Митька

Глава 1

Митька очень любил смотреть на небо. Если верить песенке, которую старательно заучивала перед праздником малышовая группа, оттуда должен был прилететь волшебник в голубом вертолёте. А если и не прилетит, то что? Всё равно оно красивое – синее и бесконечное. Так он и стоял часами, с запрокинутой вверх головой. Маленький серьёзный мужичок в линялой футболке и стоптанных сандаликах. Ох уж эти сандалики. И у Владьки, и у Серёжки были новые, блестящие. И у толстого Вениамина были новые, хоть и смешно хлюпали на ногах. Но, Веня важно объяснял «На вырост», что звучало солидно. А у Митьки стоптанные, со сбитыми носками, донашиваемые после соседских ребятишек. Вдобавок, на одном оторвался ремешок. Ну скажите, разве можно быть спокойным, когда у одного тебя старые сандалики? Митька и не был. Однажды, на тихом часе, когда вся малышовая группа заснула, он поменялся сандаликами с тихим Мишкой и целых пол дня щеголял в новых. Но, потом за Мишкой пришла мама и быстро аннулировала сандаликовый обмен. Ну и пусть. Зато у Митьки было небо. Всегда. Даже, когда уставшая после заводской смены мама, забирая его из садика, в сердцах кричала: «Хватит ворон ловить! Домой, быстро!» и больно дёргала за руку. Митька на маму не обижался. Откуда ей было понять про небо и про волшебника? Правда, про сандалики мама ведь поняла? Или просто ремешок был оторван? Но, вечером мама приготовила любимые Митькины рожки с жареной колбасой, и пока он уплетал их за обе щеки, спустилась на этаж ниже к тёте Зине, чтоб занять трёшку до зарплаты.

Тётя Зина работала каким-то очень важным, произносимым шёпотом и с придыханием «зав.базой» и у неё можно было взять до зарплаты. Что такое «зав.базой» Митька не понимал, но в его фантазиях это было такое место, где собирались и хранились тёти Зины. Они все были похожи на соседку – златозубые, с высокими причёсками, сверкающими перстнями на пальцах-сосисках и жеманно поджатыми губами. И непременно со вздохом: «Только ради ребёнка», когда протягивают трёшку взаймы до зарплаты. Это было очень скользко и как-то противно. И Митька морщился. Ну и пусть, думал он потом. Зато у них на базе никогда не было неба. А у Митьки было. Чистое и бесконечное. А теперь ещё и новые сандалики. Мама сказала, что их принёс ему волшебник. И, Митька, хоть и знал про тётю Зину, но, соглашался. Волшебник. Так было радостнее потому что. Эта история должна была закончится тем, что Митька вырос и стал лётчиком или космонавтом. Только, не срослось. Так дядя Митя и говорит: «Не срослось». Говорит спокойно, без сожаления. Да и о чём жалеть? Жизнь состоялась. Добротная такая. С профессией, на которую всегда есть спрос, а ещё и подкалымить можно, чтоб копейка на заначке от жены водилась.

Жена строгая. Держит. Но, это правильно, считает дядь Митя. Если бы не держала, спился бы давно. А так всё в семью, не хуже остальных.

И дача ещё по выходным состоялась. Только в небо больше не смотрит. Да и что ему там? Иногда, правда, накатывает. И он вспоминает забытое давно нежное и щемящее. И волшебство ещё. Но, что именно щимит и заставляет колотиться сердце – нет, не помнит. Да и как упомнишь, если оно давно забыто за ненадобностю? Тогда дядь Митя шумно, залпом глотает пиво, откашливается и говорит: «Да… Вот раньше страна была. Понимаете! Мы были счастливы! У нас всё было! Общее и для людей. А у вас что?» Спросит так и не ждёт ответа. Зачем он ему, когда состоялся и уверен в добротности. - То-то же!, - добавит потом точкой и запьёт свою правду разрешённым в честь воскресенья пивасиком. А небо…

Иногда, издевается над бывшим другом: «Да, дядь Мить, такую страну просрали» и смеётся раскатами грома, но, потом, словно устыдившись, тут же плачет проливным дождём. Не об этом. С пивасиком. О маленьком Митьке в старых сандаликах и с бескрайним небом в глазах.

Но, чаще, небо просто не обращает никакого внимания. Оно не любит тех, кто бросил мечтать.