Моё зеркало

Глава 1

МОЁ ЗЕРКАЛО

Сегодня мне нужно было заехать на кладбище. Не могу сказать, что такие поездки вызывают у меня восторг, но иногда в жаркий день неплохо прогуляться под сенью деревьев, конечно, если ты туда не приехал на чьи-то похороны.

Когда тебе двадцать или чуть больше и тебе приходится бывать на кладбище, ты с чувством страха наблюдаешь за похоронной процессией. А если вдруг приходится увидеть покойника в деревянном ящике, названным страшным для слуха словом – гроб, невольно приходит чувство еле скрываемого ужаса от мысли, что там можешь лежать и ты.

Но вот прошло лет тридцать-сорок, и тебя это совершенно не тревожит, ты смотришь на это как на репетицию перед своим выступлением со стороны, прикидывая, где и как закопают или сожгут твоё бренное тело. И понимаешь, что там, в этой костно-мясной начинающей понемногу разлагаться «кукле» того, кто ей управлял, уже нет. Хозяин, покинув «осла», которым пользовался энное количество лет, отправился в другие миры или обрёл нового «осла» и уже понемногу начинает его объезжать.

Однажды во время полёта на самолёте я признался пилоту, что боюсь летать. На что он лаконично сказал: «Да не бойся! Случая, чтобы самолёт не вернулся на землю, не было!» Так и тут. Случая, чтобы кто-то не вернулся в землю, не было, за исключением одного две тысячи лет назад. Вот так мы и летим через годы к месту своего приземления.

Но перед этой поездкой я решил зайти подкрепиться в ресторан, где подавали вкусный куриный шашлык и делали неплохой эспрессо.

Эту особу я не видел лет тридцать в лучшем случае. Она сидела за столиком в обществе своих подруг, по всей вероятности одногодок, и о чём-то с ними оживлённо говорила, иногда скашивая глаза и кивая головой в мою сторону. По её испещрённому морщинами лицу возраст определить было невозможно или, вернее сказать, она была явно немолода, и скальпель хирурга здесь ничего не поправлял, оставив природе самой решать, что и как должно быть в этом мире.

Когда она уже в открытую посмотрела на меня и приветливо, кокетливо улыбнулась, словно мы старые добрые знакомые, я чуть не поперхнулся куском куриного шашлыка, попытавшись быстро его проглотить и приветливо улыбнуться в ответ. Когда кусок с трудом проскользнул, я сквозь слёзы выдавил улыбку. На мою беду, эти слёзы и улыбка там были восприняты по-своему. Она поднялась и направилась ко мне.

Внутри мелькнула надежда, что, может, это какая-то моя учительница или преподаватель из университета. Но когда она подошла, раскрыв объятия со словами: «Как я тебя рада видеть спустя столько лет!», мне стало страшно и не хотелось верить, что у меня могло что-то быть с этой бабушкой. От поцелуев меня спас страх перед эпидемией коронавируса, за что я ему безмерно благодарен. И я просто протянул руку для приветствия, совершенно не понимая, кто передо мной.

Нам всегда почему-то кажется, что мы совершенно внешне не меняемся, и только окружающие нас почти с детства люди превращаются каким-то непостижимым образом в стариков. И только когда, придя домой, ты подходишь к зеркалу, в которое заглядываешь посмотреть на свою физиономию внимательно крайне редко.

Тут нужно быть предельно осторожным, чтобы тебя не хватил удар. Оттуда, из-за посеребренного стекла, на тебя смотрит не симпатяга двадцати пяти лет, а хрен знает что с отвисшим подбородком, бульдожьими щеками, а морщин на этой роже нет потому, что она жрет без перерыва сладкие булочки и целый день лежит на диване, наблюдая, как жена с пылесосом мечется по квартире из одной комнаты в другу, что-то протирая и без передышки загружая стиральную машину.

И вот в такие моменты истины возле зеркала приходят мысли о том, что нужно срочно заняться спортом, но вместо этого ты идёшь на кухню, как верный раб холодильника, и опять, что-то жрёшь.

Но вернёмся к этой незнакомке. Она присела ко мне за столик и начала выплёскивать из себя то, что в ней накопилось за это неизвестное мне количество лет. Пока она говорила, по каким-то штрихам мне удалось определить, откуда мы можем быть знакомы. Но кто она – это в моём мозгу было зашифровано годами.

Как оказалось, она была знакома с моей первой женой, знала её сестру и стала меня выспрашивать, как она поживает, словно я с ней виделся ещё вчера, а не тридцать лет назад. Потом я узнал, что с каким-то мужем Виктором она развелась уже много лет назад, а после развода тот сразу помер. Вскоре она вышла замуж и уехала в Америку. А последние десять лет они живут тут, и очень рада, что вернулась. От её болтовни у меня почти начала кружиться голова, и я стал поглядывать по сторонам, подумывая, как от неё избавится. К счастью, неожиданно пришло спасение – её подруги поднялись из-за стола. Она, попрощавшись, тоже поднялась и заспешила к ним.

И всё же я не удержался отомстить за испорченный обед: «Прошу прощения, конечно! Как вас зовут?» Выражение её лица говорило само за себя, до неё, наконец, дошло, что рассказывать мне эти странички из свой жизни – всё равно что говорить в пустую бочку. Правда, бочка могла бы хотя отвечать тихим эхом. Имени она не назвала, видно, мой вопрос её очень зацепил. Она без сомнений, давно не задумывалась, стоя у зеркала.

Незнакомка повернулась и пошла к подругам, а я вернулся к своему остывшему куриному шашлыку, который совсем потерял свой вкус. Потом, выпив свой кофе, я отправился на кладбище, где всем уже давно всё равно, кто с кем развёлся и кто куда уехал. Впрочем, как и мне.