Мое внутреннее устройство

Свежий маникюр и гроза самоуничижения

Прямые колосья пальцев попеременно шевелились вверх и вниз, лишь слегка изгибаясь в суставах под легким ветерком меняющегося настроения. С запада, из земель мертвых надежд, надвигался тяжелый грозовой фронт неупокоенных душ начинаний, которые не были завершены. Но и похоронены они также не были, и метались чувством вины по обители живых. По мере приближения туч воздух густел и топкой трясиной начинал вязнуть меж колосьями пальцев. Они как раз созрели сегодня днем и носили на своих верхушках спелые зерна свеженаманикюренных ногтей. На их блестящей поверхности играли блики солнца хорошего настроения, которое вот-вот скроется за свинцовой завесой облаков. Та часть души, которая была еще способна испытывать радость, с жадностью ловила последние минуты своей ясной погоды. Грозовой фронт был предсказан еще утром, но пока что технология климатического регулирования в целом и разгона облаков в частности не была освоена ее простоватыми и бесхитростными фибрами. Поэтому все попытки отвести беду от неубранных посевов на полях работоспособности были оставлены за их бесперспективностью, а все ресурсы деятельной части сознания были брошены на защиту урожая от разрушительного ливня с градом.

Наконец, первые капли уныния ударили по глазным яблокам изнутри черепной коробки, выбивая из них слезы вперемешку со сбивчивыми признаниями критическим дознавателям в моей лености, некомпетентности и вытекающей из этих двух качеств незаслуженности балования себя чем бы то ни было. Предметами такого осуждения становились любые подарки себе вне зависимости от их заслуженности. Любая похвала, признание или простое беспричинное поглаживание собственного «я» встречали сопротивление, по своей бурности сопоставимое сопротивлению кока-колы ментосу: зрелищное и веселое первые несколько секунд, но бессмысленное в своей ресурсозатратности – напрасном переводе двух позиций питания – и разочаровывающее в количестве и протяженности уборки последствий такого фонтана. Которая тоже, кстати, встает в копеечку, ведь нужно купить тряпки, губки, салфетки, моющее средство. Да еще и запастись чем-то из списка христианских добродетелей – терпением, прощением или смирением. Словом, не стоит короткая феерия самоосуждения затрачиваемых на ее организацию и разгребание ее последствий ресурсов и времени.

Однако неуправляемые взрослой рациональностью подростки плохого настроения очень часто устраивали подобные диверсии в ответ на доброту родителей. Громили заботливо взрощенные старшими поля продуктивности, в юношеском максимализме не желающие видеть в них свой будущий хлеб, который придется преломить во время регулярного зимнего сезона. Это такое время в цикле жизни творческого человека, когда температура его внутреннего мира падает до несовместимых с жизнью никаких растений искусства температур. Уже взрослые, могучие деревья хорошо освоенных сфер еще переживут длительные заморозки, а вот плохо укоренившиеся всходы новых начинаний скорее всего погибнут. Иными словами, в жизни каждого художника случаются кризисы, к сезону которых нужно готовить заготовки. Одной охотой на жирные яркие впечатления сыт не будешь.

А чтобы сделать эти заготовки, нужно беречь созревающий урожай от таких вот гроз, которые виднеются слезами на моих щеках. Но они уже успели высохнуть к концу этих размышлений, которые и стали тем плотным защитным тентом, что призван спасти колосья от града. Урожай уцелел почти нетронутым, и сейчас из-за обратившихся в бегство капитулировавших туч снова выглядывало солнце. Его блики переливались на свеженаманикюренных ногтях, от любования которыми я снова начала испытывать радость. Самое время, чтобы открыть окно машины, взять этими непривычно красивыми пальцами сигарету и с облегчением закурить. Если захотелось снова отдаться этой вредной привычке, значит, беда миновала. Меня отпустило.

Новый велосипед и паразиты самокопания

Седое утро пасмурного и не по-летнему холодного дня белело шубой низких облаков за окном. Безразличным взглядом отупевшей от одиночества, водки и телевизора домохозяйки предпенсионного возраста оно смотрело на парочку спящих велосипедов в коридоре квартиры между кухней и спальней. Однако их трогательные объятия не вызывали у утреннего часа ни осуждения туманом, ни ругани грозой на проституцию красного двухколесного и наркоманию черного, ни сотворения мелких пакостей вроде поломки грузового лифта. Тетке-началу дня была безразлична их механическая нежность.

Но она трогала меня. Вернее, это были не точечные прикосновения чувства к телу души, а крепкие объятия, не уставляющие места для взаимодействия с ним другим переживаниям. Сидя за обеденным столом, я то и дело переводила взгляд от рабочего ноутбука в угол коридора, где ютилась парочка наших транспортных средств. Они хорошо смотрелись вместе. Его велосипед, большой, черный и тюнингованный целым арсеналом деталей, предназначение которых начинающему велосипедисту в моем лице было пока непонятно, обнимал привалившийся к его боку мой велосипед - ярко-красный аппарат, уступающий первому в размере и возрасте. Я его приобрела накануне вечером.

Созерцание этого тандема прорастило в моей душе столь сильное дерево умиления, что весь углекислый газ самокритики из ближайшего к растению пространства был переработан его хлорофиллом в живительный для меня кислород стойкой веры в свое светлое будущее. Конечно, для этой переработки еще была необходима вода надежды на мою заинтересованность, солнечный свет предвкушения совместных с любимым человеком двухколесных прогулок и питательные вещества внимательности, предупредительности и соблюдения правил дорожного движения. Как раз будет повод их еще раз повторить, тем более что я как раз начинала водить машину.

Конечно, любое плодовое растение без должного ухода может не просто перестать кормить фруктами достижений своего садовода, но даже погибнуть. Чаще всего причиной таких огородных смертей становится истощение из-за недостатка питания и отсутствия удобрений. Важно не скупиться на подкормку зеленых питомцев перегноем опыта, богатым микроэлементами опыта. Нежность и предвкушение – очень нежные растения и требуют внимательного ухода и защиты. От вредителей в первую очередь - еще одной распространенной причины смертей обитателей сада.

Гусеницы лени и прожорливая тля прокрастинации уже повыползали из закромов моей души и голодной сварой двигались в сторону моего нового питомца. Садоводом души я была неопытным, но точно знала, что их нельзя допустить до дерева нежности и предвкушения. Пятками игнорирования проблемы, несмотря на их солидный вес, паразитов не передавить. Это поможет разве что замедлить их приближение, и то ненадолго. Пугало же рефлексии и трещотка анализа своих поступков помогали в борьбе с вечно голодными стервятниками чувства вины. Против насекомых размером с пылинку они были бессильны. Для мелких и настырных гадов, которые в короткой перспективе видимого вреда не наносят, нужна тяжелая химия пестицидов. На длительном отрезке времени паразиты способны уничтожить самое большое растение тысячами своих мелких жвал сомнений, да еще и наполнить каждую его трещинку миллионами личинок неверия в себя, заразить сок в ситовидных тканях болезнетворными бактериями самоуничижения. Кому как не мне знать об этой напасти, ведь почти все другие растения в моем огороде в той или иной степени уже пострадали от этих вредителей.

Поэтом пришло время профилактических мер. Нужно расчехлить баллоны с химической отравой для паразитов в виде наглого подросткового хамства и распылить его по новому дереву. Да и всему остальному телу души до кучи. Глядишь, популяция старых паразитов тоже уменьшится, или хотя бы замедлит свой рост. Главное, не обгореть на солнце самодовольства и высокомерия под слоем профилактического спрея. Ведь совсем не хочется начинать грубить ни в чем не повинным людям вокруг. В умеренных дозах они бывают даже полезны, но стоит немного с ними переперчить, как заработаешь изжогу общественного осуждения.

Фотосессия и берсерки агрессии

Фотокамера цокотала своим затвором в ответ на движения пальцев фотографа, что делало эти звуки похожими на благодарное урчание кошки, которую чешут за ушком. Но громкость и ритмичность звуков также роднили их со стрекотом цикад под палящим солнцем средиземноморского побережья. Вместо светила сейчас сияли не менее яркие синие и голубые лампы, направленные на мою фигуру с двух сторон, а темное пространство студии тонуло в мареве искусственного дыма из арендованной дым-машины. Впрочем, в этом помещении было ощутимо прохладней, чем на улице. Не настолько, чтобы я замерзла в единственном слое кружева, изображающего из себя одежду, а в самый раз, чтобы перестать, наконец, потеть.

Мой образ на этой съемке не предполагал влажного блеска кожи, поэтому успокоение потовых желез было очень кстати. Таким образом, фотосессия совмещала в себе еще больше приятного с полезным (она проводилась для рабочего проекта). Ведь я очень устала от жары, которая в железобетонном лабиринте города переносится очень тяжело, и никакая тень не способна спасти от перегревов и тепловых ударов в попытках найти из него выход. Его попросту нет, и все, что может помочь выжить взмыленным крысам, обитающим внутри этого гибрида Преисподней с лабораторией – это прятаться под кондиционерами да принимать ледяной душ почаще.

Поэтому помимо удовольствия от позирования перед фотографом я испытывала наслаждение прохладой, которой так не хватало дома. Кондиционер в квартире исчерпал ресурс фреона и только гонял воздух по комнате, не охлаждая его, но высушивая до такой степени, что он царапал гортань и носоглотку песчинками своих раскаленных молекул. Из этих царапин сочилась кровь усталости, скапливалась в самых потаенных недрах моего «я», чтобы черной рвотой раздражения выплеснуться на кого-нибудь из близких, желательно ни в чем передо мной неповинного.

Я уже чувствовала, что масса усталости приблизилась к своему критическому значению, чтобы началась термоядерная реакция вымещения ее на каждом, до кого дотянусь. Этот неконтролируемый взрыв злобы мог нанести много болезненных ран тем людям, кого ранить я бы хотела в последнюю очередь, но которым из-за минимальной дистанции между нами доставалось в первую очередь. Я знала, что мне нужно уйти на безопасное для них расстояние, чтобы берсерки агрессии, посаженный на цепь добровольной самоизоляции со звеньями из отъезда в пустующую квартиру и отключения телефона, не смогли разорвать плоть ничьей души. Они, конечно, попытаются разорвать плоть моих бедер клыками бритвенных лезвий, но с этими их потугами я уже научилась справляться. Их надо просто игнорировать, как любой хозяин должен игнорировать своего питомца, с голодом заглядывающего ему в рот во время приема пищи в надежде выпросить хоть маленький кусочек. Потому что стоит человеку дать слабину даже на крошку, как он утратит всякие силы сопротивляться жалостливым взглядам своего любимца. Вот и моим берсеркам нельзя было давать нанести мне порез длинной даже в полсантиметра, ведь я не смогу сопротивляться и очнусь, только когда кафель на полу в ванной из белого превратится в алый. А ведь его еще и отмывать потом придется, что мне было делать очень лень, особенно по такой жаре. Это было дополнительное звено в обычной цепи для берсерков агрессии, но оно состояло из удивительно прочной стали.

Впрочем, пока удовольствие от процесса позирования перевешивало усталость от него же. Неуловимо меняя позы и выражение лица после каждого нового щелчка затвора, я пыталась, под стать своему наряду, как можно сильней оголить перед будущим зрителям душу со всеми ее химерическими обитателями. Мне хотелось быть настолько телесно и эмоционально откровенной, чтобы, рассматривая эти фото, у людей складывалось обо мне более полное впечатление, чем от бросания в друг друга шелухи слов и реплик.

По словам фотографа, эту задачу я выполнила успешно. Еще одно хорошо исполненное на этой неделе дело. Оставалось доехать до дома, еще два часа поработать, и можно, наконец, сорваться в море усталости и ярости, над которым я в последние дни с трудом балансирую на остром пике долженствования. Можно было бы продержаться на этой вершине и дольше, но тогда и в эти воды я нырну глубже. И выплывать на поверхность буду дольше. Поэтому лучше выделить сутки на контролируемую злобу, чем потом потерять месяц времени.