Молчание Элизы, или Попранная добродетель

Глава 1

Глава первая и она же конечная. Элиза и я

Глава первая и она же конечная. Элиза и я.

Работая много лет психотерапевткой как в арендованном мною офисе, так и по скайпу в интернете, будучи волонтёркой в группах, мне довелось за десять лет моей практики перевидать много различных историй разной степени тяжести.

Моё имя Людмила Орлова-Левина, которое я сделала себе упорным трудом сама, было на слуху очень часто в кругах практикующих психотерапевтов и в кругу врачей лечебных учреждений.

Сейчас, на сорок второй год жизни, благополучно устроив в этой жизни мою двадцатилетнюю дочь Алину, я взяла временный перерыв от работы психотерапевта и работаю сама на себя флористкой в маленьком магазинчике цветов, в своё удовольствие, но это не суть важно.

Важно же совсем другое.

Мне доводилось консультировать семьи, где муж и жена находятся на грани развода, но всё же хотят попытаться сохранить семью — даже если не верят в это сами, придя ко мне только в первый раз на сеанс. Я консультировала матерей и отцов, которые никак не смирятся с тем простым фактом, что их дети давно повзрослели, и пора бы этим детям дать возможность самостоятельно строить свою жизнь.

Были у меня в кабинете девочки-подростки с расстройствами пищевого поведения — считающими себя уродливыми только лишь потому, что весят в свои шестнадцать-семнадцать лет пятьдесят два килограмма вместо желанных сорока пяти-сорока килограмм.

Ко мне приходили и родители, желающие, чтобы я своим авторитетом надавила на их детей-подростков, чтобы эти дети стали удобными для родителей, при этом родителям таким было наплевать — будут ли их дети счастливы или нет.

Разумеется, я сама отказывалась работать в таком ключе — напрямую озвучивала, что перекраивать личность детей для удобства родителей я не стану, поскольку не просадила в азартные игры и не пропила мою совесть.

Ко мне приходили жертвы домашнего насилия, жертвы школьной травли, и женщины, которым изменяют их мужья — при этом стремящиеся их вернуть. Из чистого человеколюбия и женской солидарности я советовала им купить в интернете книгу «Хорошие девочки попадают на небеса, плохие — куда захотят» Уте Эрхардт, «Мужчины, которые ненавидят женщин, и женщины, которые их любят» Сьюзан Форвард.

Жертвам домашнего насилия я также давала визитки хороших адвокатов и визитки с адресами и телефонами кризисных центров.

Самое лучшее в моей работе то, что спустя пять лет эти женщины мне писали в Фейсбуке или Вконтакте, в Инстаграме, что в их жизни многое наладилось, и они вычеркнули из своей жизни откровенно токсичных и тиранических мразот — и теперь жизнь заиграла для моих бывших реципиенток новыми яркими красками.

Как для психотерапевтки — это самая лучшая для меня награда. Греет осознание того, что я смогла сделать этот мир лучше хотя бы для двух-трёх людей.

Правда, в данном моём рассказе я совершенно не преследую цели рассказывать про мой богатый опыт работы психотерапевткой широкого профиля.

Не об этом речь. Совершенно не про то речь, как я работала с разными кризисными случаями оффлайн и по скайпу, у меня совершенно нет намерения в моей повести устраивать пиар моих услуг.

Но рассказать бы я вам, дорогие мои читатели, хотела совершенно о другом — о невероятной внутренней силе очень болезненно ранимой девушки, на долю которой люди и реальный мир отсыпали много плохого щедрой рукой, тем не менее, она не сломалась и продолжает жить вопреки всему.

Так что в этом рассказе речь пойдёт не обо мне, а о молоденькой девушке — поразившей меня своей стойкостью и жаждой жить, помогать другим людям в трудной ситуации и стремлением всегда протягивать пострадавшим руку помощи вместо того, чтобы уподобляться большинству людей и добивать лежачих без сил сапогами под рёбра.

Это история об Элизе — девушке, которую я короткое время консультировала в Вконтакте. Пережив столько всего, что больно ранит даже взрослую и видавшую виды женщину, но при этом, будучи подростком, Элиза не ожесточилась, не стала холодной и скользкой, не уподобилась исковеркавшей её персоне.

Элиза заслужила то, чтобы стать героиней моей истории.

К слову, героиню моей истории зовут на самом деле вовсе не Элиза, но по её настоянию я в этой подлинной истории изменила только все имена и засекретила названия населённых пунктов.

Читая в сообщениях ВК историю Элизы, я поражалась — сколько всего способно перенести сердце человеческое, особенно женское (даже если этой будущей женщине ещё нет шестнадцати), сгореть дотла от моральных страданий и заново возродиться из пепла, подобно сказочной птице-фениксу…

Элиза: Доброго утра. Меня Вам посоветовала как суперскую психотравматологиню моя подруга Мария Д. Вы же работаете со случаями домашнего насилия, абьюза?

Я не так выразилась.

Вас посоветовала мне моя хорошая подруга.

Совсем мозг перекипел от нервного напряжения.

Я: Здравствуйте! Да, работаю!

Элиза: Дело в том, что моя история покажется Вам очень триггерной и страшно, что Вы рискуете об неё словить нечто не очень приятное — например, флэшбеки. Мало ли. Я же с Вами пуд соли не ела и не могу знать, насколько тяжёл Ваш эмоциональный багаж

Я: Если такое случится, я буду работать над этим со своей терапевткой. Это часть профессии.

Элиза: Я мою историю выкладывала под моим псевдонимом в ЖЖ одной блогерки, которой доверяю. И также публиковала анонимно в пабликах в соцсетях. Сейчас скопирую из документа.

Также выкладывалось в сообществе Патриархат это.

Патриархат — это когда жертва педофилии и растления много лет стыдится рассказать о случившемся своей семье и много лет назад не обратилась в полицию из страха осуждения и травли со стороны педофила-растлителя. Патриархат это — когда жертва боится обращаться в полицию не только из страха осуждения, но и ещё из страха по той причине, что дедушка преступника работал в милиции и внучок через деда заимел там связи.

Патриархат это — когда в ЖЖ блогерки, которая адекватная и добрая женщина, под историей жертвы всё равно слетелись петушни-скоты и патриархалки с подстилочным менталитетом, которые нашли, в чём обвинить жертву, и как всегда преступник-антигерой нашего времени остался без заслуженного презрения и осуждения.

stoprape.ru — данная история опубликована на этом сайте под псевдонимом Памела

Героиня этой истории, то есть я — решила рассказать о том, что случилось со мной в 15 лет, в первую очередь, для того, чтобы те, у кого есть дети, еще раз прочувствовали, как важен эмоциональный контакт с ребенком.

Как важно, чтобы в семье была такая обстановка, где дети не замалчивали бы ничего «странного», «стыдного» и «непонятного»…

«Эту историю из моего личного жизненного опыта я решилась опубликовать, чтобы после прочтения оной на моих граблях больше не выплясывала джигу ни одна юная девушка-подросток, какой была я сама больше семи лет назад.

Обнародую я факты из моего прошлого по той причине, что хочу уберечь от повторения моего пути детей (в особенности девочек) подросткового возраста.

А также это пишется и выкладывается специально для родителей, которые хотят уберечь своих детей от всяких мразей без зачатков порядочности.

Цель, которую преследую я в этой исповеди — на моём личном примере подробно рассказать, как вообще девочки-подростки умудряются вляпаться в педофильё. Чтоб и родители, и дети мотали на ус, и чтоб как можно меньшему числу детей довелось пережить мой опыт.

__________

Здравствуйте, хотела бы рассказать свою историю сексуального злоупотребления и растления, пережитые в пятнадцать лет, чтобы больше ни одна из девушек подросткового возраста и/или старше, не вляпалась в то, во что угораздило вляпаться по юности меня. Хочется, чтобы родители поняли: в лапы растлителей и педофилов детей и подростков (чаще всего девочек) толкает чувство одиночества, чувство заброшенности и ненужности везде — в семье и в учебных коллективах.

Итак, позвольте представиться, Элиза.

Имя вымышленное и взято, чтобы обеспечить себе анонимность, так как живу в маленьком городе, который как одна большая деревня.

То, что со мной произошло, а именно растление в подростковом возрасте — имело место семь лет назад. И последствием стала затяжная депрессия, повлёкшая за собой исполнительную дисфункцию.

До сих пор без кома в горле вспоминать не могу. В голове такой разброд различных мыслей, поднявшиеся со дна души чувства — как мутный осадок со дна колодца. В ту пору я посещала театральную студию, был конец марта, на носу начало апреля. Два года как посещала с 7 по 8 класс.

В мой город приехала режиссёрка из Москвы снимать сюжет о школе драматического искусства при Центре дополнительного образования детей. Приурочен сюжет был ко дню театра. В тот день я и имела — как поняла впоследствии — несчастье встретить этого человека. Назову его Фёдором.

Его раскованность, чувство юмора и искромётность, его способность блистать даже в бутафорской короне на голове и в безвкусно пошитом костюме короля. Для меня — закомплексованной и неопытной девчонки 15-ти лет, имеющей самооценку ниже уровня Марианской впадины, он казался едва ли не божеством.

Я буквально ела его глазами, стремилась почаще попадаться на глаза ему самому и улыбалась ему, смеялась над его шутками… Пребывала в каком-то экзальтированном состоянии, как сейчас понимаю.

Минувшей ночью переосмысляла свою недолгую жизнь в 22 года. И пришла к неутешительному выводу, что взяла за ролевые для себя модели Наталью Мелехову из «Тихого Дона», бедную Лизу — из одноименного произведения Карамзина, Андерсоновскую Русалочку и Пушкинскую Таню Ларину вкупе с Ларисой Огудаловой и Катериной из произведений Островского, а также Ассоль из «Алых парусов», и это сослужило мне очень дурную службу.

Все эти мифы о романтической любви с полным самоотречением и самозабвением изрядно засорили мой неискушенный отроческий мозг.

Думаю, образы Эсмеральды из «Собора Парижской Богоматери» и образ Фантины из «Отверженных» Виктора Гюго тоже внесли свою лепту в пагубное на меня влияние…

Я никогда не думала о том, что однажды станцую мазохистское фламенко на граблях моих любимых литературных героинь.

Что однажды вляпаюсь подобно Эсмеральде и Фантине в инфантильных и циничных ублюдков без чувства сопереживания, вроде Фэба Шатопера и Феликса Толомьеса.

Которые думают половым органом вместо головы.

Возвращаюсь к нити моего повествования.

После окончания съёмки клипа о нашем театре я выспросила у Феди его ВК. Мы начали общаться.

Обменялись телефонами.

Происходило всё это в городе Н., где в настоящее время проживаем я и мой растлитель.

Когда Федя пригласил меня к себе домой, я без задней мысли пришла. Потому что влекло к нему и хотела с ним быть.

Он прекрасно знал мой настоящий возраст — 15 лет, который я ему называла без прибавки себе лишних годочков.

Однако мой возраст не остановил его от того, чтобы запускать руки мне под майку и в трусы.

Я умом понимала, что нельзя такое допускать. Но моя социализация сделали своё дело.

Опять же проблема системная, у нас нет не системных проблем. Чтоб дети не попадали в такое (кроме дяди из кустов, который схватил и поволок), надо уважать границы ребенка, воспитывать его с чувством самоуважения и уважения других людей. Для того чтоб так растить ребенка — нужно самому быть такой личностью.

Плюс образ педофила как «страшного дяди из кустов». Он мешает. Потому что, как и любой насильник — чаще всего это личность из близкого окружения или «втершийся в доверие».

Это не «страшный дядя», а обычный человек. Для меня это ярко дошло после фильма «Милые кости».

Я раньше считала, что насильники и педофилы — страшные дядьки из кустов или подворотни. А не всё так просто. Многие из них ведут социально приемлемый образ жизни, ходят на работу, пользуются уважением родных и коллег. И выбирают они всегда психологически уязвимых детей. Могут с виду казаться милыми и приличными людьми, которые вежливы и всегда дверь подъезда придержат, коляску на третий этаж затащат.

И не всегда они выбирают именно уязвимых. Иногда — очень хорошо воспитанных и вежливых детей. Со старшими нельзя спорить. Старшим надо помогать.

И просто важно учить с младых ногтей своих детей защищать свои границы и уважать чужие. Но многие считают это [отстаивание границ] хамством.

А ещё здоровую самооценку и любовь к себе называют чсв (чувство собственной важности).

Люди так обижаются, когда скидываешь их с шеи, куда они сами нагло залезли. Людям вообще не нравится, когда ты не даёшь себя в пользование и не хочешь жертвовать собой ради чёрт пойми чего.

В собственной семье я привыкла с детства к токсичной обстановке, где ни во что не ставили мои чувства с переживаниями и обесценивали с последующим высмеиванием всего для меня важного.

Надменно-снисходительное отношение как к глупой малолетке, которая много умничает и сама не понимает, что несёт. Имело место психологическое и иногда физическое насилие, границы мои личные не уважались и нарушались.

Как будто я всегда жила в строках стихотворения одной моей подруги по имени Анита Левицкая:

«… Жила, как птица, запертая в клетке,

Пинки и брань — один ей был удел.

В глазах людей — простая малолетка.

В его глазах — соблазна беспредел.

И вот, ей выпал шанс. Открыты двери,

Свобода поманила в добрый путь.

Так горячо, наивно в сказки веря,

Ты бросишь все, чтоб больше не вернуть.

Но не взлетишь, ведь не окрепли крылья,

И камнем упадёт душа на дно,

Где детские мечты припали пылью,

И где сам Бог с пороком заодно.

Избита, искалечена осталась.

Седа, как снег, в свои семнадцать лет.

Что за душой? Лишь пустота и жалость,

Да память, как в тумане — пьяный бред.

Так может, время повернуть обратно?

Смыть весь позор и похоть грязных рук.

Забыть всю боль, стереть, как фильм отвратный,

Всю память многолетних адских мук.

Но не судьба ей вновь воспрянуть духом,

Окончена жестокая игра.

И некто в чёрном шепчет ей на ухо:

«Пойдем, Долорес Гейз. Уже пора!»»

В финансовом плане мою семью нельзя назвать неблагополучной. Нельзя назвать ведущей асоциальный и маргинальный образ жизни. Но в своей семье я себя всегда ощущала как какой-то инородный предмет. Чужачка. Не вписывающаяся и везде некстати.

Цитируя Пушкина:

«…она в семье своей родной казалась девочкой чужой».

У меня не было ощущения, что я нужна и любима, что меня ценят и принимают в моей же собственной семье.

Извините за то, что делаю такие отступления. Я лишь стараюсь максимально ясно явить вам картину того, какие факторы сказывались негативно на моём психоэмоциональном фоне и на моём самовосприятии. Чтобы вам стали более ясны причины, толкнувшие 15-летнюю меня в постель к мужику лет 24-х.

Если вспоминать мои девять лет обучения в школе, то они были для меня похуже, чем все круги Ада из «Божественной комедии» Данте Алигьери.

Постоянные унижения и оскорбления от сверстников, травля… Пренебрежение.

Отпускаемые в мой адрес обидные шутки насчёт внешности и приписывание мне лесбийской сексуальной ориентации.

Травили потому, что ловили кайф от моей бурной реакции и с того, что меня легко довести до слёз.

Не всё было так плохо по части школы. В моем классе были некоторые пацаны и девчонки, которые ко мне относились без негатива и с которыми мирно общалась. Но подруги у меня были из параллельных классов/классов старше/классов младше. Были подруги с подростковых курсов психологии, дизайна и шитья.

Да, как вы успели понять, моя самооценка что тогда, семь лет назад, что сейчас, находится ниже уровня днища.

Других девчонок из моего класса парни звали потусить, в киношку, им дарили цветы и милые подарки, они активно ходили на свидания.

Я искренне считала, если меня никто не приглашает на свидания, не ухаживает за мной, значит я какая-то дефектная и уродливая, тупая и никчемная.

Это всё не с пустого места взялось. За форму носа ко мне прилипла кличка Буратино/Пиноккио.

В 12 лет серьёзно думала о пластической операции на нос.

Когда одноклассники (мальчишки) играли в азартные игры, то порой звучала фраза «кто продует, тот трахнет Элизу». Причём никого не смущало, что я нахожусь в классе и всё прекрасно слышу.

Знаете ли, обидно — когда меня норовят использовать как чьё-то наказание.

Не менее болезненно, когда учительница начинает вдруг рассаживать класс и какой-то пацан заявляет, что сидеть со мной ему противно, и он лучше застрелится. При этом демонстративно кривит свою наглую физиономию.

Так что, когда Федя совершал в отношении меня развратные действия сексуального характера и половое сношение, я даже не пыталась его отталкивать. Мои понятия о личных границах были настолько извращены, что я думала: если взрослый мужчина запускает руки мне под майку и в трусы, если занимается со мной сексом, значит, он считает меня намного красивее, сексуальнее и желаннее своих ровесниц. Значит, увидел во мне что-то особенное, чего нет в других. Я не притворялась с ним никогда. Никогда не играла перед ним в дурочку, дабы потешить его эго.

Да, я была просто сказочной идиоткой, если принимала за сильную страстную любовь его обыкновенное желание заполучить интим с первой подвернувшейся девчонкой, пока у него никого на примете лучше нет, раз нелепая девчонка сама за ним увивается.

Видать, он за мой счёт чесал свою самооценку. Наверно он думал «Офигеть какой я завидный приз, раз за мной бегает и всячески обхаживает готовая на все глупая малолетка».

Я старалась его интимно удовлетворять из страха, что ему разонравится бревно в постели. Хотя он сам был довольно посредственным, холодным и никакущим любовником, бревном — которое я старалась зажечь. Даже будучи до связи с ним девственницей, я понимала это.

Знания о сексуальных практиках в постели я черпала из интернета за неимением опыта.

В детстве мне немного перепало христианского воспитания. И всё это я без жалости в себе переломала. Переступила через свои моральные принципы.

Из страха, что он пошлёт меня в далёкое пешее эротическое турне, если я буду недотрогой. Страх быть отверженной ещё и этим человеком.

И так в школе была изгоем и косплеершей Лены Бесольцевой из «Чучела» Железнякова.

Прошу вас, только не добивайте меня словами, что вы мне не верите из-за придания мной моей исповеди литературной формы.

Я скрывала от моей семьи и особенно от мамы то, что у меня есть любовник старше меня на девять лет.

Потому что жутко боялась, что мама на него заявит, и у Феди будут жуткие проблемы с законом. Сам Федя мне рассказал, что у него была несколько лет назад сексуальная связь с несовершеннолетней, и что это для него едва тюрьмой не кончилось.

Вот я и хранила тайну о том, что мы встречаемся. Вплоть до этих дней.

Ну как встречаемся. Я считала его своим парнем. Он считал меня просто тайной девчонкой для потрахушек, когда ему приспичит.

Мои подруги знали про него. Я им светила его фотку на телефоне. И они хором говорили «нафига он тебе, найдешь помоложе и лучше, вот че тебе этот стрёмный старпёр сдался». Подруги даже озвучивали мысль, что я Феде нужна только на поиграться. Что у него и в мыслях нет строить со мной серьезные отношения и совместное будущее. Они были правы.

Зря не прислушалась к их советам.

Я считала, если у Феди ко мне такой интерес, значит, я способна утереть нос своим сверстницам — раз на меня западают парни лет на девять старше.

Жаль, ко мне поздно пришло осознание, что это были никакие не любовь и не страсть, а самое настоящее сексуальное злоупотребление.

Даже было чувство, что я стала героиней какого-нибудь фильма или рыцарского романа, которые глотала запоем.

Помните, я затрагивала образ Пушкинской Тани? Так вот, Евгений Онегин повёл себя с ней честнее и человечнее, нежели Фёдор со мной.

Евгений не стал пользоваться чувствами к нему неопытной и наивной, неискушённой в отношениях с мужчинами и в жизни девочки.

Он чётко и ясно дал ей понять, что хорошо к ней относится, но ей нечего рассчитывать на их совместное будущее и любовь. Евгений не привязывал Таню к себе, не злоупотреблял её доверчивостью и наивностью с неопытностью.

А вот Фёдор нисколько не пожалел моей наивности, неопытности… Он нисколько не пожалел моей психики.

Куда милосерднее с его стороны было сказать мне прямо, что: а) он вообще никак во мне не заинтересован; б) что у него есть девушка; в) что женат; г) что он гей; д) он мог просто не лицемерить и с самого начала общаться со мной именно как с другом, а не лезть ко мне в трусы и не лапать за грудь, не предаваться со мной никаким интимным утехам.

Мы на его машине выезжали в очень отдаленные места, где крайне мало людей. Или в свой гараж. Ну, в его гараж.

Подумать только. Ради этого ничтожества, которое использовало меня как девку для развлечений и самоутверждалось на моём фоне, я перекроила себя до неузнаваемости.

Была готова даже поступиться своей мечтой стать актрисой — потому что он при мне однажды сказал, что мои чувства наигранные и я не искренняя…

А в моей жизни это была первая и самая сильная любовь. Вот слава богу, что сейчас я от этой любовной зависимости свободна.

И нельзя сказать, что Фёдор применял ко мне угрозы и насилие. В моём случае он обходился без этого. Лёгкая добыча — ребёнок с растоптанной самооценкой и перековерканной личностью. Я по сей день чувствую себя смешанной с грязью, будто во все городские канализации окунули с головы до ног.

Я семь с половиной лет боялась открыть матери правду, кто тот конченый мудак и лживый кусок дерьма, угробивший мне психику с самооценкой. Я была настолько забитая и настолько не уверенная в том, что кто-то примет мою сторону… Я совсем не боялась получить звездюлей от мамы. Мы бы с ней поконфликтовали и помирились спустя дня два. Было страшно, что это дойдёт до моего отца — который по сей день участвует в моей жизни и помогает (хотя со времени развода мамы с папой прошло 20 лет — да, развод родителей тоже можно в копилку кинуть моих психотравм).

(На настоящее время, декабрь 2018 года, мне исполнилось 23 полных года)

А боялась, что это станет известно моему папе потому, что папа точно бы пошёл бить морду феде. Я не хотела, чтоб отец об него марался и подставлялся под статью.

Мне было страшно, что если моя мама напишет на Федю заявление в полицию за совращение несовершеннолетней младше 16 лет, то будет куча проблем именно у моей мамы и не только у меня одной. Ужасала мысль, что это может дойти до сведения учителей и директора моей школы, боялась соцпедагога и совета профилактики, боялась и того, что в это дело сразу включатся органы опеки и попечительства. А с ними до кучи инспектора по делам несовершеннолетних.

Было страшно представлять, что мою маму обвинят в моём ненадлежащем воспитании и вообще поставят вопрос о лишении моей мамы родительских прав и отправки меня в детдом вместе с моей сестричкой-инвалидом.

Я примерно могла себе представить, как бы меня тогда ещё сильнее начали гнобить в школе и вне её. Реакция была бы очень предсказуемой — огребла бы слатшейминга (навешивания ярлыка шлюхи) по полной.

Да ещё зная, какие люди в нашем маленьком городе, моей маме бы не стеснялись вслед кричать, что она вырастила малолетнюю шалаву, и опять же вслед плевать.

Для меня и так в школе обстановка была жуткой, а уж если бы дело получило огласку, меня бы за милую душу загнобили до того, что я бы нашла способ свести счёты с жизнью.

Я и пыталась покончить собой. Когда Фёдор пресытился мной и выбросил как использованный презерватив. Пробовала морить себя голодом, утопиться в море, повеситься. До идеи наглотаться таблеток не доходило.

Я отомстила Феде летом после окончания девятого класса — напечатала листовки с его номером, будто он оказывает за деньги интим услуги и ничуть не раскаиваюсь в своей выходке.

По сей день мне отравляет сердце его безнаказанность, и то, что он ушёл от заслуженного наказания только по причине моего страха стать боксёрской грушей и забитости.

Я настолько была уничтожена стыдом, что побоялась рассказать правду моей педагогине по театральному искусству. Я боялась, что в этой ситуации она примет сторону моего обидчика и во всём обвинит меня.

Больше всего на свете я боялась услышать слова презрения и обвинения из уст женщины, которая для меня в мире искусства до сих пор остаётся материнской фигурой. Боялась увидеть презрение ко мне в её глазах, если расскажу ей правду обо мне и Фёдоре, как он жестоко и потребительски со мной поступил.

Федя с детства посещал её студию и по сей день он там актёр, работает в Ростелекоме.

Именно после разрыва с Федей я стала очень неаккуратно посещать театральную студию. Мне было невыносимо находиться в том месте, с которым связано очень много воспоминаний. Где есть люди, знающие, что я была влюблена в Фёдора и сохла по нему.

У меня развилась паранойя. Мне казалось, что если девчонки между собой ржут, то они ржут надо мной — строя догадки, что Федя в кругу близких его друзей распространялся про то, что у него со мной было. Казалось, что эти девчонки смеются с обманутой, использованной и кинутой идиотки Элизы.

Как итог моих прогулов — меня выгнали из театральной студии, что тоже стало для меня серьёзным надломом. Из театральной студии я вылетела в начале 9-ого класса.

Всё это, сильно по мне ударившее, привело к развитию у меня сильной депрессии, потери чувства самоуважения, ощущение полного эмоционального омертвения — когда все чувства как мёртвые внутри меня и разлагаются.

Летом 2014 года я загремела впервые в ПНД. С сильным нервным срывом. На фоне всего того, что я держала в себе и не давала этому выхода. Я сама туда обратилась, движимая желанием отдохнуть от мира и от людей.

Мне поставили диагноз аффективное расстройство. Я уже четыре года сижу на седативных лекарствах.

Четыре года моей жизни выброшены на свалку. Хотя если говорить откровеннее, семь лет на свалку. Потому что именно тогда моя жизнь пошла под откос.

Этот дерьмоголовый Гумберт не чувствует по сей день ни капли раскаяния. Он считает, что какие у меня претензии, раз он мне не говорил о любви. Вот именно! Зачем трахаться с малолеткой, если никакой сердечной теплоты к ней не чувствуешь?! Зачем привязывать её к себе?

Но надо Феденьке должное отдать — актёр он хороший. Умеет примерять на себя социально одобряемые маски. А ещё имеет наглость причислять себя к просто честным людям. Вот только он вживается в роль честного и прямолинейного человека только тогда, когда это удобно ему. Он просто скользкая и лживая мразь.

Знаете, вначале я теперь задумалась вот над чем. Фёдор до сих пор считается достойным и уважаемым человеком: хороший работник, свой в доску чувак для актёрской тусовки, любящий сын. И никто из них не знает, что он за эгоистичная сволочь на самом деле.

И пока он без помех участвует в деятельности театра, контактируя с несовершеннолетними девушками, ситуация как со мной может повториться как два пальца об асфальт или как пить дать. Может быть, было бы правильнее с моей стороны привлечь внимание матерей, чьи дочери посещают эту театралку — чтобы они ревностно следили за тем, какие взрослые мудчины могут быть в окружении их дочек?

И если нас обоих протестировать на полиграфе, заартачится и будет отмазываться именно Фёдор. Я же позволю подключить к себе эту аппаратуру и пройти полиграфическую экспертизу без тени страха.

Потому что Федя завалится на вопросе «Были ли у вас сексуальные контакты с Элизой?». И если его спросить, знал ли он, что мне 15 лет. Я настолько в себе запуталась и измучена, что не знаю, как поступить. Но спустя столько лет, а это целых 7 с половиной лет, поднимать эту историю на поверхность… мне и моим родным ещё жить в этом городе, а возможности свалить у меня и у моей семьи нет.

И я боюсь того, что если и решусь предать огласке эту историю, то на меня и мою семью начнётся травля — битые окна, нападения на моих родных, разбитая машина мамы и проколотые колёса авто… Знаете, страшно, если вдруг я и моя родня станем париями и грушами для битья.

Помимо ангедонии, депрессии, убитой самооценки, исполнительной дисфункции, аффективного расстройства и подпорченной таблетками печени, у меня деперсонализация.

Своей исповедью я хочу сказать родителям малолетних дочерей, чтобы они были более чуткими к их душевным переживаниям и создавали в семье обстановку, чтобы дети им без опасений доверяли. Делились с ними всем, что происходит в их жизни за стенами дома. Чтобы дети знали одно накрепко — от родителей они всегда смогут получить поддержку и помощь. А также хочется особенно попросить родителей (тех, у кого дочери, это сильнее всего касается) тщательно следить за тем, какие взрослые люди окружают их дочек в школах и секциях.

Способность искренне любить у меня атрофировалась. Умерла. Нельзя внушать девочкам губительные для них постулаты о том, что в любви нужно переступать через свою гордость и бескорыстно отдавать без ожидания возврата.

Это преступление — внушать психологически неокрепшим девочкам мифы, что любить надо до полных самозабвения и самоотречения. Потому что ужасно много таких мудчин, которые таких девочек пережуют, выплюнут, ноги об них вытрут и сами не заметят этого, да ещё будут считать себя ни в чём непогрешимыми.

Повезло мне только в том, что он не заделал мне ребёнка. В мои 15 лет. Потому что я не представляю, как бы тогда со всем справлялась, как бы доучивалась в школе и поступала в колледж, если бы была от этого подонка беременной. Сидела бы сейчас в свои 23 года с девятью классами школы и без хоть какой-то специальности.

С маленьким ребёнком и на шее мамы с отчимом, у которых доча лежачий инвалид, и на шее родного папы с бабушкой по папе. Увлекательные могли быть у меня перспективы?

Когда в колледже проходили «Лёгкое дыхание», меня неслабо триггернуло, хотя внешне я этого не показала ни единой мышцей лица. Ольга Мещерская — версия 2012. И мне до сих пор паршиво от мысли, что моя преподка осталась обо мне тогда плохого мнения. Не зная истинной причины, что мне было стыдно и страшно сказать ей всю правду о причинах моих прогулов

Я была в таком морально убитом состоянии, что точно бы не вынесла, если бы не только не нашла в ней понимания и сопереживания ко мне, но если бы ещё и она тогда меня ушатом холодного презрения с обвинениями в распутстве и идиотизме облила.

Я не знаю, как было бы правильно поступить в ту пору. Фёдора моя бывшая педагогиня по театральному искусству знала ещё тогда, когда его ребёнком привели к ней в театральную школу. Меня она знала всего два года…

Будь Вы на месте моей бывшей учительницы, вы бы как поступили? Кого бы поддержали и кому бы сопереживали? И кто был бы виновен?

Иногда меня посещают мысли самовыпилиться — купить в санэпидстанции мышьяка или нарочно запустить до состояния терминальной стадии какую-нибудь болезнь. Травить свой организм намеренно алкоголем и наркотиками, чтобы сильнее снизить свои шансы дожить до 30. А могла бы наглотаться и аспирина с водкой.

Первые дни после разрыва я практиковала селфхарм. Это самоповреждения — резала себе запястья маникюрными ножницами. Знаю, не самое умное решение. Вскрыть вены у меня смелости не хватит. Вот и ловлю себя на мыслях страшных вроде «Хоть бы у меня болезнь какую нашли, чтоб сожрала меня за короткое время».

Потому что мне омерзительно жить с этим грузом за плечами. Омерзительно с самой себя, что позволяла Фёдору так с собой обращаться и не прислушивалась к разумным советам подруг.

Сперва было тяжело всё это набивать на клавиатуре. Но дорогу осилит идущий, как говорится. Чувствую себя уже не так фигово, как до того, когда выговорилась. Сейчас я на том этапе, когда смирилась с прошлым как с неотделимой частью себя и стараюсь жить дальше. Но как же хочется, чтобы мой случай был обнародован! Какое бы это небывалое облегчение дало моей душе!

Я: Ага, не всё пока внимательно прочитала, но кое-что стало понятнее. Многое откликается в Вашей истории, но не флэшбеками, а большим душевным теплом и уважением к Вам. У меня сложилось ощущение, что да, всего очень много, и что сейчас все как-то очень запутанно. Это обычная картина для множественной травмы. Работать может понадобиться долго, и это может быть очень непросто, но все будет хорошо, потому что сила Вашей личности позволяет даже сейчас неплохо держаться, а это немало.

Элиза: Я от Вас получила очень мощное подбадривание и силы дальше морально расти над негативным опытом. И я очень благодарна за это! Потому что когда тебя очень хорошо понимают и подбадривают даже малознакомые тебе добрые люди в интернете — это одна из причин отбросить мысль о самовыпиливании из мира.

Я: Это важно, да. Все то, что позволяет отбросить эту мысль.

Элиза: Может, всё-таки хорошо, что по части суицида я трусиха — причём за чувства любящих меня людей и страшно.

Люда: Да, это очень хорошо!

Элиза: И мне будет служить лучшим утешением, если я вдруг узнаю, что после разговоров со мной какой-нибудь человек передумал сводить счёты с жизнью.

Я: Для волонтёрства в этой области есть большой простор! И для оплачиваемой работы тоже.

Элиза: Я подумываю пойти работать в отдел по делам несовершеннолетних как консультантка, в детскую комнату полиции.

Я: Ого, я искренне желаю, чтобы у Вас всё получилось! Bravissima, Элиза!

Элиза: На настоящее время декабря 2018 года, у меня есть силы для самоисцеления, причём теперь у меня есть силы вытаскивать за уши из болота не только себя одну — но и других. Если после прочтения моей исповеди какая-то девушка избежит участи вляпаться в то, во что угораздило вляпаться меня, или если чьи-то родители смогут вовремя удержать от попадания в секс-абьюз своих детей — значит, я всё сделала не зря. В моей жизни наметились перемены к лучшему — я поступила учиться на психолога и появился шанс найти хорошую работу при моём институте. Так что моя жизнь ничуть не кончена. Я молода и наконец ощущаю себя красивой, способной на многое хорошее и значительное. Мне теперь не за чем позволять себе пускать под откос мою жизнь из-за сожалений о прошлом.

И теперь моё моральное состояние становится намного лучше, что мне на моём личном опыте, пусть негативном и психотравмирующем, удалось доступно объяснить — как вообще дети (особенно девочки и девушки-подростки) имеют несчастье нарваться на персон без намёка на наличие каких-либо моральных принципов.

Тогда, лет семь с половиной назад — когда мне было пятнадцать, я была не в теме про материалы Тани Танк, не знала ничего про нарциссические загоны и слово абьюз на слух не попадалось, как и не знала про виды психологического насилия — явные или завуалированные. Не знала, что такое неглект — один из видов скрытого психологического насилия, когда над вами опосредованно и тонко издеваются, что незнающий человек не сможет подкопаться.

Как оказалось, я имела дело с неглектом:

1 — бывший отказывал мне в эмоциональной поддержке, за которой я обращалась к нему, когда мне было очень паршиво на душе (обстановка в школе и дома). Когда делилась своими проблемами, то слышала в ответ «думаешь, мне это интересно? я и так устал на работе, а тут ты мозги делаешь. вечно ты из ничего умудряешься раздуть проблему»;

Мои попытки обсудить проблемы в отношениях либо им игнорировались, либо он их считал «неважными и взятыми мною с потолка, опять я себя накрутила», кароч.

2 — настаивал на сексе, даже когда я была не в духе, но не активным и силовым принуждением, а тем, что канючил «ну что тебе, совсем не хочется меня порадовать, ведь когда любишь — хочешь делать человеку приятное». Из страха, что он порвёт со мной, я переступала через моё моральное и физическое самочувствие;

3 — я вечно была в том положении, что буквально приходилось добиваться даже малых крох внимания. С его же стороны была эмоциональная отчуждённость. В отношения старалась вкладывать ласку, любовь и тепло, поддержку и заботу одна я. Он же просто позволял его персону обслуживать. Моральная поддержка с его стороны? На, выкуси, Элиза. Ничего из того, как у меня дела, чем я живу — его не интересовало. Про меня он вспоминал только тогда, когда зачешется одно место в штанах пониже пояса;

4 — При том, что он не стеснялся со мной спать, он вечно увиливал от моих попыток прояснить, какие именно у нас отношения. Держал меня в состоянии подвешенности и неопределённости. Любыми путями стремился уйти от ответов на мои вопросы «что ко мне чувствуешь? значу я для тебя что-нибудь? нравлюсь ли ему?».

Его гнилое лицемерие обнаружило себя в том, что после всего между нами произошедшего в интимной сфере он предложил «остаться друзьями». Ну об этом вообще договариваются до того, как ты с человеком начал спать, сексом заниматься. Лишено всякой порядочности по отношению к партнёру/партнёрке. Заранее о таком предупреждают. Пардон за вульгарный слог — друзей не тра**ют.

Нельзя сперва зародить в другом человеке ложные надежды, спать вместе, а потом выдавать «останемся друзьями».

Делаются такие финты ушами для того, чтобы иметь возможность без каких-либо лишних проблем получать сексуальное обслуживание, пока на горизонте никого не предвидится. Это так выглядит: «Ну ты, типа, под рукой у меня будь, если что. Вдруг у меня в штанах зачешется, а отношений нет. Потом я снова благополучно забуду про твоё существование».

5 — Когда я делилась с ним какими-либо успехами, (успешное окончание курсов психологии, дизайна и шитья), он мне говорил «поздравляю» с такой интонацией, что между строк читалось «ой, ну опять ты со своей ерундой, не маячь — всё равно мне фиолетово». Так отмахиваются от севшей на нос мухи или таким тоном говорят с просящими милостыню нищими.

6 — ну конечно же, у Федюши были плохие все, кроме него. И девчонки из театралки для него раздражающие и глупые, и бывшая какая-нибудь «прибабахнутая стерва», и та «малолетка его подло подставила, что он еле от тюрьмы откосил».

И я тоже у него была «плохая» — звоню, пишу милые смски, внимания и ласки какие-то себе пытаюсь от него получить, «мозги ему трахаю».

7 — он вечно включал обиженца, когда я предпринимала попытки перестать плясать под его дудку. Я прямо не знала, от чего этот прЫнцессочкО обиделсО, и на что он обидится в следующий раз.

8 — это гадская его игра со мной в «тепло-холодно» и «ближе-дальше». То он звонит и приглашает провести время вместе, предлагает куда-то выбраться подальше от людей (это если хочется привести в квартиру девочку для потрахушек, но дома мамка, и поэтому нужно уехать в лесополосу).

А потом он мог пропадать больше чем на неделю и даже две, на мои предложения провести время вместе ответы от него «я занят, не сейчас, дел валом, и всё — пока, когда встретимся снова — не знаю». Ни одного звоночка с его стороны самостоятельно, ни смски. Всё, как будто в воду канул.

Я была нужна только тогда, когда про меня этот недолюдь соблаговолит вспомнить.

Именно с целью уберечь от повторения моего психотравмриующего опыта других детей я делюсь моей историей. И чтобы наглядно показать, какие дети особенно в группе риска по части попадания в педофильный абьюз с созависимостью.

Чем больше моя история поможет избежать моих граблей другим людям — тем лучше. Я в прошлом году бывшего моего видела, какое-то время с ним короткое повстречалась.

Думала, что Федя за семь лет мог измениться, но там не изменилось ничего. Зря надеялась, что он всё осознал. Я думала, он понял, что сильнее меня его никто не любила никогда. Я уже, слава богу, больше не люблю. Но когда он меня пытался вернуть для роли секс-игрушки, я с такой мыслью с ним сходилась: «Ну коль судьба тебя примчала, ну что ж, давай начнём сначала».

Только с этим мудилой меня тогда свела не судьба, а еб№№№№чий случай. Просто чувак вернулся к проверенной кормушке, как он думал. А кормушка в моём лице его послала матом и ещё сказала, что у меня есть девушка.

Хочу также заметить, что в пятнадцать лет я была вполне способна дискутировать о том, почему замечательно творчество Мольера и Бальзака, почему роман «Отверженные» — самая яркая звезда в библиографии Виктора Гюго, и почему стоит прочесть романы Уильяма Теккерея «Ярмарка тщеславия» и Шарлотты Бронте «Джен Эйр», насколько великолепна серия Мориса Дрюона «Проклятые короли», как может затянуть творчество Шекспира.

Феде же не нравилось то, что со мной есть о чём поговорить. Точнее его ущемляла до невозможности моя эрудиция — поэтому он стремился обесценить меня и мой кругозор, говоря, что я слишком заумная. Из стремления опустить на его уровень. Излюбленная тактика всех нарциссистов, которые испытали мучительный нарциссический стыд — что другой человек в чём-то превосходит их.

Я-то обычная. Это он немного тупенький.

Так бывший мой стал такой стрёмный за семь лет. В 32 года выглядит, будто ему 40, стал обрюзглый, расплылся. Видно, он меня хотел вернуть, потому что на него перестали западать даже малолетки старше 14-ти лет — голодные до эмоционального тепла, какой я была когда-то.

Я получила моральное удовлетворение на малую толику, что я с годами, говоря без наигранной скромности, похорошела и у меня по-прежнему миленькое лицо и стройная фигура. Мне скоро 23 года, но мне никто не даёт на вид больше восемнадцати лет. В магазинах, когда по просьбе родных хожу сигареты им купить, продавцы просят предъявить паспорт, что я совершеннолетняя.

Зато на Федечке природа поглумилась, как и поглумился над ним ход времени. Верно сказал Чак Паланик, что самая искренняя радость — это злорадство.

Кстати, Федюнюшка ушёл от заслуженного наказания только потому, что я побоялась с кем-то поделиться, не будучи уверенной в том, что встречу понимание и поддержку. Не было уверенности, что мне протянут руку, а не пнут сапогом по рёбрам.

А ещё я примерно могла предсказать реакцию мамы — мама бы пошла писать заявление в полицию на Федю о растлении несовершеннолетней меня в ту пору. Но, разумеется, как это часто бывает — органы опеки, социальные педагоги и правоохранители искали бы состав преступления уж точно никак не в действиях педофильнутого высерка 24-х годочков, а именно в «порочности 15летней нимфетки» и в «дурном воспитании девчонки её родителями».

Многие органы власти в России носят репрессивный характер — зная это, что в России могут даже по любому малейшему повода ребёнка отобрать, я боялась. Было страшно, что поставят вопрос о лишении моей матери родительских прав. Я боялась что не только меня могут отправить в детдом, но и отобрать у моей мамы мою младшую сестру — которая лежачий инвалид с ДЦП и эпилепсией.

К тому же у этого подонка Федюсеньки дедушка в прошлом работал в милиции. Мало ли, какие у него там могли быть связи…

Ни на какие мысли не наводит, почему я не пожаловалась даже моей семье, а уж тем более не обратилась в полицию?

А вообще нормальный человек, у которого с совестью и моральными принципами всё хорошо, если бы моё внимание было ему правда так неприятно — что ему мешало просто об этом спокойно сказать?

Ему кто мешал просто честно мне сказать ВМЕСТО ТОГО, ЧТОБЫ СОВАТЬ РУКУ МНЕ В ТРУСЫ И СПАТЬ СО МНОЙ, что он во мне никак не заинтересован? Кто ему мешал сказать мне, что у него есть девушка — даже если это неправда?

Это тоже мягкий способ отшить нежеланных поклонников_ниц — сказать, что у тебя есть отношения. Он бы мог сказать, что ему нравится другой тип женщин или что он просто ни с кем пока не хочет отношений.

Вот именно это БЫЛИ БЫ поступки действительного порядочного человека. Если бы на федечкином месте был порядочный человек.

Ах да. Точно. Федюшечка-козлюшечка не сказал мне ничего в этом роде, поскольку это никак не совпадало с его стремлением удовлетворить за мой счёт его сексуальные хотелки. Конечно же, ведь он настолько ущербен, что у него есть шанс на секс только с закомплексованными и забитыми девочками-подростками, голодными до простого человеческо-эмоционального тепла — какой я когда-то была в мои пятнадцать лет…

Я пришла к выводу, что прошлое — неотделимая часть нас самих, с которой надо смириться, переработать и перерасти, и жить дальше.

Нельзя позволять обстоятельствам и людям разной степени паскудности нас ломать.

Эта очень рано повзрослевшая девушка, некогда неискушённая в жизни и в отношениях с людьми девочка-подросток, повзрослевшая столь рано, не прекратила нашего общения и нередко мне писала на отвлечённые темы, никак не связанные с тем, что ей довелось пережить.

Элиза: Людмила, я хотела сказать, моя радость! Я ведь поступила учиться на психологиню. И после окончания универа я стану Вашей коллегой, у меня будет диплом психологини — и я тоже буду стараться людям помогать так же хорошо, как Вы. И у меня недавно сессия кончилась на прошлой неделе. Только хвост за матем. статистику.

Я: О, ура-ура! Поздравляю! Успехов Вам!

Я искренне радовалась тому, что жизнь Элизы поворачивается в более благополучное русло, что она находит в себе силы жить, вырасти над всеми ею изведанными ложью и предательствами, находит в себе силы разорвать и выбросить в урну неудачно расписанный лист, начать всё с нуля.

Но первое время, стоило мне прочитать всё ею пережитое, на моей голове шевелились волосы, и я думала, что точно в сорок с лишним лет стану седой — потому как с ужасом представляла на месте Элизы мою собственную дочь Алину. И мне было страшно от одной только мысли, что моя дочь тоже могла стать такой Элизой — не озаботься я с момента её рождения выстраиванием душевного контакта с моей дочерью.

Меня пугало то, что даже моя выросшая в любви и принятии Алина не была застрахована от того, что свалилось на Элизу в возрасте пятнадцати лет.

Да уж, до чего одиночество доводит детей.

Беда Элизы в том, что она полюбила заведомую мразь, рисуя благородный образ и не скупясь на яркость лживых красок. Ведь стоит только один раз, один только чёртов раз полюбить, как не смогла бы Эвридика или Елена Троянская — и богом покажется всякое ничтожество, которое нагло усядется вам на голову, возомнив, что это трон на горе Олимп.

Читая историю Элизы, я так пылала негодованием и желала всей душой, чтобы это отребье и ничтожества Фёдора закрыли очень и далеко, причём очень надолго в местах сильно отдалённых закрытого типа.

Я бы сажала совратителей на много лет. Но у нас к любителям малолеток совершенно лояльное отношение, и это беспросветный мрак. Надеюсь, у него не получится нормально пожить, заделать семью и детей, а потом решить, что у собственных детей как бы тоже есть гениталии и не только.

Мне на минуту захотелось, чтобы у таких вот Фёдоров из истории Элизы рождались одни только дочери. И чтобы он каждый день ссался от мысли, что его собственные дочери в их пятнадцать лет могут станцевать на граблях моей бедной визави, когда Элиза вляпалась в него.

Но такие как Фёдор не проводят аналогий.

Я заранее соболезную его гипотетической дочери.

Если у неё вообще будет батя. С такого станется и детей кинуть.

Но лучше пусть ему поставят диагноз в тридцать пять лет хоть импотенция.

И вот, по прошествии более полугода, как Элиза впервые мне написала в ВК, став также моей хорошей подругой, иногда спрашивающей у меня советов — как ей вести деятельность в группах психологической помощи, где она волонтёрит, я счастлива знакомству с этой юной и сильной девушкой.

Если бы меня попросили описать её одним словом на латыни, то я бы выбрала только одно чётко характеризующее её слово — invictus, что значит непокорный, несломленный.

Я всегда буду поражаться тому, что в устах девушки, не переступившей рубеж двадцати пяти лет, такая мудрость не по годам и невероятно сильная воля к жизни.

Меня всегда поражал и восхищал героизм. Как в случае с Элизой — этой худощавой и хрупкой темноволосой девушкой, с парой грустных и задумчивых серебристо-серых глаз на бледном лице, пережившей более чем достаточно в её пятнадцать лет.

Но всё равно она не сдалась и не опустила руки, потому как у неё есть свой якорь — держащий её на этом свете. Это дорогие ей люди, которых она любит.

Как взрослая женщина, перешагнувшая рубеж в сорок лет, может признаться в своём восхищении молоденькой девушке? Возможно, просто рассказав её историю в этой короткой работе.