Моно-но-аварэ

Глава 1

Часть 1. Япония

Сон, который сбылся.

— Я не плохая, просто меня такой нарисовали! — Немури плакала, размазывая тушь и помаду по худеньким щекам. Её босые ноги были стёрты до крови, нежно-розовое кимоно забрызгано грязью, шпильки из прически давно потерялись и тёмные волосы в беспорядке покрывали плечи.

— Я не виновата во всём этом! — она повела тонкой рукой вокруг, — я лишь хотела посмотреть на цветущую сакуру!..

Разбитая дорога была пуста. Дома, будто съёжившись, отступили вглубь, пытаясь спрятаться от взгляда Немури. Лёгкий ветер играл мусором вдоль дороги. На город спускались весенние сумерки, наполненные запахом цветущей вишни и моря.

Девушка подняла глаза к небу:

— Я не хотела!

* * *

Кейко отложила карандаш, сняла очки, потёрла уставшие глаза. Этот комикс никак не давался ей. Девушка вздохнула и налила ещё чашку кофе. Подумав немного, достала из ящика стола маленькую коробочку. Позавчера заходил Томуро. Он работал теперь программистом в какой-то крупной компании, работы было много, часто на сон оставалось всего два-три часа; тогда он и прибегал к помощи чудодейственного средства. Где взял — не сказал, но принес Кейко три круглые фиолетовые капсулы. Даром. Кейко посмеялась, но взяла. А теперь в раздумьях разглядывала содержимое коробочки. Капсулы переливались перламутровым блеском и, казалось, немного светились. Девушка закрыла коробочку, швырнула её в ящик. Снова достала.

Работу нужно было закончить к завтрашнему обеду, а ей совершенно нечего было предъявить начальнице и та могла её уволить. Без этой работы пришлось бы возвращаться в деревню к бабушке, а туда Кейко хотела меньше всего на свете. Даже меньше, чем съесть непонятную капсулу. Она снова открыла коробочку, вынула одну капсулу и проглотила. Прислушалась к ощущениям — ничего не происходило. Пожав плечами и допив кофе, Кейко открыла окно и вернулась к работе.

* * *

Немури сидела на мостике через искусственный пруд. На поверхности тёмно-зелёной воды плавали нежные цветы, а в глубине можно было разглядеть золотых рыбок, снующих туда-сюда. Юная гейша любовалась своим отражением: идеальная прическа, нежная кожа, новое кимоно, светло-розовое, как лепестки сакуры — она была прекрасна, как сама весна! С грустным вздохом девушка поднялась на ноги. Всё было хорошо, только сакуры как раз не было в саду госпожи Ван. А Немури так любила запах цветущей вишни, воздушные лепестки, розовым снегом осыпающиеся на плечи. Когда-то она каждую весну гуляла в парке, полном сакуры. Но госпожа Ван не любила вишни: ни одного деревца не было в её саду.

Немури прикинула, что её никто не хватится до вечера и решила сбежать в парк, хотя знала, что покидать дом разрешено только сопровождая госпожу. Прокравшись в комнату госпожи, она взяла накидку с капюшоном и пояс из змеиной кожи — чтобы никто не обратил внимания на наряд гейши. На пороге Немури замерла: обувь тоже могла выдать. После секундного замешательства девушка решила идти босиком — на улице тепло, до парка недалеко, дорога хорошая, она сможет дойти и так.

Накинув капюшон, она проверила, чтобы полы плаща прикрывали босые ноги как можно лучше, и вышла за ворота. Оглядев пустынную улицу, Немури потуже затянула пояс и спокойным шагом направилась в сторону парка. Лёгкий тёплый ветерок сменился резкими порывами холодного воздуха. Запахло морем. Тёмно-синие тучи сгустились над городом. Засверкали молнии. Девушка подхватила полы плаща и, забыв о приличиях, бросилась бежать к парку. Уже у самого входа она почувствовала, как пояс соскальзывает с талии, но подхватить не успела. Он змейкой соскользнул на мокрую землю. Плащ распахнулся, светлое кимоно тут же покрылось мокрыми пятнами дождя.

Девушка остановилась, наклонилась взять пояс — нельзя, чтобы он испортился от воды, ведь госпожа Ван непременно это заметит и тогда Немури не поздоровится. Пояс выскользнул из рук, как живой. Она попыталась снова схватить его, но тонкая полоска змеиной кожи протекла между пальцами и, не останавливаясь, поплыла дальше. Не успевая удивиться, девушка побежала следом, пытаясь поймать ожившую ленту.

Дождь по-прежнему лил изо всех сил, вспышки молний освещали город. Немури бежала дальше, не замечая луж, откидывая на бегу какие-то железки, спотыкаясь и раня ноги о неизвестно откуда взявшиеся на пути камни. Но змея, а это уже была змея, а вовсе не пояс, коричнево-зелёная с ярко-жёлтыми пятнами, уползала всё дальше, и девушка никак не могла догнать её.

Выбившись из сил, она остановилась и огляделась. Дождь перестал, небо почти очистилось. Немури никак не могла понять, где же она — местность была незнакомой и странной. Изрытая дорога, перевёрнутые машины, дома без крыш и ни одного человека. И всё какое-то маленькое, словно игрушечное. Немури присела на корточки и пригляделась: за стеклами одного из окон в ближайшем доме она увидела белые кукольные лица. Они смешно открывали рты и махали руками, как марионетки. И тут Немури поняла, что попала в свой страшный сон: там, в доме — не куклы, а живые люди. И машинки были не игрушечными, а самыми настоящими. А маленькая Немури стала ростом с Фудзи. И изрытая дорога была такой , потому что по ней проползла огромная змея, в которую превратился пояс госпожи Ван.

— Я не хотела! — закричала Немури.

* * *

Кейко в отчаянии бросила карандаш. Простая история о гейше, сбежавшей посмотреть на цветущую сакуру, превращалась сама собой в какую-то жуть.

— Ужасная история! Дурацкая! Плохая!

Кейко расплакалась от жалости к себе и бессилия, и рванула лист бумаги с незаконченным рисунком.

* * *

Немури почувствовала, как земля под ногами завибрировала, игрушечные домики задрожали, куклы за стеклами заметались — началось землетрясение. Девушка растерянно оглядываясь, пыталась понять, что ей делать и куда бежать, но в эту секунду словно небо упало на землю и мир скрыла темнота.

* * *

Кейко открыла глаза. “Надо же, — подумала она, — уснула за столом!”. За окном было раннее утро, первые солнечные лучи золотили верхушки деревьев. Кейко оглядела стол: пустая чашка из-под кофе, начатый комикс, коробочка, которую на днях принес Томуро. Она взяла коробочку в руки и открыла крышку.

И в то же мгновение пол под ногами задрожал, завибрировал, мир покачнулся и Кейко накрыла тьма.

Часть 2. Япония-Исландия

Близнецы поневоле

— Послушай, я все продумал.

Там нас точно не найдут!

— Выбирайся сам, ведь у меня и паспорта нет.

— Ну нет, брат. Я вытащу и тебя!

* * *

До Исландии они добирались больше двух недель: плыли, ехали, даже летели на вертолете часть пути, снова ехали и снова плыли. Никто ничего не спрашивал у них. До поры до времени любыми документами служили портреты Франклина или Гранта.

И вот — порт Рейкъявика. Теперь надо с помощью проводника попасть в город. По одному.

Клаус (конечно, имя не настоящее, человека с такой внешностью не могут звать Клаусом) прячет несколько франклинов в карман:

— Мистер Ти, за вами я вернусь позже.

И уводит с собой Ичиро.

Томуро сидит в крохотной каюте. Потом дремлет на верхней койке. Снова сидит и ждёт. За мутным стеклом иллюминатора серые сумерки — так кажется ему изнутри. Наконец, он слышит тяжёлые шаги. Клаус. Раздаётся тихий свист. Томуро хватает сумку и поднимается на палубу маленького баркаса. Просто удивительно, что эта посудина не потонула тремя днями ранее во время шторма. Но размышлять некогда. Томуро спускается вслед за проводником по трапу. Ноги отвыкли от неподвижной поверхности, Томуро немного качает. Собравшись, он следует за Клаусом.

Время рассчитано правильно: только что был пересменок и Клауса встречает другой сотрудник береговой охраны. Разглядывает его документы, кивает. Клаус подаёт ему документ Томуро. Офицер пытается сличить фото с оригиналом. Некоторые сомнения вырисовываются на невозмутимом лице: пойди пойми, тот японец на фото или нет, все они одинаковы, как братья-близнецы. Становится ясно, что он совсем недавно на этом посту и ещё не привык различать азиатов между собой, да и гости из той части света в Рейкъявик не каждый день прибывают. Клаусу и Томуро это только на руку.

Наконец, их пропускают. Теперь через площадь и дальше, за угол, где давно стоит машина и ждёт Ичиро. Надо спешить. Сумка оттягивает руку, но Томуро идёт спокойно, не привлекая лишнего внимания. Это ему совсем ни к чему. Остался последний рывок — и цель будет достигнута. Они с Ичиро залягут на дно на несколько месяцев. Денег хватит. А потом.. потом можно будет дать знать о себе самым дорогим людям. Намекнуть, что всё хорошо и встреча уже возможна.

Но это потом. А пока надо убраться подальше от столицы. Ведь любой приезжий может оказаться приветом от Юто-гуми. А таких приветов Томуро не жаждал получать ближайшие лет сто. И хотя он постарался всё предусмотреть и был уверен в успехе мероприятия, задерживаться в порту не стоило.

* * *

Клаус придержал дверь прокатного автомобиля.

— Почему Исландия? Она так далеко и такая маленькая, как тут спрятаться? Вы же хотите прятаться?

— Она далеко. Никому не придет в голову ехать сюда. Только нам, да, брат?

Томуро толкнул друга в бок. Ичиро кивнул им обоим, захлопнул дверь и светло-серая машина резво унеслась по дороге с желтыми столбиками по краям.

* * *

Клаус постоял немного, удивляясь этим японцам. То ли друзья, то ли братья; вроде, одинаковые, но разные; уехали на край света, чтобы спрятаться на острове; целая сумка денег, но взяли самую дешёвую машину.

Он почесал нос, пожал плечами, ещё раз проверил, на месте ли президенты и неспешно направился к своему баркасу.

* * *

— Господин Юто! Есть сигнал!

Часть 3. Япония-Австралия

Исполнить мечту

— Но мне нужен одноместный!

— Мэм, ничем не могу помочь.

— Ну, ... Хорошо. Давайте двухместный.

— Остался только люкс для новобрачных.

— А я могу оплатить его целиком?

— Простите, мэм, я не имею права....

Кейко задумалась. Ей очень нужен был номер в этом отеле.

— Хорошо.

— Вы сможете предоставить свежий документ о браке?

— Да!

— Прекрасно. Ждём вас.

* * *

Скорей, скорей, скорей!

Пальцы летали над клавиатурой. Кейко искала решение. Как так получилось, что она пропустила концерты — невозможно было понять. Ну, ещё один ладно. Но оба? Ей даже дышалось с трудом, когда поняла, что на календаре начало октября и один концерт позади, а на второй невозможно попасть ни за какие деньги. Кейко была в отчаянии.

Ещё и с работы уволили. Она всё-таки не сдала крупный заказ в срок и теперь должна была быть благодарна начальнице, что та при увольнении вообще заплатила ей.

Так. Отель найден. Билет на концерт куплен (практически последний, чудом оставшийся). Осталась одна загвоздка. Может, плюнуть на отель и заночевать в кемпинге — наверняка получится добыть автограф во время концерта. Но Кейко понимала, что так шансы на исполнение мечты падают. Значит, она найдет способ получить документ о браке, чтобы жить в одном отеле со "звездой".

Сколько себя помнила, Кейко обожала петь. Причем не эстрадные песни, а оперные арии. Опера с самого детства была лучшим способом успокоить, отвлечь, а позже и вдохновить Кейко. Повзрослев, девушка стала ездить на концерты и в ближайшие города, и собирать коллекцию автографов звёзд оперы. И вот на этот октябрь она запланировала поездки в Токио и Осаку на выступление русской оперной дивы Анны Нетребко. Два концерта с небольшим интервалом почти наверняка гарантировали получение автографа певицы, которой Кейко искренне восхищалась с того дня, как впервые услышала. Но вмешалась срочная работа, и мысли о концертах оказались погребены под многочисленными черновиками. Заказ, в итоге, так и не был сдан, но и поездки на концерты не случились.

Кейко решила лететь в Сидней. Дальность перелёта ее не пугала, выплаченных средств как раз хватило на все расходы, осталась загвоздка с документами. Где взять свидетельство о браке, не будучи замужем, Кейко не представляла. Серьёзных отношений у Кейко не было, да она и не стремилась к ним, не ставила себе целью замужество. Был вариант обратиться к Томуро, но он уже несколько дней не отвечал на звонки. И тогда Кейко решила рискнуть.

Сотрудник отдела регистрации браков, увидев её заявление, очень старался сохранить невозмутимый вид. Удалось ему это с большим трудом. Формально, законных препятствий не было и ему пришлось выдать требуемый документ в установленные сроки. Кейко была счастлива! Правда, ей подумалось, что когда-нибудь позже она, вероятно, будет мечтать развестись. Но сейчас её ждали чемодан, самолёт и Сидней.

* * *

Перелёт и дорога до отеля прошли спокойно, и вскоре Кейко вошла в просторный холл. Весь свободный персонал отеля сбежался посмотреть на странную японку, забронировавшую люкс для новобрачных. Такого здесь ещё не видели: молодая девушка приехала одна, а в документах было указано, что брак заключён с виртуальным персонажем, а именно — гейшей Немури. Но все мысли Кейко мысли были только о завтрашнем концерте, потому она почти не обратила внимания на суету вокруг. Получив ключ, она поднялась в номер. Вид из панорамного окна показался Кейко прекраснейшим на свете, ведь совсем близко — казалось, только протяни руку и дотронешься — находилась жемчужина Сиднея, оперный театр. Собственно, и конечная цель Кейко.

Выйдя утром на улицу, Кейко порадовалась, что она в Австралии: в конце октября здесь царила весна; привычное левостороннее движение давало свободу перемещения без оглядки на окружающих (рефлексы вполне справлялись); многочисленные кафе и ресторанчики обещали разнообразные блюда. Вскоре уже сидела на солнечной веранде небольшого кафе и наблюдала за яркими попугаями, перелетавшими с дерева на дерево вдоль улицы.

В ожидании завтрака девушка решила сделать несколько набросков для будущего комикса. Даже если сейчас она безработная, это когда-то изменится. Увлёкшись, она совсем забыла о времени и очнулась, когда рядом кто-то тихо кашлянул. От неожиданности Кейко уронила карандаш. Официант поставил поднос с заказом на стол.

— Извините, мисс, но вы превосходно рисуете! Надеюсь, не помешал вам. Я обожаю аниме! Ваши рисунки мне очень нравятся! Вы могли бы показать ещё?

Кейко смутилась. Одно дело, рисовать для журнала, где она работала, и совсем другое — показывать свои рисунки незнакомцу где-то в Сиднее. Поколебавшись, она раскрыла блокнот. Молодой человек присел на свободный стул. Несколько минут он зачарованно перелистывал заполненные рисунками страницы, разглядывал героев, возвращался к предыдущим и снова замирал над каким-то персонажем.

— Послушайте, а вы могли бы нарисовать для меня кое-что? Не волнуйтесь, я заплачу! Я понимаю, что ваш талант стоит денег.

Кейко покачала головой:

— Я здесь всего на пару дней. Вряд ли я успею. К тому же, это всего лишь наброски.

* * *

Она подходила к отелю, когда её окликнул мужской голос.

— Пожалуйста, подождите!

Ещё не обернувшись, она знала, кого увидит — того официанта.

— Вы потеряли карандаш, вот, возьмите.

Он помолчал.

— Я Ник. И я не шутил, когда просил вас рисовать для меня. Моя мечта — мир аниме у меня дома.

— Я Кейко. И я тоже не шутила. Я приехала сюда на концерт и завтра возвращаюсь домой.

— Какой концерт?

— Оперной музыки. Я хочу попытаться получить автограф одной певицы, — Кейко замолчала, обдумывая, не слишком ли она откровенна. Они зашли в холл отеля и остановились у ресепшена.

— А если я помогу вам? Вы сможете задержаться или вас кто-то ждёт дома?

Кейко взяла у портье ключ с подвеской в виде голубя с сердечком.

— Номер для новобрачных? Вы замужем? О, простите, не сочтите меня слишком навязчивым. Я надеюсь, ваш супруг не будет против нашего разговора.

Кейко не выдержала и рассмеялась — уж слишком обескураженным выглядел Ник.

Девушка покачала головой:

— Моя супруга не будет против. Она во всём меня поддерживает. Сейчас я вас познакомлю. Кейко открыла блокнот и нашла нужный рисунок. Ник был ошарашен.

— Рисунок? Гейша? Вы замужем... женаты... а...

Казалось, он не находил слов.

Кейко пожала плечами.

— Мне очень нужно было попасть в этот отель, а номер оставался только для молодоженов. Пришлось выкручиваться.

Ник расхохотался!

— Кейко, вы большая выдумщица! Можно, я напишу о вас статью? Я ещё и журналист немного. Только нам нужно будет сделать несколько фотографий, с блокнотом и ключом. Можно прямо здесь.

Кейко отчаянно замотала головой.

— Нет, нет, нет! Никаких фотографий! Ни за что! Ненавижу фотографироваться!

— Но почему?

Кейко закрыла лицо руками.

— Моя бабушка говорила, что фотографии отнимают душу. Я с детства не фотографируюсь. Кроме самых необходимых случаев. Ещё и поэтому я стала художницей, хотя всегда мечтала петь. Но сцена это слишком публично и, к тому же, сплошные папарацци.

Кейко вздохнула.

— Знаете, Ник.. Я тут подумала, я нарисую для вас то, что вы хотите. Пусть хотя бы ваша мечта исполнится. Но никакой статьи и фото!

Ник тряхнул головой, пытаясь уложить всё услышанное. Подошёл метрдотель.

— Прошу прощения, мистер Джофферс. Пожалуйста, передайте вашему отцу, что совет директоров перенесен на завтрашнее утро.

— Спасибо, Макферсон, передам!

— Кейко, всё складывается как нельзя лучше! Вечером ты получишь автограф! Мой отец знаком с Анной! И это его отель.

Кейко недоверчиво улыбнулась. Пожалуй, всё действительно складывалось неплохо: концерт будет, автограф, видимо, тоже, и даже работа. Пусть пока всего на несколько дней. Кажется, это и правда похоже на медовый месяц! Может, не зря она никогда не хотела замуж по-настоящему?

Часть 4. Австралия-Мексика-..?

Подарок Крёстной

Мария раскладывала карты, меняя колоду уже третий раз. Но и так, и эдак выходило одно и то же. Поставив Сантиссиме свечу и убрав всё со стола, вышла из дома.

* * *

Ник сидел в аэропорту. Срочное поручение от отца заставило его вылететь в Мехико первым же рейсом. Обычно отец летал сам или отправлял своего заместителя, но в этот раз отправил сына.

А Нику хотелось в Японию. Знакомство с Кейко принесло яркие краски в его жизнь. За четыре дня, что она разрисовывала стены в его доме, они говорили, казалось, обо всём на свете. Разные культуры, разные ценности, но нашлось и общее, и Нику было легко общаться с Кейко. Вчера он проводил её на самолёт, и вот сегодня летит сам. Но не в Японию, как собирался вскоре, а в Мексику.

Ник почти не помнил свою жизнь там. Они переехали в Австралию после смерти мамы, когда ему было восемь. С тех пор в Мексике Ник не бывал, а отец не любил разговоры о прошлом. И вот сейчас его ждала встреча с детством. Вспомнит ли он город, улицы, дом?

Было поручение отца: заехать в два отеля, передать одни документы, забрать другие, проверить подлинность — это Ник держал на поверхности памяти. А из глубины всплывали яркие картинки прошлого. Мама в красном платье, смеющаяся, счастливая. Обнимает отца, держит за руку Ника. Они идут к площади. Вокруг звучит музыка. Ник знает: сейчас мама будет танцевать, а все вокруг — громко хлопать.

Он любил, когда мама танцевала, её танец всегда был волшебством. Целых восемь лет Ник жил счастливо. Пока однажды маму и малышку Луизу не забрала с собой болезнь. И счастье кончилось. Бабушка могла бы смягчить чувство утраты, но она осталась в Мексике. Ник умолял её поехать, но бабушка понимала и видела больше, чем маленький мальчик, и потому осталась. Какое-то время приходили от нее письма; писала их соседка, а бабушка рисовала несколько неровных букв и маленького человечка внутри круга. Ник понимал: это означало, что бабушка любит его и хранит в своём сердце. Это помогало первое время, пока мальчик привыкал к новой жизни в другой стране, к новым правилам в школе, к чужому человеку, которого он ещё недавно звал отцом.

Дети привыкают быстро, и Ник привык. И счастливо смеющийся мальчик остался где-то далеко, на другом краю света. До тех пор, пока не встретил Кейко.

В ожидании посадки на рейс, Ник прогуливался мимо сувенирных магазинчиков. В одном из них что-то привлекло его внимание и он, уже пройдя дальше, вернулся. Разглядывая полки с разными сувенирами, нашёл взглядом небольшую прямоугольную коробку с изображением девушки. Чем-то она притягивала взгляд. Ник старался слушать интуицию и потому заинтересовавшая его коробка перекочевала в рюкзак. Уже в самолёте он достал её, чтобы разглядеть, и с удивлением увидел, что изображение представляет собой изящно прорисованный скелет в платье и накидке. Надпись гласила: "Карты Таро Санта Муэрте". Чем-то смутно-знакомым веяло от этого рисунка.

Ник открыл коробку — в бархатном мешочке находилась колода карт. В небольшом углублении рядом — костяная фигурка, повторявшая изображение с крышки и белая свеча. Ник был озадачен. Интуиция говорила с ним редко и всегда оказывалась права, но покупка колоды карт всё же вызывала недоумение. Положившись на высшие силы, Ник убрал коробку в рюкзак. Впереди наверняка ждали ещё сюрпризы: нельзя вернуться в прошлое, не разворошив воспоминания. И Ник искренне надеялся, что вспомнит самое лучшее.

* * *

Мехико встретил его туманом. Взяв такси, Ник поехал в отель: после длительного перелёта не было никаких сил ехать куда-то ещё и, к тому же, это была первая точка назначения. Не разбирая вещи, он рухнул на кровать и уснул. Снилась ему мама. Держа на руках малышку Луизу, она негромко пела, ласково глядя на Ника. Потом приложила палец к губам, покачала головой и растаяла. Ник проснулся в слезах, но вскоре снова уснул. Теперь он видел во сне бабушку. Она что-то шила, сидя у окна. Строго посмотрела на Ника и вернулась к своему занятию, не сказав ему ни слова. Только кивнула, будто подтверждая правильность ситуации.

Утром, разобравшись с половиной документов и оставив вторую на завтра, Ник вышел на улицу. Дома он передвигался только на велосипеде или скутере и водить, считай не умел, так что пришлось бы ездить на такси, а этого не хотелось. Перекусив на ходу, он решил пойти туда, куда поведут его ноги. И интуиция. Коробку с Таро он даже не вынимал из рюкзака. Задумавшись, Ник не заметил, как вышел на какую-то площадь. И сразу же вспыхнул в памяти фейерверк: это та самая площадь, куда они так часто ходили с мамой и где она танцевала! Эмоции переполняли Ника.

Дальше ноги понесли его вперёд, налево, снова прямо, ещё несколько поворотов и.. Да! Он на месте. Дома, конечно, не было. Прошло двадцать лет. Было бы глупо предполагать, что всё останется по-прежнему. На месте дома, где Ник жил с родителями и бабушкой, стояла десятиэтажка, первый этаж которой занимал небольшой магазинчик. Дверь была открыта, и Ник без колебаний зашёл. Магазин оказался книжным, но несколько полок хозяева отвели сувенирам, а в углу стояла старая кофемашина. Посетителей не было. Навстречу Нику из-за цветастой ширмы вышла женщина. В темном платье, волосы скручены в узел, глаза ярко подведены. Она молча кивнула и поманила его за собой. Ник шагнул за штору.

В небольшой комнатке стоял квадратный стол, накрытый цветастым платком, пара стульев, старый диван и несколько полок с книгами. Приятно пахло травами. На одной из полок Ник увидел своего рода алтарь и узнал фигурку в центре — такая была на коробке, лежавшей в его рюкзаке. Руки сами потянулись открыть молнию. Ник подал коробку женщине и присел на диван. Она молча открыла её, достала карты, провела по ним рукой и улыбнулась.

— Здравствуй, Ник. Наконец-то ты здесь. Старая Исабелла долго ждала тебя и не дождалась. Я знаю, знаю, ты не мог приехать. Ещё было не время. Но сейчас ты как раз вовремя. Надеюсь, ты помнишь, какой день сегодня. И завтра.

Ник смущённо пожал плечами:

— Я не уверен. Но кажется, День мертвых.

— А, кое-что ты всё же помнишь? Тем лучше. Ты готов?

— К чему?

— Узнать свою судьбу, конечно! Спросить совета, понять, что тебе делать и куда идти. Разве ты не за этим приехал?

— Не то чтобы.. Я случайно попал сюда.. и я даже не знаю вас!

— Я — Мария. И это всё, что тебе нужно знать сейчас. Вспоминай, думай, мечтай. А я разложу карты.

Увидев непонимание в глазах Ника, Мария пояснила:

— Вспоминай прошлое. Думай о настоящем. Мечтай о будущем. Карты скажут, куда идти, но не скажут, когда. Они ответят тебе, что делать, но не скажут, как. Они видят, но слышать своё сердце должен ты сам.

Расправив платок на столе, Мария зажгла свечу и взяла в руки колоду карт.

Ник попытался поймать нить воспоминаний, но картинки разбегались. Мысли упорно возвращали его в Сидней и манили в Японию.

— Ник, послушай, — настойчивый голос Марии вывел его из раздумий, — карты говорят, ты не там, где должен и не с теми, кому нужен. Завтра мы проведем обряд и спросим совета у Исабеллы.

— А если.., — Ник замялся. Он и верил, и не верил во все эти праздники, обряды, медиумов.

— А могу я спросить маму?

Мария понимающе улыбнулась.

— Мы попробуем. Я подготовлю всё, что нужно. А ты открой своё сердце и вычисти мысли. Ты никогда не будешь прежним, а каким станешь — зависит только от тебя. Приходи завтра.

И прежде, чем Ник успел спросить что то ещё, Мария вывела его из комнатки и из магазина. Подъехало такси; вскоре Ник был в отеле.

Спал он плохо, сны путались: знакомые и чужие лица наплывали друг на друга, звучала мексиканская музыка, японская речь, пахло морем и почему-то сероводородом.

Закончив к обеду с делами, он отправился в книжный магазинчик Марии. Каково же было его удивление, когда магазинчика он не нашёл. Но дом был на месте. Сидевший у входа старик, завидев Ника, протянул ему знакомую коробку с картами и небольшой свёрток.

— Ты поймёшь, что нужно делать. Поезжай к матери. Там найдёшь ответы.

Нику отчаянно захотелось домой, в Сидней. Там было всё просто и понятно: работа, друзья. Хотя нет. Теперь там были ещё и рисунки Кейко. Частичка её самой осталась в доме Ника. Везде его поджидали вопросы, на которые он не знал ответа. Что ж. Раз у него есть шанс получить хотя бы часть ответов, надо использовать его.

Ник поехал на кладбище, где были похоронены мама, Луиза и позднее — бабушка. Людей там оказалось неожиданно много, всюду горели свечи, звучали песни и громкие разговоры. У самого входа он увидел знакомую фигуру в тёмном платье. Мария.

— Пришёл. Молодец. Я уж думала, бросишь эту затею, вот и решила проверить тебя.

И, ничего не объясняя, Мария направилась в сторону от кладбища. Вскоре они подошли к невысокому зданию, выкрашенному почему-то в цвета мексиканского флага..

— Заходи, — Мария открыла дверь и вошла первой.

Помещение было похоже на комнату в книжном магазине: невысокий стол, диван, пара стульев и полки с книгами.

— Доставай свечи, — скомандовала Мария.

Ник раскрыл свёрток — в пестрый платок были завёрнуты разноцветные свечи: зелёная, красная, фиолетовая, золотая. Из коробки с картами он достал и белую. Мария вынула из той же коробки фигурку девушки и поставила в центр стола.

— Это — Белая Сестра. Сантиссима. Санта Муэрта. Крёстная. Сегодня её советы наиболее честны и правильны. Но сначала ты должен сделать ей подарок. Потом попроси помощи и зажги свечу. Одну. Выбери сам, сердце подскажет. Остальные увезёшь с собой и отдашь тем, кому они будут нужнее всего. Я вернусь позже.

Мария остановилась на пороге на мгновение, и вышла. Ник остался один. Снова мысли унесли его в детство. Он так явно видел мать, бабушку, слышал их голоса и смех Луизы. Теплым океаном любви и нежности затопило его сердце. Он чувствовал, как мама гладит его по голове лёгкой рукой, слышал, как бабушка притворно сурово ворчит за проделки, видел, как Луиза тянет к нему крохотные ручки. Тепло и любовь, вот чего искал Ник, вот чего не хватало ему в жизни.

Он выбрал свечу и зажёг её. Нашел в рюкзаке монету и положил к ногам статуэтки. Подумав, отцепил от рюкзака брелок и тоже выложил его рядом с монетой.

— Дорогая Крёстная, Белая Сестра, научи, подскажи, куда мне идти? Где я буду счастлив, как в детстве.

Свеча вспыхнула, заискрила, но не погасла.

— Теперь я сделаю тебе расклад, — раздался голос Марии. Она бросила взгляд на выбранную Ником свечу, улыбнулась и достала карты.

— Подумай о том, что тревожит тебя сейчас больше всего, — попросила Мария и, понаблюдав за Ником с минуту, вынула три карты.

— Что ж, мой дорогой. Всё хорошо. Доверяй интуиции, она не подведёт тебя никогда. Будь готов распрощаться с тем, что мешает тебе и закрыть старый конфликт, чтобы он больше не ранил твоё сердце. И помни, чем больше отдаёшь — тем больше получаешь. Ты на верном пути, мой мальчик. Он довольно долог, этот путь, но ты обязательно придёшь туда, где твоему сердцу будет тепло.

Мария взяла листок бумаги, написала на нем что-то и свернула трубочкой.

— Откроешь, когда доберешься..

— Куда?

— А это ты скоро узнаешь.

Она улыбнулась, собрала карты, завернула оставшиеся свечи и подала это всё Нику. Потом проводила его на улицу, обняла на прощанье и вскоре затерялась в пёстрой толпе. Ник был сбит с толку и разочарован. Обряд? Советы мамы и бабушки? И он во всё это поверил? Хорошо ещё, не рванул на Меркадо-де-Сонора за любовным спреем или высушенным детёнышем ламы — Ник слышал, там и такое есть. Скептик в нём побеждал. Хотя в рюкзаке лежала коробка с картами и разноцветные свечи, а в душе разливалось забытое уже тепло.

Вызвав такси, Ник поехал в аэропорт.

— Я могу поменять этот билет на другой?

— Да, сеньор, конечно. Куда вы хотите лететь?

Ник задумался ненадолго и назвал город.

— Рискуя, мы продлеваем молодость, не так ли?

Девушка за стойкой улыбнулась ему и застучала тонкими пальцами по клавиатуре.

Часть 5. Четыре пятых

1/5 Япония.

Где-то на окраине Токио Джун, худенький подросток лет пятнадцати, склонился перед господином Юто. Опустив голову, он, тем не менее, улыбался. Сегодня Джун заслужил похвалу: он поймал сигнал датчика — беглецы найдены. Осталось вернуть их и то, что они украли, господину Юто. Но это уже не его забота. Джун сделал то, что ему поручили: почти месяц следил за сигналом, а когда тот вдруг пропал, вообще перестал отходить от приёмника, даже спал рядом, вывернув регулятор громкости на максимум. И вот, его усилия были вознаграждены. — Ты хорошо сделал свою работу. Награда будет твоей, когда мы вернём этих воров сюда. Джун тихо вздохнул, не поднимая головы. Ведь когда Томуро и Ичиро вернутся, хозяин может и забыть о своем обещании. Но делать было нечего. Он поклонился ещё раз, а потом по лёгкому движению руки господина Юто, покинул комнату.

2/5 Исландия

Т. — Послушай, брат. У меня нехорошее предчувствие. Не могли мы так легко отделаться. И. — У Юто длинные руки, ты прав. Но мы слишком далеко даже для его соглядатаев. Т. — Мне бы твою уверенность, брат. Может, нам стоит сменить план и страну? Может, поедем в Европу? Думаю, там будет проще затеряться. И. — Возможно, Исландия была не такой хорошей идеей. Мы сменим страну. Но ты понимаешь, мы не сможем вывезти отсюда вот это всё, — Ичиро кивнул на сумку. Томуро присел возле, открыл молнию и убрал лежащие сверху вещи. Сумка была полна цилиндрических полупрозрачных контейнеров, слабо светившихся фиолетовым. Один из цилиндров отличался по цвету и не светился. Томуро достал его, подойдя к столу, открутил крышку и вытряхнул из цилиндра несколько флешек, перебрал их. Т. — Может, заберём хотя бы это? Ичиро покачал головой: И. — Мы же решили. Оставим хоть крошечный кусочек пазла — Юто найдет способ восстановить остальное, и тогда неизвестно, к чему это приведёт. Ты же видел, как действуют эти капсулы, и что происходит с человеком потом. Я не хочу стать безвольным рабом империи Юто. Т. — Ты прав, брат. Надеюсь, мы собрали всё, что было. И. — Абсолютно. Мы же проверяли и подсчитывали не раз. Ну, ты готов? Т. — Да. Машина заправлена, навигатор включён. Через час-другой будем на месте. Ичиро кивнул, подхватил сумку и вышел. Томуро собрал флешки, закрутил контейнер и, оглядев комнату и, убедившись, что они не оставили никаких личных вещей, закрыл за собой дверь. Через минуту машина рванула с места и вскоре шум мотора затих вдали. За две недели Ичиро вполне освоился с правосторонним движением и уверенно чувствовал себя за рулём. Томуро предпочитал место пассажира. На исходе часа братья свернули с основной дороги. Машина запрыгала по неровностям под колесами. Вскоре ехать стало невозможно, сказывалась низкая подвеска. Будь у братьев джип, они бы проехали немного дальше. Они вышли из машины, оставив ключи в замке зажигания, и направились по еле видной тропинке дальше, поочередно неся сумку. Последние метры братья волокли сумку по камням и еле передвигали ноги от усталости. Дорога оказалась тяжелее, да и подъем на почти 1500 метров в их ситуации нельзя было назвать увеселительной прогулкой. Наконец, они дошли до кратера. Бросив сумку у края, упали рядом, пытаясь отдышаться. Почти стемнело: в середине ноября световой день в Исландии уже очень короток. Т. — Погоди, брат, я сделаю фото для босса. Думаю, он оценит. Ичиро достал телефон и сделал несколько кадров. И. — Отличная, идея, брат! Отправим ему из аэропорта привет. Т. — А куда мы полетим? И. — Куда угодно на ближайшим самолёте! Только заедем за справкой для тебя. Скажем, что ты уронил паспорт в вулкан. — Думаешь поверят? — Думаю, они предпочтут, чтобы мы улетели, так что — вперёд, братишка!

3/5 Австралия

Кейко уже сидела в самолёте в ожидании вылета, но мыслями была в Сиднее. Снова и снова прокручивала в голове события последней недели. Ей очень понравился город, привёл в совершеннейший экстаз прекрасный концерт и волшебный голос Анны Нетребко, её автограф, данный уже после концерта, в отеле. И никак не шёл из головы забавный официант, чей дом она разрисовала его любимыми персонажами аниме. Ник ей понравился. Его искренность подкупала, с ним было легко и говорить, и молчать. Чтобы отвлечься, включила в телефоне любимый тв-канал в прямом эфире. На экране появилась эмблема лотереи. — А теперь разыграем поездку на остров Миядзима на выходные. Крутите барабан, пожалуйста! Ведущий отошёл, а его ассистентка в неоново-розовом комбинезоне раскрутила пластиковый круглый контейнер. — Выиграл номер А4517. Поздравляем! Мы свяжемся с вами в ближайшее время. Кейко нашла в рюкзаке свой лотерейный билет, дважды сверила номер: да, она выиграла! — О, бабушка! Спасибо тебе! Я знаю, это ты помогла мне. Главной целью Кейко были тории (ворота) храма Ицукусима. От бабушки она знала: если пройти под воротами во время отлива — а ворота довольно далеко от берега — и загадать желание (лучше вслух), то оно непременно сбудется. Осталось только дождаться отлива.

4/5 Мексика

Слушая длинные гудки в трубке, Ник в который раз пытался подобрать слова и надеялся, что отец ответит на звонок сам, а не включит автоответчик. — Филипп Джофферс слушает. — Это Ник. Привет, пап. — Что-то с документами? — Нет-нет, с ними всё в порядке. Я хотел сказать... Знаешь, я, кажется, понимаю, почему ты попросил меня полететь в Мехико. Чтобы я вспомнил. Чтобы услышал голос рода. Спасибо тебе за это. И я решил, что пока не вернусь в Сидней. Я должен многое обдумать, понять. — Ну, вообще, я не полетел из-за совещания в Мельбурне. Туда я не мог тебя отправить. Но я, пожалуй, рад, что всё так вышло. И рассчитывай, что в любом нашем отеле тебя всегда будет ждать номер. На любой нужный тебе срок. — Хорошо, пап. — А документы, Ник! Что с ними? — Я отправил их курьерской службой. Завтра будут у тебя. — Окей, сын. — Знаешь, — Ник помолчал, но решил продолжить, — я встретил там Марию..., — но отец уже положил трубку. Ник развернул билет и глянул на табло. До вылета в Будапешт оставалось полтора часа...

Часть 6. Мексика/Австралия-Венгрия

Надежды и чаянья

Самолёт набрал высоту. Пестрый, как мозаика, Мехико остался позади. Такая же яркая мозаика царила и в мыслях Ника: ворох воспоминаний о детстве, что царапал и грел сердце одновременно; далёкая Австралия и Кейко из ещё более далёкой Японии, которые манили к себе каждая по-своему; отец, занятый только делами и с трудом нашедший в разговоре с сыном несколько слов на другую тему. Но впереди было четырнадцать часов полёта. Можно было подумать, помечтать, задать себе вопросы и попытаться найти ответы. Этим Ник и занялся. В Европе Ник не бывал, потому и выбирать особо не стал: начать путешествие к себе можно с любого шага. Почему бы не Будапешт? Город с долгой и яркой историей, притягательный и таинственный, полный памятников, парков. Верхняя часть города, Буда, зелёная и холмистая, а с неё, как на ладони, виден Пешт, ровный и спокойный. Ник поселился в одном из хостелов в нижней части города (ему не хотелось объяснять персоналу отеля, чей он сын) и позвонил Кейко. — О, Ник! Привет! Как там мои рисунки? — Ждут моего возвращения. — Разве ты не дома? — Пока нет. Я решил, что мне нужно куда-то поехать. И вот я в Будапеште. — Будапешт? Это... Венгрия? Основательная прогулка у тебя выходит. — Точно! Хочешь составить мне компанию? Я куплю тебе билет. Пусть это будет твой гонорар за рисунки. — Эй, погоди! Не так быстро! Я ещё не согласилась! — Я слышу, что ты готова лететь. Твой билет будет в аэропорту. А тут я тебя встречу. Кейко положила трубку и улыбнулась. Загаданное у торий храма Ицукусима желание осуществлялось прямо на глазах. Она поблагодарила бабушку за заботу и бросилась собирать вещи. Ник встретил её, как и обещал. Несмотря на долгий перелёт, Кейко была в хорошем настроении. — У тебя так мало вещей, — удивился Ник, — Ты хоть что-то взяла с собой? — О, я взяла самое дорогое! Фотографии моих родных, блокнот с рисунками и мои любимые кисти. А остальное вот тут. И тут, — она указала пальцем на лоб и на область сердца. — А что взял с собой ты? — и Кейко шутливо ткнула пальцем в Ника. Он задумался. За долгий перелёт из Мехико он так и не нашёл свои ответы. Кто он? Сын своего отца? Давно умершей матери? Внук забытой им Исабеллы? Милый официант в маленьком сиднейском кафе; фанат аниме настолько, что теперь его дом разрисован от пола до потолка; богатенький наследник отцовского бизнеса? Или просто влюбленный мужчина? А причина его душевных терзаний сидит рядом, пряча улыбку, и чиркает что-то на салфетке. — Это долгая история. Но я расскажу тебе позже. Из Мехико я привез ту часть себя, которая была забыта много лет. И это, пожалуй, самое дорогое. А ещё я с радостью назову дорогой тебя. Если твоя виртуальная супруга не будет против, — он подмигнул. Кейко хихикнула, но посмотрела серьёзно и ничего не ответила.

Следующие дни они посвятили городу и к разговору больше не возвращались. Набережная Дуная и здание Парламента, пешеходная улица Ваци, цепной мост, памятник Имре Кальману у здания оперетты (тут Кейко призналась, что его произведения весьма неплохи, хотя она и предпочитает оперу). Оперный театр тоже видели, только снаружи. Кейко потряс необычный памятник на набережной: несколько десятков пар обуви — стоптанные ботинки, туфли, башмачки — стояли на самом краю. Ещё шаг — и воды Дуная подхватят, закружат и заберут на дно эту обувь, как когда-то, в далёком 1944, забрали её хозяев. — Давай пойдем куда-то ещё, — попросила Кейко, не в силах совладать с эмоциями. И они направились в парк Варошлигет. Там, на территории замка Вайдахуняд установлена скульптура Анонимуса. О ней ходили разные легенды. То ли монах, то ли учёный муж жил когда-то в этих местах, вел летопись событий тех времён. Говорят, учился в Сорбонне. Говорят, нынче он дарует студентам удачу на экзаменах. И тем, кто мечтает об успехах в области литературы, помогает тоже. Скептицизм Ника поубавился, когда он увидел, как блестит отполированное тысячами прикосновений перо в руке Анонимуса. — Знаешь, Кейко, я бы хотел однажды стать известным журналистом. Или даже писателем. Кейко кивнула на памятник. — Попроси его? Почему нет? Конечно, он не напишет за тебя ничего. Но вчера в чудо помогает всегда и всем. Ник потрогал перо, помолчал минуту. — У меня появилась идея. Я не планирую возвращаться домой в ближайшее время, значит, и статьи в газету писать не буду, ведь за мой была колонка местных новостей. Но я могу писать о моем путешествии! Хотя, кому интересен путешествующий официант. Кейко захлопали в ладоши. — Ник! Ты гений! Ты будешь писать о путешествии и делать фотографии, а я — рисовать о поездке комикс, где главной героиней будет Немури! Уверена, это будет интересно! Я назову его "Вокруг света с гейшей". — Стоит попробовать! Но это значит, ты поедешь со мной куда-то ещё? Кейко улыбнулась и чуть пожала плечами. — Я проголодалась. Давай где-нибудь перекусим. Они дошли до парковки — оказалось неблизко, и взяли такси. Таксист удивлённо поднял бровь, увидев Кейко, но ничего не сказал. Он отвёз их в центральную часть города. Пока Ник, путаясь, пытался разобраться, сколько форинтов или евро ему платить, водитель не выдержал собственного молчания. — Сегодня мне везёт на пассажиров с Востока. Только что вёз двух ребят, теперь девушка, — сказал он, вроде бы не обращаясь ни к кому. Но Кейко почувствовала, как какая-то струнка внутри зазвенела. — Двух парней? Японцев? Куда вы их отвезли? Водитель пожал плечами: — Может, и японцев. Могу и вас туда отвезти. Они просили куда-то, где можно недорого поесть, а у нас везде недорого. Садитесь обратно, отвезу. Вскоре такси остановилось у симпатичного двухэтажного домика. На первом этаже располагалось кафе. Водитель молча взял деньги и также молча уехал.

Ичиро и Томуро в смятении пересчитывали наличность. После оформления документа для Томуро, денег могло хватить только на какой-нибудь ужасно невостребованный рейс. Или тот, что будет через пару месяцев. Пришлось выбрать первый вариант. Через три часа вылетал самолёт в Будапешт. Два билета эконом-класса оставили братьев почти без денег. Но главное — они осуществили свой план, они оба были живы, вместе. Что ещё надо, когда твой дорогой брат рядом и готов рискнуть ещё раз? В аэропорту Будапешта братья немного растерялись. Поменяв остатки денег на местную валюту, и гадая, не было ли это ошибкой, они пытались решить, куда им податься. Оглядывая толпу в поисках подсказки, Томуро заметил мужчину, который, не отрываясь, смотрел на них. Убедившись, что его заметили, он кивнул и направился к выходу. Томуро дёрнул брата за рукав и пошёл следом. Это оказался всего лишь водитель такси. Увидев в топе абсолютно сбитых с толку братьев, он решил помочь им. Тем более, он неплохо знал английский. Ичиро попросил отвезти их куда-то, где можно переночевать очень-очень дёшево. Но сначала — поесть. Водитель кивнул и завел машину. Минут через двадцать они остановились у двухэтажного домика. Водитель ткнул пальцем в окна второго этажа: — Там будете спать. А там, — опустил палец ниже, — еда. Вкусно. Недорого. Улыбнулся. — Сестра моя. И уехав, не взяв ни форинта. Действительно, оказалось вкусно и даже бесплатно, когда симпатичная Марта узнала, что Томуро и Ичиро привёз её брат и не взял с них денег. Томуро удивлялся, как это в Венгрии все знают английский, а Ичиро только радовался, ибо на слух местный язык казался ему абсолютно непроизносимым, а надписи выглядели нечитаемыми. Он кивнул Томуро: — Пойдем, пройдемся. Надо подумать, что делать. Не можем же мы жить тут без денег. А откуда их взять? На неделю нам хватит, насколько я смог прикинуть. — Пойдем работать в такси! Ичиро рассмеялся. — Японцы в такси в Будапеште? К тому же ты не умеешь водить. — Умею! — Это не вождение. Не умеешь. Они вышли на улицу. — Вот бы Кейко сюда! Она бы обязательно что-нибудь придумала! У мини-отеля остановилось знакомое такси. — Говори желание вслух, и оно сбудется, — прошептал Ичиро, наблюдая, как из машины выходит загорелый мужчина, а за ним, опираясь на поданную им руку — Кейко! Казалось, ничего более удивительного не случалось в его жизни. — Томуро, ты тоже её видишь? Тот только кивнул.

Кейко недоверчиво оглядела братьев. Потом с радостным возгласом обняла одного, второго, смутилась и отскочила в сторону. А потом буквально засыпала их вопросами. Ник наблюдал за беседой. Японского он не знал, по мимике братьев угадать, о чём разговор, было непросто, так что он решил просто подождать. Кейко обернулась. — Ник! Иди сюда, я вас познакомлю! — Это Томуро, мой давний друг. Это Ичиро, его старший брат. — На десять минут всего, — не удержался Томуро. Хлопнула дверца машины. Знакомый всем водитель подошёл к ним, оглядел всю компанию, кивнул и уехал. Вскоре, заняв свободный номер, Ник и Кейко слушали о приключениях братьев сначала в Японии, потом по пути в Исландию, и наконец — историю бегства и оттуда. — Мы уверены, что Юто ищет нас. Но даже если найдёт — взять с нас нечего. Но лучше бы не нашёл, так было бы спокойнее. Что нам стоило изобрести шапки-невидимки? — Томуро, а ведь ты приносил мне капсулы, помнишь? Ичиро замер. — Кейко, где они? — У меня дома где-то. Одну я использовала. Кажется. Я до сих пор не уверена. А заглянуть в коробочку ещё раз так и не смогла. — То есть, их там может и не быть? Кейко пожала плечами. — Я не знаю. В тот день ещё было землетрясение. Несильное, но я была напугана, потеряла сознание. Извини. Ичиро схватился за голову. — Всё зря! Всё было напрасно! Что ты наделал, Томуро! Я же тебя предупреждал — никому! — Я не приносил! Клянусь! — он вскочил на ноги. — Брат, верь мне! Ичиро потянул его за руку, тот сел. — Томуро. Ты понимаешь, что может произойти, если Юто найдёт хоть одну капсулу? — Не найдёт. Я уверен. — Кейко? Подумай ещё раз. Когда я принёс тебе капсулы, как ты считаешь? Кейко задумалась. Вспомнила те недели, когда спала по 3-4 часа в сутки и рисовала, рисовала, пытаясь успеть выполнить заказ. — В конце сентября. Ичиро выдохнул: — Кейко, всё в порядке. У тебя нет капсул. В конце сентября Томуро не мог заходить к тебе, мы безвылазно сидели на работе и даже ночевали там. Томуро кивнул: — Да, брат, тогда нам было совсем не до гостей. Кейко улыбнулась: — Значит, всё хорошо? Братья переглянулись. — Да. — Нет. Ичиро толкнул брата в бок. Ник махнул рукой: — Оставьте ваши штучки, говорите, как есть. — Мы не знаем, что делать дальше. У нас почти нет денег. Мы не можем тут устроиться на работу. Юто наверняка нас ещё ищет, — Томуро произнес все это, не останавливаясь, чтобы не передумать. Было сложно говорить о своих проблемах с малознакомым иностранцем, хотя Ник и производил хорошее впечатление. — Что ж, — произнес малознакомый иностранец, — попробуем что-нибудь придумать. Моно-но-аварэ

Часть 7. Весь мир

Чудеса верят в нас

Ник, Кейко и братья спустились вниз. Марта подала им ужин. Слово за слово, они разговорились. Братья поблагодарили Марту и её брата за отзывчивость. Марта, смущаясь, сказала, что привыкла так поступать. А брат, хотя и не до конца восстановился после аварии в прошлом году, не изменяет своим принципам и помогает тем, кому нужно, как и раньше. И никогда не берёт денег с тех, кому сложнее, чем ему. Хотя деньги нужны, а заработать стало сложнее — мини-отель всё реже пользуется спросом. Сейчас, к примеру, здесь не было ни одного постояльца. Ник внимательно слушал, думал о чем-то. Наконец, приняв решение, поднялся в номер и вернулся с небольшим свёртком.

Развернув бумагу и яркий платок, Ник выложил на стол цветные свечи и небольшую костяную фигурку.

— Я привёз это из Мексики. Это Сантиссима, Крёстная, Белая Сестра. Иначе — Санта Муэрте. И хотя её главный день прошёл, думаю, она не откажет нам. Каждый попросит её о помощи, поднесёт небольшой подарок и зажжёт свечу.

— Подарок? Какой? — растерянно спросила Марта.

— Любой. Конфету, монетку, брелок, открытку — что сочтёте подходящим.

— А свечи?

— Марта, тебе — золотую. Это финансовая стабильность, успех. Для брата возьми фиолетовую, проси ему исцеления.

Марта взяла свечи, повертела в руках, положила на стол и пошла на кухню за подношением.

Ник повернулся к братьям:

— Ичиро, Томуро, вам я предлагаю зелёную и белую. Одна отвечает за справедливость и лады с законом, вторая даёт защиту.

Ичиро взял свечи, понюхал, отдал одну брату.

Ник взял в руки оставшуюся свечу.

— Кейко. Я знаю тебя так мало, но иногда кажется, что всю жизнь. Я успел научиться у тебя лёгкости принятия решений и смелости бороться за мечту. Я желаю тебе обрести любовь. Эта свеча — для тебя.

Не дожидаясь ответа от девушки, Ник расстелил на столе платок, поставил в центр фигурку Сантиссимы и отошёл в сторону.

Он уже просил Крёстную о помощи и получил её. Вся его жизнь изменилась благодаря той поездке. И пусть оставалось ещё многое, что Ник хотел бы видеть по-другому, о чём мечтал и на что даже не смел надеяться — он был безоговорочно счастлив. Счастлив так, как бывают счастливы дети. Не почему-то, а просто потому, что есть этот мир. И люди в нём. И можно мечтать и идти к исполнению этой мечты. И верить в чудеса.

ПС. Венгрия

Ичиро и Томуро, не в силах перестать улыбаться, разглядывали сертификаты авиакомпании. Открытая дата, перелёты в любой пункт назначения, срок действия — год. Ичиро сунул билет в карман и протянул руку Нику:

— Спасибо, друг. Знай, мы будем рады вернуть тебе наш долг.

Ник, соглашаясь, кивнул. Конечно, он не собирался требовать долг с братьев когда бы то ни было, но правила обязывали согласиться.

— Как ты это сделал? — спросила Кейко, провожая взглядом взлетающий самолёт.

— Снял деньги со своего счета. Отец открыл его для меня пятнадцать лет назад с условием не трогать до совершеннолетия. Думал, никогда не пригодится. Это деньги отца, я не хотел брать их для себя. А для других — можно.

Кейко улыбнулась: "Бабушка, ты была абсолютно права! Всё так и случилось! Благодарю тебя!"

ПС. Япония.

— Для господина Юто, — курьер протянул конверт Джуну.

Через полминуты мальчик уже стоял у двери в кабинет хозяина. Войдя, поклонился, отдал конверт и вышел. Не прошло и десяти секунд, как из кабинета раздался яростный рёв рассерженного господина. Дверь распахнулась, господин Юто выбежал из кабинета, громко ругаясь. Джун аккуратно заглянул внутрь — на полу валялась смятая фотография. Он поднял её, разгладил. На фото большая сумка, полная фиолетовых цилиндров, стояла у кратера вулкана. Нарисованная стрелка указывала внутрь кратера. На обороте была приписка:

"Гекла благодарит господина Юто за щедрость"

ПС. Исландия.

Из местных новостей округа Сюдюрланд:

"Небольшая активность вулкана Гекла была зафиксирована на прошлой неделе. Облако пепла поднялось на высоту около пятисот метров. Из-за сильного ветра пепел был разнесен по округе в радиусе примерно 30 километров. Жители Сельфосса отметили его необычный фиолетовый оттенок."

Пс. Мексика.

Мария сидела в кресле. Телефон, молчавший долгие годы, вдруг зазвонил. Она давно не пользовалась этим номером, но и отключить его не могла. Ждала. Включился автоответчик. Записал короткие гудки. Мария отложила вязание, подошла у телефону. Но выдернуть провод не успела: раздался ещё один звонок. Она подняла трубку:

— Здравствуй, Филлип.

Пс. Австралия.

Мистер Джофферс открыл сейф и достал потрёпанную записную книжку. Нашёл нужную страницу, решительно набрал номер. Закусив губу, слушал длинные гудки. Наконец, на том конце провода включился автоответчик:

"Здравствуйте, это Мария Торрес. Говорите..."

Мужчина положил трубку. Подумал. Снова позвонил.

— Здравствуй, Мария.

* * *

Моно-но аварэ — буквально «очарование вещей». Понятие «вещи» нужно в данном случае толковать расширительно: вещи — это не только предметы этого мира, но и чувства людей, и сами люди. Аварэ — «печальное очарование», возникающее при взгляде на «вещи мира», главное свойство которых — бренность и изменчивость. Печальное очарование вещей связано во многом с осознанием бренности, мимолетности жизни, с ее ненадежной, временной природой. Если бы жизнь не была так мимолетна, то в ней не было бы очарования — так написала в ХI веке одна знаменитая писательница.