Монета

Глава 1

Лязг крышки об кастрюлю. Веки разомкнулись, сон чиркнул на прощание чёрными перьями по занавеске. Егор не спешил вставать. Его взгляд скользил вдоль орнамента на обоях, тяжело поднимался к бликам на потолке, а потом опускался в пыльную темноту под письменным столом.

- Спишь-не спишь? Иди есть, если встал! – как обычно, вместо «Доброго утра» крикнула тётя Катя из кухни.

Скинул одеяло, умылся. Неприветливо глянул на варёные сардельки и картошку. Пахло жареным луком, а через открытую форточку с улицы доносится сладкий запах пыли, травы и машин.

- Я гулять! – буркнул Егор и скользнул за дверь. Тёте Кате всё равно. У неё своя жизнь. Когда мамы не стало, она взяла Егора к себе. Он мало что понимал тогда, мал был. Тётя Катя сказала, что мама улетела на небо. А другим она говорила, что у неё своих всё равно нет и не в детдом же отдавать, пусть живёт. Егор всё думал тогда, почему мама вдруг улетела? Её кто-то спугнул, как птицу? Почему она не взяла его с собой? И когда она вернётся? И вернётся ли? Он спрашивал у тёти Кати, а он пожимала плечами, да отводила глаза.

Каникулы – это хорошо. Очень даже хорошо. Не нужно каждое утро мучительно тащиться в школу, видеть вокруг себя чужие лица, слышать чужие голоса, возвращаться каждый раз растоптанным и оглушенным. Егор ни с кем не дружил, его пугали попытки посторонних заговорить с ним. Потом он немного привык, но отвечал односложно и старался поскорее уйти. Сначала его дразнили, а потом перестали замечать, чему Егор был только рад.

А по улице можно слоняться весь день, разглядывать дома и машины, слушать посторонние разговоры, представлять, как живут другие люди. Можно смотреть на чужие окна и фантазировать, как там стоит мебель, как там пахнет, кто там живёт. Главное, не встречаться глазами с прохожими. Чужие взгляды как брызги холодной воды в лицо, заставляют вздрогнуть, отшатнуться, спрятаться.

Егор сел на скамейку. Тревожно оттого, что мимо идут люди. Отчего-то ему казалось, что когда-то давно они с мамой сидели на этой скамейке, просто он не помнит. Ну, то есть, почти не помнит, но знает, что так и было. Скамейка тёплая, и это тепло защищает его от чужих холодных взглядов.

Краем глаза Егорка заметил движение сбоку: это чёрная ворона вцепилась острыми тощими пальцами в спинку скамейки и смотрит на него, слегка наклонив голову. Чернота её глаз то и дело прерывалась белёсой вспышкой вертикального века. В дедовом старом фотоаппарате так щёлкает диафрагма. А вдруг эта ворона не настоящая? Вдруг кто-то наблюдает за ним и даже фотографирует?

Ворона смотрела ему прямо в глаза. Смотрела спокойно, внимательно, словно улыбаясь. И Егор не отвел взгляд. Вот бы она приблизилась, вот бы коснуться её рукой! Интересно, она похожа наощупь на кошку? А что вороны едят? А у неё есть дети?

Он и сам не заметил, как его пальцы сжали монету, которая лежала в кармане. Монета ей обязательно понравится! Егор медленно протянул руку птице. Ворона на мгновение замерла, а затем стала приближаться, а он боялся дышать от радости и любопытства. И вот ворона вцепилась ему в запястье и заглянула так глубоко в глаза, что Егор испугался. А через секунду чёрный клюв крепко сжал и выдернул монету из его пальцев: сделка состоялась.

Они виделись почти каждый день и между ними происходил беззвучный диалог, ставший их ритуалом:

- Привет!

- Привет!

- Я рад тебя видеть!

- И я тоже!

- Завтра?

- Завтра!

Каждый раз, встречая пернатого друга, Егор знал – день будет добрым, всё идёт как надо, день за днём, год за годом.

Школа осталась позади, а за ней и училище. Устроился на работу в автосервис. Половину зарплаты Егор отдавал тётке «на прожитьё»: она была уже на пенсии и всё больше болела. Потом инфаркт, больница, и только вернулась домой – снова инфаркт. Тёти Кати не стало в начале осени. Вытерев промасленной тряпкой почерневшие руки, он пошёл к начальству – отпрашиваться. Было неловко – проработал всего ничего, но и причина-то ведь уважительная. Что делать? Куда идти? Как вообще всё это делается? Где стоит кубышка с «похоронными» он знал, а что ещё нужно, кто его знает? Но на утро снова:

- Привет!

- Привет!

- Я рад тебя видеть!

- И я тоже!

- Завтра?

- Завтра!

Тёткина квартира осталась Егору в наследство. Её вещи он аккуратно сложил в картонный ящик и оставил во дворе, под деревьями – люди разберут. Вымыл окна, полы, выбросил ковры и старый шкаф. Дома стало светло и пусто. Егор задёрнул шторы – может в темноте пустоты станет меньше? Может она станет менее очевидной? Не помогло.

На ту самую скамейку Егор пришёл поздно вечером. Впервые в жизни он был пьян. Казалось бы, это верное средство вытравить пустоту, сделать пространство чуть более уютным, но не помогло. Ворона бесшумно появилась словно из темноты.

- Ты здесь? – Егор впервые говорил с ней вслух, - А я думал, что уже не прилетишь, поздно же… Ты вообще - спишь? Нет?

Ворона не отвечала, она лишь внимательно смотрела на Егора.

- Я вот тоже почти не сплю. Видишь, моя жизнь какая-то странная? Всё хорошо, но всё плохо, понимаешь? Понимаешь, нет?

Егор откинулся на спинку скамейки и поднял лицо к темноте. Темнота склонилась над ним, как мать, вздохнула, провела рукой по волосам.

- Понимаю, - сказала ворона.

- Я вот что хочешь отдам, чтобы тоже понимать! – воскликнул Егор. Он похлопал себя по карманам и стал выкладывать на скамейку их содержимое: ключи, старые чеки из магазина, смятые бумажные деньги.

- Вот, смотри! Всё можешь забрать! Помнишь, как тогда? Вот забери всё, только помоги… - язык заплетался, пьяные мысли путались, - Тогда ведь стало лучше! Помнишь? Возьми это всё, пусть только станет легче…

Егор поднял воротник и, пошатываясь, побрёл домой. Ветер сдувал купюры на землю и гнал их в темноту, под кусты, где они цветными фантиками и пролежали до утра, пока не пришёл дворник и не смёл их вместе с другим сором.

Утром Егор проснулся на диване одетый. Солнечный луч, пробрался в комнату и упёрся в противоположную стену. Егор открыл глаза, поморщился от света. Он лежит на боку и прижимает к груди пакет. Медленно сел, стараясь не спровоцировать приступ тошноты. Что за пакет? Откуда?

Развернул. Внутри – тугие пачки купюр. Наверное, это сон или бред. Этого не может быть в действительности. Это просто сон и он вот-вот развеется. «Вот сейчас моргну - и всё это исчезнет» - думал Егор. Но время шло, а странный пакет, набитый деньгами, не исчезал. Наверное, всё это происходит наяву, а не во сне. Деньги не исчезли ни на следующий день, ни через неделю. Егор так и не вспомнил, откуда они взялись. Он помнил лишь ночь, моросящий дождь, ворону, скамейку… Потом путь домой, лужи, споткнулся обо что-то, дверь в подъезд.

Может быть пора изменить жизнь, думал Егор. Несколько месяцев подряд он доставал своё богатство, разглядывал его и размышлял, как теперь нужно действовать. Он рассматривал разные варианты, но ни один из сценариев не казался ему привлекательным. А тем временем солнце по-прежнему вставало на востоке, на работу нужно было к восьми. Книг на полке становилось всё больше, дома завелась кошка и Егор считал, что это – хорошо. И однажды он сунул пакет с деньгами за пазуху и пошёл в парк, к скамейке.

- Привет!

- Привет!

- Я рад тебя видеть! – Егор сел на свою скамейку.

- Я тоже! – ворона смело опустилась на его плечо.

- Помнишь, я приходил тогда, ещё весной, пьяный?

- Помню.

Ворона внимательно смотрела на Егора, а он продолжал:

- Я тогда всю получку прогулял.

Повисла тишина, оба молчали. Эта скамейка – его тихий островок. Вокруг – океан людей, одно неверное движение – и он поглотит тебя, тебя уже не будет, а его станет на одну каплю больше. Сейчас надо будет встать и пойти по его неспокойной поверхности к дому. Пойти, опустив глаза, подняв плечи, по знакомой с детства дороге.

- Я это тут оставлю, - сказал Егор вороне, - Мне это не нужно. Может, тебе пригодится? – и нырнул в людской поток, текущий к ближайшему светофору.

Ворона ковырнула клювом оставленный на скамейке пакет. Ещё раз и ещё. Внутри оказалась стопка старых газет. Птица взлетела на ветку и стала искать Егора взглядом в толпе, но тщетно.

Скамейка нагрета летним солнцем. Егор отложил костыли и закрыл глаза. Так не видно идущих мимо людей, шелест листвы кажется шумом волн. Океан шелестит волнами, словно убаюкивает. Главное - не уснуть, а то не заметишь, как она прилетит. Егор похлопал рукой по карману – с собой должна быть горбушка. Да, вот она, тут. Руки плохо слушаются, дрожат. Ничего не поделаешь – старость. Он положил горбушку рядом, на скамейку и стал ждать. И вот чёрная птица уже тут.

- Я рад тебя видеть!

- Я тоже!

- Завтра?

Молчание было ответом. Егор улыбнулся.

- Ну что ж… - Егор протянул руку к птице, и она крепко сжала пальцами его запястье. Что-то блеснуло и на ладонь упала монета. Та самая? Неужели та самая монета? На глаза навернулись слёзы, и Егор увидел заходящее солнце сквозь белёсую пелену третьего века. Когда он моргнул, взор прояснился и всё было иначе.

День только начинается, воздух свеж и тени прохладны. Рядом сидит мальчишка, смотрит, не дыша, не моргая, как на чудо. Смотрит и медленно протягивает руку с зажатой между пальцами монеткой.