Мордоворотик

1

Шеф рвал и метал. Вот уж никогда бы не подумала, что обычное желание уволиться может произвести на него такое впечатление.

– Ну, куда ты пойдешь?! В стране – безработица! – сотрясал он воздух своими воплями, внезапно превратившись из пристойного на вид преуспевающего бизнесмена, каким он обычно прикидывался, в разнузданную личность с темными делишками, кем он на самом деле и являлся.

– Я плачу тебе такие деньги!

Шеф не врал. Платил он, действительно, хорошо. За такие деньги он мог бы спокойно найти на мое место другого, о чем я ему и сказала. Другие его почему-то не интересовали.

– Почему ты хочешь уйти? – шеф в упор смотрел на меня. Нельзя сказать, чтобы его физиономия казалась мне сейчас особенно обаятельной.

Об истинной причине своего намерения уйти я решила промолчать, не желая вдаваться в критический анализ его гнусных махинаций.

– Меня приглашают на хорошее место: приличный оклад, перспективы...

– Куда? – от шефа было не так-то легко отделаться. Пришлось назвать одно известное мне полузасекреченное учреждение, где работал брат жены моего универси­тетского преподавателя. Естественно, никто меня туда не приглашал.

– Ладно, проверим, – пообещал шеф. Его идея мне не очень понравилась, но шеф моим мнением не интере­совался.

До получения результатов проверки шеф вместо того, чтобы по-хорошему отпустить меня домой или хотя бы запе­реть на рабочем месте, зачем-то притащил меня на квартиру к какому-то толстяку. Толстячок был ничего себе: ласковый и приветливый, суетился вокруг меня, ни­чего не замечавшей и потрясенной поведением шефа: значит, я не свободна? Я не могу распоряжаться собой, своей жизнью, своей судьбой? Не могу от него уйти?!

Шеф, что называется, «вышел» на меня через каких-то своих знакомых, которые что-то где-то обо мне слышали. Классный специалист-шифровальщик! В университете со мной буквально носились. Надо было хуже учиться и не высовываться со своими талантами.

Тем более что при попытке устроиться на работу это все равно не помогло. Я просто не соответствовала стереотипу: что за классный специалист без бороды и усов, который не курит и не говорит очень умные слова, да еще к тому же является маленькой худенькой лохматой девчонкой!

Мой внешний вид устроил только моего шефа, что меня здорово удивило, – к тому времени я уже научилась перебиваться случайными заработками и оставила всякие иллюзии относительно нормального трудоустройства. Работа, которую предложил мне шеф, тоже, собственно, не была нормальной. Но вначале музыкой прозвучало: «постоянная».

Трудовая, постоянный оклад, отпуск и прочие профсо­юзные блага типа больничного! Так думала я, несясь вприпрыжку к офису шефа в указанном мне направлении. Из всего этого реальностью оказался лишь постоянный оклад – остальное пришлось забыть, даже выходные. Целы­ми сутками я работала, – надо отдать шефу должное – занимаясь своим любимым делом, мне исправно плати­ли, и никто меня не обижал. Шеф искренне не мог понять, что же меня не устраивает и, наверное, подозревал во мне замаскировавшегося оперативника. Иначе зачем ему везти меня сюда, на эту квартиру, к какому-то толстячку?

Тут я обнаружила, что сижу на коленях у толстячка, который, воспользовавшись моим задумчивым состоя­нием, гладит меня своими пухленькими ручками и что-то нашептывает в ухо. Нечего сказать, уютно устроилась!

Нет, меня никто, абсолютно никто не понимал!

Меня не понимал шеф, который выяснил все-таки, что мне вовсе не предлагают другую работу, а, значит, я хочу уйти просто так, безо всяких видимых причин.

Ну, не могла я рассказать ему, что, наконец, решила вникнуть в то, что же я так старательно шифрую и дешифрую в течение нескольких месяцев, да еще в таком количестве, давно уже, кстати, могла бы сообразить своими умными математическими извилинами, что обычному бизнесмену вроде бы и ни к чему столько шифровок. Что вникла и поняла, что вляпалась по самые уши, и решила сматываться, пока не поздно, а оказалось, что поздно.

Шеф, пытаясь сохранить последние проблески человекообразности, – в его облике все явственнее проступало что-то хищно-звериное – посоветовал мне подумать, для чего отправил меня в соседнюю комнату. Это было не самое мудрое решение! В этой комнате находился толстячок. Он тоже не хотел меня понимать. Ну, сидела я вчера на его толстеньких ножках, ну, гладил он меня своими пухленькими ручками, ну, шептал какую-то чепуху, но это же было вчера! Я была совершенно потрясена, подавлена и ничего не замечала. И он оказался как-то кстати со своими утешениями.

Но сегодня я не нуждаюсь ни в каких утешениях и ни в каких толстячках!

Я металась по комнате, словно пантера в клетке, время от времени выглядывая в окно. А чего в него выглядывать – третий этаж и есть третий этаж, а я даже не спортсменка.

Вчера спокойная и милая, сегодня толстячкова квартира напоминала потревоженный улей – в разных направлениях по ней туда-сюда сновали мордовороты в полувоенной форме и даже с оружием! Не может быть, чтобы из-за меня был такой переполох – шеф, скорее всего, просто занимается текущими делами, а меня держит поблизости, чтобы быть уверенным, что я еще не сбежала со всеми его кодами и шифрами.

Толстячок полагал, что вчера мы остановились на самом интересном месте: обнаружив себя на его коленях, я заявила, что мне необходимо срочно удалиться в ванную комнату, куда я и удалилась на всю ночь, запершись на щеколду. К счастью, выламывать дверь толстячок не стал.

А утром ввалился шеф с сенсационным результатом проверки моих голословных утверждений и снова начал втолковывать мне, что в стране – полная разруха и без него я пропаду. Бесполезно было объяснять ему, что когда-то, то ли в семье, то ли в школе, мне все-таки смогли привить некоторые моральные нормы и поэтому я не могу работать на всяких подозрительных личностей, к каким, со вчерашнего дня, причисляю и его, моего шефа.

Шеф ввалился не один, а в сопровождении четырех крепких парней, морда каждого из которых (по моему субъективному мнению) явно просила кирпича. Толстячок жаждал продолжения, и он настолько мне осточертел, что я с удовольствием поменяла бы его на любого из этих мордоворотов, которые, впрочем, тоже не вызывали у меня особой симпатии.

– Да сядешь ты, наконец! Хватит носиться, ты меня нервируешь, – высказался толстячок.

Я его нервирую! А он меня не нервирует, слизняк прокисший! К своему несчастью, толстячок попытался подкрепить слова жестом и потянул меня за руку. Этого было вполне достаточно, чтобы переполнилась чаша моего терпения: я вырвала руку, схватила настольную лампу, ударила ею толстячка по голове и вылетела из комнаты. И, конечно, тут же наткнулась на одного из этих мордоворотов.

Слышался стон толстячка, поверженного лампой, из соседней комнаты доносился грозный окрик шефа: «В чем там дело?» – так что сообразить, что к чему, даже совсем тупому парню было вовсе нетрудно. Я так и подумала, что он потащит меня к шефу. Но мордоворот подтолкнул меня к темной прихожей и засунул за какой-то шкаф.

– Стой тихо!

Я не возражала.

– Где она? – выскочил шеф.

– Не знаю. Убежала куда-то, – равнодушно пояснил мордоворот.

– Что значит «не знаю»?! Я не понимаю таких слов! – возопил шеф. Он, действительно, многого не понимал. – Как она могла убежать? Она не могла далеко убежать! Найти немедленно!

– Ладно. О кей, шеф, – согласились мордовороты и помчались на поиски.

Шеф вернулся в свою комнату, толстячок поплелся к нему жаловаться, и поэтому никто не заметил, что один из мордоворотов, не афишируя своего появления, извлек меня из-за шкафа и, схватив за руку, потащил на лестницу. Все мои силы ушли на то, чтобы не споткнуться и не разбиться на темных незнакомых ступеньках, поэтому я не спрашивала, куда он меня тащит и зачем. Мордоворот открыл замок, висящий на двери подвала, впихнул меня в темноту и снова запер за мной дверь.

– Ну, что, нашел? – послышались голоса других мордоворотов, возвращавшихся после неудачной погони.

– Наверное, сидит у соседей.

– Ты за домом хорошо смотрел?

Так, делясь впечатлениями, мордовороты пошли докладывать шефу, что изловить меня им не удалось. Из этого шеф мог сделать поспешный и неверный вывод, что я – на свободе. А я была надежно заперта в темном пыльном подвальном помещении, среди какого-то мусора и, может быть, даже крыс. На ощупь я нашла что-то напоминающее перевернутое ведро и села. Глаза постепенно привыкали к полумраку – под самым потолком я увидела небольшое окошко с решеткой и попыталась прикинуть, смогу ли я через него вылезти. На лестнице раздался громкий топот, затем я услышала шум отъезжающих машин – шеф уехал вместе со своими телохранителями.

Может, он вернется за мной, тот мордоворот, который запер меня здесь? Мысленно, чтобы отличать его от других, я стала называть его «мой мордоворотик», ведь я не знала, как его зовут. Зачем я ему? Выяснив, что в ближайшие десять лет я вряд ли смогу найти разумный и не очень печальный ответ на этот волнующий меня вопрос, я решила найти другое применение своим умственным способностям.

2

Для начала я влезла на что-то достаточно устойчивое и попыталась выяснить, крепко ли привинчена оконная решетка. Решетка была привинчена на совесть, но если найти какой-нибудь инструмент... Я колебалась. Начинать ли мне самостоятельно выбираться отсюда или подождать моего мордоворотика? Вдруг шеф распорядился следить за домом? А если, когда я стану пролезать через окошко, они (шеф с телохранителями) вернутся? Это будет цирк. Может, подождать, пока стемнеет? В любом случае, попытаться отвинтить решетку надо сейчас. Среди строительного мусора и кучи железок я нашла более или менее подходящее орудие труда. Вскоре мне удалось отвинтить решетку с двух сторон, и теперь ее можно было открыть.

– Ну, давай, лезь! – услышала я чей-то голос. Мой мордоворотик сидел на корточках перед окошком.

– Может, лучше вы мне откроете дверь? – вежливо не согласилась я.

Хорошенькое дело, лезь! Я должна буду выползать к его ногам, а решетка при этом будет хлопать меня по голове!

– Ты лишаешь меня такого впечатляющего зрелища, – усмехнулся он. Его фраза поведала мне о том, что до того, как стать телохранителем шефа, мордоворотик когда-то учился в школе.

– Чтобы снять решетку, нужно отвинтить еще два шурупа. У вас есть время ждать? – поинтересовалась я.

Мордоворотик пошел открывать дверь. В холодном подвале, куда я была всунута в легком платье без моего на то согласия, я замерзла и, пока сидела на перевернутом ведре, нашла какую-то дерюжку, которой прикрылась, пытаясь согреться. С улицы повеяло стойкой вечерней прохладой, поэтому дерюжку я прихватила с собой, стараясь не особенно разглядывать степень ее чистоты. Мордоворотик тщательно запер дверь на замок и осторожно двинулся за угол дома, прижимаясь к стене и стараясь, чтобы его тень не попала в освещенный квадрат на полу. Его манера передвигаться напомнила мне книжки о разведчиках и преступниках, а также наши детские игры в прятки, но я постаралась двигаться так же, как он. Мы благополучно обошли дом и вышли на бескрайнее поле, покрытое мокрой травой. Мордоворотик молча покосился на мои туфельки, я тоже промолчала и мужественно отправилась вслед за ним.

Видок у нас был тот еще. Мордоворотик уверенно шагал по полю, не обращая внимания на семенящее за ним существо, покрытое откровенно грязной дерюжкой. Место, как мне казалось, было вполне подходящим, чтобы наброситься на меня, а потом спокойненько прикончить в чистом поле. Мордоворотик шел быстро, и мне приходилось почти бежать за ним. Я согрелась, и от быстрой ходьбы мне в голову стали приходить более веселые мысли. Я думала, что валить меня тут на траву не очень удобно, хотя и возможно, но лучше подстелить дерюжку, иначе мне, разгоряченной бегом и борьбой с то и дело сползающей дерюжкой, недолго и воспаление легких схватить. Но стоило мне посмотреть на моего хмурого и сосредоточенного спутника, как все мои веселенькие мыслишки тут же улетучились. Куда он меня ведет? Но я решила вопросов пока не задавать.

Там, где казавшееся бескрайним поле все же кончалось, на обочине автомобильной дороги нас поджидала машина, не та из роскошных и черных (вечно забываю марку), на которых любит раскатывать шеф, а обычные потрепанные «Жигули». Мордоворотик сел за руль, а я расположилась на заднем сидении. В салоне было тепло и чистенько, и я с удовольствием стащила с себя дерюжку и сунула ее под ноги – туда, где ей и следовало находиться.

– Чаю хочешь? – спросил мордоворотик.

– Хочу, – подтвердила я и получила громадный термос с дымящимся напитком.

Теперь я была занята только тем, чтобы напиться чаю в машине, несущейся по рядовой российской дороге, и при этом постараться вылить на себя и окружающие предметы хотя бы не все содержимое термоса. Кое-как справившись с этой нелегкой задачей, я, наконец, попыталась определить, куда же мы едем. Квартира толстячка находилась на окраине, и теперь ясно было только одно – мы едем в город. Но «город» – понятие растяжимое.

– Мне нужно домой! – объявила я, как будто в этом желании не было ничего особенного. Ну, в самом деле, ну, погуляла двое суток по чужим квартирам и подвалам – и хватит.

– Домой тебе нельзя, – спокойно объяснил мордоворотик. – Они тебя там ждут.

– А куда мы едем? – пришлось все-таки задать этот глупейший вопрос, выводящий из себя всех киношных злодеев.

– В подпольный публичный дом, – четко ответил мордоворотик.

Его литературный ответ, явно рассчитанный на мое университетское образование, произвел на меня огромное впечатление. Для своих дружков он это заведение, наверное, назвал бы как-нибудь по-другому, каким-нибудь жаргонным словечком. Но я бы этого словечка, скорее всего, не поняла бы и начала бы расспрашивать, утомляя его своим незнанием жизни и женской непосредственностью.

В общем, если мордоворотик хотел, чтобы я замолчала и больше ничего не спрашивала, то он своего добился. Всю дорогу я сидела совершенно потрясенная, пытаясь разобраться в хаосе путавшихся мыслей. Сначала у меня в голове вертелся только один вопрос: «А бывают еще и не подпольные?», но я не хотела показывать свою полнейшую неосведомленность в такого рода делах. Потом вопросы стали множиться. Меня интересовало, находится ли этот подпольный публичный дом именно в подполе и не значит ли это, что мне снова придется сидеть в подвале? И вообще, с какой целью он меня туда везет, не собирается ли спихнуть товар по дешевке?

«Публичный дом» располагался в обычной квартире с обшарпанной дверью.

– Привет, – буркнул мордоворотик хозяйке. – Это – моя сеструха, – подтолкнул он меня вперед.

– Как же, похожа, – хозяйка недоверчиво покосилась на меня – здесь явно было не принято приводить своих дам. Но мордоворотик сунул ей пачку денег:

– Плачу как обычно, девочек не надо, только комнату. – «А он тут завсегдатай!» – Покажешь ей, где ванная, – это он про меня.

Хозяйка казалась недовольной, но деньги взяла и с мордоворотиком спорить не стала.

– Не девка, а какой-то цыпленок ободранный, одни ребра торчат, – критически осмотрев меня, вынесла она свой приговор, – и где он тебя подцепил?

Я была рада, что не понравилась ей, и надеялась, что и ее «клиенты» будут придерживаться того же мнения.

Я разделась и с удовольствием влезла под горячую воду, стараясь поменьше думать о том, где я нахожусь и кто до меня вытирался полотенцем, выданным мне хозяйкой. Одевшись и намотав полотенце (относительно чистое) на голову, я вышла из ванной и остановилась в нерешительности.

– А мне – куда? – робко поинтересовалась я у вынырнувшей откуда-то хозяйки.

– К нему, куда же еще, – она кивнула на одну из дверей и фыркнула:

– У меня тут не гостиница.

Если верить мутному зеркалу, висящему в коридоре, – в чалме из полотенца я была похожа на посетительницу парикмахерской. В таком виде я и предстала перед моим похитителем на пороге комнаты этого дома падших и заблудших.

Мордоворотик лежал на кровати в полном обмундировании, сняв только ботинки и ремень.

– Помылась, – констатировал он не поддающийся сомнению факт, увидев на моей голове полотенце. – Пойду тоже помоюсь.

От его лексики на меня повеяло суровыми армейскими буднями («Все на помывку!»), но почему-то стало смешно. Я сняла полотенце и начала вытирать голову, решив, что лучше мордоворотик, когда вернется, увидит мокрую русалку, чем даму из парикмахерской. Тем более что с мокрыми волосами у меня был на редкость приличный и симпатичный вид. Правда, потом они неизбежно высыхали и начинали торчать во все стороны.

На столе был накрыт изысканный ужин: хлеб, открытые консервы и уже знакомый мне термос. Что касается спальных мест, то в комнате я обнаружила всего одну кровать и поняла, что придется провести на ней ночь вместе с мордоворотиком. Утешало то, что он, по крайней мере, будет чистым.

После «помывки» мордоворотик не очень изменился – только ежиком стриженые волосы были мокрые, и взгляд стал немного мягче. И все равно он показался мне каким-то домашним, несмотря на его военный «прикид» и суровые манеры. Он молча уселся за стол ужинать, я тихонько пристроилась рядом, опасаясь все-таки какого-нибудь грозного крика, типа: «Не трожь мои консервы!» Но мордоворотик сосредоточенно жевал, не обращая внимания на количество поедаемых мной продуктов, и я осмелела, вспомнив, что со всеми этими переговорами с шефом больше суток ничего толком не ела.

Наевшись, мордоворотик лег на единственную кровать, отодвинувшись к стенке.

Сначала я решила провести ночь, сидя за столом, и если бы прошлую ночь я провела, лежа в уютной постели, то наверняка осуществила бы свое намерение. Но прошлую ночь я провела на крышке унитаза, заткнув уши, чтобы не слышать вздохов и уговоров толстячка, а просидеть две ночи в не самом удобном положении – это уже слишком. Во всяком случае, для меня. Поэтому я легла на самый край кровати, рискуя свалиться, закрыла глаза и отчаянно подумала: «Будь что будет!»

– У меня сеструха такая, как ты, – ровным голосом сказал мордоворотик. – Только побойчее немного. В шестнадцать лет уехала из родительского дома, счастья искать. И за все время ей ни один порядочный человек не встретился.

После этих его слов мне сразу стало как-то хорошо и спокойно. Если бы он раньше объяснил, что видит во мне свою сеструху бедовую, то я не терзалась бы сомнениями ни в подвале, темном и холодном, ни на поле, мокрой травой покрытом, ни в «Жигулях» потрепанных...

Конечно, действительно ли мордоворотик является порядочным человеком, каким он себя считает, – это был сложный философский вопрос. Но я решила не заводить разговора на эту тему, а только облегченно вздохнула и заснула, наивно полагая, что нахожусь в полнейшей безопасности.

3

Оглушительный грохот поднял на ноги всех обитателей «публичного дома».

Хозяйка через дверь вела переговоры с ломившимися, угрожая вызвать милицию и одновременно опасаясь, что это милиция и есть. Все же она довольно быстро сориентировалась.

– За тобой пришли, – сообщила она мордоворотику. – Впустить, что ли?

Мордоворотик быстро скинул с себя рубашку, отдавая хозяйке краткие команды:

– Ее – спрячь, сюда – любую девку. И можешь впускать.

Хозяйка провела меня в соседнюю комнату и на глазах изумленных «клиентов» и «девочек» запихнула в стенной шкаф, завесив какими-то тряпками. Я постаралась не думать о гигиене, прислушиваясь к тому, что происходит в комнате мордоворотика. Это было не так уж сложно, потому что туда завалился шеф и, рассевшись по своему обыкновению, начал громогласно развивать теории относительно моей черной неблагодарности, а также планов предполагаемой поимки. Вся свита была, похоже, здесь же – время от времени слышались реплики и других мордоворотов.

– Немедленно обойти и опросить всех соседей, – распорядился шеф.

На возражение подождать до утра шеф ответил тирадой, из которой явствовало, что он платит деньги не за ожидание, а за работу. Они уехали, прихватив и моего мордоворотика.

Я вылезла из шкафа, вежливо извиняясь.

Черноглазая длинноногая красотка, поджав губки и внимательно меня оглядев, поинтересовалась:

– Это из-за тебя столько шума?

– Из-за меня, – скромно подтвердила я и, тихо выскользнув из квартиры, изо всех сил помчалась по пустынной улице, пока не остановили. Но никто и не пытался меня останавливать.

Подружившись с ночным сторожем, я устроилась работать на склад – меня радовала возможность постоянного пребывания на свежем воздухе и не очень обременительная умственная нагрузка. Физическая нагрузка была посерьезней, но это меня не очень беспокоило – мужская, более многочисленная, половина работников отличалась повышенной сознательностью, и я при каждом удобном случае спихивала на эту половину свои прямые обязанности. Им это нравилось. Каждому хотелось выглядеть сильным и мужественным в глазах слабой, но не лишенной привлекательности девушки.

Помня о том, что у шефа – длинные руки и он обязательно попытается меня разыскать, я постаралась изменить свою внешность, насколько это было возможно. Сгоряча я хотела даже перекрасить волосы, – но отказалась от этой идеи: мой родной цвет не особенно бросался в глаза, а если бы я перекрасилась, например, в блондинку, то стала бы слишком заметной. Поэтому я ограничилась тем, что с помощью кучи приколок и заколок прилизала свои торчащие космы, а на нос – для большей неузнаваемости – нацепила черные очки, которые почти не снимала. На толкучке я купила поношенный джинсовый костюмчик: куртку и брюки, и сошла бы в таком виде за девочку-подростка, если бы не прилизанная прическа. Но меня больше волновала проблема непохожести на себя, чем создание определенного имиджа, поэтому я решила, что сойдет и так.

В один из ярких солнечных дней, которые иногда бывают поздней весной, я вместе с другими складскими работниками разглядывала мудреную надпись на очередной прибывшей коробке. Вообще-то, надпись нам разглядывать было незачем, коробку надо было просто грузить, но, как это обычно бывает:

– Глянь, че тут написано...

– Может, ты поймешь...

– Да, интересно!

Тем более что коробка тяжелая.

Мудреная надпись оказалась всего-навсего английским, и я уже собиралась блеснуть перед сотрудниками своей эрудицией, когда прямо над ухом услышала:

– Какая классная девочка!

Я подняла глаза. Это был он, мой мордоворотик. Но какой-то не такой. Как будто он не прятал меня от шефа в подвале, не тащил через мокрое поле, не лежал рядом со мной на кровати. Я сняла черные очки, но ничего не изменилось. Он смотрел на меня все так же холодно и отчужденно. Может, он сердится на меня за то, что я сбежала из того борделя? Но не могла же я все время сидеть в шкафу и ждать, пока он придет!

Я уже собралась сказать ему что-нибудь дружеское, чтобы немного освежить его память, но вовремя спохватилась и внимательно посмотрела по сторонам. Ну, конечно! За раскрытыми воротами склада, на противоположной стороне улицы стояла роскошная черная машина шефа. Наверное, шеф слышит каждое наше слово. Мне ли не знать, какая у него аппаратура!

Значит, мордоворотик пришел за мной, чтобы отвести к шефу. И если я не хочу для мордоворотика неприятностей, то должна молчать, чтобы шеф ни о чем не догадался. А что, если попытаться сбежать? Но если я и в самом деле не хочу неприятностей для мордоворотика (а я их не хочу), то зачем я буду ставить его в неловкое положение, заставляя гоняться за мной на глазах у шефа? Ведь поймать девчонку в помещении склада для такого тренированного парня не представляет особого труда, а если он меня не поймает, то шеф начнет вопить: «Какого черта я плачу тебе деньги!»

А вдруг мордоворотик начнет стрелять? А что – попытка бегства. Нет, стрелять он не станет. Зачем поднимать шум в центре города. Тем более что шефу я нужна живая. А если бы шеф приказал меня убить?..

Мордоворотик быстро проделал рукой изящный жест, и я обнаружила, что моя рука прикована к его руке наручниками. На этом мои рассуждения кончились. На глазах у оторопевших работников склада мордоворотик повел меня к машине шефа.

По-моему, мы смотрелись великолепно.

В этот солнечный денек мордоворотику было жарко, и он был в майке без рукавов, напоминая крутых парней из боевиков про Южную Америку. Вокруг головы он повязал черную ленточку – наверное, для пущей свирепости. И этот весь из себя крутой-прекрутой, свирепый-пресвирепый парняга вел за руку пойманного им отпетого преступника и бандита – маленькую худенькую девушку, похожую на подростка. Ах ты бедная, бедная «шестерка», бедный ты мой мордоворотик!

Он открыл дверцу машины. Вся компания была в сборе. Шеф сидел впереди, рядом с шофером. Двое мордоворотов, устроившиеся на заднем сидении, постарались отодвинуться в угол, я села, радуясь тому, что не слишком толстая, мордоворотик втиснулся следом, и машина тронулась с места. Шеф веселился, как ребенок.

– Отличная работа, Сашок, – восклицал он.

Мордоворотик сидел молча, отвернувшись к окну, и немигающими глазами смотрел прямо на слепящее солнце.

За время моего отсутствия шеф, наверное, навел обо мне справки и получил исчерпывающие сведения. Во всяком случае, вопросов он мне больше не задавал, а сразу привез в офис. Здесь меня отстегнули от наручников, и шеф показал ожидающий меня объем работ.

Увидев, что натворили какие-то горе-специалисты, пока я прохлаждалась на складе, я ахнула и, забыв обо всем на свете, принялась за работу. Шеф довольно потирал руки. По моим горящим глазам он понял, что теперь я прикована к рабочему месту более надежно, чем самой крепкой железной цепью – то были оковы добровольного рабства – сумасшедшей любви профессионала к своему делу.

– Вечером доставишь ее прямо домой, – распорядился шеф напоследок, и все ушли, оставив меня одну, а все двери – открытыми. Но я уже не помышляла о побеге.

Вечером, точно выполняя поручение своего шефа, мордоворотик привез меня к самому моему дому на одной из тех черных шикарных машин, на которых любит разъезжать шеф и марку которых я все время забываю.

– Пока тебя не было, шеф пытался найти каких-то специалистов, – сказал мне мордоворотик, – только ему никто не понравился. Орал, что все тупые и что только ты его устраиваешь.

– Спасибо, – тихо и вежливо сказала я, потому что мы уже приехали.

При обманчивом свете фонаря, стоящего перед моим домом, мордоворотик показался мне красивым и романтичным, несмотря на черную ленточку, и мне захотелось поцеловать его прямо в губы. Но я не стала этого делать. Пусть лучше идет в бордель к своим девочкам. Не стоит усложнять и без того сложную жизнь двух вконец запутавшихся людей.