Мохнатый шмель...

Глава 1

Однажды в годы армейской службы выпала нам с другом из соседней роты почетная обязанность обновить фасад солдатской столовой. Здание ничем особо не отличалось от прочих построек — закатанная в рубероид крыша, дощаные стены с прослойкой из стекловаты, кирпичное основание. Был ли под рядами кирпича достаточно крепкий фундамент, черт его знает, поскольку в советской армии строили на века, при этом главное, чтобы вечность не закончилась до дембеля, а там пусть хоть в преисподнюю все провалится.

Поступил приказ вот это самое кирпичное основание заштукатурить, ибо старый слой раствора, налепленный предшественниками, уже уволенными в запас, по большей части отвалился или вспучился.

Дабы не портить приличную картину от вылизанного плаца и прилегающей к нему территории, новый раствор свалили с самосвала в строительную банку на задворках столовой, откуда его пришлось таскать носилками до точки применения метров за пятьдесят.

Армейские носилки, это вам не гражданские, изготавливались они по приказу и теми, кто сам ими не пользовался и претензий не принимал — главное, чтобы командование имело возможность отчитаться о наличии требуемого количества единиц инвентаря, а удобство их использования, это уже буржуазная роскошь. Ручки у этих носилок, это такие бревна, что ладонью хрен обхватишь. Кроме того, они уже не первой свежести, даже не десятой, сплошь покрыты неровным слоем засохшего раствора, который уже не отодрать и не отдолбить. В общем, само по себе это приспособление для парной переноски тяжестей уже весило намного больше того, что в него накладывали.

И вот мы двое доходяг первого года службы прем эту тяжесть, языки через плечо: туда, сюда, опять туда... Пока раствор на стенку шлепаем, отдыхаем, и снова в путь.

Перпендикулярно столовой с другого края плаца, стояло здание клуба, репродуктор на его фасаде день-деньской изливал в пространство радиоволны какой-то станции или просто различную музыку из имеющейся скудной фонотеки.

Тащим мы, значит, с корешком эти чертовы носилки, нагруженные раствором, уже далеко не первым рейсом, буквально уже охреневшие от тягот армейской службы, выворачиваем к плацу, огибая угол столовой, и тут... Из репродуктора зазвенели гитарные аккорды, затем послышался бархатный голос Никиты Сергеича:

— Мохнатый шмель

На душистый хмель,

Цапля се-е-рая в камыши...

Черт его знает, что нас вдруг торкнуло, но одновременно, не сговариваясь, в такт мелодии пошли зигзагами, плавно покачивая носилками.

А вскоре и припев подоспел:

— Так вперед за цыганской звездой кочевой...

И мы как давай ногами кордебалет выписывать. А уж когда в конце второго куплета грянул цыганский хор, тут нас вообще понесло. Представьте эту картину: два худосочных солдатика, ножки-спички в кирзачах бултыхаются, волокут здоровенные груженые носилки, при этом чуть ли не канкан отплясывают.

Наше импровизационное выступление не осталось без зрителей, мимо как раз проходил замначштаба, отвечающий по долгу службы за культурное воспитание контингента. Посмотрел он на нас так внимательно, покачал головой и произнес:

— Да-а, похоже, переслужили вы, ребята.

Мы бодро, как учили, не выпуская носилок из рук, отозвались:

— Так точно, товарищ капитан!

И нескромно добавили, впрочем, не особо надеясь на успех:

— Наверное, нам по домам уже пора?

Капитан возражать не стал, кивнул:

— Да конечно, о чем речь, через полтора года заходите в штаб за документами.

Ну, прослужить пришлось чуть больше, но в общем-то еще через полтора с небольшим года действительно снова обрели адекватный гражданский вид. А новая штукатурка (дело наших рук) все-таки успела отвалиться раньше нашего увольнения в запас.

P.S. Геннадий Петрович, если вдруг прочтешь эти строки и узнаешь себя, знай, я тебя помню, дружище.