Миша Прибауткин

Глава 1

Каждый день в жизни Миши Прибауткина был похож на предыдущий.

Метро, заметки, работа, писанина и сон.

Писанину Миша любил, несмотря на то, что называл «писаниной». В удачные дни писанины было больше, чем работы, в неудачные он не писал ни строчки и терзался от скуки. Ёршик — серый кот с шерстью торчащей во все стороны, — конечно, вносил разнообразие как мог: ронял предметы, прятал носки, открывал полки, но все это только веселило хозяина, не меняя рутины.

В этот понедельник он разбудил Мишу тыкаясь мокрым носом в ухо в пятом часу утра. Злой и невыспавшийся Миша по дороге на работу не придумал ни одной идеи.

Во вторник, снова разбуженный котом, он придумал историю: парню удалили опухоль, а когда он проснулся, то забыл свою невесту. Причем опухоль была не в мозгу, а где-то в другом месте — это показалось Мише удачной находкой, ведь теперь можно было придумать мно-о-го интересных причин внезапной амнезии. Но когда доехал до работы понял, что недостаточно знаком с медициной и анатомией — получится неубедительно.

В среду кот так же решил, что его главная задача — быть живым будильником и решил полизать хозяину веки своим шершавым языком. Несмотря на недосып Мише в голову пришла фантастическая идея — город будущего, машина времени, гениальный ученый с трагедией в прошлом. Вернувшись вечером домой он в предвкушении сел за свой рабочий стол — простой, из белого ДСП, собранный из прямоугольников, — достал свой черный Молескин формата А4, открыл и разгладил пальцами хрустящий сгиб крепления листов. Достал черную капиллярную ручку — он ее специально купил, потому шариковая частенько переставала писать, если замызгать лист ребром ладони. Коснулся кончиком ручки гладкой, цвета топленого молока бумаги и начал методично заполнять лист черными бисерными строчками. Закончив, Миша перечитал написанное и тяжело вздохнул. Закрыл Молескин, поправил так, чтобы он лежал ровно по центру стола, положил ручку рядом, параллельно Молескину и отправился спать.

Четверг прошел уныло, как и понедельник, ощущения усиливала пасмурная осенняя погода — ноябрь взялся за Петербург по-настоящему и отражался в лице каждого встречного в метро, в виде напряженных бровей и расфокусированного взгляда. На работе тоже была тоска — ни одной интересной задачи, только бессмысленные совещания. Даже кот, который все утро весело гонял какую-то бумажку по всей квартире к вечеру приуныл и устроился у батареи.

В пятницу утром Миша проснулся от металлического грохота. Ёршик, видимо, решил приготовить ему завтрак, но не справился со сковородкой. Хорошо, что она была пустая и стеклянная крышка не разбилась. Миша не стал ругаться — корма в миске не было, а из сковородки вкусно пахло вчерашним ужином. Пригрозив мохнатому пальцем он вымыл сковородку и, раз уж встал, приступил к завтраку.

Миша приготовил свой обычный скрэмбл со сливочным маслом и сыром, который готовил себе каждый день, нарезал огурцы, заварил кофе и поджарил хлеб в тостере. Аккуратно все расставил все на столе — тарелка с яйцами и огурцом прямо перед собой, справа от блюда вилка и кружка кофе, слева — тост на блюдечке. Кот внимательно наблюдал за приготовлениями со второго стула, предусмотрительно пригнувшись так, чтобы из-за стола торчали только глаза и уши.

Закончив с завтраком, Миша надел любимое черное пальто, начистил ботинки и вышел из дома, надеясь, что сегодня будет удачный день.

На улице он поежился — осень обволокла обнаженную шею холодным, влажным дуновением и пришлось поднять воротник. Достал сигарету, щелкнул зажигалкой, прикурил. Затянулся, вслушиваясь в тихий треск на кончике сигареты. Выпустив густой дым зашагал к станции метро, периодически затягиваясь и выдыхая. На шумном проспекте потушил докуренную до середины сигарету о край урны на перекрестке и выбросил окурок. Одна в день — и та не полностью выкуренная — ведь не считается? Перешел дорогу и вошел в вестибюль метро.

Время в метро до работы было для мыслей и идей. Спускаясь на эскалаторе он вставил в уши наушники, но музыку включать не стал — наушники он надевал, скорее, для того, чтобы ничего не его отвлекало и чтобы люди лишний раз к нему не обращались. Своеобразная самоизоляция. Включилось активное шумоподавление, создав почти вакуумную тишину и напряжение в животе немного ослабло. Он так сильно ждал хорошего сюжета! Миша глубоко вдохнул и медленно выдохнул, теребя пальцами нитку под пуговицей пальто — от частого вытягивания нитки, удерживающие пуговицу сильно расслабились и пуговица, наверняка, скоро выпадет если не починить. «Текст придет, обязательно придет, ” — повторял он про себя мантру. “ Перестань ждать, отдайся потоку».

Сходя с эскалатора он споткнулся и чуть не упал — мимо него, задев его плечом проскочила маленькая блондинка в огромном желтом пуховике с всклокоченными на затылке волосами и почти бегом умчалась к платформе. Он нахмурился. Кто же так носится в метро? Есть ведь правила! Куда охранники смотрят?

Пройдя к платформе он встал у желтой ограничительной линии и посмотрел на таймер, показывающий время с последнего поезда — две минуты назад, значит скоро будет следующий. Миша аккуратно расстегнул пальто и сунул руки в карманы, погрузившись обратно в раздумья. Раньше он подслушивал и на платформе, а не только в вагоне, но поезда слишком часто прерывали интересные истории, поэтому пока он просто стоял и смотрел на таймер в блаженной тишине наушников.

Его локоть тронули.

Он опустил взгляд. Яркое пятно в чумазом метрополитене — та самая блондинка с очками на лохматой голове что-то оживленно ему говорила. Он вытащил наушник и напряженно улыбнулся.

— Это же в сторону центра? — спрашивала она, второй рукой указывая на тоннель. — Я обычно езжу на автобусе, но там жуткая пробка…

У нее был мелодичный голос, будто поставленный, с легким нажимом там, где в предложении были ударения. Но Мише сейчас меньше всего хотелось с кем-то общаться, поэтому он молча указал на табличку над ее головой, где был написан ответ.

Она проследила за его жестом и пригладила волосы (хотя это нисколько не помогло, у нее на голове было настоящее гнездо!).

— Я не вижу без очков.

Миша начал сердиться — она что издевается над ним? Он указал рукой с наушником на ее темя. Она попыталась посмотреть куда он указывает, но не поняла и вопросительно посмотрела на него.

— Очки, — не желая давать повод к беседе он сказал только одно слово.

Она ощупала голову руками и расхохоталась.

— Надо же! А я думала потеряла их!

Она надела очки — смехотворно огромные для ее маленького лица — посмотрела на табличку, пошевелив губами, кивнула самой себе и отошла в сторону. Миша выдохнул. Наконец-то, его оставили в покое. Краем взгляда посмотрел на девушку, которая теперь стояла у колонны и что-то делала в телефоне, в ее больших очках отражалась карта города. «Наверное, выбирает маршрут» — подумал он и вернул наушник в ухо.

Не успел он обдумать произошедшее, как его локоть снова тронули.

— Ну что? — раздраженно спросил он, снова достав наушник.

Девушка нисколько не смутилась и показала ему свой телефон.

— Как вы думаете, где лучше покончить с собой? На этом мосту или этом?

Миша открыл и закрыл рот.

Если существует топ неожиданных вопросов — этот явно под номером один. Пока он пытался понять, что сказать — уточнить вопрос? ответить серьезно? отшутиться? вызвать скорую? — из тоннеля подул ветер, приближался поезд. Девушка смахнула волосы, которые сдуло ей на лицо и нетерпеливо постучала пальцем по экрану, карта подёргалась в ответ на касания:

— Так здесь или здесь?

— Ёшкин-кошкин… — пробормотал Миша. В тоннеле уже стучал колесами поезд и ему пришлось повысить голос. — Я не понимаю… Вы хотите… Вы спрашиваете…

Конец фразы потонул в грохоте поезда, въехавшего на станцию. Миша подождал, пока он остановится и закончил предложение:

— Вам для себя?

И сразу почувствовал себя глупо. Еще бы спросил «Пакетик не нужен?». Одно слово — Прибауткин. Но девушка, вместо того, чтобы покрутить пальцем у виска, лишь на мгновение задумалась и спросила:

— А если для себя, то вы не ответили бы?

Они вошли в вагон. Свободных сидений не было и они встали у противоположных дверей. Вагон тронулся, Миша убрал наушники в карман и склонился пониже, чтобы ей не приходилось сильно кричать. Девушка продолжила:

— Мой парень идиот, примерно раз в неделю угрожает мне покончить с собой.

Миша поднял брови и повернул к ней лицо, чтобы она увидела его выражение. Она улыбнулась.

— Да-да, это тупо, зачем мне такой парень и бла-бла-бла, но у нас это уже что-то вроде игры — каждый раз он на каком-то новом мосту.

Миша пожал плечами, как бы говоря «у всех свои приколы».

— А что обычно происходит дальше? — спросил Миша.

Теперь она пожала плечами.

— Я приезжаю, убеждаю, что люблю его, что никто не настраивает меня против него и мы уезжаем домой.

— А если сразу поехать домой?

В это время на экране ее телефона появилось уведомление о сообщении. Она взяла телефон обеими руками и что-то быстро застрочила. Миша вежливо отвел взгляд и распрямился.

Его кот тоже изводил его такими играми. Ёршик знал, что если долго пролежать у полной миски сухого корма, то рано или поздно хозяин испугается, что кот голодает и непременно даст влажного. К чести Ёршика, он пользовался этой лазейкой не каждую неделю.

Наконец, она оторвалась от телефона:

— Сразу поехать домой, говорите? — она постучала пальцем по подбородку и ему вдруг почудились нотки страха в ее тоне. — А вы бы поехали?

Он не стал говорить, что у него самого не хватало смелости даже проверить, что будет, если не дать коту влажный корм. Просто помотал головой. Повисла неловкая пауза и девушка уткнулась в телефон.

Остаток пути они не разговаривали — она была поглощена перепиской и даже не оглянулась, когда выбегала из вагона, а Миша так и не набрался смелости (да и слов не подобрал), чтобы выразить сочувствствие или что вообще в таких случаях говорят?

В этот день он как никогда ждал окончания рабочего дня.

Стоило войти в квартиру, как Ёршик бросился к ногам и тщательно обтёрся об его джинсы. Миша улыбнулся, снял пальто и взял кота на руки. Тот радостно затарахтел и принялся обнюхивать лицо хозяина, особенно внюхиваясь в полную новых запахов бороду. Усы Ёршика при этом щекотали лицо.

— Ну всё-всё, — Миша смеясь поставил кота на пол, почесал его за ушком и направился на кухню. По сложившейся у них традиции кот последовал за Мишей на кухню, чтобы наблюдать за процессом готовки, а потом составил компанию за столом, сидя на втором стуле.

После ужина Миша сел за Молескин.

Спустя пару часов перечитав полторы сотни своих убористых строчек он убедился в том, что почувствовал еще на середине — рассказ о девушке со странным парнем получался однобоким. Она получалась либо сумасшедшей, либо чрезмерно заботливой. Парень — типичный нарцисс-манипулятор. О таких даже писать неинтересно, слишком линейные.

Он попробовал написать историю еще раз — в этот раз добавив больше драмы, но получилась снова чушь. Ёршик все это время терпеливо ждал, лёжа на полу у стола, периодически поглядывая желтыми глазами на хозяина.

Наконец, Миша бросил попытки. Странным образом рассказ о реальных событиях совершенно не был похож на жизнь. Всё выглядело неубедительно, наивно, надуманно. Гораздо хуже, чем его предыдущие идеи. Что за парадокс?

Злясь на себя, он закрыл Молескин, устроился на диване и включил телевизор. Кот немедленно запрыгнул к нему и начал мять пушистыми лапками хозяину живот. Миша утопил пальцы в длинной шерсти любимца и начал его почесывать, постепенно успокаиваясь. Словно понимая, что от него сейчас требуется Ёршик свернулся на нем теплым, вибрирующим клубком и спустя время оба они задремали.

Ёршик, который всю неделю будил его мокрым носом в эту субботу вдруг взял выходной и мирно сопел под боком у Миши, вытянув задние лапки. Потянувшись после сна в неудобном положении на диване Миша встал.

За окном светило необычно жизнерадостное для ноября солнце, голые деревья не казались жуткими, черными пальцами, торчащими из земли, а красные кленовые листья не вызывали кровавых ассоциаций.

После завтрака Миша вышел прогуляться и закурил, жмурясь на едва греющем солнышке. «Нужно вдохновение», решил он, достал телефон и посмотрел, что есть рядом на карте. Его выбор пал на книжный магазин через квартал. Сунув телефон обратно в карман он двинулся в нужном направлении.

В книжном он всегда чувствовал себя на своём месте. Запах свежей печати, теплое освещение, умиротворяющий порядок ровно стоящих на полках книг. Сама атмосфера вдохновляла творить или как минимум наслаждаться чужим творчеством. Потратив сорок минут на хождение между полками, периодически переставляя книги в алфавитном порядке или поправляя те, что криво стояли Миша наткнулся на книгу о писателе-неудачнике. В аннотации было указано, что писатель всю жизнь писал в стол, считая что пишет полное дерьмо, а после смерти его записи нашли дети и опубликовали. «Звучит почти как моя жизнь, ” — подумал Миша и понес книгу к кассе, надеясь, что очереди не будет.

И вдруг замер на полпути.

Очередь была, и еще какая. Но в конце этой очереди стояла девушка. Та самая девушка в желтом пуховике и со смехотворно огромными очками — и в этот раз они были на переносице. Рядом с ней стоял крупный, высокий парень, пожалуй, даже выше Миши, хотя он бы немаленький, с пухлыми ярко-красными губами — они особенно выделялись на фоне его бледной кожи, рыжих волос и зеленой куртки. Они о чем-то говорили.

После секундной борьбы с собой Миша решился. Обошел стеллажи, подошел к кассе с другой стороны и встал спиной к ним.

— Слушай, да все мне говорят тебя бросить, — он говорил каким-то деланно-скучающим тоном. — Но я же не бросаю.

— Кто это говорит меня бросить? — голос у девушки был взволнованный.

— Да все-е, — протянул он и начала загибать пальцы. — Мама, папа, Машка с Костей, Борян…

— Тогда чего ты еще со мной? — перебила она.

— Ну ты так меня любишь… — он почесал затылок. — Ещё покончишь с собой

Миша от негодования чуть не закашлялся. Вот негодяй! Он уже почти был готов повернуться и высказать ему, как девушка тихо ответила:

— Я больше не буду, обещаю.

— Точно? В этот раз ты хотя бы реально подходящий мост выбрала.

Миша совсем запутался. Кто из них жертва? Кто манипулятор? От волнения он затеребил пуговицу и именно в этот момент она оторвалась и застучала по полу. Он втянул голову в плечи и искоса посмотрел на тех, кого подслушивал. Разумеется, они оба обернулись на звук и теперь смотрели на него.

— Ты? — девушка округлила глаза. Парень перевел взгляд с нее на Мишу и обратно.

— Это твой хахаль что ли? — зло спросил он и скулы его напряглись. Миша инстинктивно отступил на шаг, но все равно был слишком близко,.

— Н-н-н-ет, — заикаясь ответил он и поднял руки ладонями вверх. — Я её первый раз вижу!

Блондинка задумчиво провела рукой по волосам и с вызовом произнесла:

— А может и хахаль, что тогда? Ты ж меня бросить хотел.

Кулаки рыжего парня сжались.

— Что тогда? — он закипал и говорил громче. — Что тогда?!

Он повернулся корпусом к Мише, резко выбросил руку вперед и ударил его в нос. Перед глазами у Миши заплясали бело-красные точки, в голове зазвенело, он потерял равновесея и упал на зад, больно приземлившись на локти.

— Вот что тогда! — парень указывал на Мишу, испуганно смотревшего снизу вверх, пока ахающая и охающая очередь шарахалась в стороны. Девушка удовлетворенно кивнула, спокойно положила книгу, которую собиралась купить на ближайшую полку и прихватив парня под локоть повела его к выходу.

— Пока не бросил — никаких хахалей, поняла? — говорил он ей по пути, а она согласно кивала. — Или я тебя сам с моста выкину.

«Ёшкин-кошкин, ” — подумал Миша и ощупал нос, ожидая перелома или крови, но как будто все было целое. Должно быть удар был несильный. „Что за сумасшедшие?“

— Боже, вы целы? — к нему подбежала сотрудница магазина и помогла подняться. — Я уже вызвала охрану, но они, наверняка, успеют уйти! Мне жаль, что это произошло у нас в магазине.

— Да уж, мне тоже жаль, — потирая нос сказал Миша. — За такое хоть скидки положены?

— Посмотрим, что можем сделать, — улыбнулась сотрудница.

Ему предложили скидку 30% — меньше, чем он ожидал за избиение в магазине, но вполне неплохо. Он походил по книжному, но так ничего и не выбрал — книга про писателя, которую он собирался купить до этого уже не казалась такой уж интеерсной. В разделе канцелярии он увидел на стеллаже Молескин, цыплячьего желтого цвета, лимитированная коллекция.

Почти не думая что делает он купил этот блокнот и первую попавшуюся ручку к нему.

Вышел на улицу, быстрым шагом дошел до кофейни, повесил пальто на вешалку и сел за дальний столик. Кофейня была полуподвальная, темная, со странной музыкой и запахом жженого кофе и кислого сыра. Он торопливо заказал чашку капучино на стойке, вернулся за стол и открыл новый желтый блокнот, пока мысль не покинула его.

Рука с дешевой пластиковой ручкой замерла в воздухе. Слова первого предложения уже просились наружу, толкались как дети в очереди на спектакль. Оставалось выбрать подходящие, коснуться металлическим шариком ручки чуть шершавого, молочно-белого листа и начать выводить темно-синие линии.

Но когда принесли кофе он все еще смотрел в пустой блокнот.

Кофе остыл, а он все еще смотрел в пустой блокнот.

Прошло до смешного много времени, прежде чем он, наконец, пробормотал: «Да господи!» и вывел первую строчку: «Он встретил её в метро, желтое пятно в серости города»

И тут же зачеркнул, мотая головой. Немного подумал и вывел другую, улыбаясь самому себе:

«Каждый день в жизни Миши Прибауткина был похож на предыдущий…»