Мое призрачное королевство.
Глава первая. Один апрельский день.
Предисловие Автора.
Конкурсы бывают разные. Почти всегда непонятными конкурсы, что перемешивают придонный слой, состоящий из не самых известных писателей, чаще всего из совсем неизвестных широкому обществу писателей, такие конкурсы бывают тоже...
В один из дней пришло объявление о весеннем конкурсе на сайте, что принимал произведения от разных писателей стихов и прозы, только лишь на английском языке. Ребенок меня зарегистрировал. Пришла на этот сайт. Огляделась.
Старалась не испугаться, решила, что надо же как - то реализовывать свой английский язык, что осваивался второпях, ради изучения детьми английского языка, как иностранного языка в школе.
Теперь, ученый наспех, английский язык, лежал внутри организма, ненужным хламом из полузабытых остатков и обрывков.
Как школа и требовала, мой английский язык был заточен на опознавание знакомых слов в тексте иностранного языка, их перевод на русский. Потом складывание знакомых слов в предложение, затем в предложения, чтобы составить из этих предложений связный текст. И только потом пересказ готового текста учителю...
А здесь, на сайте, ситуация была полностью обратной...
Нужно было из русских слов сложить предложения на русском языке. Потом перевести их на английский язык, оставаясь в собственном уме и здравой памяти.
И только потом разместить готовый текст на сайте, ради конкурса...
Моё призрачное королевство...
Часть первая. Один апрельский день.
Второй месяц весны пришёл к нам в город. Имя этого месяца - апрель.
Апрель приходит к нам влажный и дождливый. Но в нём нет такого холода, как в марте.
Первый месяц весны - март, именуется началом весны. И я остаюсь непонимающая...
Не понимаю я весну больше похожую на холодную зиму...
Начало марта больше похоже на лютые февральские морозы. В наш город март чаще всего приходит вместе с жестокими морозами и снежными метелями.
Английская народная поговорка гласит:
- Март приходит к нам, похожий на льва, а уходит похожий на ягнёнка.
Но в моём городе март не бывает похож на ягнёнка вообще!
Горы снега, завалы из грязи и лужи с мусором, лежат везде на улицах города. И так было много всего вокруг, опасного, страшного или неинтересного, что не очень - то хотелось выходить из дома.
Но поход за продуктами по продуктовым магазинам, пока еще никто не отменял!
Глава вторая. Мелкосуточные щи. Начало. Трагическое....
Второе предисловие автора...
Или: "Виват, машинному переводу!"
Языки так сильно разбегаются в использовании...
Наверное, надо объяснить на примере, потому что иначе непонятно становится никому, самой мне, которая сейчас эту фразу пишу, становится фраза тоже...
Только в испанском языке слово виват, остается живым и здравствующим.
Оно означает: Чтобы жили, чтобы здравствовпли...
Слово произносится, как вивад(vivad!). И принадлежит к таинственному испанскому Субхунтиву.
Не спрашивайте меня сейчас, не просите о точности. Любая грамматика, в любом языке, это такой страшный и кусачий зверь, задобрить которого, самыми добросовестно выученными знаниями, практически, невозможно.
Но слово виват, теперь в моей памяти живет. Оно пишется с глуховатой буквой "т" в конце слова, но произносится мысленно звонко, в испанском правильном произношении...
Но я же сейчас отвлекаюсь...
Только первый рассказик из тысячи с лишним знаков, смог перевестись и перевелся, на английский язык с русского языка, простейшими школьной - языковыми средствами.
И занял у меня полдня весь перевод, с утра и до обеда.
На помощь пришел ребенок.
Он подсказал, как подставлять в Яндекс или в Гугл - переводчик, свой русский текст, целиком или кусками.
И получать на выходе слитную английскую речь...
Смотрела беспомощно на творчество машинного перевода.
Сначала мечтала осознать, что же все это значит. Потом выправить английский машинный язык до языка литературного и английского.
Потом махнула на все рукой и просто забивала поступающие куски иностранного текста в наш с де́тищем аккаунт, на нужный сайт.
Оказывается, как ни учишь иностранный язык, сложно бывает в нем так же свободно, как и в русском сориентироваться.
Всегда мечтала высказать благодарность создателям Яндексов и Гуглов - переводчиков, что дали возможность участвовать, ради монеток сайта, в конкурсе своих произведений на иностранном, английском языке!...
Часть вторая.Мелкосуточные щи. Глава первая. Трагическая.
Вчера я видел раков, ну очень большие, но по пять рублей, но вчера...
М. Жванецкий. Вместо эпиграфа…
Приехала на рынок на «Первом трамвае». И подошла к киоску, что был расположен прямо на остановке. В воскресенье, вчера.
Молочно - сметанный киоск работал в воскресенье до шестнадцати ноль - ноль.И отоваривал страждущих на их молочно - сметанные талоны сметаной по цене на пять рублей за пакет сметаны дешевле, чем стоила эта же сметана в магазинах.
Но приходили люди за талонами в социальную защиту населения. Стояли там в очереди долго. И получали заветные талоны, отпечатанные на бумажном листке. И выносили те талоны с таким видом, что сразу же становились эти талоны, прямо на глазах, драгоценными!
И я получала эти талоны тоже. В основном, потому, что говорила мне часто знакомая:
- Ты эти талоны обязательно, каждый месяц получай! Тогда, если проверят тебя по ведомости о получении талонов, то станешь ты во всех сводках собеса числиться малоимущей и малообеспеченной!
И вот получила талоны, отстоявши длинную очередь!
И вот приехала с этими талонами к киоску.
Из объявления на закрытом киоске узнала, что молочно - благотворительный киосок работает по воскресеньям до шестнадцати ноль - ноль. А я вышла из дому ровно в семнадцать ноль - ноль.Теперь топталась около закрытого киоска и его витринки. И огорчалась.
Потому что знала, что этот киосок - единственный в городе.
И огорчалась, и печалилась снова!
...На ужин вся семья, включая детей, обошлась сардельками в количестве четырёх штук, что были щедро мне отвешены продавщицей на рынке. И на её дёрганых, дрожащих весах обозначали полкило.
Четыре больших сардельки по цене сто шестьдесят рублей за килограмм.
Оказывается, с сардельками «Студенческими» из крупы гречневой, модифицированной, ужиться тоже можно! И даже поужинать всей семьёй с этими сардельками тоже получается!
Но со сметанкой жить все - таки интереснее!...
Глава третья. Продолжение. Возвышенное и романтическое.
Продолжение. Мелкосуточные щи. Часть третья. Возвышенная и романтическая.
Ушла в трудный поиск необходимых семье продуктов с опозданием на два часа.
Муж отвлекал. Сначала велел вскипятить ему чаю.
Варился чай в большой чашке, кипел кипятком. Потом чай надо было заварить, затем охладить.
И только в конце общей варки, в нужную меру, чай было необходимо сахарком подсластить.
И с первого раза чай оказался недослащённым.
Мужчина смотрел грустно. Его не устраивало абсолютно все!
И только со второй попытки чай оказался сладким в меру.
Но тут мужчине не понравилось, что чай недостаточно арома́тен!
И захотелось ему некоторую кислинку получить внутри своей чашки для лучшего чайного вкуса и оттенка. О, как же я была счастлива, что сохранилась еще половинка лимона у меня!
Выдавленный сок лимона создавал необходимую чаю кислинку.
Мужчина задумался, потом вдохновился. И чай был немедленно выпит!
А мне уже совсем не хотелось выходить из дома. Творческий импульс, ушел ли, или же я совсем устала, замоталась сегодня уже, начиная с утра.
Сегодня был выходной день. Не надо было мне торопиться на работу.
Поэтому хотела сбегать в магазин быстренько, еще быстрее приготовить обед, совмещая его с доеданием остатков на ужин.
Сейчас день разваливался на куски. Сидела на стуле и не могла, почему - то, пошевелиться.
- Иди уже в магазин, иди! - Наставлял меня муж.
Ах, тяжко быть в провинциальном городе женою гения, во всех проявлениях своей жизнедеятельности талантливого.
Но с общим хорошим вкусом и аппетитом!
Глава четвертая. Окончание. Героическое.
Окончание. Переменчивая погода. Часть четвертая. Героическая.
Еще вчера стоимость сметаны для нас, малоимущих и многодетных была пятьдесят два рубля пятьдесят копеек за каждую упаковку весом в четыреста граммов. Еще вчера…
Но кончились в апреле талоны на льготное распределение ценного молочного продукта - сметаны из натурального молока. Или сметаны, созданной из кондиционированных сливок. Тьфу ты, ошиблась, из сливок нормализованных!
А цены вдруг, во всех магазинах, резко подскочили. Цены на продукты снова подскочили вверх, они выросли. Немного потоптались на недоступном и высоком пьедестале, как спортсмены перед награждением медалями за рекорд и гражданский подвиг. И снова, всеми ценами, двинулись вперёд...
Как привидение я научилась сквозь все преграды проникать.
И начинала вдруг ощущать себя слабым духом, неприкаянным привидением.
Освобождаясь от ненужного мне более тела, правда, пока ещё только мысленно, я понимала, это какая же экономия начинается с нынешнего дня у меня в семье!
Ведь бесплотные духи материальную пищу больше не потребляют!
И сколько же экономии я теперь смогу принести своей семье, отказываясь от самой разной и вкусной еды! Или питья!
Только бы мне зафиксировать, только бы лишь подольше продержаться в этом бесплотно - духовном состоянии!
Лишь бы не сразу, а немного попозже, организм бы сообразил и понял, как же он проголодался!
И не набросился бы слишком уж резко на продукты, отнимая у детишек любую возможность вкусненько пожрать!
Глава пятая. Дважды рожденные.
Часть пятая. Дважды ро́жденные или «Значение цветов в жизни»…
…Живущий в последний раз…
Название книги Г. Л. Олди. Вместо эпиграфа…
За злобной и морозной зимой пришла, началась и развернулась холодная и злая весна.
Цветы в палисаднике и на улице, начиная с первых дней апреля, повылезли из земли упрямо и развернули к солнцу свои яркие головки.
Полыхнули фиолетовым пламенем культурные и крупные синие крокусы. Нежным золотистым ёршиком взошли и выставили свои макушки меленькие жёлтые крокусята. Желтые крокусы не разбегались вдаль друг от дружки. Они росли дружной семейкой, смешавшись наслоением желтых цветов и зеленых острых листьев пёрышками. И выглядела вся семейка так, точно из - под земли показалась круглая макушка неведомого птицецветного и хохлатого зверька.
А потом вновь пришли морозы. И повалил снег.
Крокусы спрятались под снегом, зажмурились всеми своими бутонами. И стали, на время непогоды, совсем неотличимы от мокрой и грязной травы.
А снег подтаивал, но не сходил полностью. И вновь подваливал густыми, мокрыми хлопьями. И я, как агроном - сельскохозяйственник, несколько раз сдававший и пересдававший в своём сельскохозяйственном ВУЗе такую сложную дисциплину, как растениеводство, своему не очень приятному преподавателю, по этому же, малопонятному мне растениеводству ( преподаватель был и завкафедрой тоже), я знала, что плохие погоды не могут повредить нежным, но районированным и адаптированным к нашему климату цветам.
...И все - таки переживала.
Но вот началась еще одна ро́степель. Затем снова пошел снег. И снежные сугробчики прикрыли не только прижмуренные от холода бутоны крокусов, но и резные крупные ландыши, белые с синей каёмочкой, что успевали вылезти за время весенних похолоданий.
Эти новые цветы торчали из - под снега, не прятались от холода. И только лишь выглядели похожими на очень крупные ландыши, а были не самом деле первоцветами и эфемерами, как и крокусы. Были давно одомашнены человеком и назывались красиво и звучно: Пушкиния Ливанская или Пушкиния Либанотика.
И я понемногу переставала бояться и начинала гордиться. Потому что весь город еще лежал в руи́нах из мусора и ледовых недорастаявших глыб.
А если таяли глыбы, то только больше появлялось разного грязного и нарядного мусора. Выкидывали жители штаны и недоношенные кофты, консервные банки, пластиковые нарядные бутылки не в мусорные баки, а там, где жителям города нравится. Так образовывались новые свалки. И все вместе они, эти синтетические вещи, вечные, никогда не сгниваемые, образовали на каждом шагу противную кучу - малу, так, что никакой предмет из этой кучи ни ярким, ни нужным, ни нарядным, уже не выглядел...
И я начинала гордиться, что мой газон начинал затягиваться, как паутиной, небольшими росточками скромного и раннего цветения. Не нужно было мне выходить и сгребать пожухлые листья ото всей большой дороги.
Сквозь листья и стебли старой травы сами собой прорастали цветы, ранневесеннего и яркого цветения. И только было начинала я чувствовать себя той самой непризнанной королевой фей в своем фантомном королевстве непризнанного, разноцветного цветения, только лишь начинала радоваться, что у меня среди цветов появляется не только желтый цвет крокусов, потом синий, белый, но наконец - то и полностью проявляется ярко - фиолетовый, потому что распустились звёздочки ещё одних ранних весених цветов - сцилл…
И обнаруживала я в своем начинающем быть королевстве ужасную трагедию…
Большой грейдер чистил снег зимой. Больше похожий на трактор на очень высоких колёсах, с большим ковшом, как у экскаватора, грейдер, вызванный непонятно кем, зачерпнул ковшом снег с того приуличного газона, за которым лет десять уже постоянно ухаживала я.
И воевала с кустами крапивы, что вырастали за лето повыше человеческого роста. Нельзя было выдернуть с одного замаха матёрый куст крапивы, не хватало сил. Нельзя было выкопать лопатой корни. Корни сорняков уходили глубоко в землю. Пилила крапиву, жирновник и лебеду пилой - ножовкой. Дожидалась, пока ослабевали корни, оставшиеся, коротким стеблем, невысоким пеньком в земле. И только тогда, подкопнувши лопатой, убирала развесистую крапиву.
Как скучно мне бывало тогда! До бесконечности воевать и воевать с сорняками, постоянно проигрывая все свои войны могучим и умным сорнякам...
Всё изменилось, когда удачно посаженные первоцветы стали цвести, начиная с очень ранней весны. Тогда появлялся интерес сажать, высаживать и спасать цветы, ухаживать за ними, работать в саду. Хоть и не сад это был совсем, а клок запущенной ничейной земли, бесплодной от самого дома и до проезжей части дороги…
И если росли на этом клочке цветы, никто и никогда не приходил мне сказать, что молодец я, что ухаживаю правильно за газоном и за землей. А если зарастал, нечаянно, клочок земли, сотки, примерно, в три с половиной, то приходило немедленно предписание, что готовы немедленно оштрафовать меня, если я мусор и сорняки с этой территории не выполю!
Поистине, владела я фантомно - призрачным королевством, без всяких на него прав, на которое не было у меня никаких претензий! И вот случилось!
Большой грейдер, вызванный зимой неизвестно кем, вместо того, чтобы прочистить дорогу от заносов снега, ошибся с траекторией зачистки и подцепил своим гигантским ковшом, вместе с сугробом снега и часть моих цветочных посадок и грядок!
Грейдер ошибся настолько, что проложил новую дорогу. И прямо по расчищенным от снега, земли и цветов колеям моих бывших газонов и грядок.
И ездили машины половину зимы по «зимнику». И окончательно добивали цветы.
А как только стала вытаивать земля, обнаружила я посреди асфальтовой дороги большую кучу из бывших цветов, теперь замороженных корней цветов, питательных грунто́в, песка подстилающего...
И останавливалась, грустила, перебирала пальцами один комочек земли за другим.
Не знала и сама я что искала. Корневища и клубни цветов, если и были, то замерзли насмерть за время лютых зимних морозов.
...Но некоторые простые и приспособленные цветы, даже зачищенные железным ковшом, пережили всю тяжесть машин, что по ним несколько месяцев ездили. И отрастали понемногу, потому что машины, вместе с ростепелью вновь ездить начали по дороге и бегать на асфальтированную дорогу ушли.
Всходили понемногу «зачищенные» по самые корни цветы. Я вновь начинала гордиться властью земли и цветов. И своим Призрачным Цветочным Королевством!
И вот, перебирая руками, в очередной, пятый или шестой раз, кучу земли, небрежно сваленную после «работы» грейдера, я поклялась себе, что ни за что не буду эту землю к себе переносить. Или как - нибудь по другому убирать! Пусть даже разозлятся на меня ближайшие соседи!
Пусть тот, кто нахаво́зил, приходит сам и всю эту кучу, куда хочет, пусть и выкидывает!
И тут мои пальцы нащупали плотный корешок. Я рассмотрела его. То был корень ириса. Он не замерз каким - то чудом. Корешок растопырился и зеленел со всех концов. Старался зацепиться за землю, укорениться в ней. И начинать расти, стремился зацвести, чтобы выжить!
Бало́ванные и хо́леные, магазинные и культурные луковицы выжить после «окучивания» их грейдером никак не могли! Все луковицы более культурных цветов погибли от выскрёбывания их с грядки и от холода…
Но эти корневища обыкновенных домашних ирисов!...
Я вспомнила, как здоровались и разговаривали мы о разных вещах, о погоде, о снежных заносах и сугробах, а, в общем - то ни о чем, с соседкой моей, на той улице, где я жила, с пожилой женщиной. А когда я бежала по узенькой дорожке к себе домой, а соседка выходила с большой лопатой на расчистку снега, то останавливалась всегда немного поговорить с ней. Соседка уставала расчищать снег лопатой и тоже разговаривала со мною...
Потом я долго, год или пару лет подряд, совсем не встречала соседку. Но наши добрые и соседские отношения были не такими, чтобы я могла бы прийти к ней просто так в дом и спросить, а как же ей живется…
И только летом прошлого года я увидала, как под жарким солнцем июля лежат и жухнут беловесой и вялой скошенной травой корневища ирисов, выкорчеванных с соседкиной уличной клумбы. И выкинутых со двора. Потому что старый дом огородили забором из железного профильного листа. И собирались разбирать дом или полностью его сносить.
Я испугалась, я стала расспрашивать у рабочих, потому что такие стройки с полным сносом дома случаются, если вдруг умерла хозяйка дома, а наследники решили продать и землю, и дом.
Рабочие ничего не знали.
И, не умея защитить или спасти соседку, я попыталась спасти несколько ирисов. Взяла корневища в охапочку, в добавление к сумкам, и принесла домой.
Ирисы встали рядом с доро́гой, как вкопанные. Их даже не понадобилось сажать глубоко в землю, а только лишь присыпать землей и песком. И поливать.
На следующий день корней пожухлых цветов добавилось. Но также добавился и начальник всей застройки, который пояснил мне, что не погибла соседка, а продала свой дом и купила в городе квартиру с удобствами.
- А здесь будет стоять магазин, - пояснил солидный начальник строительства. Я понимала, что конечно же, обычные цветы магазину во дворе ни к чему.
Еще пару дней я спасала и́рисы. Насколько могла, тащила увядшие цветы домой.
Сейчас, весной, откопала в грязи два живых корневища. И только теперь понимала, какая тяжелая у этих цветочков судьба.
Дважды ро́жденные в землю, трижды похороненные от лопат рабочих - строителей и ковша грейдера, вывернутые подыхать из земли, корневища настырно зеленели у меня в руках.
Морозы прошли, я присыпала корни влажным песочком.
И понимала, что отныне никакая злая судьба не может быть страшна моему фантомно - призрачному королевству.
Пока есть у меня силы, пока озеленяемся мы, пока выживаем, хотя бы и случайно, такие неубиваемые, такие выносливые...
И там, где погибают другие, культурные и нежные, мы только упрямой зеленью вперед и навстречу солнцу тянемся, выживаем, только вперёд, как танки и прём!...
Глава шестая. Как в последний раз.
Часть шестая. Как в последний раз… Или «Значение блогов в жизни»…
. …Очень Маленькое Существо…
Алан Милн. Из книги о Винни the Пухе. Вместо эпиграфа.
...Ваше Благородие, Госпожа Удача…
Песня из кинофильма «Белое солнце пустыни». Вместо второго эпиграфа…
Мой младший ребенок собирался сосредоточенно. Надевал куртку, разыскивал сапоги. У меня всё равно собирались случаться дела в городе. И я спросила:
- Пойдем вместе? Могу я тебя немного проводить?
- Можешь. - Отвечал мне мой сын.
Мы выходили в холодноватую и слякотную первоначальность весны, самых первых чисел апреля. Под ногами скользили и переваливались разной величины ледяные комочки. Снег таял, спрессовываясь под лучами весеннего солнца до отдельных брусочков и осколочков льда.
Идти было неудобно. Но всё - таки немного легче, чем пробираться по нерасчищенным зимним тропинкам, по сугробам и снегу. Снег в середине зимы наваливался такими сугробами, что приходилось перебираться по верхнему острому краю сугроба. И находиться всем лицом и туловищем сверху, над забором из острых граней тонкого и железного профильного настила.
Тогда я держалась за сумки, собственное скверное равновесие и за воздух. Сворачивалась от страха в тугой комок, пребирала ногами и умоляла свою жестокую злую судьбу, чтобы не допустила она моего поскальзывания или соскальзывания вниз, на жестокие кромки металлического забора.
Разрежет же, от набранной инерции полета, ровнёхонько напополам! И по туловищу пройдётся, и отрежет шею!
А благородная Богиня Удачи, которую некоторые называют Фортуной, другие обзывают Халявой. И только некоторые, в тяжелую минуту, умоляют Благородную Госпожу о пощаде и считают Собственной Судьбой!…
Я понимала, что, может быть, в ответ на мои панические мо́льбы и обещания:
- Никогда - никогда не буду больше ходить этой короткой, надзаборной дорогой! - Не ожидала я, потому и не ощущала поддержку этой Благородной Госпожи и Грозной Богини.
Но, может быть, стояла Богиня Фортуна незримо за моим плечом и улыбалась Благородная Госпожа непонятно и смутно. Ведь только лишь она знала, как бывают переменчивы людские пожелания и просьбы. А также все людские дела и устремления...
Но мне хватало во время всей зимы и маленьких крох от безразличного невнимания Госпожи Фортуны к моим делам. За всю зиму я ни разу, перебираясь по тропинке, внутрь соседского огорода, на стальные лезвия тонкого профлиста не рухнула!
Сейчас весна пришла ранняя, теплом и солнечными лучами изобильная.Тропинка вилась не среди сугробов, а вокруг соседского огорода, обтаявши за неделю, от первоначальной высоты, более чем на метр.
И я преодолела снежную кашу из растаявшей дорожки в первый раз без опасения. Ребенок ча́пал следом за мной.
Мы вышли на остановку. Перед этим мой детеныш зашел в любимую им пекарню с пирогами и булочками и загрузил в рюкзак три больших пирога, в целлофановых упаковках, еще теплых от печки и улыбок подавальщицы этих пирогов покупателям.
- Куда пойдем? - Спросила я Важным Голосом Маугли. Того самого волчонка Маугли из книги Джунглей Редьярда Киплинга, который только обучался водить по Джунглям свою маленькую стаю из трех волчат. И не знал ещё - послушаются ли его во́лки…
- Я еду на железнодорожный вокзал. - Объяснял мне Максим. - Ты можешь проводить меня. И подождать, пока я покупаю билет и сажусь в поезд...
- Ты опять уезжаешь в Москву? - Охнула я.
Наш разговор прерывали.
Мой постоянно пьющий сосед, другой пьющий сосед, не тот, который жил рядом с нами, не через стенку, а через один только мебельный щит межкомнатной - междуквартирной перегородки.
Наш новый пьющий сосед был бы красив, как Аполлон, если бы выпивал чуточку меньше. Но все - таки оставался красавцем и молодым мужчиной. И знал о себе это.
Поэтому вмешивался в разговор всегда бесцеремонно, а улыбался значительно и ласково.
Но в первый раз за всё время нашего вынужденного общения, я не выслушивала соседа. И ничего не объясняла, как обычно, ему, вежливо и воспи́танно. Надо же было мне поддерживать хорошие и добрые отношения со всеми своими соседями!
Я в первый раз отвечала, что не буду с ним, соседом, ни о чем говорить! Меня интересовали только наме́рения моего ребенка!
Сосед немедленно обижался. Он начинал материться и грубить. Его таинственная мужская красота немедленно слетала с него. А я наблюдала за превращением, как зачарованная. И вдруг впервые за десять лет проживания рядом со всеми соседями, понимала, что из всех состоявшихся, очаровательных и самых прекрасных в мире мужчин, меня привлекают только самостоятельные коты, возрастом три - пять лет: Черные, рыжие, серо - полосатые!
Коты не умеют так, как люди, моментально сбрасывать с себя маскировку и маску дружелюбия. Коты предупреждают заранее, когда они собираются гладиться и мурлыкать, а когда будут возмущаться и нападать...
Я не успела ничего. Подъехала маршрутка. Мой ребенок нырнул в низенькую дверь, уехал.
Оставалась только тоненькая ниточка связи по сотовому мобильному телефону, которая ничего не могла в наших отношениях изменить. И неопределенное обещание:
- Я вернусь. - Мне этому обещанию хотелось бы верить, да силы не было.
Я покупала две новые сим - карты с пакетом минут и нарезками интернета на сим - картах. Ежеминутно ожидала звонка, как доказательства, что все идет нормально.
И зарывалась в прочтение блогов и обновлений на сайте, которых за то время, пока я разбиралась с домашними или другими делами, мне подошло, общим числом около ста семидесяти двух.
В основном, писали не мне.
Но я всегда старательно реагировала. Иначе можно было бы безнадежно запутаться в большом количестве обновлений и блогов:
- Читала - не читала, отвечала - не отвечала, - в той массе ежедневных и постоянно поступающих объявлений о новостях. И никогда уже не смогла бы тогда ответить больше на все вопросы и ча́яния незнакомых мне, но живых и тонко чувствующих людей.
Подобранная совсем недавно, подобно тощему котенку с улицы, в этот полностью сложившийся круг, интернет - общения, интернет - сообщений, совместно сложившихся между пользователями сайта, их ежедневных забот и общих дел, я мало что пока понимала во взаимоотношениях.
Но всегда старалась быть вежливой, поддерживать и минимально, хотя бы, соответствовать...
Сегодня меня не увлекали домашние дела. На душе было смутно, непонятно и тяжело. А все дела всё равно валились из рук.
Поэтому сидела, читала блоги. И увлекалась, наконец, понимала вдруг, что проблемы, которые заставляют других писать блоги - близки́ мне.
По своей привычке шифроваться и скромничать, я бы не стала о своих ежедневных делах писать. Но вот сейчас читала блог и понимала, как мне близка́ проблема обучения! Не очень давно заканчивала свой сельхоз ВУЗ. Я тоже с ним сильно измучилась! Только привыкла всегда молчать. Переживать проблемы внутри собственной души.
Молчать и тогда, когда отец ругает, в конце первого курса ВУЗа, за тройку на экзамене по высшей математике. И помнила я до сих пор помнила, как хотел, чтобы все мы были идеальной семьей, мой отец. И как я любила его.
А в тот момент любить не могла, потому что не могла сказать, как сильно мною не понималась эта ВУЗовская математика, написанная на большой и далёкой аудиторной доске, едва заметным мелом, почти неразличимым с нашей галёрки…
Но жизнь все приоритеты расставила вместо меня. Отец вскоре умер. Я окончила ВУЗ.
И некому больше стало ругать за тройки или двойки меня.
Остались только боль, жалость и память об отце.
Но я читала блоги и вспоминала, как мне бывало легко, когда я сдавала зачет или экзамен! И я отвечала блогеру сайта. Старалась поддерживать!
А некоторые жаловались, что их обижают родители. И что же я сделать могла? Звонила на «Телефон Доверия» городскому психологу и выясняла, слушая разговор психолога, что мы все - таки, не Америка.
Россия слишком мало времени живет на пути капитализации всего: Средств, ресурсов, баз, отношений и так далее…
Психолог всего города, почти зевая от скуки, объясняла мне, что сделать она ничего не может. А ювенальная юстиция не помогает никому, а только лишь работает по уже знакомым «засвеченным» адресам, обходя эти адреса регулярно, с комиссиями.
И как же тогда заявления полицейских, которые заполонили всю ленту новостей интернет, что всех накажут оне́ посредством интернета, не вылезая даже из мягких кресел?
Или же только наш городок, с провинциальностью своей, оказался вне государственной юрисдикции всего российского законодательства и юриспруденции?...
Я, незаметно для себя, отвечала на сто двадцать пятый блог.
Звонил ребенок. Он добрался не только до Москвы, но и до Подмосковья. Доехал до нашей подмосковной бабушки.
И бабушка наша, что, в тот момент, было важно, засовывалась своим голосом, в телефонную трубку к дитю́. И сообщала немного скрипучим, старческим уже голосом, что всё хорошо, внук ей понравился, они вместе поужинали.
Я облегченно вздыхала. Мы зря боялись за молодого человека вместе с нашей другою, деревенской бабушкой. Никто пока (Тьфу, тьфу, тьфу, через левое плечо...) не пытался напасть на ребенка, забрать его в рабство или разобрать подпольной трансплантацией на органы...
Не выезжая достаточно долго, я читала новости интернет и постоянно ужасалась. Так много авторов интернет - новостей ловили привлекательность и продвижение для своих новостей тем, что подробно описывали кровь, жестокость и сме́рти, давали в своих сообщениях не точную аналитику, а кровавые подробности.
И запугали, вконец, меня. Начитавшись новостей, я понимала, что только внутри дома, могу быть в безопасности. И то, если старый тополь всеми сучками на крышу, вдруг, не свалится!
А сразу за порогом начинаются трудности и опасности. Почти всегда смертельные!
Ребёнок рушил мои стереотипы. Звонил мне и сообщал, что всё хорошо.
Потом снова звонил и плакал, что ему грустно и одиноко. Он сам не знает почему. Я успокаивала путешественника, как могла, сама снова начинала бояться.
Ребёнок шмыгнул последний раз в телефонную трубку (Мужчины не плачут?...). Сказал мне:
- Я спать пойду.
А блогов на сайте снова при́было. Я отвечала до поздней ночи. И увлекалась, и поддерживала, и переписывалась, и снова переставала за своего детёныша бояться.
А утром прочитала в одном из блогов о страшных событиях в Крокус Сити Холле, в Подмосковье…
Полезла в интернет - новостя́. И поняла, что и официальные новости, и телеви́зер, бесконечно опаздывают…
Не обработали ещё эту трагедию, не вышли пока ещё новостные сайты, с сообщениями на первые по́лосы всех новостных таблоидов.
Спасибо блогу на сайте! Я хваталась за свой сотовый телефон. И как по тонкой ниточке, от которой зависела моя собственная жизнь, я шла и шла навстречу ребёнку и длинным телефонным гудкам.
И понимала, почему он вчера так расстраивался!
Мне муж всегда, по утря́нке, извиняющимся голосом, говорил, особенно если рычал грозно, накануне вечером, как большой и цепной пес.
Муж, если вечером рвал и метал. И успокоиться никак не мог.
То утром говорил, как будто бы извинялся:
- Ну вот, опять самолет рухнул, в Индонезии. И все пассажиры погибли. А мне так плохо вчера вечером и всю ночь было. Я так и знал, что - нибудь обязательно случится!
Сейчас я посылала всю себя, просачивалась по тонкой ниточке длинных гудков сотовой, мобильной связи:
- Ответьте мне! Детеныш или бабушка, ответьте хоть кто - нибудь. - Боялась и понимала, что не зря детеныш сопел расстроенно и шмыгал слезами вчера мне в трубку.
Кажется, мистический талант предвидения, по линии мужа, это наше общее мистическое чувство, семейное…
Оказавшись в непосредственной близости от эпицентра грядущих страшных событий, детеныш почуял не́что, запаниковал и начал рыдать и страдать в трубку телефона…
Ни он, ни я, не могли, на основании смутных предчувствий и страхов, все эти события предугадать, понять или предотвратить!
И разве кто - то стал бы нас слушать?...
Сейчас же я точно знала, мне сообщили вчера из Подмосковья, что поутру́, бабушка с внуком или он сам, один только молодой человек, собрались выехать в Москву, чтобы немного прогуляться по Столице...
Стремилась дозвониться первой, чтобы объяснить:
- Сидите, пожалуйста, сегодня дома! - Потому что знала, что пропустивши событие такого масштаба, все спецслужбы будут весь день стоять на ушах. Не стоит детенышу моему, хоть и имеющему всяческое а́либи, без дела и без целей сегодня шала́ндаться по Москве!
И вот звонила, изнывая одновременно, от страха за ребёнка и от благодарности, к своевременно появившемуся рано утром блогу...
Уже почти подошла вплотную к ми́стике, уже освоила телепатию. Уже начинала понимать эмпатическую передачу своих эмоций на расстоянии...
И передавала всю эту пёструю смесь по линии орбита́льно - мобильной связи, как свой собственный appeal - призыв:
- Пожалуйста, оставайтесь дома, пока преступников и злоумышленников не найдут! Или, хотя бы, своевременно не назначут на эту роль тех, которых спецслужбы посчитают нужными преступниками или злоумышленниками!...
Глава седьмая. Фестивали, конкурсы, концерты...
Часть седьмая. Фестивали, конкурсы, концерты…
Телефон для меня, как икона, телефонная книга - триптих,
Стала телефонистка мадонной, расстоянья на миг сократив…
В. Высоцкий. Из песни "Ноль - семь". Вместо эпиграфа…
...Ребенок больше не отзываля…
Напрасно я терзала свой телефон и посылала в его трубку, казалось бы, всю себя, вслед за длинным лучом бесконечно - необязательной мобильно - сотовой связи…
- Ответь мне, детёнышек, - просила я у своего ребенка, Судьбы или кого - то ещё совсем уже Всемогущего. - Пожалуйста, найдись! И мне ответь!
Но и ребенок, и всемогущая моя злая Судьба молчали. А телефон прекращал стонать длинными гудками, протяжно и глухо. А телефон мой начинал трещать и хрипеть.
И снова лезли в голову всевозможные и страшные мотивы преступлений, какие только могла пообещать мне моя престарелая деревенская бабушка с традиционным мотивом воспитания меня, моих детей и собственных внуков:
- Сидеть смирно! Никуда не высовываться!
И бабушка наша страдала сейчас и мне говорила:
- Зачем ты отпустила ребенка в Москву? Почему не задержала? И как же ты не уговорила отказаться от поездки? - Бабушка продолжала разговор. - Ты сама все это натворила!
Теперь ты ребёнка никогда в жизни больше не найдешь! Его в Столице обязательно захватят в рабство. Заставят всю жизнь работать в чьём - нибудь подвале, сидеть на цепи заставят, работать бесплатно! Его там, в Столице, подпольные трансплантологи на органы обязательно разберут!
Теперь предсказания нашей деревенской бабушки начинали сбываться, принимая форму зловещих предсказаний, бабулей нашей заранее угаданные!
Отчаянно терзала своими телефонными гудками - призывами «Горячую линию справочной для всех Железных дорог России! И спрашивала оператора Нашего Города:
- А что же могло случиться в дороге? Вчера отзвонился мне мой ребёнок, что в поезд «Москва - Наш город» он благополучно сел. И, потому что весь поезд живет до времени своего прибытия к Железнодорожному вокзалу Нашего Города, по московскому времени, я не беспокоила до времени, рано с утра, своего ребёнка, не будила его, а, главное, не беспокоила его соседей по купе…
И вот дождалась…
Поезд прибывал. А сотовой связи никакой не было!
- И надо же мне было, страдала и каялась я, - смотреть вчера, вместе с мужем, начало длиннейшего фильма! Фильм начинался остросюжетно. И главного героя выталкивали из тамбура поезда. Герой был подготовлен, тренирован и жилист…
Потом, на протяжении двух полных серий фильма, герой, ради документов, паспорта и медицинского полиса, свой поезд догонял.
И много имел на своем пути неприятных приключений. В том числе, с коррумпированной полицией!
Я этот фильм смотреть долго не смогла. Сбежала от телевизора, как только началась первая жестокая, геройская драка.
Зато, сегодня, с утра, понимала, чего же мне нужно бояться! Все приключения, жестокие и мрачные, начинаются, как только поезд уходит, отодвигается от вокзала. И мне об этом подробно рассказало настойчивое и навязчивое, всезнающее телевидение!
Звонила старшей дочери, говорила:
- У нас ребенок из московского фирменого поезда пропал!
- Мама, ну что ты ерунду несёшь! - Отвечала мне старшая дочь, её всегдашним, обиженным, голосом. - Я так жалею, что слушалась тебя и упустила все шансы в жизни, потому что ты заставляла меня учиться!
А мелкий, ты посмотри, уехал в Москву, нашел фирму, где его на работу приняли! И дали бесплатное общежитие, бесплатную столовую, бесплатную доставку автобусом фирмы от общежития до фирмы. И потом назад увезли с работы, до Белых Столбов!
Я сделала бы лучшую карьеру, - угрожала мне старшая дочь, - если бы ты меня в этот, наш, провинциальный университет, учиться не отправила!
- Неистребимо Великое Желание Провинциала зацепиться за Москву! - Понимала я. - Молчала. Вздыхала грустно в трубку, расплачивалась своими нервными клетками за порушенную жизнь и карьеру старшей дочери.
И видела сбоку входящий вызов на свой телефон от мелкого…
- Ты где? - Спрашивала я.
- Я на вокзале. Домой приехал. Здесь холодно. И я замерз. - Отвечал мне ребенок. - Вы встретите меня? Заберёте на такси?...
Я вспоминала «вещие слова» оператора «Горячей линии всех Железных дорог России», что велика Россия, а отступать поезду некуда. И тащится он от Москвы до самого Нашего Города, как по нитке размотанного клубка Всех Железных дорог. Состав поднимается по ува́лам и по взгорьям, спускается в низины, проходит между перелесков и пробирается сквозь леса́. И время от времени теряет самое ценное - сотовую связь, потому что встречаются на пути состава дальнего следования такие места, где мобильная связь совсем не ловит!
Я счастлива была уже тем, что показанные по телевизору страсти - ужасти из популярного телесериала о всех трагических происшествиях в пассажирском поезде не всегда совпадают с нашей реальной жизнью!
Звонила по телефону снова и упоённо ругалась со старшей дочерью.
Старшая дочь не готова была бросать все дела и встречать на такси Нашего Великого Путешественника.
- Сама поеду! - Понимала Возмущенная я. - Сейчас оттащу от калитки последние глыбы весеннего нерастаявшего льда, выберусь за ворота, такси вызову!
Не успевала обидеться на старшую дочь. Работала ско́ро и спо́ро. Как те, заваленные в тесном штреке обвалом породы шахтеры пробивалась на выход.
И вылезала, постепенно, под неяркое солнце апрельской весны. Просовывалась в узкую щель калитки, расчищенную мною от весеннего снегопада и снежной наледи. Хваталась за телефон.
И видела новый входящий вызов с со́тового. Ребенок сообщал:
- Я еду в такси. Мне сестра вызвала машину через интернет. Ты можешь встретитьменя у нашего знакомого места. У суши - бокса.
- Как быстро вырастают дети, - понимала я. - Совсем недавно лежали в пеленках или бесконтрольно ус&ирали памперсы. И вот уже уезжают на работу в Москву. Обходятся без меня. И заказывают друг другу такси через мобильный интернет, мобильную связь и Яндекс…
Я вспоминала ту глухую ночь и мою собственную отчаянную тоску, когда наученная всем ужасам обычной жизни моей деревенской бабушкой, я мысленно прощалась со своим младшим ребёнком, потому что время подходило к одиннадцати часам ночи. Детеныш внезапно поругался с подмосковной бабушкой и уехал из Подмосковья в Москву. Неистребимое желание провинциала зацепиться за Москву! Жить в Москве, получать московскую зарплату, работать!
Детёныш отказывался возвращаться. Он лихорадочно, до но́чи, себе работу искал! А я всего лишь за ребёнка боялась!
И не готова была легко отпустить его набивать собственные ошибки на синяках и неудачах своих же шишек. Потому что вся страна жила неспокойно. А некоторые люди не просто набивали положенные шишки необходимого жизненного опыта, они о свой собственный болезненный опыт до смерти, бывает, расшибались!
Тогда старшая дочь вмешалась и нас всех спасла. Она нашла недорогой хо́стел рядом с метро. И вызвала такси из нашего провинциального города, оплативши вызов такси и стоимость поездки по интернету. Такси ползло по Москве, заранее оплаченное. И привезло ребенка переночевать ночь в безопасном месте, в хостеле.
- Я больше пока не поеду в Москву. - Говорил мне немного грустный ребёнок. Оголодавший от поездки, он уплетал свои знакомые суши.
А Богиня Фортуна незримо стояла за моим плечом. И улыбалась, как думаю, Благородная Госпожа непонятно и смутно.
Ведь только лишь она знала, как бывают переменчивы людские пожелания и просьбы. А также все людские дела и ежедневные человеческие устремления...
Глава восьмая. Фестивали, конкурсы, концерты... Продолжение.
Часть восьмая. Фестивали, конкурсы, концерты… Продолжение.
Девушка, милая, я прошу, продлите! Вы ж теперь, как Ангел, не сходите ж с Алтаря!
В. Высоцкий. Из песни "Ноль - семь". Вместо эпиграфа…
Оголодавший от дорог и волнений ребенок жрал суши, как не в себя!
Я потихоньку приходила в себя, рылась в интернете, понимала, что все неблагополучные прогнозы пока пожалели меня. И обошли нашу семью стороной…
Ждала ребёнка. Читала блоги на сайте в интернете и привыкала к новой реальности.
Переживши тяжелую душевную травму от потери своего ребенка, пусть даже, мысленную, пусть бы и только что придуманную для меня мною же самой, я вспоминала трилогию Алексея Толстого «Хождение по мукам», а в третьей части трилогии, книге под названием «Хмурое утро», революционера - подпольщика, который столько времени и так много раз страдал за Революцию в застенках Царской Охра́нки, что счастлив был во время Гражданской Войны, когда служил в полку заместителем начполка по политработе.
И трясся старый, заслуженный, революционер, рядом с начполка Иваном Телегиным, на смирной лошадке по всем полям сражений. И совершенно не умел обращать никакого внимания на мелкие неудобства, неурядицы или всяческие посторонние неприятности.
Переживши за несколько дней не раз, а несколько раз, ужасы и му́ку от потери своего ребёнка внутри гигантской Москвы, я тоже отучалась понимать:
- А почему же вдруг ссорятся люди?...
И даже на сайте, на большом и огромном сайте для всех писателей и читателей, которых не могла бы вместить внутри себя никакая самая большая в мире библиотека с залами огромными и просторными…
Столько читателей не смогла бы вместить в себя ни одна библиотека, какими бы ни были большими её залы, если бы эта библиотека находилась бы в реальном мире…
И только интернет - сайт, который был намного просторней любой существующей в реальном мире библиотеки, мог поместить в себя всех вместе читателей и писателей - авторов…
И люди творили.
Каждый день приходили новые уведомления:
- Появилось новое произведение. Увеличивал число оповещений виртуальный небольшой колокольчик на одно, два, три, девяносто девять уведомлений с плюсом!
И все эти уведомления нуждались в моём немедленном прочтении, были предназначены мне!
Думала ли когда - нибудь я, когда набирала раньше, в своем не очень далеком, но деревенском детстве, когда скучала от недостатка новой, интересной информации, и собирала уже прочитанные книги, чтобы отнести их в детскую библиотеку!
И шла с тяжелой сумкой вполне реальных и материально - вещественных книжек с острыми углами увесистых томиков, вдоль по улице, мимо пруда, поросшего осокой и засорённого илом и цветущими на поверхности пруда водорослями - ряской.
Я шла далеко и долго. А тяжёлая сумка с книгами всё сильнее оттягивала мои руки и настойчиво била под колени.
Справлялась с тяжелой, почти что, живой сумкой и огибала пруд. Чуть дальше пруда, в зарослях ивняка́ стояла, скрываясь за молодой порослью деревьев, стареньким но крепким ещё зданьицем, вся детская и сельская библиотека.
Я подходила поближе и видела на двери крепкий амбарный замок. И хорошо ещё, если в окне, стояло объявление, прислонённое к стеклу с той, другой, библиотечно - недоступной мне стороны.
А на листочке бумаги бывали написаны несколько слов, разборчивым почерком, от руки:
- Ушла кормить свинью. Скоро буду. - Тогда можно было сидеть на крыльце, поместивши между ног сумку с прочитанными книгами, и ждать, больше не отсчитывая уходящие часы, как время своего ожидания.
Минуты ожидания текли мимо меня, навязчивые, но незаметные. В прудике рядом пели и надрывались от воплей лягушки, шелестели листвой деревья.
Я, спрятанная от всех, крыльцом библиотеки и перилами, уже жила в своем собственном, выжидательном, будущем, когда наконец - то появится недовольная и замученная домашними делами библиотекарша, принесет ключ от замка, отопрёт большой навесной замок и откроет дверь.
И допустит меня к чтению и книгам! Разрешит походить вдоль книжных стеллажей, выбирая посреди пыльных книг, случайно и наугад, нужную только лишь мне книжку с полезной или интересной ИНФОРМАЦИЕЙ!
И как же страшно бывало тогда ошибиться! Не угадать в библиотечной старой книге содержание, как информацию полезную, нужную, только лишь мою.
И раскрывала я пыльный томик книги за пыльным томиком, смотрела в начало книги, в её середину, заглядывала в оглавление, в конце книжки, старалась угадать:
- Обеспечит ли меня именно эта книжка интересным чтением на всю следующую неделю, до очередного моего похода в сельскую и детскую библиотеку моего села…
А за спиной нетерпеливым и хмурым надсмотрщиком стояла библиотекарша детской библиотеки. Библиотекарь ждала.
Клонился день к закату. И сколько же ещё у Моего Библиотекаря оставалось непеределанных домашних дел!
Библиотекарша не успевала дополоскать две корзины свежевыстиранного белья, свезти мокрое белье «на родник», к месту, где было оборудовано чуть пониже хрустальной и чистой струи родника, струи, зачем - то упакованной в длинную и железную трубу.
И вырывалась вода из трубы, холодная и вкусная. И падала в деревянную лохань всей своей проточной струей.
И затыкая пробкой дырку в лохани, каждая полоскальщица быстро получала полную лохань холодной воды. И это единственное, общее для всех неленивых женщин села удобство пользовалось постоянным спросом, потому что освобождало руки от труда принести вёдра с водой, зачерпывая эту тяжелую воду из общего чана с общей же питьевой и хозяйственной водой.
Затем вёдра воды нужно было тащить на себе, на коромысле, обеспечивая воде ровную, летящую походку, не покачиваясь туловищем, идти следовало походкою "от бедра". Вода очень не любила спотыкаться. Воде очень не нравилась походка неуклюжая или несобранная...
Тогда водичка мстила. Входила в резонанс и начинала раскачиваться вместе с ведром, выплескивалась так, что до дома доносилось не больше половины ведра, вместо ведра воды полного.
И взрослые женщины со всего села старательно экономили свои силы, но не своё время. Поэтому грузили постиранное бельишко мокрым в корзинки и вёдра или на тележку и, поскрипывая от натуги, везли всю тяжесть, на родник.
С полосканием белья вода из родника добросовестно справлялась сама. Из железной трубы ледяная вода текла и текла. Вода ско́ро и спо́ро наполняла лохань.
А, чтобы непослушная вода не выплёскивалась через стенки общественного деревянного корыта и не переполняла лоха́нь, выдёргивала хозяйка белья пробку из днища корыта.
Вот тут и начинался цирковой аттракцион.
Прорубленная мужиками в днище корыта круглая дырка для слива воды утягивала вместе с течением сливной воды трусы и майки, если на секунду зазеваешься!
Течение выпускной воды создавалось сильное. Оно незаметно засасывало бельё под днище корыта и отбрасывало бесхозные полотенца так, что находились они вдруг, смутно белеющими утопленными пятнами, шагах в двух - трех от утопившего их корыта.
И уплывали, всем бельём, поспешно по течению, переворачиваясь и взмахивая, прощально, как крылами, то шаговой частью семейных трусов, то рукавчиком от платья, если не успевал рукавок утопнуть, холодной водою напитавшись!
А через пять шагов вода из родника вливалась в речку. А через десять шагов, с бурлением, уходила сначала «на глубки», а потом и под мостик.
Под никогда не исследованный мною мостик, через который я, в детстве, всегда проходила дважды: По дороге в школу и по дороге из школы.
И, если бывало у меня времечко, то наблюдала я, как с гулким бурлением, вода вбивала своё течение под мост. А потом, вода, освобожденная, с пе́нами и с шипением, разливалась широкой лентой после неприятной узости насыпного, деревенского полумоста - полудамбы. Дамба была насыпная из земли и плотного песка в бо́льшей своей части.
И никогда, за все время своего проживания в этом селе, я не стремилась исследовать «Путь воды» от родника до самого подмостья. Не то, чтобы боялась, но всегда остерегалась. Уж очень первобытно - сильной, казалась мне в этом месте вода.
Такая волна захлестнёт, утащит с собой и утопит. И спасибо потом не скажет! А женщины села всегда носили на полоскание резиновые высокие сапоги.
И до последнего боролись с жадной водой за своих бельевых «утопленников». И если вырывались, низом, из дырки, простыня или пододеяльник, то бросалась женщина за ними в погоню.
И, действуя с проворством и точностью циркового гимнаста - эквилибриста, умудрялась белье у жадной реки выхватить, не давая белью самостоятельно топиться, как жертвоприноситься. И ноги свои в резиновых сапогах не могла сельская баба замочить, потому что родниковая вода всегда была ледяная. И никогда не согревалась, даже в самую жаркую погоду!
Но именно поэтому никогда не посылали матери полоскать на родник своих маленьких, не подрощенных ещё, до нужного возраста, дочерей. И обходились пока, в обычной жизни небольшого села, без массовых утоплений детей или пододеяльников...
Я выбирала в библиотеке книги. А библиотекарь, время от времени, поторапливала меня.
Именно поэтому я торопилась и знала, какой большой и гражданский подвиг ждет нынче нашу сельскую библиотекаршу. Ей надо загрузиться мокрым бельем, пройти через полсела, отполоскаться на роднике, переходя от обычных трудностей к повседневным опасностям.
Потом возвратиться и вывесить белье.
Еще успеть сходить в магазин за хлебом.
До вечера оставалось так мало времени! А вечером в семью возвращался муж, которого, усталого и недовольного нужно было встречать и сытно кормить. Только сытый мужчина становится немного подобревшим и капельку снисходительным.
Библиотекарша вписывала новые книги в мой читательский формуляр и жалела. Она мучительно жалела, что оставила на подоконнике библиотеки этот листок с надписью:
- Я вернусь.
- Вот не оставила бы она этот листок - записку и по́вода бы возвратиться сегодня после обеда на работу у библиотекаря бы совсем никакого не было!
Библиотекарь не злилась, но раздражалась на беспокойную читательницу и неугомонную, что в библиотеку приперлась, на меня...
А я вываливалась на крыльцо из библиотеки, не до конца понимающая все события. Не думала пока еще, что ценою теории вероятностей, случайностей, ненужных и нужных встреч, я нынче чтением запаслась. И себя чтивом на неделю вперед обеспечила!
Рядом вдруг громко и смачно захрустело. Я вынырнула из мыслей - воспоминаний: - Ребенок настолько оголодал в Москве, что подавился сушами или сломал себе зуб о камешек в непромытом полусыром рисе?...
Но Уф - ф! От сердца сразу же отлегло. Проголодавшийся в Москве ребенок успешно смёл всю порцию своих суши и теперь остервенело хрустел маринованными водорослями (Нори?...), захрустывая, как зажёвывая, длинные водоросли в зеленом соусе маринованным, ярко - красным ( и, как мне показалось, несъедобным) имбирём.
- Тебе еще порцию суши взять? - Спросила я, удивляясь, как быстро и непредсказуемо изменилась на моем собственном веку наша обычная жизнь.
От чугунка с кашей из русской печки и кастрюли щей, мы неожиданно перешли к подгрызанию японской кухни с ее сыроедением: Суши - нори…
А от дальних походов за информацией по всему селу с печатными томиками книг в библиотеку, к интернет - предложениям числом девяносто девять плюс от разных и самых интересных и неожиданных авторов стихов и прозы, поэзии и фэнтези.
Я удивлялась и удивляюсь до сих пор, как много появляется на сайте талантливых и мыслящих новых авторов. И все, что требуется от меня:
- Читать, получать информацию, писать о́тзывы и, время от времени, говорить спасибо большое, тем авторам, которые ради меня постарались. И создавали новую информацию, упаковывая ее в литературно - грамотное произведение или короткий блог.
Не нужно мне больше выходить на улицу, чтобы найти книгу, прочитать, удивиться или восхититься! Читаю, оставляю о́тзывы в интернете, стараюсь читать быстрее и всё успевать!
И как же я удивлена, сто очень быстро изменилась жизнь. За доступ к чтению, за возможность разделить чужую интересную мысль, ощутить накал страстей, теперь благодарят меня, м?...
Не понимаю, благодарная за возможность почитать, за лёгкий доступ к информации, я этого!...
Глава девятая. Фестивали, конкурсы, концерты... Окончание.
Часть девятая. Фестивали, конкурсы, концерты…
Окончание.
Как строили лодки. И лодки звались: Вера, Надежда, Любовь,
Как дружно рубили канаты, И вдаль уходила земля…
За тех, кто в море. "Машина времени".Вместо эпиграфа…
Я снова смотрела на экран телефона. Я снова занималась обновлениями и пропадала в расшифровке оповещений под маленьким колокольчиком на сайте.
А число оповещений увеличивалось и росло прямо на глазах.
Вот выпустилась очередная часть большой повести молодого автора.
Сходила на его аккаунт. Посмотрела. Я эту повесть читаю. И, чудом чутья постоянного читателя, уже угадываю, о чем же там будут разворачиваться события.
Теперь прочитала еще одну новую часть. Отдала должное свободе, стилю написания и языку автора.
Потом обсмотрела всё: Оформление повести, фэндому и ориджиналы. И поняла, что мой лайк за повесть, мною уже выставлен.
Выставить лайк дважды, как бы я ни мечтала, как бы ни была самой повестью восхищена, я не могла. Система подсчета лайков была машинная и такого самовольства на сайте не допускала.
И о́тзыв - комментарий я написала сразу же после прочтения первой части произведения. И, опять же, каким - то чутьем читателя угадала все верные слова, что могли бы оценить все достоинства повести. И подбодрить автора, не увести его от желания писать много и продуктивно, развиваясь от произведения к произведению.
Поэтому нажала на значок "прочитано". Аккаунт с повестью помигал мне и ушел.
Провожала его взглядом и думала, насколько же активнее и раскрепощеннее молодые авторы в их молодом, но уже талантливом возрасте здесь, на литературном сайте, в отличие от меня, такой, какая я была в юности!
И вспоминала как…
Сидела и читала по очереди несколько старых журналов - альманахов «Рыболов - спортсмен». Они, каким - то чудом, появились сегодня у отца в спальне на столике. В той небольшой деревеньке, где не существовало никаких библиотек, найти новое чтение, новую книгу или журнал и развлечь себя на целый день, было похоже на чудо!...
Отец увлекался охотой в свободное от работы сельского ветеринара время. Он брал ружье, что всегда висело в их с матерью супружеской спальне на гвоздике, на ковре, надевал высокие резиновые сапоги, кли́кал серенькую ла́ечку, умненькую собачку - су́чку, Ветку, с острыми ушками и загнутым бубликом, завернутым на спинку хвостом.
И уходил отец с ружьем и собакой в болота, что топкими кляксами располагались вокруг небольшого селе́ньица «Ла́дное». Около большой птицефабрики «Ла́дненская».
И приносил отец, пола́завши по топким болотам половину своего выходного, воскресного, дня, то пару - тройку сбитых ружейной дробью диких утят, чирков и щуря́т, то пару водяных крыс - ондатр, диких.
Щуря́т бабушка успешно варила. И я пыталась понять пряный вкус дичины, хвалёный всеми книгами знатока охоты и охотничьих собак Леонида Сабанеева.
Но суп с дичи́ной есть не могла. Слишком уж были тёмными супы и бульоны из дичи, вместо обычного светлого супа из курицы для ребенка, выросшего рядом с птицефабрикой и домашней птицей.
И слишком жестким выходило даже варёное мясо диких уток, которые умели летать и работали крыльями, в отличие от никогда не выходивших из клетки домашних куриц или фабрично - производственных птиц.
И шкурки рыженьких ондатр так и валялись потом на вера́нде, высохшие до жестяного звона.
Мясо этих съедобных крыс отец сразу же скармливал собаке Ветке, в благодарность за работу и подружейную охоту с ним. А шкурки мечтал выделать, да руки не доходили. Так времени и не нашел.
Зато появлялись у отца, время от времени, журналы про охоту. Или вот, нашла я сегодня новый журнал «Рыболов - спортсмен».
Читала этот журнал и не могла оторваться!
Как увлекательно было написано про тайны рыбалки
спи́ннингом или на блесну!
Читала и перечитывала все статьи снова. И не заметила, как моя рука, не отрываясь от бумаги, чертит наспех найденным карандашом слова второго в моей жизни стихотворения.
А внутренний редактор в моей голове смеялся, потому что был уверен он, потому что знает, заранее уже:
- Ничего - то у меня не получится!
И как же могла бы я решиться, как могла бы пробить твердый забор, выстроенный внутри меня самой и книгами, что читала, и литературой которой увлекалась, и школой. Девиз и лозунг всех литературных высказываний был всегда один:
- Это писатели! Они писать умеют! Им писать можно! А кто есть такая ты?...
Когда была маленькой, лет, примерно, в пять, смотрела вдаль, на вечереющее небо и создавала собственные стихи: - Огни, зажигаясь, в Акбашке горят. А мне здесь и сердце, и грусть же…
И до сих пор считаю эти стихи талантливыми. Стихи были написаны от тоски по отцу. Он получал место ветврача в татарской деревне Акбаш, расположенной по соседству с нашей деревней и с нашим домом.
Отец уже получил в Акбаше (Белая голова. Так переводится название деревни с татарского языка) дом, но много работал и не успевал пока перевезти всю семью на новое место работы. Поэтому то приезжал ночевать домой, то не приезжал.
А я смотрела на дальние отсветы, как зарева, от деревни Акбаш и отчаянно по отцу тосковала. И выходило тоскливое стихотворение, потому что не умела еще читать. И не было сформировано в моём сознании никаких запрещающих мою поэзию барьеров...
А вот сейчас, прямо сейчас, по итогам прочтения журнала о рыбалке, мне очень хотелось написать мое новое, очень хорошее стихотворение о прелестях этой самой рыбалки! О ловле раков ловушками и охоте с сетью на большого сома!
А мой внутренний редактор мне этого сделать не давал! Он стонал и выл в голове, на самые разные критические голоса:
- Ты этого сделать не можешь! Стих твой насквозь вторичный и подражательный! Ты - неталантлива! Ты - не поэт!...
И внутренний мой редактор добивался своего! Восторг и увлечение проходили.
Смотрела на свой стишок другими глазами. И понимала, как это плохо…
И комкала тетрадный листок моя собственная рука. Зачем же было мне трудиться и писать разную муть, если ничего я не понимала, ни в поэзии, ни в охоте, ни в рыбалке!
От неудавшегося толчка вдохновения только одна строчка мне оставалась на память. Сквозь стыд и срам, случившегося приступа неудачной поэзии звенела одной только строчкой в голове:
- И разом схватил я сачок…
- В том возрасте, в той нашей деревне, я и не знала, что такое сачок для рыбы или как выглядит спиннинг. Я только лишь читала воспоминания или записки других людей, рыболовов - спортсменов, об этом…
Но как же сейчас, вдохновенно и увлеченно, нынешняя я, перечитывала новые произведения, стихи и прозу, обновления и блоги, авторов литературного сайта. И понимала, что каждый из авторов, талантлив и, по - своему, велик!
Потому что никто из них не сдался так, как я, без борьбы, под натиском или в борьбе со своими внутренними недоброжелательными цензорами! А просто прошибают молодые авторы все барьеры и пишут. И бывают оригинальны в своих взглядах, ошибках, даже заблуждениях или словах!
Потому что время от времени приоткрывается мне, вслед за их написанными вещами, всё новое богатство мира, переосмысленное каждым автором стихов или прозы. И я становлюсь богаче!
На ту маленькую долю современной мне первооткрывательности Мира, которая есть у каждого человека, если он не забывает смотреть на мир вокруг себя свежимв зглядом. И делится с окружающими своими открытиями!
И я сама, вслед за новыми и Очень Отважными Авторами, вдруг понимаю, как должна была я написать обыкновенную, деревенскую рыбалку!
Не нужен был мне спиннинг и ни к чему сачок!
Мы выехали тогда на большом, п&ердячем бензином и сгоревшим маслом грузовике из несуществующей более мордовской деревеньки Молот. И без всякой дороги, через светлый и реденький лиственный лес, ехали к маленькой речушке Авраль, которая и теперь мирно течет, пересекая нашу область.
И было лето, и был костер. И шлепала я по теплому мелководью, то нащупывая ногой, то нагибалась и подбирала руками тяжелые, скользкие раковины речных двустворчатых моллюсков - беззубок.
Нельзя было мне, любопытному ребёнку, раскрыть плотную раковину так, чтобы ракушка осталась живой. Беззубка должна была высохнуть и умереть. Только тогда её раковина бессильно раскрывалась.
И я была хозяйкой над жизнью и смертью этих бесчисленных маленьких ракушко - существ.
Наверное, мне можно начинать собой гордиться, ведь подсобра́вши полные горсти раковин и раковинок, их капельку обсушивши, я всё - таки выпускала их обратно. И отпускала беззубок живых, выбрасывала их в речку…
А мужики разворачивали сетку - бредешо́к, снимали рубашки, подворачивали до колен брюки. И волокли то вдоль по течению реки, то против течения, бредешо́к. И, время от времени, цепляли сетку за корягу.
Тогда рыбаки матерились по - мордовски, с добавлением эпитетов, красочных и замысловатых, русских, матерных, слов. Но время от времени в сетку рыбакам попадалась вполне приличная рыба.
Спускался день к вечеру, варилась уха. С реки несло особым рыбным, живым и влажным ду́хом.
Ложились длинные тени. Под водочку и плотную закусь из дома: Картошку печеную, яйца, помидоры и хлеб, уха подъедалась замечательно!
Детишкам варили крепкий и сладкий чай в котелке на костре.
И если бы сейчас я вспоминала, что такое счастье, знала бы я, что счастье, это когда жи́вы, здоро́вы и мо́лоды оба родителя.
И было тогда со мною маленькое счастье моё: Это когда на теплой и мелководной речке, смотришь, как мужики бредут по реке с бреднем, стараются ухи наловить. И возмущаются если выуживают злобного клешня́того рака.
А ближе к вечеру приходит непуганная рыба кормиться к берегу реки. Проскальзывают отважные мальки уклеек и плотвы в наполненные водою ямки от рытвин и следов, что соединяются с проточной речной водою.
И нужно выстраивать этим глупым малькам обратные коридоры в воде, чтобы по утрянке скотина, выпущенная в стадо, не затоптала всю рыбную мелочь, переходя речку вброд.
Мелкие мальки такие крохотные, что никакой промысловой или питательной ценности не представляют. Но плавают вокруг, касаются руки́, легким таким касанием скользким до щекотки.
И уплывают не торопясь. И возвращаются по коридорам в тёплые ямки вновь.
Такие же непослушные и отважные, как маленькие котята. Или человеческие, озорные и непослушные, детишки.
Я только теперь понимаю, дочитавши все блоги на сайте, предназначенные всем читателям или мне, как я должна была бы описать рыбалку, пикник на природе, моё нечаянное счастье!
И даже не очень жалею, что истинное понимание пришло ко мне так поздно!...
Глава десятая. Конкурс - челлендж на английском языке.
Часть десятая. Конкурс - челлендж на английском языке.
...И волны нам пели. И каждый пятый, как правило, был у руля…
«За тех, кто в море». «Машина времени». Вместо эпиграфа…
- Привет станешь моей с&учкай? - Вдруг написали мне в личных сообщениях.
Очень неожиданно! Не знала, как реагировать, потому что человечек - то, вроде бы, всегда был хоро́ш со мною в разговорах. И никогда до этого не обзывался!...
Спросила нейтрально и вежливо:
- У Вас очередной приступ сквернословия пришел, м?... - Ответили:
- Кажется. Меня бросили моя девушка ушла к парню. А - а - а - а
Продолжала переписку - разговор максимально нейтрально:
- Я сожалею Вам! - Ответили моментально:
- Мне грустно. Я ненавижу М… передайте это ему. - Отвечала собеседнику, что ничего и никому я передавать не буду. Не буду разносить дальше, по всем волнам интернет чужие, нелепые или оскорбительные высказывания, а тем более, сплетни.
Писала дальше, что не собираюсь ни с кем ругаться и всегда рада автору письма! Ответили:
- Иди на У&й! - Теперь я обиделась на скандального собеседника и написала, что этот Ваш мат меня совсем не греет!
Имея в виду, что от отца или от мужа я слыхивала образцы более изысканного и точного матерного посы́ла с помощью замысловатого и матерного грамотного русского слова!
- И получила коротким эпитетом ответ:
- Шлюха! - Хотела бы возмутиться, сказать, что это совсем не так! И к проституции я имею очень мало отношения!
Но обозвавший меня оппонент добавил меня моментально в черный список так, что не могла уже я посылать ему никакие объяснительные, недружелюбные или дружеские сообщения…
Смотрела на личные сообщения и больше не упиралась в доказательства своей собственной хорошести или непричастности.
А оскорбительное слово пульсировало перед глазами в такт сердцебиению:
- Шлюха - Люха - Юха - Ха - А!...
- А!!! - И я вдруг понимала, что волны интернета, которые омывали своими течениями весь наш русский континент, где расположилась Великая страна Россия совсем не несли для меня угрозы, потому что никак и ничем не могли мне повредить!
- Брань на вороту́ не виснет! - Всегда говорили в нашей деревне. А некоторые деревенские сожи́тели, особо продвинутые, только хмыкали и сообщали:
- Меня хоть горшком назови, только в печку не ставь!
- И матерных словечек, и всяческих обзываний, у нас в селе всегда бывало не в пример больше, чем в более цивилизованном городе или в интернет - сообществе пользователей сайта...
В самом деле, как сложно удержаться от горячего высказывания, если корова встаёт всей тяжестью своей ту́ши на ногу. И не торопится с ноги уходить, потому что сарай - конюшня тесная и отступать массивной корове некуда. Или мотнёт головой бурёнка и заедет, хорошо если только шершавым ухом, а не рогом, по лицу. Или попадёт хозяйке в глаз!
Как сложно тогда удержаться от эмоционального русского слова:
- Б&лядь! - Или же, в более цивильном варианте, это выражение звучит так:
- Блин горелый!
Опасности и вред бывают реальны и ощутимы, что от коровы, что от большой свиньи, если вырвалась свинья из загородки или конюшни всеми своими копытами, челюстя́ми, шершавой щетинной спиной или грязным навозным боком…
Опасность в деревне реальна даже от домашних животных, не только от людей!
А чем же может мне угрожать интернет?
Я слишком долго живу внутри своей реальной жизни, чтобы, в отличие от младшего поколения, уметь и мочь не воспринимать интернет, как нечто реально мне угрожающее…
Тем более угрожающее мне в реальной жизни...
Слишком недавно появился интернет, пришел всеми мегабайтами и сайтами неторопливо, стал нужным.
Но как же много времени мы обходились в наших сёлах одной только дойкой коров или уборкой навоза во дворах и сараях без всяких новостей интернет!
И ведь справлялись же!
И чем же таким опасным, кроме полной расшифровки моих личных данных:
- Имён, фамилий, адресов, адресов явочных квартир, оперативных или конспиративных встреч или шифрованных явочных дат, может угрожать мне, как раскрытием неудачного шпиёна - аге́нта, Всемогущий Интернет?...
Ни разу на моём веку не видела я кулак или руку, которая могла бы высунутья из экрана телефона или вылететь из компьютера и устроить драку, не виртуальную, а реальную!…
Я понимала это чётко.
Не знала, как воспринимают возможности интернета другие пользователи сайта, более младшие, более городские…
Но успокоившись, читала новости сайта дальше.
И находила внутри блога сообщение, потом обсуждение, что в новом, недавно объявленном конкурсе "Апрельское цветение" можно выставлять работы на английском языке.
И как же была я благодарна автору блога за эту нечаянную информацию!
Я шла на английский сайт и проверяла:
- Да, действительно! - Конкурс объявлен, челлендж уже идёт.
Идет конкурс уже второй день.Я пропустила всё время, отведенное на подготовку к конкурсу, потому что редко заглядывала в английский раздел сайта.
А, если честно, то просто боялась его!
Оставаясь русскоязычным автором, как бы я ни учила английский язык или другой иностранный язык, я не могла переключить своё сознание и мыслить на иностранном языке так же свободно, как на родном.
Спасибо авторам блогов, что иногда обсуждали на русском языке события и новости английского сайта. Через эмоции этих авторов - блогеров и их мнения, я, как та собака Павлова, стригла́ ушами, ловилв чужие мысли и оценочные мнения и, если даже не переставала бояться предстоящего мне подвига по переводу рассказов на английский язык, то хотя бы, убеждалась, что это дело не божественное, а вполне человеческое, земное!
И вот теперь! Последний блог сообщал, что дедлайн конкурса, как "мёртвая линия", как окончание конкурс - челленджа уже объявлен. И весь конкурс заканчивается через пару дней.
Так долго, почти всю свою жизнь, я привыкала торопиться, работать под постоянной нагрузкой! Написать и подготовить реферат, сдать реферат в университет для своей дочери к объявленному преподавателем сроку! Успеть сотворить и исправить ранее отвергнутую ВУЗом курсовую работу дочери за одну ночь, на одной коленке, не имея цифр, придумывая статистику и особенности! Но так, чтобы не то что комар носа не подточил, но и строгий преподаватель не подкопался!
Я уж не говорю о сотне способов призвать вдохновение, когда получено задание написать статью от редактора в газете! А на все действия по написанию заметки, хорошо если выделили времени час - полтора!...
Последнее время всегда работала и жила под принуждением!
Сейчас смотрела на условия английского конкурса и сомневалась:
- Впрягаться или не впрягаться?...
Принимать условия конкурса, как очередной жизненный вызов, или не принимать?...
А руки сами и независимо от меня работали. Они доставали с полки учебник Бонк вместе со словарем англо - русского и русско - английского языка под редакцией госпожи Уи́лсон…
- Могу не успеть, могу не уложиться с переводами в дедлайн, могу после всех усилий проиграть конкурс, - вяло копошились в голове смущённые обилием работы мозги́.
- Но ты же всегда хотела научиться хорошо переводить рассказы с русского языка на английский язык, - отвечала другая, более решительная часть меня! - Ты же всегда хотела участвовать своими рассказами в иностранных конкурсах?...
И ты никогда не находила лишних денег на литературного переводчика для своих рассказов!
А вот теперь посмотри! Он сам пришел к тебе, твой шанс!
Дрожащими и трясущимися ручонками держалась за клавиатуру компьютера и готовилась, не отвлекаясь на учащённое, от волнения, сердцебиение. Не знала, благодарить ли мне за общение и сообщения издателей и создателей литературных блогов об английском челлендж - конкурсе или же ужасаться, что же я сейчас вытворяю, натворяю или творю?…
А пальцы начинали жить своей самостоятельной жизнью и набирали первоначальное оформление заявки на участие в челлендж - конкурсе «Апрельское цветение 2024 года»!…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге