу же узнал легкий звук шагов своей сестры. В коридор вёл другой дверной проём, находящийся почти в полной темноте, так что можно было с трудом разглядеть силуэт, и этот проём как раз держал на прицеле подлый террорист.
"Он же её застрелит", — с ужасом подумал Васька и немедленно решил сделать хоть что-то, чтобы спасти свою сестру от неминуемой гибели.
Васька начал выбираться из своего укрытия, стараясь не шуметь. Он с трудом перекинул одну ногу через трубы и уже находился в положении лежа верхом на них, когда в проёме появился силуэт Сашки. Во мраке она походила на долговязого и очень худого паренька, но такой её в темноте могли разглядеть только привыкшие к постоянному сумраку глаза её младшего брата. Террорист же, по всей видимости, не мог похвастаться ночным зрением, поэтому едва заметив какое-то движение у себя в прицеле, немедленно открыл огонь на поражение.
Пакля когда-то говорил, что пули свистят в воздухе. Он вообще был экспертом по всем вопросам, что у него не спросишь — он всегда даст ответ. Теперь Васька узнал, что Пакля был прав. Самих выстрелов Васька практически не услышал, но вот несколько пуль, просвистевших куда-то в направлении Сашки, заставили его вздрогнуть. Следующее, что он услышал — удивленный приглушенный вскрик сестры. От волнения Васька поторопился, соскользнул с труб и с грохотом повалился на землю. Ещё несколько пуль прорезали холодный осенний воздух, и Васька почувствовал, что в него словно кинули горсть гороха.
— Ай, больно, — раздался обиженный голос его сестры.
Мальчик понял, что от пуль он не погиб. Более того, никаких ран он не получил, кроме того, что ушиб локоть при падении. Он сразу же вскочил на ноги и посмотрел на террориста, уже опустившего свой несмертельный автомат.
— Вы кто такие? — участливо поинтересовался террорист. Среди всех эмоций его басовитый голос больше всего выражал обеспокоенность.
— Мы тут живём вообще-то, — обвела рукой помещение Сашка, словно приглашая незваного гостя полюбоваться на её жилище. — А вы чего стреляете?
— Да мы думали тут нет никого. Командир сказал, что дети ушли, здание свободно, вот мы и задумали пострелять немного. А здесь вы, — террорист снял маску, и Васька увидел на его лице добрую улыбку.
"Так это же не террорист, а наш", — с облегчением подумал Васька. Страх моментально испарился. Теперь мальчик с интересом и уважением разглядывал его обмундирование. Настоящая солдатская форма, выглядящая как с иголочки, плотные высокие чёрные берцы, и смертоносный автомат. Вот только от его выстрелов ни Сашка, ни Васька не получили никаких ранений. Васька вспомнил, что Пакля когда-то говорил про холостые патроны, которые военные используют для тренировок и тут же понял, почему он до сих пор жив.
— Как тебя зовут, девочка? — поинтересовался военный.
— Александра, можно Сашка, — ответила девочка. — А это мой младший брат Васька.
— Маленькие ещё совсем, — словно про себя сказал солдат.
Сашка ответила с лёгкой обидой в голосе:
— Это Васька маленький, ему всего восемь. А мне, между прочим, уже тринадцать.
— А, ну это-то другое дело, — усмехнулся бывший террорист.
Сашка деловито проследовала к трубам. Сегодняшний её улов составил буханку хлеба, немного овощей, коробок спичек, и, самое главное, карамельку, которую она тут же протянула Ваське.
— Только после ужина, а то аппетит испортишь.
В коридоре послышались чьи-то шаги. Вооруженный мужчина сразу же закричал:
— Стоп-стоп, тут гражданские!
— Не стреляйте, — вторил ему Васька.
В помещении показалось ещё два человека - один из них был бородатым, как поп, а второй совсем молодой, не старше восемнадцати лет. Ваське бросилось в глаза, что у всех троих вооружённых людей была разная по расцветке форма, у бывшего террориста и бородатого зеленоватая, а у молодого - цвета песка.
— Стоп! — зычным голосом крикнул бородатый, обернувшись назад в проход. В отдалении слово "Стоп" повторилось словно эхом, хотя и разными голосами, ещё несколько раз. — Беспризорники. Ты же говорил, что ушли? — повернулся он к молодому. Тот пожал плечами.
— Ну все ушли, а мы остались, — равнодушно сказала Сашка, пытаясь развести небольшой костёр. — Живём мы тут.
— Ну, живите, — великодушно разрешил бывший террорист. — Командир, может дальней частью ограничимся? Одну базу у душевых, вторую в рощице. Не будем детям мешать.
Командир кивнул и направился восвояси. Остальные потянулись за ним. Васька вскочил и побежал следом.
— Дяденьки, а не поможете мне, может есть чего поесть? — жалобным голосом завёл он. Так его учил Пакля. Он всегда говорил, что надо давить на жалость и даже порой не грех приврать.
Молодой покачал головой и вышел. Бывший террорист пошарил по карманам, извлёк оттуда настоящее сокровище – три квадратика молочного шоколада в фольге – и с улыбкой протянул Ваське.
— Больше нет, извиняй. Не ешь только всё сразу, и с сестрой поделись.
Солдаты покинули жилище брата и сестры. Сашка готовила нехитрый ужин, а Васька смотрел на огонь и думал о всяком. Имея в кармане сразу столько сладостей, можно думать только о приятном. Вот и Васька вспомнил о том, что сказала ему сестра, когда они пришли сюда полгода назад. Местные дети приняли их тепло, особенно Пакля, который стал для него как старший брат. Но пустые окна здания, красные кирпичи, колючая стекловата и воющий в пустых коридорах ветер вселял в Ваську страх. Первые дни он постоянно боялся чего-то неведомого, того, что прячется в тенях и щелях этого неприветливого здания, что в самый неожиданный момент выпрыгнет и нападёт на беззащитного мальчика. И тогда Сашка сказала ему, что это место действительно магическое, но его не стоит бояться. Оно дает детям надежду и покой, творит ради них чудеса и даже умеет исполнять их самые заветные желания. В тот же день Васька загадал своё желание, но пока Морятник так и не соизволил его исполнить.
Ужин с десертом подошёл к концу. Васька и Сашка расположились в своей импровизированной кровати на трубах.
— Спасибо, что ринулся спасать меня от пуль, — весело сказала Сашка. — Настоящий мужчина растёт.
В темноте Васька покраснел.
— Да я ничего, — поскромничал он. — Хорошо, что это наши были. А если бы эти террористы, то убили бы нас с тобой, да?
— Убили да не убили. Нашёл о чем на ночь глядя говорить. Спи давай.
Сашка повернулась на бок и быстро заснула. Васька подумал о том, какое удивительное место этот Морятник. Пакля говорил, что страшная война где-то далеко, а оказалось она прямо тут, под носом. И не пострадал даже никто, просто чудо какое-то, только локтем ударился. Васька задумался о том, какие ещё невероятные чудеса явит ему это здание, и неожиданно для себя заснул.
***
Очередной день в Морятнике клонился к закату. Васька катал по трубе машинку, которую давным-давно на какой-то помойке нашла его сестра. У грузовичка не хватало переднего левого колеса, и из-за этого он так и норовил накрениться и упасть с обрыва в пропасть, если бы Васька не удерживал его. В своих мечтах мальчик представлял себя то отважным водителем, покоряющим бездорожье, то пассажиром, выглядывающим из окна навстречу ветру, то милиционером, следящим, чтобы грузовик не превышал скоростной лимит. Васька привык озвучивать все свои роли в полный голос, но сейчас он старался не говорить, а если уж и произносить важные милицейские команды, то исключительно шёпотом.
Снаружи уже несколько часов были слышны едва различимые голоса. Неподалёку от Морятника собралась какая-то группа молодей парней и девчонок. Ваську раздирало любопытство, но осторожность оказалась сильнее. Сашка строго-настрого запрещала брату самому подходить к незнакомым людям, которые оказываются неподалёку. Но Васька и так знал, что иногда сюда приходят бандиты и наркоманы, а от них уж точно следовало держаться подальше. Хоть бойкие голоса и смех снаружи и отгоняли привычные страхи маленького обитателя заброшенного здания, но показываться им на глаза Васька так и не решился.
От увлекательной игры мальчика отвлёк легкий звук шагов. Васька сразу же бросил машинку и побежал навстречу сестре, узнать, с чем она сегодня вернулась.
— Васька, как ты тут, скучал? — привычно улыбнулась Сашка. — А у меня сюрприз для тебя.
Васька зажмурился от удовольствия.
— Шоколадка? — мечтательно спросил он.
— Нет. К тебе пришёл гость, — торжествующе сказала сестра. — Заходите.
Из темноты коридора вынырнул человек в сером балахоне. Балахон был настолько не по размеру, что казалось, человек был обернут им несколько раз, а чтобы при ходьбе он не разъехался, пояс был как следует перевязан грязной верёвкой. Длина наряда была такой, что человеку приходилось внимательно ступать, чтобы ненароком не споткнуться о конец балахона. В его необъятных рукавах, казалось, можно было спрятать по мешку картошки. Лицо его толком разглядеть не получалось из-за невероятно густой седой бороды, которая, правда, в районе пояса превращалась в мелкий ручеек отдельных волосков и в таком виде дотягивалась до самых колен. Голову незнакомца венчал смешной остроконечный колпак, а руки сжимали длинную палку, бывшую когда-то березовой веткой.
Васька с удивлением смотрел на необычного гостя и не знал, как начать разговор.
— Здравствуй, юноша, — громким, чётким, хорошо поставленным голосом приветствовал его незнакомец. — Я служитель тайного огня, хранитель пламени Анора! Имя мне Гендальф Серый!
— Я Васька, — неуверенно ответил мальчик. Краем глаза он заметил, как сестра качнулась, а затем резко скользнула брату за спину, положив слегка трясущиеся руки ему на плечи.
— Приветствую тебя, Василий, самый любимый среди ..., — здесь незнакомец на секунду запнулся, но тут же вернулся к своей напыщенной речи. — Среди маленьких людей. Но не нужно переживать, ведь даже самый маленький человек способен изменить ход будущего.
Васька не понял, причём тут какое-то будущее. Он осторожно поинтересовался:
— А вы кто?
— Я величайший маг и колдун, — гордо сказал он. Затем он подумал и продолжил. —Прибыл сюда по указанию вашей прекрасной принцессы Александры.
Васька оглянулся на сестру. Она смотрела на него с добродушной улыбкой и прикладывала все усилия, чтобы не засмеяться во весь голос.
— Так она не принцесса, а просто Сашка, — сказал мальчик.
— О, мой дорогой Василий, ты не представляешь, какие у неё скрытые способности. И она не представляет, — многозначительно поднял палец вверх величайший колдун. — Но сегодня моя магия к твоим услугам, ведь прекрасная принцесса попросила меня показать тебе неведомые чудеса.
— Чудеса, — удивлённо проговорил Васька. Но тут же спохватился. — А с чудесами вы немного опоздали, день рождения у меня был в прошлом месяце.
— Маг никогда не опаздывает, мой дорогой друг, и никогда не приходит раньше. Он всегда появляется тогда, когда положено, — произнёс Гендальф Серый.
Чудаковатый наряд человека слегка сбивал с толку Ваську. Всё в его виде казалось каким-то неестественным, словно такого не бывает на самом деле. Манера речи, дурацкая шляпа, широкие рукава, ветка в руке – ну разве люди так ходят по улице? Но в его голосе была какая-то непоколебимая уверенность, которая начала передаваться и Ваське. Он чувствовал руки сестры на плечах, которая стояла тут же рядом с ним и тоже ждала чудес. Пусть она и не прекрасная принцесса, зато прекрасная сестра и пригласила сюда настоящего волшебника ради своего младшего брата. В конце концов, что он теряет? А вдруг волшебник сможет исполнить самое сокровенное его желание.
—А вы можете исполнить любое желание? — решил сначала уточнить Васька.
— Абсолютно любое, мой маленький друг, — тепло улыбнулся ему сквозь бороду маг. Мальчику показалось, что несмотря на бороду, человек напротив него очень молод, но это ощущение прошло уже через долю секунды.
— Тогда, — радостно произнес Васька. — Пусть мама вернётся к нам, и мы снова заживём все вместе дома.
Повисла тишина. Мальчик смотрел на мага, но сейчас он больше обратился в слух, нежели в другие свои чувства. Если бы Васька внимательнее приглянулся к Гендальфу Серому, то увидел бы, что тот вопросительно поднял глаза на Сашку. Старшая сестра же в этот момент отчаянно кивала головой и беззвучно, одними губами, пыталась что-то сказать магу.
— Мой дорогой маленький друг, — спустя несколько секунд начал величайший колдун. — Твоё желание просто и понятно. Такими и являются всегда наши самые потаённые стремления. Увидеть вновь своих родителей это самое светлое желание, которое только может быть у ребёнка. И разумеется, это мне под силу. Но даже такой великий маг как я не может сделать это в один момент, по щелчку пальцев. Такая великая и могучая магия требует времени. И более того, она требует и твоего участия. От тебя требуется верить в то, что твоя мама вернётся, и будь спокоен, в один день великое заклинание сработает и ты станешь счастливейшим из маленьких людей. А сейчас самое главное, что я могу сделать, это постараться вселить в тебя надежду.
Васька прослушал эту грандиозную речь великого мага. Мама не вернулась. Но надежда, слегка угасшая за последние месяцы, вновь разгорелась ярче.
Крики, раньше раздававшиеся снаружи, стихли, но вместо них внутри здания эхом раздался зовущий женский голос:
— Антон!
В проёме появилась миловидная девушка лет семнадцати, рукой что-то делающая со своим правым ухом, которое было невероятно длинным и заострённым.
— Мои маленькие друзья, я вынужден вас покинуть, дорога странствий ведёт меня дальше. Не бойтесь, и помните, что самое главное это надежда.
Девушка и волшебник ушли. Ваське показалось, что девушка оторвала себе ухо, но он даже не обратил на это внимание. Он знал, что благодаря величайшему колдуну он скоро обретёт утерянное счастье. Васька смотрел в темный коридор ещё долго, даже когда гости ушли далеко-далеко, а Сашка принялась за хозяйственные дела. Мальчик думал о том, что всё же сестра была права и здесь в Морятнике могут произойти любые чудеса.
***
Дождь шёл весь день и прекратился только к вечеру. Тяжелые серые облака уступили место над городом лёгким, почти невесомым облачкам, сквозь которые с запада проглядывало солнце. Теперь о прошедших осадках напоминали только многочисленные лужи на асфальте и капли, весело падающие с крыш.
Кое-где отлично сохранившиеся своды Морятника давали детям достаточное укрытие от дождя, но на заработки сегодня Сашка не отправилась. Весь день они с Васькой сидели внутри и надеялись, что завтра погода улыбнётся им. Запасов продовольствия оставалось ровно на один день.
Чуть больше недели дети жили тут вдвоём. Первые дни было туго – все заботы о еде, питье и первичных нуждах ложились теперь исключительно на плечи Сашки. Она всячески оберегала Ваську и не отпускала его за пределы Морятника. Васька скучал по внешнему миру, куда он иногда выбирался: когда с Сашкой, когда с Паклей, но никогда не в одиночестве. Ещё он скучал по остальным детям, со многими из которых он успел сдружиться. Их лица возникали у него перед глазами, одно за другим, пока он не увидел лицо Пакли.
Васька моргнул. Лицо Пакли не исчезло, а вместе с лицом тут же были и остальные части его тела.
— Пакля! — завопил Васька и бросился ему на шею. Из соседней комнаты выглянула голова Сашки, кивнула и спряталась обратно.
Если бы мальчика попросили описать Паклю, то он бы сказал, что тому четырнадцать лет, он всё знает и умеет, а ещё он самый лучший друг. Многие обитательницы Морятника также добавили бы, что Пакля красивый парень. Впрочем, его прямой нос, волевой подбородок и белые волосы всегда были скрыты под основательным слоем грязи и копоти, чего не скажешь о его изумрудных глазах. Пакля слыл за вожака среди местной детворы и к своей неформальной роли относился со всей серьёзностью, чувствуя ответственность за всех детей, живущих с ним под одной крышей. Особенно если эти дети были младше его в два раза.
Пакля с улыбкой встретил своего подопечного и Васька тут же начал спрашивать его обо всём на свете. Пакля отвечал на все вопросы, и даже рассказал, что творится в мире. Васька с восторгом услышал новости, что теперь у них с Паклей новый президент, правда так и не понял, кто такой этот президент и чем он занимается. Затем уже сам Васька без остановки начал рассказывать ему все свежие новости, про быт с сестрой, про карамельку, про наших солдат и террористов, несмертельный автомат и шоколадку. Наконец, он во всех подробностях рассказал о вчерашнем волшебнике, как он назвал Сашку принцессой, и пообещал исполнить самое сокровенное Васькино желание. Пакля с интересом его выслушал, хотя тень задумчивости и какой-то отстранённости и упала под конец на его лицо. Васька, впрочем, не обращал на это внимания и трещал без умолку.
Сашка вышла из соседней комнаты и присоединилась к ним. В её руках была старая футболка младшего брата, которую она заштопывала захваченными когда-то из дома белыми нитками. Пакля изо всех сил делал вид, что внимательно слушает рассказы Васьки, но каждые несколько секунд бросал быстрый взгляд на его старшую сестру.
Через пятнадцать минут Васька выдохся. Казалось он поведал своему старому другу обо всём на свете. Тишину нарушила Сашка:
— Ну и зачем пришёл? - спросила она, не поднимая голову от шитья.
— В гости к Ваське. А ты не одобряешь?
Сашка пожала плечами. Воцарилось неловкое молчание.
— А у тебя как дела? — обратился Пакля к Сашке.
— Живу потихоньку, Ваську на ноги поднимаю.
— Совсем одни тут? Не скучно?
Сашка впервые подняла голову и посмотрела Пакле прямо в глаза.
— Некогда мне скучать.
— Ловко иглой работаешь, Спичка, — губы Пакли расползлись в тонкую улыбку, а его зелёные глаза продолжали неотрывно смотреть в карие глаза Сашки.
— Спасибо, — пробормотала она и первая отвела взгляд. Её губ тоже коснулось лёгкое подобие улыбки.
Пакля пощелкал пальцами и, обратившись теперь уже не к Сашке, а словно к самому себе, произнёс.
— А ведь я тут не просто так, а с ответственной миссией, — и подмигнул при этом Ваське.
Сашка вновь подняла голову и, сощурившись, посмотрела на Паклю. Казалось, она что-то хочет сказать ему, но сдерживается. Пакля же резво вскочил на ноги, с многозначительным видом покачал головой и рванул куда-то вглубь здания. Сестра проводила его подозрительным взглядом, а после того, как он скрылся во тьме, со вздохом облегчения вернулась к своей работе.
Назад он вернулся не с пустыми руками. Неведомо откуда он достал самую настоящую гитару. Ей явно недоставало струн, а гриф нужно было крепко держать руками, чтобы он не сильно шатался во время игры.
— Забыл тут кое-что в своей заначке, — пояснил он. — Надо бы подлатать, да где сейчас струны найдёшь.
Он уселся на землю и начал на слух настраивать инструмент. Васька заворожённо смотрел на Паклю. Мальчик даже не догадывался, что тут в Морятнике было спрятано такое сокровище. Васька никогда не видел, чтобы Пакля, или хотя бы кто-то из детей играл на гитаре. А ведь даже такое нехитрое развлечение могло скрасить многочисленные тоскливые вечера.
— Ну что, сыграть вам что-нибудь? — спросил Пакля после того, как привёл инструмент в удовлетворительное состояние.
— Давай, — загорелись глаза у Васьки.
Пакля перебрал струны, немного покряхтел и начал играть. Васька смутно узнавал песню, её обрывки он пару раз слушал по радио.
Я начал жизнь в трущобах городских И добрых слов я не слыхал. Когда ласкали вы детей своих, Я есть просил, я замерзал.
Песня была какая-то очень грустная. Васька с тоской слушал слова, в которых лирический герой вопрошал у слушателя за что же его бросили на улице и тщетно пытался найти свой дом и маму. Под конец песни у мальчика едва не начали выступать на глазах слёзы, но Васька сдерживался изо всех сил. Он слышал, что мужчины не плачут, а поскольку совсем недавно сестра подтвердила, что он растёт самым настоящим мужчиной, то и плакать ему не положено. Тем временем Пакля тихим голосом заканчивал трогательную песню:
О, мама, если бы найти тебя, Была б не так горька, моя судьба.
Песня подошла к концу, и Пакля отложил гитару. Сашка сильнее склонила голову над своим шитьём, а Васька сидел по-настоящему ошеломлённый.
— Понравилось? — с ухмылкой спросил Пакля.
— Ага, — восторженно ответил Васька. — Научишь меня играть?
— Конечно, научу, — зеленоглазый парень помолчал и добавил. — Но с одним условием. Вы уйдёте отсюда со мной.
— Нет! — почти закричала Сашка еще до того, как Васька успел что-то сообразить. — Мы это уже обсуждали сто раз.
— Погоди, женщина, дай мужчинам поговорить, — голос Пакли был мягким, но в то же время в нём начинали проявляться стальные ноты. Такое бывало, когда Пакля начинал выходить из себя. — Тебе тут нравится, Малой?
— Ну да, — неуверенно начал мальчик. — Тут всё знакомое, я здесь привык. А ещё тут случаются чудеса и исполняются желания...
— Чудеса? — грозно повторил Пакля и схватил Ваську за руку. — А ну-ка пойдём, что покажу.
Сашка вскочила и бросилась на Паклю.
— Оставь ребёнка в покое, урод!
— Ну, ну, ты тоже иди.
Пакля потащил слабо упирающегося Ваську за собой в дальний конец Морятника. Всю дорогу Сашка кричала на Паклю, обзывая его последними словами и стуча кулачками в спину. Эта часть здания была разрушена сильнее всего, крыши толком не было. Дети редко сюда заходили. Но для приходящих, судя по многочисленным окуркам, разбитому бутылочному стеклу и разбросанным по углам шприцам, это было привычным местом для алкогольных пикников. Пакля провёл их мимо ржавой бочки, служащей периодически остовом для костра, к железной полуоткрытой двери в подвал. Подвал был самым жутким местом Морятника и Пакля всегда строго-настрого запрещал остальным входить туда, пугая детей гигантскими крысами и обезумевшими наркоманами.
Зеленоглазый парень оставил дверь открытой, чтобы внизу было видно хоть что-то. Подвал представлял собой огромную комнату с многочисленными бетонными колоннами. Дальние его углы, едва различимые в темноте, были настолько далеко, что подвал казался Ваське едва ли не больше всего здания. Пакля повёл их в ближний угол. Здесь валялась гигантская гора сгоревших и расплавившихся автомобильных покрышек.
— Сейчас я вам покажу чудеса, — злобно пробормотал Пакля и начал откидывать покрышки в сторону. Васька посмотрел на сестру и увидел отвращение на её лице. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке.
Мальчик увидел, что в этой горе, среди покрышек находится ещё и нечто иное. Сначала он увидел сильно обгоревшую руку. По мере того, как Пакля убирал покрышки, все большая часть открывалась взору брата и сестры, пока они не увидели полностью сгоревший труп. На вид это был мужчина относительно небольшого роста, однако ужасные ожоги и вросшие в его плоть обгоревшие кусочки одежды не давали ребятам узнать о нём больше. До Васьки наконец дошёл неприятный запах горелой резины и мяса, заставивший его тут же зажать себе нос.
— Вот тебе и чудеса, — стальным голосом сказал Пакля, рассматривая труп. — Две недели он тут лежит. Сначала ведь его просто забили до смерти ножом, розочкой и обломком кирпича. Вон там, наверху у костра. Труп перенесли сюда и продолжили бухать. Я из душевых всё видел, там в крайней кабинке незаметная дырка есть. А через пару дней пришли эти же сволочи, набросали на него покрышек и подожгли. Сейчас ещё не такая вонь, а когда я первый раз за ним полез – бр-р-р!
Брат и сестра молча стояли и слушали. Пакля никогда не рассказывал остальным о происходящем. Каждый из беспризорников когда-нибудь видел чью-то смерть или даже осознавал свою собственную возможную скорую кончину. Но видеть зверски убитого человека практически в том же самом доме, что ты живешь – суровое испытание даже для закалённых жизнью детей с улицы.
Васька никогда не видел смерти. Далёкие смутные воспоминания из детства содержали в себе смутно похожие картинки. Ему вспоминалась кухня, низкая люстра, множество людей, чьи лица он никогда не мог запомнить, крики и изредка – сверкающие лезвия ножей. Они почему-то внушали ему чувство невероятного страха. И тут же – руки сестры, закрывающие ему глаза и уши, и аккуратно отводящие в детскую комнату. Здесь, за плотно запертой дверью, вместе с сестрой, страх отходил прочь, а крики казались далекими и безвредными.
— Не чудеса тут, Малой, а смерть, — продолжил Пакля. — Рано или поздно его найдут. И вас тоже, потащат в милицию, в детдом, к беспредельщикам. Морятник огородят, разведут тут собак, чтобы никто не пролез, а потом снесут, вот и вся история легендарного здания. Поэтому я и увел всех наших, от греха. Только вы остались, — он бросил недовольный взгляд на Сашку.
— Может, и не найдут, — жалобно протянул Васька.
— А если не найдут, так ещё хуже. Озверевшие шакалы уже почувствовали вкус крови. Как только осознают свою безнаказанность – им захочется ещё, а тут вы, вдвоём, совершенно беззащитные. Дети, о которых никто и никогда не позаботится, и за которыминиктои никогда, — Пакля поднял правую руку и характерными жестами выделил свои слова. — не придёт.
— Но как же так, — не унимался Васька. —Ведь волшебник обещал мне, что мама придёт, мы договорились, что я буду ждать...
Пакля мрачно посмотрел на Сашку, которая уже давно смотрела не на обгоревшее тело, а себе под ноги.
— Ты до сих пор ему не говорила? Ты же обещала.
— Но он ещё маленький, — прошептала Сашка.
— С твоим воспитанием он всегда будет маленьким, — закричал Пакля. — Ладно, Малой, раз сестра врёт тебе, так хоть я правду скажу.
— Не смей, — взмолилась сестра.
— Нет больше твоей мамки, — не обращая внимания на неё сказал зеленоглазый. — Зарезали её по пьяни собутыльники. Мертва, как этот вот. Пора взрослеть, Малой.
Второй раз за день Ваське захотелось заплакать. Он тупым взглядом смотрел на обгоревший труп и пытался вспомнить последние дни дома. Крики за плотно запертой дверью, затем тишина, до самого утра. Утром сестра сказала собираться, что мама уехала в деревню к тётке, а их придётся жить самостоятельно как взрослым. Сестра с красными глазами уверяла его, что это ненадолго, и он ей верил. Он не понимал, почему надо уходить из дома, куда-то идти, жить на улице. Но уже найдя пристанище в Морятнике среди других детей, он всё меньше придавал этому значения. Мама не возвращалась, детали вымывались из памяти, пока не осталось только желание вновь увидеть маму. Желание, настолько сильное, что сказанное Паклей казалось каким-то нереальным, неправильным. Так не должно быть.
К реальности Ваську вернули крики. Уже несколько минут Пакля и Сашка кричали друг друга.
— ... Дура, я же ради вас в лепёшку разбиваюсь.
— Сам дурак!
— Ну и живите тут одни, идиотка. Вообще плевать на тебя, — он действительно тут же сплюнул на землю. Затем он снял с руки веревочный браслет и демонстративно бросил его в кучу покрышек.
— Ах ты, — охнула сестра. Дешевый кулон с её шеи отправился в угол вслед за браслетом, но Пакля уже выходил из подвала.
Когда дети вернулись в свою часть здания, Пакли и его гитары уже нигде не было видно. Остаток дня прошёл в тяжелом молчании. Васька видел слёзы на глазах своей сестры, но не знал как её успокоить. Сам он весь вечер думал о том, что произошло полгода назад, но не мог ничего толком вспомнить, слишком поистёрлись из его детской памяти дни отбытия из дома. Уже перед самым сном он позвал сестру:
— Сашка?
— Чего тебе?
— А Пакля правду сказал? Про маму?
Сестра помолчала. Затем повернулась к нему, посмотрела красными глазами, такими же, как и полгода назад, и сказала:
— Нет, — потом моргнула и добавила. — Откуда ему знать, он там не был. Только ты и я знаем. Мама придёт, Вась, главное верить.
Сашка перевернулась на другой бок. Васька видел, как беззвучно трясутся её плечи.
Мальчик всё думал о событиях последней недели. Самое главное – это надежда, утверждал бородатый волшебник. В самом деле, если есть хоть маленький шанс, что желание исполнится, надо отчаянно верить, несмотря на все трудности. Мало ли чудес за последние дни показал ему Морятник. Даже обгоревшее тело в подвале казалось совершенно несущественным перед всеми этими удивительными происшествиями. И последним, о чем подумал Васька перед тем, как провалиться в глубокий сон, была мысль о том, какие невероятные приключения и встречи его ожидают здесь завтра.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
