Мишкино счастье
Мишкино счастье
- Можешь мне объяснить, почему мы все время смотрим этот фильм? - спросил Мишка, когда они вышли из какого-то маленького кинотеатра.
Он всегда удивлялся, как это Ирке удается находить такие места.
- Мы не смотрим один и тот же фильм. Мы смотрим Болдуинов, - просветила его Ирка, Мишка хмыкнул, Ирка продолжила, - просто, этот фильм показывают чаще остальных.
- Я бы сказал - вместо, - пробормотал Мишка.
Они замотались поплотнее в шарфы и пробирались по снегу к машине. Было очень холодно. Ирка натянула на себя еще капюшон от пуховика и стала похожа на Чебурашку.
- Если еще хоть раз увижу хотя бы одного Болдуина, я стану Крокодилом, - пообещал Мишка.
- Чего? - высунулась из-под капюшона Ирка.
- Ничего, - усмехнулся Мишка, и они нырнули в его машину.
- Сейчас согреемся, - пообещал он, заведя мотор.
- Пока что мои джинсы примерзают к твоей машине, - стучала зубами Ирка.
- Ты бы еще сарафан надела. Или топик, - Мишка порылся в бардачке и протянул ей бутылку, - на, дерни.
Ирка сделала большой глоток и не поморщилась.
- Ну, ты мать, даешь, - с уважением сказал Мишка, но бутылку спрятал.
- Я, вот, сколько раз видела этот фильм, так и не могу решить, что было бы, если бы Деми Мур осталась с ним? Это бы его спасло? - спросила Ирка, заметно взбодрившись после спиртного.
- Его бы это не спасло, - компетентно заявил парень, прислушиваясь к работе мотора.
- Тоже мне, специалист, - хмыкнула Ирка.
С позиции принятого внутрь, ситуация представлялась ей вполне управляемой.
Мишка не пытался скрыть усмешки.
- А если бы это был не твой любимый Болдуин, а обычный шизоид со стеклянными глазами, как это в жизни бывает? - он снова взглянул на сестру и увидел, что Ирка опять добралась до бутылки, и ее содержимое уже булькает ей в желудок. - Слушай, дорогая, притормози-ка с этим, - Мишка твердо забрал бутылку и спрятал под сиденье.
- Если бы не Болдуин, фильма бы вообще не было, - икнула Ирка и принялась неуверенными жестами шарить по карманам в поисках сигарет. - Ей Богу, - продолжила она, - иногда смотрю эти фильмы и думаю, жизнь такая гнусная. Хоть бы ну что-нибудь произошло! - Она, наконец, нашла сигареты, но рука с зажигалкой увиливали от исполнения обязанностей.
Мишка молча наблюдал за ней. Ирка выиграла. Жадно затянувшись, она выдала:
- Иногда прямо мечтаю оказаться на их месте, хоть какое-то развлечение. Опять же такой мужик рядом, - зажав сигарету зубами, Ирка расстегнула пуховик, - ну и жара у тебя здесь...
- Господи, ты себя-то слышишь?! Какое их место? Это в кино они такие красивые, чтобы такие дуры, как ты на них за деньги смотрели! Пойми, ты, наконец, в жизни они полные дегенераты! - он уже начал злиться.
- Да?
- Да.
- Слушай, а я, по-моему, пьяная.
- На сто процентов. Как я тебя матери на руки сдавать буду?
- Матери? - Ирка раскурила вторую сигарету, - не надо матери, - испуг был скорее инстинктивным, чем осознанным.
- А куда мне тебя девать? У меня Вовка уже третий месяц торчит, забыла?
- Помню, - кивнула Ирка, - мы с тобой валетом ляжем... этим... Или вальтом... Черт, плохо у меня с этим русским...
- С головой у тебя плохо, а не с русским. И, ради Бога, кончай дымить как паровоз, я еще жить хочу и долго.
- Не упоминай имя... это... всуе, - Ирка дернула ручку дверцы.
- Что ты сейчас делаешь? - усмехнувшись, спросил Мишка.
- Жарко у тебя тут. Погулять надо.
- Я тебе погуляю сейчас, алкоголичка несчастная... - Мишка заблокировал дверцы и тронулся с места.
Их родители поженились, когда они были еще совсем маленькими, и то, что они сводные, они узнали уже позже. Мишка был на два часа старше.
История эта была житейская и по своему трагизму даже банальная. Вика рожала Ирку без мужа. Случайная беременность вылилась для нее в сплошной кошмар. Ирка же не пожелала досидеть до срока и решила появиться на свет на три недели раньше. Женщина на соседнем столе уже два часа как родила, но что-то там было не так, и над ней бились врачи. Было ночное дежурство с субботы на воскресение. Для рожениц время хуже не придумаешь - в клинике одни интерны и ни одного с руками и головой одновременно. Словом, Вика уже родила и тихо ревела в подушку, оплакивая свою жизнь и Иркину безотцовщину, когда Мишкина мама умерла. Сам Мишка к тому времени был уже завернут в пеленки и тонкое больничное одеялко, и лежал рядом с Иркой. Оба спали.
Истории по больницам разлетаются быстро. Когда Вика пришла первый раз покормить Ирку, посмотрела на мальчика рядом и спросила:
- А этого кто кормит?
- Все, кому не жалко, - сказала медсестра, - вы свою уже можете в палату забрать.
- У меня температура и молоко пошло, - робко сказала Вика.
- Ничего, мамаша, справитесь, - отмахнулась замотанная сестра.
Вика осторожно взяла Ирку и посмотрела на кряхтящего Мишку.
- Можно, я его тоже возьму? Вдвоем они меня быстрее расцедят...
- Забирайте...
Вика унесла Ирку и вернулась за Мишкой. Тот, ошалев от голода, и, учуяв запах молока, ухватил Вику через рубашку. Та едва смогла выдернуть больничную одежду из его крепких челюстей. Мишка жадно прилип к ее груди и отвалился только к полуночи. К этому времени у Вики уже не было и намека на какие-то молочные излишки. Она решила, что будет кормить Мишку после Ирки.
Факт, что она кормила Мишку, привел к тому, что она стала, как бы отвечать за него. Педиатры давали ей рекомендации по обоим детям. Обоих она таскала каждый вечер на взвешивание, радуясь каждым ста граммам прибавки у обоих. Когда пришла пора выписываться, нянечка сказала ей:
- Там, у сиротки твоего, папаша пришел, наряди его вместе со своей, мне еще до столовой сбегать надо.
- Ладно, - пожала плечами Вика и взяла у нянечки сумку с Мишкиными вещами.
Одев Ирку, Вика раскрыла сумку и заплакала. С какой любовью было все приготовлено! На каждой рубашечке ручная вышивка, тонкий батист, не то, что у Ирки - все из "Детского мира"... А ведь она даже не запомнила эту женщину!
Одев и запеленав Мишку, она так и вышла в холл с двумя младенцами на руках.
- Это ваш, - сказала она мрачному человеку, подошедшему к ней, - только осторожно, он спит.
Мужчина взял мальчика.
- Вас подвезти? - спросил он, оглядев пустой холл и намекая на то, что ее никто не встречает.
- Не откажусь, - с готовностью отозвалась Вика, ей совсем не светило добираться до дома общественным транспортом с грудным ребенком на руках.
- Пойдемте.
В машине Мишка снова оказался у нее на руках. Запах молока пробивался сквозь одежду. Мишка повернул голову и принялся причмокивать губами, мусля Викино пальто. Ирка получила безмолвный сигнал и тоже сделала равнение налево.
- Я же вас недавно кормила, - слабо возмутилась Вика.
- Что вы сказали? - спросил Мишкин отец.
- Они есть хотят.
- Вообще-то здесь уже наш дом, может, сначала к нам?
Через несколько минут Мишка и Ирка мирно чмокали, облегчая Викины страдания.
- О, слава Богу, - почти простонала она, чувствуя, как освобождается переполненная грудь.
- Как вас зовут? - услышала она и простонала в ответ, - Вика...
- Что с вами?
- Молоко опускается... как будто мало его было... - малыши начали захлебываться.
Ирка принялась вопить. Молоко тугими струями летело во все стороны. Вика снова прижала дочь к груди. Мишка захлебывался, обижался, но челюсти не разжимал.
- Вика, вас ждет кто-нибудь дома? - снова спросил Мишкин отец, ошалело глядя на происходящее.
- Нет, - почти прохрипела та, зажмурившись, малыши работали с завидной энергией.
- Может, вы останетесь здесь?
- Что? - Вика даже открыла глаза.
- Оставайтесь здесь. Я вас всем обеспечу. Мне сказали, что вы за Мишкой там смотрели. Оставайтесь. Мне одному не справиться.
- А бабушки?
- Они далеко. Это нереально.
- Как вас зовут? - спросила в свою очередь Вика.
- Юра.
- Юра, возьмите ключи. Поезжайте к нам домой, и привезите наши вещи. Мои и Иркины.
Так они и стали жить вместе. Юра действительно обеспечил Вику всем, в то время как та разрывалась между двумя детьми. Благо молока хватало. Когда детям исполнилось по году, они поженились. Юра записал Ирку на свою фамилию. Дети росли в любви и ласке. Вика боялась поверить в собственное счастье. Вот уж действительно не знаешь, где найдешь, где потеряешь.
Фотография Мишкиной мамы висела над его кроваткой. Можно было этого не делать. Можно было от них все скрыть и сказать, что они двойняшки, но Вика решила иначе.
- Если бы такое случилось со мной, я бы хотела, чтобы моя дочь знала, кто ее мать.
Зная правду с детства, Мишка обожал Вику и звал мамой, так же, как и Ирка звала Юру папой. Он был счастлив, когда знакомые говорили: " А дочь-то больше на тебя похожа". Мишка же удивительно переплел в себе черты, как своих родителей, так и Вики. Сейчас у Вики и Юры было двое общих детей. Сергей и Юлька. Одному четырнадцать, второй десять.
Мишка уже несколько лет как работал и жил отдельно. Ирка еще не решалась оставить родительский дом.
- Трудно маме, - говорила она, засыпая у Мишки на раскладушке, и тут же добавляла, - кровать бы мне купил, что ли?
- Может, ты вообще ко мне переедешь? - немилосердно осведомлялся Мишка.
- А как же твоя личная жизнь? - хлопала глазами Ирка, - не, я так не могу...
- Какая личная жизнь, от меня из-за тебя все приличные девушки шарахаются!
- Прямо-таки, шарахаются! Да я у тебя ни одной приличной женщины не видела, девушек-то там и в помине не было!
- Ну, ты и зараза, Ирка, прибить бы тебя...
- Ага, прибил уже один такой. Сейчас в больнице, - обронила засыпающая Ирка.
- Кто в больнице? - встрепенулся тоже уже сонный Мишка.
- Приятель один, - Ирка заскрипела раскладушкой.
- Кончай скрипеть, какой парень?
- Не скрипи, не скрипи, сам кровать не покупает, а я не скрипи, - проворчала Ирка.
- Какой приятель? - Мишка пропустил ее выпад мимо ушей.
- Какой, какой, вот пристал! Мало у меня приятелей, что ли?
Мишка не успокоился, пока не вытряс из нее все подробности. Оказалось, что Ирка спаслась благодаря тяжелой сумке и быстрым ногам. На следующий день Мишка привел ее в тренировочный зал к себе на службу.
- Это - Ленечка, - Мишка представил Ирке невысокого, коренастого парня, - Ленечка у нас смертельное оружие, - сказал он и повернулся к парню, - это моя сестра, научи ее по зубам давать.
- Понял, - кивнул Ленечка, и в ближайший час единственным Иркиным желанием было встать на пол ногами и удрать отсюда подальше, а потом найти Мишку и убить его.
Через час Ленечка прислонил Ирку к стене и сказал:
- Завтра я занят, придешь послезавтра.
- Хорошо.
Ленечка ушел, а Ирка, потеряв лишнюю опору, рухнула лицом в мат, хорошо не на смерть. Через месяц таких тренировок она уже сама выходила из зала, тогда как обычно ее выволакивал оттуда кто-нибудь сердобольный. Еще через полгода Ленечка получил от нее по зубам и был доволен. Ирка же на тренировки ходить не перестала, перезнакомилась со всеми Мишкиными коллегами и стала подрывать его авторитет изнутри.
- Ну и сестричка у тебя, брат, - смеялись парни над очередной выходкой Ирки.
- Душить таких сестер в колыбели, - кровожадно рычал Мишка и отряжал ребят проследить, как его драгоценность добралась до дома.
Специальность у Мишки была редкая - специалист по работе с террористами и заложниками. Работа сложная. Что сейчас он и пытался вдолбить опьяневшей Ирке.
- Только в кино бандиты выглядят как все эти Болдуины и прочие...
- Вот не любишь ты наше американское кино... - гундела Ирка.
- В жизни это... - Мишка подыскал нужное слово, - животные. Ни тонких лиц, ни ясного взгляда. Интеллект определяет внешность.
- Не всегда...
- Исключения подтверждают правила.
Ирка изо всех сил выразила недоумение.
- Человек, взявший заложника - зверь, требующий отстрела, - жестко сказал Мишка, уж он-то знал, о чем говорил, - но самое ужасное в этом - заложник.
- А что заложник?
- Подожди, возьму тебе кофе, - Мишка остановил машину, сбегал в бар и вернулся с чашкой горячего кофе.
Они поехали дальше.
- А чашка?!
- Завтра верну.
- Так, что с заложником?
- В ситуации с выкупом, если заложник снят с крючка вовремя - все в порядке, там посттравматический шок, но это ерунда. Если же заложник был у преступника какое-то время, у жертвы возникает комплекс. Почему-то они начинают защищать тех, кто украл их из семьи и удерживал силой. Во время операции по освобождению это огромная помеха.
- Зачем они это делают?
- Они попадают в психологическую зависимость от похитителей... Это сложно, ты все еще пьяная, не поймешь.
- И тогда снова нужен ты! - осенило Ирку.
- Точно, - Мишка засмеялся, - сообразительная, ты, моя...
- Здорово, главное, не пыльно, - сказав это, Ирка обожглась кофе.
- Мало еще тебе попало, - хмыкнул Мишка.
- А что ты там каждый день делаешь? Заложников ведь не каждый день берут.
- Занимаюсь другой оперативной работой, - Мишка остановил машину, - ну вот, теперь полный рот мятной жвачки и домой к папочке с мамочкой...
- Мишенька, может, не надо? - жалобно протянула Ирка.
- Надо, Ирочка, надо. Папочка ждет, волнуется...
- Мишенька, от меня же куревом на три квартала разит, они же меня педагогикой задушат... Возьми меня к себе, а?
- Ну, куда я тебя дену?!
- Вовку выгоним, вместе заживем как в тридевятом царстве. Я тебе все перестираю, даже переглажу как эта... Дюймовочка.
- Золушка.
- Точно, Золушка. Мишенька, ну, пожалуйста...
- В последний раз... И не смей трогать мои вещи, постирала уже все один раз, хватит!
- Не буду, не буду. Благодетель ты мой изумрудный...
- Когда занятия завтра?
- С часу, но я утром уже смоюсь, миленький, глянешь утром, ан нет меня...
- Кончай Бабу Ягу изображать, прибью.
- Больше не буду. Слушай, а Вовку-то куда денем?
- Никуда. На пол переложим. Не дом, а ночлежка какая-то... - ворчал Мишка руля по городу, - никакой личной жизни...
- Ой, да какая там у тебя жизнь?! - распушила перышки взбодрившаяся Ирка.
- Заткнись лучше, - посоветовал ей Мишка.
- Молчу, молчу.
Вовка, приняв их спросонок за жену с тещей, на пол перекладываться напрочь отказался, да еще и обругал так, что оба вышли из-за ширмы с задумчивыми лицами.
- Слушай, а я половины этих слов раньше даже не слышала, - пробормотала Ирка, - а считала, что знаю их все, надо записать, - она полезла в сумку.
Мишка готов был взвыть.
- Он потом тебе на пленку все наговорит, - пообещал он.
- Честно?
- Честно, если не он, то я сам тебе все это скажу, - Мишка еле сдерживал смех.
- Зато, теперь понятно, почему он все время у тебя торчит. Ладно, я почищу зубы и домой.
- А спать я, когда буду? - осведомился Мишка.
- Дай мне ключи и все дела, - Ирка ожесточенно орудовала во рту зубной щеткой.
- Тогда я не только не высплюсь, но и поседею. Ладно, лягу на полу в собственном доме, - Мишка пошел стелить.
Утром они уже завтракали, когда вышел Вовчик.
- Привет семейке, - мрачно сказал он.
- Ночью ты был более жизнерадостным, - сказала Ирка, уплетая омлет.
- Как это? - Вовчик напряженно замер с бутылкой кефира, ожидая от Ирки привычного подвоха и в тоже время лихорадочно соображая, не натворил ли он на самом деле чего-нибудь.
- А так, что не контролируешь ты себя, Вовочка, - подтвердил Мишка его худшие подозрения.
- Да что было-то? - почти шепотом спросил вмиг оробевший Вовчик.
- Матом ты нас покрыл ночью, без аквалангов не всплыть, - Ирка достала ему стакан.
Вовчик смущенно потер затылок. Поза настолько не вязавшаяся с его внешностью, что Ирка чуть не поперхнулась.
- В семью ты, Вовчик, вернешься нескоро.
- И родню ты любишь до потери сознания, - Мишка сделал тосты.
- Трудно тебе, Вова, да? Замучили они тебя совсем, - Ирка доела омлет и глотнула кофе, - а ты женись на мне, я тебе все прощать стану. Заживем...
- На тебе? - Вовчик задумался.
От задумчивого Вовчика Мишка впал в истерику. Вовчик был велик и грузен. Но не толст. Единственным грехом Вовчика была его любовь к женщинам. Всем без разбору. Но самое ужасное, что периодически его начинала грызть совесть, и он ощущал настоятельную потребность сознаться во всем. И не кому-нибудь, а собственной жене. Танька всегда вела себя адекватно. Выставляла мужа вон и вызывала к себе маму. Он уже даже вещи свои перестал забирать от Мишки.
- Вова, ты ешь, мы опоздаем, - Мишка повернулся к Ирке, - а ты, кончай ерунду молоть, ешь и собирайся.
- Почему это ерунду? Характер у него мягкий, терпеливый...
- Он добрый, но не дурак менять шило на мыло. Все, иди, топай.
- Ты меня не подбросишь?
- Нет, я уже сыт тобой по горло. Иди, - Мишка выпроводил Ирку, и сам пошел собираться на работу.
Первое, что он сделал, это взглянул на столик для ключей. Там ничего не было.
- Вот, зараза, а?! - воскликнул он, - Вовка, эта маленькая стерва опять спрятала ключи, - он выглянул в окно во двор.
Ирка послала ему снизу воздушный поцелуй и побежала на остановку.
Вовчик профессионально перевернул квартиру, и через полчаса они тоже ехали на работу.
* * *
В отличие от работающего Мишки, Ирка еще училась. И причиной тому были не ее умственные способности, а ее непутевость.
Она с завидной регулярностью поступала в различные вузы и бросала их.
- Чему тебя не успеют научить на этот раз? - оптимистично спрашивал ее отец.
- Пап, там жутко интересно, - начинала трещать Ирка и заваливала Юру информацией о будущей специальности.
Что самое парадоксальное, Ирка везде училась хорошо и бросала вузы сама, равно как и поступала.
Сначала она ринулась за Мишкой на юрфак, потом ее швырнуло на иняз. Пару лет после этого она проучилась в мединституте на лечфаке и перекочевала на экономический, где пока и училась аж на втором курсе.
Вика не переставала удивляться.
- Родилась на два часа позже Миши и эта разница на всю жизнь!
- Даже если бы она родилась одновременно с Мишкой, это бы ее не спасло, - смеялся Юра.
- Наверное, ты прав.
Она вспомнила, как они вели их в школу в первый класс. Как, оглядевшись вокруг, Ирка шарахнулась к Мишке и вцепилась в его руку мертвой хваткой. Тот сразу насупился и посмотрел на родителей:
- Чего она в меня вцепилась? Меня ребята ждут...
- Тебе трудно на линейке с сестрой постоять? - спросил Юра.
Мишка надулся еще больше, но руку у Ирки забирать не стал.
- Сидеть я с ней не буду, - пробурчал он, - мы уже с Сашкой договорились.
Иркины испуганные глазищи наполнились слезами, и совестливый Мишка снова уступил. Принял на себя позор и сел за парту с девочкой. Мало того, что с девочкой. С собственной сестрой, терпя насмешки и злые шутки.
Вылилось это в то, что Мишка стал "огребать" за Ирку и от учителей, и от родителей. От учителей за Иркину учебу и поведение, от родителей за то, что не уследил.
- ... А ты где был в это время? - устало спрашивала Вика, глядя на воющую с подбитым глазом Ирку.
- С ребятами играл, - Мишка сам был готов зареветь.
Как он мог объяснить им, что эта зараза принялась доводить самых здоровых ребят из класса и прятаться за его спину! Он, конечно, машинально продолжал ее защищать, но при этом едва сдерживал себя, чтобы самому ей не врезать. На этот раз не уследил. Или она не успела до него добежать и получила сразу за все. Мишка от всей души надеялся, что теперь она немного поутихнет и начнет, наконец, как все девчонки прыгать на скакалке и сплетничать по туалетам.
Ночью Ирка растормошила его.
- Ты должен за меня отомстить, - заявила она.
- С чего это? - Мишка сонно смотрел на нее.
- Они избили твою сестру! - воскликнула она.
- Моя сестра это заслужила, - Мишка снова лег и отвернулся к стенке.
- А я тогда скажу Ленке, что ты в нее влюбился, - зашептала ему в ухо Ирка.
- Чего? - Мишка снова сел.
- И Таньке тоже, - глаза Ирки победно мерцали, и даже синяк засветился
- Я сейчас тебя под второй глаз приложу, и ты на справку сядешь, - Мишка медленно встал, и Ирка отступила к своей кровати, - я тебя, заразу, так отделаю, век помнить будешь.
Ирка села на кровать и жалобно заплакала.
- Они меня еще завтра подкараулить обещали, не уходи без меня из школы, а?
Мишке стало ее жалко.
- Ладно, не уйду. Спи.
Ирка еще повсхлипывала под одеялом и уснула.
Назавтра Мишка провел свои первые переговоры. Он поручился за Ирку в ответ на обещание больше ее не трогать. Домой отвел ее за руку. Она была притихшей и явно напуганной.
- Ты поступил как настоящий мужчина, - похвалил его дома отец.
Но у Мишки было как-то неспокойно на душе.
Ирка отомстила своим обидчикам сама через два года. Память на обиды у нее оказалась хорошая, а характер со временем ничуть не изменился.
Будучи в числе самых красивых девочек класса, Ирка повела себя по-бабски стервозно, стравив и рассорив между собой своих ухажеров, коими и оказались ее бывшие обидчики. Что для Мишки было самым удивительным, так это, что парни сами не замечали, что происходит. Ирка развалила самую нерушимую троицу друзей в их классе, а никому и в голову не пришло искать причину развала в ней.
- Смотри, - сказал он Ирке, - опять огребешь.
- А вот и нет, - Ирка красилась перед зеркалом, затем встала, - юбка не длинновата?
- Юбка? - Мишка недоуменно оглядел ее со всех сторон. - Что ты называешь юбкой?
- Не прикидывайся, - Ирка повертелась перед зеркалом.
Оставшись довольна собой, она взглянула на часы. В дверь позвонили.
- Открой, пожалуйста, - Ирка не двинулась с места.
Мишка пошел открывать.
- Привет, - поздоровался с ним смущенно Дима, - Ирина дома?
- Дома, проходи.
Ирка выплыла из комнаты, и Димка при взгляде на нее чуть не подавился слюной. Она же медленно надела сапоги и вопросительно взглянула на парня. Димка поспешно схватил ее пальто и Ирка, наконец, облачилась.
- Миша, я ушла. Буду поздно, не волнуйтесь, Дима меня проводит.
Пунцовый Дима поспешно кивнул. Мишка закрыл за ними дверь и пробормотал:
- Вот стерва, а...
Неужели он выглядит таким же идиотом, как Димка? Нет, Ленка не такая. Она всегда сама открывала дверь. " Конечно, она, ведь, у родителей одна", - зазвучал в голове Иркин язвительный голос. Тьфу, вот ведь не отделаться никак! Он снова стал думать о Ленке. Она была мягкой, наивной и очень домашней. В ней не было и следа Иркиной ушлости. Кстати, она, ведь, так и не сказала, куда пошла. Только, что Димка ее проводит. Мишка машинально взглянул на часы. Семь вечера. И куда же они пошли? В кино? В дискотеку? Ирка в таком виде, что даже Димке ее не отбить, если что. Черт, ну почему он не заставил ее переодеться и не спросил, куда они пошли?! До самого их возвращения он сидел как на иголках.
В десять брякнул звонок, и Мишка метнулся к двери. Впустив Ирку, он оглядел ее цепким взглядом, стараясь не замечать, то чего не хотел видеть, а именно опухших губ и перекошенной кофточки. Димка как-то спешно попрощался и исчез.
- Чего уставился? - спросила Ирка, стягивая сапоги.
- Иди, умойся, - сказал он, чувствуя одновременно облегчение и злость на самого себя.
- Можно подумать, что ты с Ленкой только за ручки держишься, - Ирка юркнула в комнату и быстро переоделась, - родители ничего не спрашивали?
- Нет, - буркнул Мишка.
- Ладненько, - Ирка упорхнула в ванну и, умывшись ледяной водой, пошла целоваться с родителями.
Ночью Мишке не спалось. Ирке, похоже, тоже. Она приподнялась на локте.
- Мишка, - позвала она.
- Чего тебе?
- Тебя кто целоваться учил?
Мишка аж сел.
- Чего?
- Тебя кто целоваться учил? Ленка?
- Нет, - ответил он и прикусил язык.
- А кто? - Ирка тоже села.
- Тебе какое дело? - буркнул Мишка и лег, проклиная свой язык.
- Мишка, а как вы с ней целуетесь? - не отставала Ирка.
- Молча.
- А я, когда целуюсь, то ничего не чувствую, - делилась впечатлениями Ирка, - как-то мокро и немного противно.
- О, Господи, и я должен это слушать? - пробормотал Мишка.
Ирка его не слышала.
- Мне почему-то с ними скучно. Как будто с пустым местом разговариваешь, - продолжала она.
- Когда они с тобой, они меньше всего хотят разговаривать, - сказал Мишка.
- Да? А чего же они хотят? - живо поинтересовалась Ирка.
- Ты действительно не знаешь? - ядовито поинтересовался Мишка.
Ирка хмыкнула, дернув плечом.
- Если только это, то почему я? Ведь есть девчонки, которые тоже не очень-то любят разговаривать, - Ирка намекала на девчонок в классе, которые были рады решить проблемы взрослеющих подростков, - вы же с Ленкой разговариваете, - в ее голосе послышалась грусть.
- Да, разговариваем, - согласился Мишка.
Хотя, разговаривать обычно хочется меньше всего, мелькнуло у него в голове. Он вспомнил Ленкины губы, но эти воспоминания перекрылись другими, грубыми и совсем не романтичными. Мишка залился румянцем, радуясь, что в комнате темно.
- Когда же мне встретится такой парень, как ты? - задумчиво пробормотала Ирка, обняв колени руками.
Задумчивую Ирку он любил больше всего. Она становилась мягкой, беззащитной и очень женственной.
- Как я? - растерянно переспросил он.
- Ты очень хороший, - сказала она, - ты надежный. Спокойный, уверенный... Девчонки по тебе с ума сходят... - она смотрела в пространство перед собой, - почему, когда я с кем-то встречаюсь, мне всегда кажется, что я вывела на прогулку младшего брата?! - она вопросительно посмотрела на Мишку. - Ты ведь тоже мой ровесник, но с тобой у меня такого нет.
- Потому, что ты точно знаешь, что я старше. - Мишка был явно растерян.
Ирку прорывало редко и, похоже, это был один из таких случаев.
- Это все так странно... - донеслось снова до Мишки.
Она легла и уснула. Зато у Мишки сон как рукой сняло. Он ощутил вдруг ее одиночество. Он понимал, что она неосознанно ищет в своих друзьях его замену. Внутри у нее сидел страх, что они растут, скоро расстанутся и у каждого начнется своя жизнь. А Ирка настолько привыкла, что он всегда рядом, что с трудом воспринимала саму мысль о предстоящей разлуке... Она слишком много ждала от своих приятелей, никто из них не справлялся с ее требованиями. Им, по их подростковому недомыслию, нужна была не сама Ирка, а ее блистательная оболочка. Осознание этого тяготило ее, пожалуй, больше, чем их обязательные, неумелые поцелуи.
Мишке вдруг стало жаль ее. Тогда он пообещал себе, что никогда ее не бросит и будет заботиться о ней. Но на следующий день Ирка проснулась обыкновенной стервой и за пять минут довела его до такого бешенства, что он и думать забыл про свою ночную клятву и в школу ушел один.
За неделю до выпускного бала Ирка разругалась со всеми своими ухажерами, а накануне самого бала она свалилась с температурой сорок, и мама ничем не могла ее сбить. Ирка посерела от боли, и "скорая" увезла ее с диагнозом аппендицит. Потом они сидели в коридоре до утра, пока Ирку оформляли и оперировали. Отцу утром надо было на работу, но он не уходил, обнимая и успокаивая плачущую Вику. Мишка тогда выкурил свою первую и последнюю пачку сигарет в своей жизни, и ни Юра, ни Вика ничего ему не сказали.
Под утро Ирку выкатили из операционной. Она была бледно – зеленой, и Мишке стало по-настоящему страшно.
- Она живая? - еле слышно спросил Мишка.
- Живее не бывает, - усмехнулся анестезиолог.
Оказалось, Ирка под местным наркозом раздухарилась и начала шпарить анекдоты. Как потом объяснили, обратная реакция на болевой шок. Пришлось сделать общий наркоз, потому, что смеющегося человека оперировать невозможно.
Утром Мишка позвонил Ленке и сказал, что на выпускной он не пойдет - Ирку прооперировали. Ленка обиделась, и они поругались, как потом оказалось - навсегда.
Мишка отпустил родителей домой, а сам остался возле Ирки. Все время, пока он сидел возле нее, она то открывала глаза, то снова проваливалась в сон. Ее рука нашла его руку и крепко сжала пальцы. Почему-то сразу вспомнился первый класс и полночное обещание самому себе...
Потом его сменила Вика, и уставший Мишка едва добрался до дома. Там, он упал в свою постель с тем, чтобы вечером сменить Вику. И ему снилось, что Ирка здоровая и невредимая танцует на выпускном балу, вокруг летают воздушные шарики, а Ирка очень красивая в своем новом белом платье, из-за которого она все нервы Вике вымотала...
Так они не попали на выпускной.
* * *
Когда Ирка бросила юридический, Мишка был несказанно рад, что хоть чем-то он сможет заняться один. Тем более, что с самого начала он точно знал, чего хочет. Его увлечение психологией в сочетании с образованием делали его незаменимым в новых условиях. Он был специалистом по работе с террористами и заложниками. Отказавшись от теплого места на кафедре, он пошел работать в органы, и, оказавшись в самом пекле событий, проявил себя настоящим профессионалом, чем и заслужил свой непререкаемый авторитет и уважение среди сослуживцев. Только с личной жизнью у него никак не складывалось. Пережив, как и Ирка, несколько бурных романов, он так и умудрился остаться холостяком.
- Хоть бы ты его с кем-нибудь познакомила, - периодически говорила Вика Ирке.
- Вот еще! - фыркала та. - Что я, дура что ли, своими руками им счастье устраивать?! Да и стервы они все.
- Они стервы? - вкрадчиво переспрашивал Мишка.
- Ты это о чем? - холодно спрашивала Ирка.
- Ни о чем, просто спросил, - Мишка на всякий случай, отодвигался за Вику.
- И потом, он же меня со своими друзьями не знакомит.
- Вот еще! Мне с ними еще работать, а твои способности я знаю.
- Ой - ой - ой! Какие мы нежные! Это что за отдел такой, который так просто развалить можно?
- Не твоего ума дело! - к этому моменту Мишка всегда начинал заводиться.
- Ну, ты-то, лоб здоровый, не понимаешь, чего она добивается?! - вступала Вика. - Почему ты всегда у нее на поводу идешь? Ей же только это и нужно! Когда ты повзрослеешь? А ты отстань уже от него, - Ирке неизменно попадало.
Вику действительно беспокоило, что Ирка никак не желала жить своей собственной жизнью.
- Ну, что ты нервничаешь? - спрашивал ее Юра. - Мне, по - крайней мере, так спокойнее, она под присмотром. Мишка ей дурить не даст.
Но Ирка вдруг сама решила пожить самостоятельно. Ничем хорошим это не кончилось. Дважды обжегшись, она остервозилась окончательно.
Вика места себе не находила.
- Сережка с Юлькой столько нервов не отнимают, сколько на нее уходит, - Вика тяжело опустилась на стул, она только что выдержала очередную Иркину истерику и была совершенно измотана, - поговори с ней, пожалуйста, - попросила она Юру. - Я уже не могу.
Юра, вздохнув, пошел к дочери. Иначе он Ирку и не воспринимал. Она и Мишка давно слились для него в одно целое, как близнецы. Только их день рождения напоминал всем о пережитой трагедии. Дети называли его - Натальин день. В этот день они обязательно ездили на кладбище к маме Наташе. Молча стояли у могилы, и Юра мысленно рассказывал Наталье об успехах сына. Потом они притихшие ехали домой. А вечером собирались у праздничного стола, и первый тост пили молча, не чокаясь.
Юра иногда сам ловил себя на том, что думает и делает для Ирины больше, чем для Миши. Ирка с самого первого дня, как он ее увидел, была какая-то хрупкая, слабенькая и незащищенная...
- Я боюсь, - сказала как-то Вика, - она удивительно повторяет мою судьбу, - она тяжело вздохнула, - боюсь, что она так никого и не найдет.
- Она не найдет, ее найдут. Я же тебя нашел. - Юра обнял жену, и сердце его сжалось от тревоги, даже стало трудно дышать.
- Она ведь только делает вид, что такая циничная и непробиваемая, а на самом деле... - Вика не договорила и тяжело вздохнула.
- Я знаю, какая она, - кивнул Юра, - все будет хорошо.
Сейчас он толкнул дверь в комнату, где, отвернувшись лицом к стене, сидела Ирка.
Она разглядывала рисунки на обоях.
- И что ты там видишь? - Юра сел рядом.
Ирка повела пальцем по рисунку.
- Это дама с высокой прической... Это у нее кринолин, видишь?.. Вот собака...
- Здорово, я раньше никогда не замечал, - он взглянул на дочь, - иди сюда, - он обнял ее, и она снова заплакала у него на плече. - Взгляни на это с другой стороны: судьба избавила тебя от чужого человека.
- Он - подлец!
- Тем более, радуйся, что его больше нет. Воспринимай это не как потерю, а как счастливое избавление.
- Избавление? - Ирка смотрела на него, размазывая слезы по лицу.
- Именно. Радуйся и пожалей ту, которой он достанется.
Ирка улыбнулась не жалостно, а скорее злорадно.
- Я ей открытку пошлю с соболезнованиями, - воодушевилась она.
- Ну, вот, узнаю свою дочь, а то развела тут Всемирный потоп, - засмеялся Юра и снова обнял ее, - ты, главное, пойми: есть где-то человек, предназначенный только для тебя, и он тебя обязательно найдет.
- Честно? - Ирка смотрела на него с такой детской надеждой в глазах, что у него снова сдавило сердце.
- Честно, - кивнул он, - честно...
А потом Мишка переехал. Им всем пришлось привыкнуть к этому, но Ирке это далось тяжелее всех.
- Чего ты завелась? - пытался успокоить ее Мишка, - комната будет в твоем распоряжении. Отец купит тебе наконец-то туалетный столик... или вообще мебель сменит.
- Не хочу столик, - буркнула Ирка, - ну зачем тебе уезжать?
- Ты младше меня на два часа, но мне иногда кажется, что на целую жизнь, - вздохнул Мишка, - я уже должен жить отдельно, понимаешь? У меня есть девушка, с которой я хочу жить.
- Ты женишься?
- Пока не знаю.
- А почему ты нас не познакомил?
- Случая не было... господи, да, о чем мы говорим?!
- Ты нас бросаешь, - Ирка мрачно вернула разговор в прежнее русло.
- Да не бросаю я вас, пойми ты, наконец!
- А что я буду без тебя делать? - Ирка развела руками, обведя взглядом заметно пустевшую комнату.
- Я с тобой с ума сойду, - Мишка тяжело сел, - я же не в другой город еду. Я буду приезжать к вам в гости, вы ко мне...
- Можно? - глаза Ирки снова заискрились.
- Можно, - кивнул Мишка, не подозревая, на что себя обрекает.
- Ладно, тогда я все это как-нибудь переживу, - Ирка заметно взбодрилась.
- Я тоже так думаю, - Мишка облегченно встал, - ладно, я поехал.
- Счастливо. Да, а как ее зовут? - Ирка хищно улыбнулась.
- Ольга. Я вас потом познакомлю.
- Ладно.
Знакомство Ирки и Ольги привело к тому, что Ольга собрала вещи и вернулась к родителям, заявив, что больше не желает его видеть.
Мишка был серьезно расстроен, накричал на Ирку и месяц не появлялся дома.
- Кто тебя просил вмешиваться? - на этот раз Вика рассердилась не на шутку.
- Да она готовить не умела, - защищалась Ирка, - и стирал он сам...
- Ну и что? Ведь она не домработница!
- Ты тоже не домработница, но о папе заботишься.
- Он мой муж, а они только начали жить вместе. Только начали, понимаешь? Постепенно все встало бы на свои места...
- Ничего бы никуда не встало, она его не любила...
- Да ты-то откуда знаешь?!
- Я же вижу, как вы с папой друг к другу относитесь, вы даже разговариваете по - особенному...
- Мы с твоим папой живем уже двадцать пять лет, - Вика потерла виски и посмотрела на дочь, - я тебя очень прошу, оставь Мишку в покое. Дай ты ему пожить, наконец!
На следующий день Ирка поехала к Мишке мириться. Она испекла его любимый торт, купила цветы и шампанского.
Мишка открыл ей дверь и спросил сурово:
- Чего тебе?
- Мне бы чаю. Я замерзла.
Мишка молча впустил ее. Ирка засуетилась на кухне.
- Вот, садись, - она неуверенно пригласила Мишку за стол.
Он сел и молча смотрел на нее.
- Ты все еще на меня сердишься? - робко спросила Ирка.
- А ты как думаешь? - холодно спросил Мишка.
- Прости меня, Миш, а?
Мишка опять молча смотрел на нее. Она явно не поняла, что натворила. Говорила она так, словно, просила прощения за сломанную игрушку, возвращая его тем самым в далекое детство, когда самозабвенно курочила его новенькие машинки в день их рождения. Только сейчас она творила то же самое с его жизнью.
- Ты лезешь туда, куда тебя не просят, - сказал он, наконец.
- Ну, хочешь, я позвоню Ольге и извинюсь?
- Неужели ты действительно ничего не понимаешь? - его взгляд блуждал по ее лицу.
Губы ее задрожали, и слезы с готовностью потекли по щекам.
- Ну что мне, застрелиться? - воскликнула она. - Она не любит тебя, Миша! Она не заботилась о тебе...
- Тебе не кажется, что это целиком мое дело? - сухо спросил он. - Мне было хорошо с ней, а теперь она не хочет меня видеть.
Ирка развезла тушь по щекам.
- Давай, я к ней съезжу? Ну, прости меня, а?
- Она не хочет меня видеть, а я не хочу видеть тебя, - закончил он.
- Совсем?
- Совсем, - кивнул он.
Ирка ссутулилась на стуле и стала совсем жалкой и потерянной. Раньше такой номер проходил на "ура". Мишка обнимал ее, утешал и вел куда-нибудь развлечься. Сейчас он никак не отреагировал.
Ирка подождала еще несколько минут, распрямилась и сказала совершенно ясным голосом взрослой женщины:
- Что мы из-за какой-то стервы наши отношения будем портить? Спи с кем хочешь, мне плевать. Я ж тебя, дурака, хотела защитить. Они тебя используют, а ты и уши развесил Оля - то, Оля - се, а эта стерва даже обеда ни разу не приготовила. Скажи спасибо, что она еще не забеременела, сидел бы сейчас с кольцом на шее и ребенком на руках и неотвязной мыслью в голове: "А мой ли это ребенок"? - Ирка щелкнула зажигалкой и закурила.
Мишка не любил курящих женщин, но ему всегда нравилось, как она курила. Ирка, сидящая напротив, была совершенно чужой и незнакомой.
- Я с мужиком ее видела, потому и устроила все это, - продолжала она тем временем, глубоко затянувшись, она процитировала, - " Пока еще не быть рогатым мужем во власти короля, вот так вот. Вуаля." - Ирка воткнула окурок в пепельницу и подняла на него свои серые глаза. - Так, как насчет чая?
Мишка машинально кивнул. Такой он ее еще не видел. Ирка - женщина. Он знал Ирку - ребенка, Ирку - стерву, Ирку - друга. Но такой он видел ее впервые. Всегда он был старшим, серьезным, ответственным. Она была взбалмошной, безалаберной, сумасбродной. Между ними все было предельно ясно: он - старший, она - младшая. Сейчас она смотрела на него холодно - серьезно, взглядом старшей сестры, спасающей непутевого брата.
- Наши родители живут вместе двадцать пять лет, представляешь? Это же целая жизнь! Двадцать пять лет и все еще так любить друг друга, вот о чем я мечтаю. Мама говорит, что даже не заметила этих лет. Вот это любовь.
Мишка молча кивнул. Сказать было нечего. Сейчас он был сбит с толку. Он не знал, что поразило его больше: то, что Ольга его обманывала или новая Ирка. Он лишь машинально ел торт и видимо запивал его чаем.
Ирка тем временем деловито вытерла лицо припасенной салфеточкой и подправила макияж. Налюбовавшись на себя в зеркальце, она, наконец, взглянула на него:
- Мир?
- Мир.
- Ты меня снова любишь?
- "Загадочной католической любовью", - процитировал Мишка.
- Ты католик? - Ирка расширила глаза и стала прежней Иркой.
- Это цитата, - Мишка снова вернулся в привычную колею.
- Как тебе тортик?
- Есть можно, - снисходительно кивнул он.
- Вот жлоб!
Вечер закончился привычной потасовкой.
* * *
- Слушай, а может, и правда, а? - спросил Вовчик Мишку, склонившись над телом.
- Чего - правда? - Мишка рассматривал позу убитого, прикидывая, как все было.
- Развестись с Танькой и жениться на твоей сестре.
Мишка обалдел.
- У тебя психические расстройства в роду были? - спросил он.
- Ты это о чем? - насупился Вовчик.
- Надо быть ненормальным, чтобы не то что жениться на Ирке, но даже думать об этом!
- Почему? - Вовчик удивленно смотрел на Мишку.
Тот взял друга за плечи и, как следует, встряхнул.
- Очнись! Я знаю свою сестру и знаю тебя, ничего у вас не выйдет. Ты понял?
Вовчик насуплено кивнул и отвернулся к телу.
Мишка смотрел на него и думал, что Танькиной судьбы он бы не пожелала даже Ирке. Одно время он серьезно думал над словами Вики и честно перебирал в уме всех своих знакомых, пытаясь подобрать Ирке кого-нибудь. Но никому из них он бы не смог ее доверить. Поэтому решил, что она сама себе кого-нибудь найдет, он в этом участвовать не будет. Позднее, просочившись в ряды его коллег через спортзал, Ирка сама энергично взялась за дело. Дело дошло до того, что даже закоренелый холостяк Славик подстроился под ее график посещений и занимался в одно время с ней. Уловив их покровительственный тон и поняв, что ей все спустят с рук, Ирка в конец распоясалась, устраивая им разные гадости в душе и на тренировках. Парни, правда, тоже в долгу не оставались. Карикатуры на шкафчике и гнусные стишки были лишь частью их коварной мести. В зале ей не было никаких поблажек. Мишке даже иногда казалось, что они перегибают палку, но он один раз обещал себе не вмешиваться и с трудом держал слово.
В числе Иркиных добровольных провожающих все чаще оказывался Славик. Мишка растерянно наблюдал за бурно развивающимся романом и пытался как-то наладить свои отношения с Наташкой, которая опять металась между ним и карьерой.
Ленечка первым отреагировал на события. Он дождался Славика в раздевалке и сказал сухо и лаконично:
- Не обижай девочку.
- А то, что? - Усмехнулся Славик, - Убьешь?
- Покалечу, - мрачно пообещал Ленечка.
- Эта девочка и без тебя, кого хочешь, покалечит, - пробормотал Славик, выбираясь из свитера.
- Ты меня слышал, - Ленечка развернулся и ушел в зал.
Затем Мишка вышел из прострации, в очередной раз удержав Наташку, решил заняться Иркиными делами. Разговор со Славкой состоялся вечером в Мишкином кабинете, при закрытых дверях. Мишка напирал, Славик небрежно отбивался.
- Чего ты ухмыляешься? - не выдержал Мишка.
- Над тобой, над собой, над этим разговором. Я же не самоубийца - погулять с твоей сестрой и бросить. Вы же меня всем отделом порешите. Веришь - нет, а я уже и квартиру присмотрел, где мы жить будем и вот, - в его руках появилась коробочка, - кольцо купил.
Мишка машинально оценил стоимость изделия, на краю сознания мелькнул вопрос: " Откуда деньжищи?" " Из леса вестимо"...
- У нее пальцы тонкие, боюсь, не слетело бы, что скажешь?
- Шестнадцатый у нее, а это семнадцатый. Меняй, пока не поздно.
- Мне отложили, на всякий случай, - Славка убрал коробку, - в субботу ждите с пирогами, приеду свататься.
У Мишки что-то всплыло в памяти - обрывки каких-то фраз.
- Ты же, вроде, ехать куда-то еще должен, - Мишка тщетно пытался припомнить услышанное.
- Через неделю, в Грозный. В моем деле чеченский след обнаружился, я просил местных разобраться, но они сами по горло загружены. Придется самому смотаться на несколько дней.
- Ты там осторожнее.
- А, чего там? Туда - обратно, - махнул рукой Славка и встал. - Ну, поехали, что ли? Спать давно пора.
- Ладно, поехали, - поднялся следом Мишка...
В субботу Славка ввалился к ним со смехом, шумом, гамом, цветами и шампанским. Вика приготовила роскошный стол. Сережка и Юлька откровенно пялились на гостя. Ирка была непривычно скромна, Юра принял гостя радушно, не прекращая попыток оттащить Мишку от телефона: Наташка снова застряла где-то на каких-то переговорах и не то что бы запаздывала, а вообще не могла приехать.
Кое-как, наконец, расселись за столом. Никто ни о чем не допрашивал гостя, просто шло семейное застолье, в конце которого Славка встал, поправил галстук, откашлялся и сделал Ирке предложение. Та непривычно залилась краской и молча кивнула. Славка достал кольцо, Ирка протянула руку и, под аплодисменты, кольцо село на палец. Затем принялись шумно обсуждать сроки и саму свадьбу, Ирка вдруг разразилась фасоном свадебного платья... Словом, все прошло прекрасно.
Ирка, придя на следующий день в спортивный зал, махнула перед парнями ручкой, и все одобрительно загалдели. Ирка же, войдя в образ невесты, остепенилась, перестала мелко пакостить и вообще стала неузнаваема.
- Если бы я знал, что ты так изменишься, сам бы на тебе женился, - весомо сказал Ленечка.
- Все, Ленечка, поздно. Поезд ушел, - мечтательно улыбалась Ирка.
На следующий день Славик улетел в командировку.
Через три дня Мишка подъехал к дверям университета. Ирка трепалась на ступеньках с кем-то из девчонок.
- Миша?! Привет, как ты здесь?
- Иди в машину, - сказал он.
У себя дома он достал бутылку водки и налил два стакана. Усадил Ирку на диван и сказал:
- Вертолет сбили.
- Какой вертолет? О чем ты? - Ирка смертельно побледнела.
Мишка залпом выпил водку, не ощутив вкуса.
- Вертолет сбили. Славка погиб.
Иркины губы все еще были в непонимающей улыбке. Она, казалось, даже не поняла, что он сказал.
- Выпей, - Мишка втиснул ей в руки стакан, - выпей, пожалуйста.
Она замотала головой.
- Ты врешь. Ты врешь, - она поставила стакан. - Это неправда.
В квартиру вошел мрачный Вовчик. Взглянул на Ирку, потом повернулся к Мишке.
- Ничего, - сказал он коротко.
Это значило, что даже тела не будет. Все похоронят там, в братской могиле.
Мишка выпил еще. Ирка вдруг обмякла и сползла с дивана. Вдвоем они уложили ее обратно на диван и принялись тормошить, Мишка даже шлепнул ее пару раз по щекам. Открыв глаза, она села и молча осушила стакан.
- Это точно? - тихо спросила она Мишку.
Тот кивнул.
Они напились, все трое. Пьяная Ирка кричала:
- Где та сволочь, что должна меня осчастливить? Где она?! Вовчик, ты в сыске работаешь, найди его, а? Найди его, заразу, а я ему в зубы дам. Я умею, меня Ленечка научил... - и тут же заливалась горючими, пьяными слезами, проклиная свое вдовство и непутевую судьбу...
Через три дня они сидели не гражданской панихиде. Славкиных родителей не было - отца свалил инфаркт, а мать уже неделю лежала с гипертоническим кризом. После панихиды Мишка привез Ирку домой, и она заперлась в своей комнате. Три дня она рыдала не выходя, на четвертый у Вики прихватило сердце, и она упала прямо на кухне. К счастью, Юра был дома. Он бережно перенес жену на кровать и вызвал " скорую". Те, приехав, без особых разговоров увезли Вику в клинику. Предынфарктное.
- Ирочка, присмотри за детьми, - попросила Вика перед тем, как ее увезли.
- Ты тут держись, все на тебя остается, - Юра поцеловал Ирку в лоб, и они уехали.
Ирка разом успокоилась. Правильно говорят: клин клином вышибают. Одно горе выбило из головы другое. Страх лишиться матери оказался сильнее горечи утраты. Ирка надела фартук и взяла правление в доме в свои руки. Сережка и Юлька были выстроены по росту. Сережка бегал за продуктами, Юлька убирала дом, Ирка готовила, стирала, гладила и ездила в клинику. Изучив диету для сердечников, она каждый день возила матери еду. Юра забегал к ней до и после работы, иногда удавалось вырваться в обед.
- Зачем ты опять пришел, беги домой, там дети одни, - беспокоилась Вика.
Юра впервые за всю неделю улыбнулся:
- Дети не одни, там Ирка всех построила.
- Как у Юли в школе? Как диктант?
- Все написала, не волнуйся. Иришка у них все уроки проверяет. Русский, физика, все успевает. Ходит по дому в фартучке и в косыночке, цирк!
- Успокоилась немного?
- Похоже на то. Ты, главное, поправляйся. Мишка-то был?
- Был, в обед забегал. Вы разминулись. Смурной такой, на работе что-то?
- Да нет, все то же. Наташка опять куролесит. Ни два, ни полтора. Решила бы уже все, парня только держит...
Через две недели Вику выписали, и Юра с Мишкой привезли ее домой. Осмотревшись вокруг, Вика с удовлетворением отметила, что везде чисто и убрано. Дети ухожены. Рубашки Юры и Миши выглажены и уложены. Холодильник полон.
- Мам, ты ложись и не вставай, - скомандовала Ирка, - у тебя еще постельный режим. Пап, где ее выписка? - Ирка деловито просмотрела записи врачей, и Сережка был отправлен в аптеку за лекарствами.
Когда он вернулся, все великодушно были накормлены обедом. Ирка строго посматривала за всеми. Вика заметила, что даже Мишка и Юра ее побаиваются. Все шли у нее на поводу, чтобы показать, как она нужна и без нее не обойтись.
Через несколько дней Вика решилась на вопрос:
- Учиться-то, когда будешь?
- Я бросила, - коротко ответила Ирка, - это все такая... ерунда.
Ирка вдруг стала взрослой. Это было для всех непривычно. Новая Ирка пугала и настораживала. От прежней всеми любимой сумасбродки не осталось и следа. Вику это просто угнетало. О чем она поделилась с Мишкой.
- Хоть бы одна выходка, - сказала она.
- Ничего, скоро ей надоест, и она выйдет из образа, ты, что Ирку не знаешь? Не переживай, мам, - Мишка гладил ее руки.
- Ну почему ей так не везет?! - Вика тихо заплакала. - Душа болит, не могу... и сделать-то ничего не могу...
- Мам, тебе нельзя нервничать, успокойся, - Мишка в панике смотрел на бледнеющее лицо матери и оглядывал столик у кровати, - где здесь капли?
Ирка возникла у кровати бесшумно, как призрак:
- Опять маму довел? - она безошибочно выхватила нужный флакон из общей массы лекарств и накапала в стаканчик успокоительное.
Вика послушно выпила. Ирка уничтожающе взглянула на брата.
- Что ты за человек такой? Чем здесь маму доводить, лучше пойди с Сережкой математику разбери, если делать нечего, - Ирка поправила матери подушки и одеяло. - Есть хочешь? - Заботливо спросила она...
Через месяц Вика с трудом вернула себе прежнюю власть в доме, а Ирка подала документы в институт.
- Кем ты не станешь на этот раз? - повторил Мишка любимую отцовскую шутку.
- Теперь стану, - тихо сказала Ирка, - меня восстановили в мединститут.
Мишке только и осталось, что развести руками.
* * *
Ирка погрузилась в учебу так, что на прежние выходки не оставалось ни сил, ни времени. Теперь уже и Юра забеспокоился.
- С прежней Иркой мне было как-то спокойнее, - сказал он задумчиво.
Мишка неопределенно хмыкнул в ответ и пожал плечами. Уж кто - кто, а он-то знал, что надолго Иркиного запала не хватит и вскоре все вернется на круги своя.
И он не так уж сильно ошибся. Ирка действительно недолго пробыла идеальной студенткой, но, вернувшись к своему обычному амплуа, учебу не бросила, чем еще раз удивила всех. Став ее добровольными пациентами, все с ужасом ждали, чем же это все кончится.
Однажды, заскочив домой после дежурства, Мишка застал следующую сцену. Вика и Юра стояли перед Иркой по стойке "смирно". Та слушала фонендоскопом сначала одного, потом второго. Сережка с Юлькой забаррикадировались в своей комнате и, услышав Мишкин голос, стали звать на помощь.
- А ну, заткнитесь! - рявкнула Ирка.
Она напряженно слушала сердце матери, потом отца. Вдруг лицо ее просветлело.
- Я услышала, я услышала! - фонендоскоп снова оказался у Вики. - Вот он! - И снова к отцу. - А здесь - нет! Эй, вы, выходите, мне нужен подростковый функциональный шум!
- Если я тебе вытолкну Юльку, ты от меня отстанешь? - подал голос Сережка.
- Я тебе вытолкну! - завопила Юлька. - Я тебя самого сейчас выпихну! - за дверью началась потасовка.
- Меняю два детских сердца на одно мужское, здоровое, - засмеялся Мишка, стягивая свитер.
Ирка, хмыкнув, приложила к нему холодный фонендоскоп.
- Нашел, чем хвастать, - Ирка презрительно скривила губы, - ничего интересного, - она снова повернулась к матери, - вот это - прелесть, что за шум.
- Я могу одеться? - робко спросил Юра.
- Да, - Ирка едва взглянула на отца.
- Ты меня пугаешь, - Мишка натянул свитер, - когда у вас начнется хирургия, предупреди заранее, я увезу детей.
- Забери нас сейчас! - завопила Юлька.
- Ладно, я убрала "уши", выходите, - смилостивилась Ирка.
- Мам? - решил удостовериться Сережка.
- Да, можете выходить, - Вика сама с видимым облегчением застегнула платье.
Что-то за дверью тяжело отъехало в сторону, и дети настороженно выглянули.
- Выходите, я вас прикрою, - Мишка обнял повисших на нем Юльку и Сережку.
Потом они накрыли на стол, шумно поужинали, когда Юра вышел покурить, Мишка вышел следом.
- Как Ирка? - спросил он отца.
- Вышла на тропу войны, - Юра закурил.
Мишка вопросительно поднял бровь.
- Заводит по несколько романов одновременно, потом все рвет. Телефон у нас раскаляется. Трое ребят из-за нее уже бросили учебу... - Юра затянулся, - не знаю, что делать...
- Это - что? Месть такая? - оторопел Мишка.
- Думаю, что так. Последний ее шедевр знаешь?
Мишка покачал головой. С Иркой он не виделся давно и немного потерял ориентацию.
- Она никого не достойна, ее все бросают, потому, что она такая плохая и даже ее собственный отец ее бросил, - желваки заходили на Юрином лице, - я бы этого гада своими руками придушил...
- Это она тебе?.. - голос у Мишки сел.
- Нет, Вике... - Юра смог взять себя в руки. - Я ведь люблю ее, я Юльку не знаю так, как ее, - Юра взглянул на сына, - ты понимаешь? Вы же для меня особенные...
Миша медленно кивнул.
- Поговори ты с ней. Она тебя послушает... Вика совсем сдает... - Юра потер виски, - если я и ее потеряю... - он не договорил и отвернулся.
Мишка понял, он обнял отца и сказал:
- Я поговорю с ней.
- Ладно, - Юра затушил окурок.
С Иркой довелось ему встретиться через неделю, совершенно неожиданно.
В час ночи раздался звонок. Мишка снял трубку.
- Алло? - сонно спросил он.
- Мишка, - всхлипнула трубка Иркиным голосом, - забери меня отсюда.
Мишка подскочил.
- Ты где?
- Я? Не знаю... Здесь. Я пьяная, Мишка. Забери меня, ладно?
- Да, где ты, черт возьми?!
Ирка кое-как описала свое место положение.
- Стой, где стоишь, поняла? - заорал Мишка и, бросив трубку, вскочил с постели.
Вовчик оглушено жмурился на свет.
- Чего ты соскочил? Стряслось чего, я спрашиваю?
- Ирка надралась, - Мишка застегнул молнию на пуховике, - поехали! Разлеживается здесь...
Ирка сидела в телефонной будке и плакала. Мишка стряхнул с нее снег.
- Вот дура, а! Тебя же убить могли, идиотка такая! - Мишка с трудом выволок ее из будки, - Вовчик, бери ее.
Вдвоем они впихнули ее в машину.
- Как ты здесь оказалась? - Мишка растирал ее побелевшие щеки.
- Я была... Там, - она неопределенно махнула рукой, - потом мы поссорились, и я ушла... Хватит мне щеки тереть, ободрал уже все!
- Я тебе еще с задницы кожу сдеру ремнем отцовским, - пообещал Мишка, садясь за руль.
- Не надо задницу мою ремнем папиным трогать, - язык ее заплетался, движения были явно нескоординированны.
- Ты лучше знаешь, что?
- Что?
- Закрой рот...
Потом они с трудом заволокли ее в квартиру и сгрузили на кровать. Мишка позвонил домой и успокоил родителей. Потом они с Вовчиком сели на кухне. Начали с чая, кончили водкой.
- Ну, вот скажи мне, что мне с ней делать? - Спросил Мишка Вовчика.
Тот неожиданно протрезвел и взглянул на Мишку совершенно ясными глазами.
- Честно?
- Честно, - кивнул Мишка.
- Женись ты на ней, и дело с концом.
Мишка уставился на Вовчика.
- Не понял.
- Чего не понял? Сам же говорил, что вы не родные.
- Ну, - тупо сказал Мишка.
- Ну и все, - Вовчик налил еще по стакану.
Они выпили, но водка ушла куда-то мимо сознания.
- Мы же с ней на одном горшке сидели, - Мишка машинально чем-то закусил.
- Ну и что?
- У мусульман вообще молочным братьям и сестрам жениться нельзя.
- Ты мусульманин? - резонно спросил Вовчик.
- Нет.
- Чего тогда ломаешься? - Вовчик подался вперед и заговорил с жаром, - Спаси мужиков от этой чумы! Я чуть от Таньки из-за нее не ушел...
- Да ну? - усмехнулся Мишка.
- Честно! Неделю думал, но решил, что Таньку не брошу, - Вовчик, похоже, сам верил в то, что говорил.
- Да ты представляешь, как я ей об этом скажу? А родителям? Маму тогда точно доконаю...
- С бабами-то у тебя все равно не клеится, - увлеченно продолжал гнуть свое Вовчик, глаза его голубые при этом сияли как у Купидона.
- Она ж меня на смех поднимет, - отмахнулся Мишка, - и вообще, чушь все это. Пойдем спать, завтра вставать рано...
Вовчик вздохнул и пошел к себе за ширму. Там долго ворчал и скрипел раскладушкой, наконец, раздался его мерный храп.
Мишка снова чертыхнулся. В запале он забыл достать себе постель из ящика под кроватью. Сейчас Иркины рука и нога висели так, что до белья сразу не добраться. И одеяло второе подгребла под себя, вот зараза!
Минут сорок Мишка совершал различные манипуляции, в результате, которых, воссоединился, наконец, с постелью. Облегченно растянувшись на полу, он снова оказался нос к носу с Иркой.
Ну и брякнул же Вовка, жениться! Тоже мне эксперт по семейному счастью...
Ирка что-то забормотала во сне и повернулась на спину. Теперь Мишка не видел ее лица, но ее тонкая рука была прямо перед ним. Он осторожно коснулся ее ладони, и ее пальцы привычно сжали его руку.
- Мишка, не уходи... Не оставляй меня... - забормотала она вдруг, повернулась к стене и затихла.
Мишка несколько минут лежал с вывернутой рукой, затем с трудом освободился.
- Не оставлю, - прошептал он.
Бессонная ночь полна бредовых идей, а долгожданный сон беспокойными видениями. Мишка проснулся со странным чувством наполненности. С ощущением того, что теперь у него есть все.
Проснулся он от перепалки Вовчика и Ирки.
- Я тебя, заразу, на себе волок! - взывал Вовчик к совести, засевшей в ванной, Ирке.
- Скажи еще от пуль спасал, - парировала та.
- Я тебя от обморожения спас...
- Так это ты мне все щеки ободрал? - Ирка даже на несколько секунд перестала плескаться под душем.
- Нет, это Мишка, - испуганно засопел Вовчик.
- Тогда, ладно, - Ирка снова запела под душем.
" Опять опоздаем", - подумал Мишка вставая.
- Ирка, выметайся из ванной! - гаркнул он.
Шпингалет тут же щелкнул и появилась Ирина Прекрасная. У Мишки перехватило дыхание.
- Привет спасателям, девять - один - один, - улыбнулась она, - подбросите в институт бедную обмороженную девушку?
- Подбросим, - кивнул Вовчик.
Ирка повернулась к Мишке.
- У тебя столбняк?
- Нет.
- Тогда, умывайся и поехали, я опаздываю...
Дальше для Мишки потянулись сладостно-мучительные дни. Теперь он знал, что ему нужно для счастья, но не знал, как этого добиться. Он зачастил домой. Основным предлогом было Викино нездоровье. Просиживая вечера возле матери, Мишка старался быть поближе к Ирке. Однажды Юра перехватил его взгляд. Мишка стушевался и спешно ушел домой. Юра тоже растерялся и задумался.
Через несколько дней он решился на разговор с Викой. Благо та сама начала его.
- Опять тот мальчик звонил, она не подходит к телефону, - Вика тяжело вздохнула, - уже не знаю, что с ней делать...
- Я знаю, - тихо сказал Юра. - Посмотри на них, - он кивнул на сидящих рядом Мишку и Ирку, они рассматривали альбом со своими детскими фотографиями.
- Ну и что? - не поняла Вика.
- Ты никогда не думала, что они были рождены друг для друга?
Вика испуганно взглянула на мужа. В ее сознании они были ее детьми, и теперь ей было уже трудно убедить себя в обратном.
Но слова Юры возымели свое действие. Вика задумалась, задумавшись, пригляделась, а, приглядевшись - увидела.
Увидела Мишкино волнение, и как у него вспыхивают глаза при взгляде на Ирку, как та оживает, встряхивается и становится в его обществе совершенно другой.
Однако ей понадобилось время, чтобы свыкнуться с этой мыслью и привыкнуть к новым обстоятельствам.
Нескоро и Юра решился на разговор с сыном.
- Почему ты не поговоришь с ней и не сделаешь ей предложение? Время-то идет...
- О чем это ты? - Мишка удивленно взглянул на отца.
Все знали, что после отъезда Наташки у него никого пока не было.
- Я про Ирину.
- Про Ирину? - еле слышно переспросил Мишка.
- Ты меня хорошо слышал. Уж не думал ли ты, что мы с матерью ничего не заметим? Мы же любим тебя.
И тут Мишку как прорвало.
- А как мне ей об этом сказать? Она же меня на смех поднимет! Что мне делать?
- Не знаю, - Юра развел руками, с Иркой ни за что поручиться было нельзя.
И опять потянулись дни. Длинные и нескончаемые недели.
Мишка закрутился на работе. Однажды был тяжелый случай с заложниками, и во время операции Мишку ранило.
Ирка, в халате, шапочке и студенческим билетом в зубах, пробилась к нему в послеоперационную. Мишка долго спал после сложной операции, а когда открыл глаза, первое, что сказал:
- Ирка, выходи за меня замуж.
- Клинический бред, - сказала та и вызвала врачей, - он очнулся, - доложила она вошедшим.
После осмотра врачи удалились, а Ирка осталась возле Мишкиной постели. Каждый раз, приходя в себя, он просил ее стать его женой и сжимал ее руку.
Ранним утром Ирка была так измотана, что сказала:
- Когда ты поправишься, я, так и быть, отравлю тебе жизнь. А теперь спи и дай мне поспать!..
Через месяц Мишку выписали, и они расписались.
Дома Вика сказала:
- Я все еще не уверена, что все это правильно...
- О чем ты? - спросил ее Юра.
- Миша - мой сын, Ирка - дочь. Никогда не думала, что у Мишки будет такая жена...
Юра засмеялся.
- Но с мужем-то Ирке повезло, что скажешь?
- Это, конечно, - кивнула Вика.
Ей хотелось и плакать, и радоваться одновременно.
- Миша, ты уверен, что ты с ней справишься? - спросила она сына.
- Справлюсь, мам, не волнуйся, - Мишка смотрел на Ирку, не скрывая своих чувств.
Та привычно гоняла брата с сестрой, но, встретившись взглядом с Мишкой, залилась румянцем.
Мишка вдруг весело засмеялся.
- Что такое? Что ты смеешься?
- Мам, я очень тебя люблю, - Мишка обнял Вику, - и знаешь, что?
- Что?
- Свою тещу я тоже очень люблю...
Спасибо за чтение
Вернуться к книге